Под маской

Я не смог ничего сказать. Мне было стыдно, я не знаю, почему так сильно, но мне хотелось ударить себя по лицу со всей силы. Я сжал кулак, но мою руку остановил Норман.

-Не надо. – Я разжал кулак, моя рука задрожала – Ладно мне уже пора, я пойду.

Он открыл дверь и вышел. Я просидел там ещё пол часа, обдумывая произошедшее; мне больно, хахаха, да эгоист. Я поставил деньги на стойку и собирался уходить, но меня окликнул бармен:

-Постойте, вы забыли. – Он подошёл ко мне и протянул деньги, сказав – Тот человек уже давно всё оплатил за вас, даже чаевые оставил, сказал, наливать вам, если попросите.

Я забрал деньги и вышел. В голове я прокручивал только одно “Жалкий”.

Я шёл по улице и обдумывал произошедшее, уже вечерело и я был в сомнениях: я мог вернуться в участок или, наконец, прийти домой. Мне сложно туда возвращаться с тех пор когда…

Мои раздумья прервал звонок телефона. Поспешно вытащив из кармана, я ответил на звонок.

-Слушаю…

– Роберт срочно! Новый пожар. Ты дома? – это был мой коллега из участка.

-Нет, возле бара "Мелена"

-Жди возле него, я сейчас подъеду.

Я ждал около минуты. Вдруг – из-за перекрёстка с включёнными мигалками выехала служебная машина. Дверь открылась, и я быстро сел на пассажирское. Захлопнул дверь, и мы рванули выше ограничения.

-Эй! Не так быстро. – выкрикнул я на повороте.

-Да не бойся ты так, под вечер почти нет трафика, а у нас срочный вызов. Причём в твоём районе

-Как?! – я судорожно дёрнулся.

-Не бойся это 5 дом, не твой.

Я быстро вытащил телефон и позвонил.

-Кому звонишь, сыну?

Я промолчал, лишь намекнул, подав знак – "быстрее".

Слышны пустые гудки. Никто не брал трубку. Я говорил про себя – Ну же! Ну же!

Но мы уже были на месте, и я прекратил.

Мы выскочили из машины. Горел 5 дом, мой дом 8, но они идут в несколько рядов. Поэтому мой был через один.

Повезло – проговорил я про себя.

Небо было чёрным, темнота поглощающей, но пламя бушевало, оно не поддавалось мраку и лишь больше полыхало. Оно будто объявляло бунт, золотистые языки извивались как змеи, а их жар пожирал вездесущую пустоту.

Картина была не из приятных: горело два блока второго этажа, пламя будто вырывалось из окон, а стёкла выбивало периодическими толчками от маленьких взрывов. Мы поняли сразу, что люди не эвакуировались; на улице стояло всего 14 человек, а в жилом доме такого типа должно было проживать в среднем 32-35 человек. Учитывая всё нужно дождаться пожарников и доложить им, но я сказал коллеге остаться на месте и дождаться пожарных, а после доложить им обо всём. Он был недоволен моим решением, но не отговаривать меня не стал. Я ринулся в многоэтажный дом и стал стучать и звонить во все двери. Я старался изо всех сил, объяснял максимально коротко, но информативно. Уже добравшись до второго этажа, я столкнулся с трудностями. Кусок стены изнутри дома выбило, так как стены были очень тонкими. Из-за чего радиус любого нового взрыва мог зацепить меня, и это мне показывал обгоревший кусок лестницы. Моя рация зашипела:

-Приём Роберт ответь, приём!

-Да всё в порядке – поспешно ответил я на рацию.

-Нихрена не в порядке! У тебя нет полномочий, чтоб так поступать, ты будешь наказан за самовольность!

В рацию кричал наш глава отдела – тот ещё придурок. Ему не нравится то, что я «рекомендованный». Это эдакое прозвание людей, которые

были повышены, перескочив несколько званий по той причине, что кто-то стоящий выше поручился за них. И я как раз один из таких, но далось, конечно, это мне не за красивые глазки и подхалимство. На деле этот участок будто служит местом для ссылок; хотя на деле всё же здесь есть путёвые люди.

Я выбежал из дома и увидел, как мой коллега стоял и смотрел на пожарный автомобиль, а в стороне люди, которые выбежали из здания. У меня была хорошая память на лица, и я запомнил каждого к кому стучался. Я подошёл к коллеге и спросил.

-Сказал им?

-Да. Зачем ты так? Специально на разжалование нарываешься?

-А ты зачем?

-Что?

