Кара Джеврие

– Что с этим Кемалем Тогутлу? Через него удалось что-то пробить? Через него к Джеврие будет подобраться гораздо легче.

– Был осуждён за покушение на 18 лет, но через месяц после того, как его упекли за решётку, в камере, где он сидел, произошла потасовка в результате которой он скончался.

– Джеврие не захотели оставлять свидетеля. Но почему же они промахнулись с Озтюрком, почему бросили это дело на полпути?

– Если вы спрашиваете у меня, а не разговариваете с самим собой, то я попробую ответить. Я уверен, что сразу после покушения Озтюрк сбежал в Анкару. По нашему делу он проходил как Муса Огюз. Человек подделал паспорт. Всего-то. По имени я бы не узнал его, но у меня хорошая память на лица. Человека всегда выдаёт его взгляд. Вероятно, Кара Джеврие не нашли его именно из-за поддельных документов. Так же я установил, что в Анкару он прибыл уже как Огюз, а значит билеты покупал на это имя, которое для Кара Джеврие было не знакомо.

В кабинете повисло молчание. Напряжение нарастало.

– Молодец, Али. Это огромный шаг в расследовании. Нужно отправить запрос в Анкару, пусть поищут нам этого Озтюрка, или Огюза, или как он там теперь называется. Отправь запрос и как получишь ответ, немедленно сообщи мне.

– Как прикажете, начальник.

На лице Али сверкала улыбка, но не от того, что начальник наконец похвалил его. Он помог расследованию, он стал на шаг ближе к поимке преступников – этого он и добивался. Что значит быть полицейским? Для Али это значило быть честным и порядочным человеком, и уж если выбрал эту профессию, то будь добр, исполняй свои обязанности достойно и в рамках закона.

– Вообще-то, я руководитель нашей группы. Сделай одолжение, поведай нам о своём расследовании.

– Не злись, девчонка, я ещё не привык что ты начальник.

– И хватает же тебе смелости так обращаться ко мне.

Али подошёл к Бегюм и их разговор можно было считать приватным. Некоторые обратили на это внимание, но сразу отвели любознательные взгляды, как только Али осмотрелся по сторонам.

– Ну тогда, пока я в запале, решусь ещё на один опрометчивый шаг. Не сходишь сегодня со мной в кафе? Если захочешь, можем поговорить исключительно о работе.

Его миловидная внешность в сочетании с мужественностью сделали Бегюм безотказной. Они и так с Али были в хороших отношениях, не держали друг на друга обиды, не смотря на шуточки, которые иногда переходили черту дозволенной наглости.

– Сходим на набережную? И погода позволяет, -улыбнулась девушка.

Али засиял. Ещё не было человека, который согласился бы пойти с ним хотя бы попить чай. И не было человека, которого он хотел бы на чай пригласить.

2000 год. Стамбул

В окне роскошного особняка в самом богатом и одновременно опасном районе Стамбула виднеется женщина. Она грызёт ногти, но буквально набрасывается на окно когда в ворота въезжает машина. Тучный мужчина проходит в дом, ведя за руку девочку лет 7-ми и трёхлетнего мальчика.

– Что это за дети, Юсуф?

– Это дети Джеласуна Кара. Я не смог сделать с ними тоже, что и с их родителями. Мальчика я забрал в счёт убитого из-за него моего сына, а девочка…Будет расплачиваться за грех отца всю свою оставшуюся жизнь.

– Это дети того мерзавца? Того, из-за которого убили нашего полугодовалого сына? Ты привёл в наш дом детей этого подонка? Клянусь, я убью их собственными руками!

– Угомонись, женщина!

Мужчина еле сдержал рвущуюся отомстить за ребёнка женщину.

– Родителей не выбирают. Эти дети не виноваты, что оказались детьми этих животных.

– Ты уберёшь их отсюда! Уберёшь или их, или меня. Я не смогу жить в одном доме с этими отбросами.

– Ты сможешь, сможешь. Хорошо будешь жить. Ты станешь для них матерью. А потом, в самый неожиданный момент, когда их бдительность будет спать, ты ударишь им в спину, так же как со мной сделал их отец.

2017 год. Стамбул

– Ты помнишь своих родителей?

– Конечно. Но, к сожалению, я помню не их счастливые лица, а их трупы в покорёженной после аварии машины. Я сидел на асфальте и звал на помощь, но никто не пришёл.

– Ты ни с кем ещё не говорил об этом, да?

Парень кивнул, удивляясь своей откровенности.

– Вот уже 3 месяца как ты работаешь с нами. Не трудно было оставлять город, в котором ты родился и вырос, оставлять друзей, работу, коллег?

– Город, улицы которого с 10 лет стали для меня Адом?, – Али усмехнулся. – Я счастлив, что наконец избавился от этого груза.

– Навсегда избавиться от этого груза невозможно. Ты уверен, что не бежишь от самого себя? Тогда тебе нигде не будет покоя.

– Нет, сейчас я спокоен. Я смирился. Назад ничего не вернуть и я буду жить дальше. Ведь мама закрыла меня своим телом во время аварии, значит она не хотела чтобы я умирал. Она хотела чтобы я жил, и я буду жить. Счастливо или нет, знает только Всевышний, но я буду жить дальше с этим. Я смирился, просто иногда очень скучаю.

– Ты ведь знаешь, что ты не один?

"Не понял" – читалось в поднятой брови парня.

– Тебе не нужно замыкаться в себе, закрываться в квартире и напиваться. Достаточно проявить решительность и пригласить меня в кафе, – улыбалась Бегюм. – Мы 3 месяца работаем вместе, когда-то же надо становиться друзьями.

– Не знаю, получится ли у меня дружба с таким начальником как ты. Не вышвырнешь с волчьим билетом из полиции?

Смеялись, улыбались, но в глазах обоих таилась печаль.

Они сидели на набережной, пили чай и наслаждались видом. Внезапно глаза Бегюм округлились.

– Извини, я на пару минут отойду.

Она встала из-за столика и уверенной походкой подошла к паре, сидевшей в другом конце террасы.

– Ты что тут делаешь, а? Это ещё кто такая?

– Фахрие, – низкорослая худощавая девушка протянула руку в знак знакомства, но Бегюм с презрением посмотрела на неё.

– Когда я вернусь за свой столик и обернусь, я хочу чтобы за этим столом было пусто, ты понял меня?

– Малышка, я же не мешаю тебе флиртовать с тем типом. И ты, будь любезна, не лезь в мою личную жизнь.

– Твоя личная жизнь напрямую зависит от меня. Я сказала. Когда сяду за свой столик…

– Чтобы нас тут не было, понял. Идём, Фахрие. Видимо, моя сестра решила поиграть в комиссара и в нерабочее время.

– Кто кого играет выясним дома. А пока – что б глаза мои вас двоих тут не видели. И имей ввиду, Четин – эта девушка, что рядом с тобой, к добру тебя не ведёт. Она ведёт тебя к разговору со мной.

Вернувшись к Али и удостоверившись, что пара с другого конца зала скрылась, Бегюм снова приняла спокойный и расслабленный вид. Она заметила пристальный и недоверчивый взгляд Али.

– Ну только не начинай, а?

– Что?

– Не включай полицейского. Взгляд как на допросе.

– Понял, – кивнул парень и снова замолчал, растворяя взгляд в водах Босфора. – У каждого должна быть своя тайна.

В водах Босфора отражались ночные огни Стамбула. На ещё оживлённых улицах прогуливались молодые люди, пары, спешащие домой рабочие. В одном из деревянных старинных домов рассматривая фотографии сидел молодой человек. Его никто не видел, поэтому он позволил себе заплакать, глядя на фотографию родителей, которых потерял ещё ребёнком. Али устало вздохнул, поцеловал фотографию и отправился отдыхать.

2000 год. Анкара

Мальчик греется у костра в незнакомом ему дворе дома.

– И что же, ты уже так долго совсем один? У тебя нет каких-то родственников, бабушек, дедушек?

– Я не знаю. Мама и папа не говорили мне об этом.

– Очень жаль. А знаешь что? Оставайся этой ночью у меня. В доме места нет, но ты можешь поспать на веранде. Утром позавтракаешь, а потом придумаем что-нибудь. Я поспрашиваю соседок, знакомых, может кому-нибудь нужен работник. Еду разносить, или картон собирать.

– Было бы здорово, тётя.

– А зовут то тебя как?

– Али. Моё имя Али, тётя.

2017 год. Стамбул

– Ответ пришёл, начальник, ответ пришёл! Озтюрк сейчас в Анкаре, – вламываясь в кабинет шефа кричал Али.

– Ты что так вламываешься? Мы что, на базаре?Чтоб не было больше такого.

Парень в извинение кивнул.

–Я свяжусь с коллегами. Он пройдёт по программе защиты свидетелей. Его должны будут срочно доставить сюда в целости и невредимости.

– Прекрасно, начальник.

– Пригласи ко мне Бегюм.

– Как скажите, начальник.

Девушка села в кожаное кресло в кабинете шефа Селима.

– Али уже рассказал, что мы напали на след Демира Озтюрка?

Девушка мотала головой.

– Ладно, придётся пересказывать всё мне. И почему этот шутник забывает, что руководитель группы должен первым узнавать срочные новости. Скажи, у вас плохие взаимоотношения, вы не доверяете друг другу?

– Что вы, начальник. Напротив, мы достаточно хорошо ладим с комиссаром Сонмезом. Просто он не видит во мне начальника, думаю поэтому. Никак не привыкнет.

– Ладно, думаю общая работа вас сплотит и раскрепостит. Дела обстоят так: этот Озтюрк сейчас в Анкаре. Али отправлял запрос на его розыск и получил сегодня ответ, с которым и вбежал ко мне, как ошпаренный. Его должны доставить в Стамбул в самое ближайшее время. Я уже связался с коллегами из Анкары, начальство тоже в курсе, и ничего нам не мешает наконец сесть на хвост Кара Джеврие.

– Прекрасные новости, начальник. Если позволите, я пойду посмотрю дело о покушении ещё раз. Пересмотрю записи с камер и перечитаю показания фигурантов дела.

– Одобряю. Можешь идти.

2001 год. Стамбул

– Хюлья Окайя, жена Юсуфа Окайя. Скончалась от потери крови.

Безутешный муж направляет весь гнев на детей, которых привёл в свой дом своими руками.

– Что вы за демоны? Что вы за животные? – приговаривал тучный мужчина каждый раз, когда его ботинок с гулом касался маленьких тел.

Выплеснув лишнюю боль и злость на детей, он садится в мягкое кресло, выпивает залпом стакан виски и начинает рыдать. Девочка наблюдает за ним с красными от злобы и слёз глазами.

2017 год. Стамбул

– Доброе утро, коллеги! – только войдя в рабочую зону Али поприветствовал всех с дружелюбным видом.

– Ты решил подружиться со всеми? Значит, тебе мало, что с тобой я дружу?

– Нет уж. Ты особенная, – чуть затаив дыхание произнёс Али, – и я принял во внимание твои слова. Надо начинать заводить друзей.

– В нашем отделе? – Бегюм скосила бровь. – Вот уж ты сказочник.

Парень присел на край стола напарницы.

– Как думаешь, почему так происходит?