-Зачем так беспокоишься? Разве тебя это как-то коснётся? А? Ну же ответь или ты чего-то добиваешься от меня?!!

Под напором я видел, как он немного испугался. На его лице была грустная гримаса, она одновременно и раздражала меня и вызывала жалость. Это взбесило меня ещё больше.

-Или ты хочешь, чтоб меня уволили, да, да точно ты этого и добиваешься, а рядом со мной постоянно, потому что собираешь на меня компромат!

Я немного обомлел. Его лицо стало безразличным, он отвернулся и пошёл в сторону. И лишь сказал мне вслед:

-Вот почему ты одинок. Все твои беды не из-за печального прошлого, и не из-за потерянного будущего, они исходят лишь от тебя настоящего.

-Хах, думай, как хочешь.

Пожар потушили. Я проверил окрестности тщательнее. Судмедэксперты были уже на месте, я подходил к ним, как вдруг остановился. Я почувствовал на себе презрительные взгляды. Ну, что-ж придётся собирать улики и анализировать всё самостоятельно. Я прошёлся и повторно всё перепроверил, сделав личные подробные записки о деле. Меня не любят здесь, но это и не удивительно. Я всегда показывал хорошие результаты в раскрытии дел, а они лишь завидуют. В них нет остроумности или проницательности, ничего особенно примечательного. Они лишь снобы! Невежды, которые превращают сюжет детективов в комедию, а ведь не смешно, Жизнь – трагедия для тех, кто живет чувствами, и комедия для тех, кто живет умом, как не было бы печально, но Жан де Лабрюйер был в этом прав.

Такими темпами в раздумьях я дошёл до дома. Даже у порога я сомневался, стоит ли мне возвращаться, хотя я знал, что в участок мне нельзя, так как меня отчитают и скорее всего, отстранят от дела; но в итоге открыл дверь своим ключом и вошёл. Всё было прибрано, выглядело опрятно, но безвкусно. Слишком строго и принципиально: Стены с простыми обоями, пустой холл. При входе не было ни вешалки, ни шкафчиков, даже полок для обуви. Я разулся, снял пиджак и уселся на стул в кухне. Я знал, что сын дома. Его обувь была в прихожей; да и по всем бытовым признакам это было ясно. По-видимому, он был в своей комнате, заперся и спит. Даже с постоянно закрытой входной дверью, он закрывает на щеколду дверь в свою комнату. Я даже и не думал тревожить сына. У меня выдался сложный день, и я замертво упал на диван в кухне. Уже было довольно-таки темно и прохладно. Видимо сын нарочно не сильно отапливает. Я упёрся взглядом в потолок и долго лежал, смотря в него. Я видел будто на нём некую историю, отражённую проектором. Смешную комедию, комедию реальности, настолько смешную и ироничную, что смеёшься до слёз. Она выглядит так правдоподобно, но так фальшиво, что иногда хочется выключить её навсегда. И я порой задумываюсь, может это не мои мысли так пессимистичны, а просто мир не преобладает над видами мыслей и возможно вовсе не умеет их различать; не правда ли странно то, что мы ничего не зная ни о мыслях, ни о мире порой пытаемся что-то о них доказать. Вот и всё…

Я закрыл глаза и погрузился в долгий сон.

Открыл глаза уже ранним утром. Солнце ярко светило в открытое окно, и я подошёл чтобы его закрыть. Сначала я выглянул и посмотрел на внешние просторы: был виден двор, окружённый вокруг домами, идущими в ряд. На улице было сыровато, температура была примерно 20-ти градусов по Цельсию. Закрыв глаза, вдохнул полной грудью и усталым взглядом опустился до самого низа здания. Поднял голову вверх, сделал шаг назад и закрыл окно. После умылся и решил посмотреть новости в центральной комнате, так сказать – вспомнить старину. По новостям говорили об учащённых в последнее время пожарах, протестах и митингах. – Мда, кому уж как ни мне знать о них – Как вдруг я услышал ускоренные шаги и вышел в коридор: я увидел сына пытающегося избежать меня; Я подошёл поближе и смог выдавить:

-Привет сынок- Я сказал как можно нежнее, но он всё равно проскочил мимо меня не обратив внимание.

-Ага – (уже подходил к кухне)

-Ну, постой! Зачем так спешить у тебя ещё час в запасе – Опять же я пытался это сказать как можно мягче. Я хотел хоть чуть-чуть поговорить с ним

-Я занят. Оставь меня – это звучало очень сердито и уверенно.

-Ну, так бы и сказал, я же просто… – я замялся и ели пробормотал это.