Помоги проекту - поделись книгой:
Федя встала с кровати натянула спортивные штаны, которые она хоть и покупала для походов в зал, но носила дома (потому что в зал так и не пошла), футболку с Мини Маус, всунула ноги в розовые мохнатые тапочки в форме кролика и пошла в коридор, где и оставила вчера коробку. Она была открыта после того, как туда залезла Сюин.
– Она сказала, что тут лежат порошки в пакетиках? – девушка отодвинула картонный край, чтобы лучше разглядеть содержимое. – Интересно. Зачем Вере Петровке столько яда? Это ж какие полчища крыс можно отравить этим содержимым. Но все пакеты запечатаны. Не похоже, чтобы она сама этим пользовалась… С виду похоже на муку, – она по очереди надавила пальцем на каждый из пакетиков. – Блин, лучше помыть руки после этого. Странно.
Она надавила еще раз. Сначала ей показалось, но теперь она уверена, что внутри пакетика что-то есть. Что-то твердое. Это интриговало. Что может быть внутри пакетика с ядом?
– Может быть, там мерная ложечка, – пошутила девушка вслух и сама же усмехнулась. – В остальных этого нет. Хм.
Она нависла над коробочкой с пакетами и в течение 5 минут, потирая себе лоб, думала, как ей поступить. Наконец, она решилась вскрыть пакетик. Но при этом она предусмотрительно надела резиновые перчатки.
Взяв пакетик в руки, она аккуратно потрясла им. Но он был настолько плотно заполнен, что результата это не принесло. Она присмотрелась к нему. Шов на целлофане был немного неровный и, видимо, сделан вручную. Для сравнения она взяла другой пакет, но тот оказался точно таким же. Теория оказалась ложной. А жаль. Федя уже было загорелась этой загадкой. Но в пакетике определенно что-то прощупывалось. Она еще раз взглянула на него.
– Какой ерундой я занимаюсь, – вздохнув, она положила все пакетики в коробку и закрыла ее, решив, что если там что и лежит, то это точно не ее дело.
Через несколько минут она уже спускалась по лестнице, как вдруг заметила какое-то скопление людей на этаже, где жила старушка. Она прошла чуть дальше, мимо фальшколонн, которые вчера вечером отбрасывали такие зловещие тени, поздоровалась со знакомыми жильцами и уперлась к открытые двери квартиры Веры Петровны. В самой квартире хозяйничали сотрудники скорой помощи и полицейские.
– Тамара Васильевна, – заметила она рыдающую старушку у стены. – Что случилось? Почему здесь полиция? И скорая. Что с Верой Петровной?
– Ой, Феденька, – старушка разрыдалась еще сильнее. – Померла Верочка. Отдала Богу душу. Преставилась пред судом окаянным! Ох, горе то, какое! – и Тамара Васильевна с силой высморкалась в свой платок.
– Как…Как такое могло произойти?
– Во сне скончалась, говорят. А я ж вчера, Федь, в лотерею выиграла! Ночевала у дочери. А сегодня, как пришла, так сразу к ней. Поделиться радостью хотела, а у нее дверь открыта! Да когда такое было! Я так подумала. Вечно ж заперта на 100 замков. Все боится, что добро ее унесут. Было бы только, что нести. Так, хлам один, – отмахнулась старушка. – Так вот захожу я, прошла чуть дальше, споткнулась обо что-то, чуть не упала, но не важно. Прошла дальше, смотрю – сидит она в кресле, руки раскинуты и голова откинута. Я ее позвала, а она не откликается. Я подошла ближе. И поняла все. Мертва была Верка. Как есть, мертва! Ну, вызвала скорую, участковому – Лешке, позвонила. Они приехали и говорят, что сердце остановилось. Но знаешь, странно это, – тише и спокойнее произнесла Тамара Васильевна, – сердце у нее крепкое было. Жестокое, но крепкое. Им орехи колоть можно было. Не чисто тут дело. И дверь была открыта!
Федя, молча, слушала собеседницу, сильнее сжимая коробку, с каждым новым откровением. Между тем она периодически прокручивала в памяти события прошлого вечера. Кажется ли поведение соседки ей теперь странным? Страннее, чем обычно?
– Тамара Васильевна, а у нас в доме есть крысы?
– Ох, деточка, что ты! С 90-х годов не видела их! Ну, разве что есть те, которые на двух ногах. Но таких во все времена хватало.
Глава 9
Яркий холодный свет больно ударил по глазам. Антон зажмурился.
Голова, заполненная кашей из мыслей и воспоминаний, гудела, как паровоз. Аккуратно он снова приоткрыл глаза. С ярким светом все понятно. Обычные люминесцентные лампы. Ему хотелось привстать, но затея оказалась так себе. Каша в голове вдруг превратилась в валун, от тяжести которого голову потянуло назад к подушке. Медленно он стал ворочать головой в разные стороны. Слева от него большое окно. Хорошо, это уже не подвал. Он бросил взгляд на стены. Светлые, голые – они были так ему знакомы. В голове пробежала радостная мысль: неужели он у себя дома?! Однако осознанное восприятие мира постепенно возвращалось к нему, поэтому он быстро понял, что ошибся.
– Наконец-то Вы пришли в себя, Энтони, – обратилась к нему невысокая смуглая женщина с тугим хвостом на голове, делая какие-то записи в планшете. На ней были светло-голубой медицинский халат и белые брюки.
– Я в больнице? – прохрипел мужчина и сам не узнал свой голос.
– Представьте себе, – отшутилась женщина, отрываясь от своих записей. – Вы поступили к нам несколько дней назад с симптомами сильного отравления нервно-паралитическим ядом. Первое время Вам, возможно, будет трудно говорить, поэтому советую не напрягать связки. Возможны слабые головные боли, головокружение, тошнота при приеме пищи, легкая заторможенность. Но не пугайтесь, в целом Вашему здоровью уже ничего не угрожает. У Вас сильный иммунитет, чему я, как врач, могу лишь порадоваться. А теперь отдыхайте, – женщина ему улыбнулась, поправила капельницу, которую он сразу и не заметил, и направилась к выходу.
– Эм, доктор…– Антон вдруг понял, что не знает ее имени.
– Олфир. Конечно! Я же не представилась. Ох уж эти ночные смены! Доктор Саманта Олфир. Вы что-то хотели?
Острота зрения быстро возвращалась к Антону и теперь он смог лучше разглядеть свою собеседницу: черные волосы, карие глаза, худая, но с широкими ягодицами, около сорока, имеет как будто слегка восторженный вид.
– Кто вызвал скорую?
Антон мог спросить, как он оказался в больнице, но имело ли это значение? Да хоть по воздуху доставили! Важнее узнать, кто нашел его? В памяти всплывали лишь обрывки, несвязанные картинки, искаженные его болезненным состоянием.
– На сколько мне известно Вас доставили лично. Имени я не знаю. Но знаю, что это девушка и очень миленькая, – Антон был готов поспорить, что доктор Олфир ему подмигнула. – Она приходила каждый день проведать Вас. Думаю, придет и сегодня. Что-нибудь еще?
– Спасибо, больше ничего.
– Отдыхайте, – она еще раз улыбнулась и скрылась в дверном проеме.
Антон остался в одиночестве. Как только ему стало лучше, он вновь предпринял попытку привстать и осмотреться.
Небольшая палата была прямоугольной формы на три койки, две из которых были пусты. Почти всю дальнюю стену занимало окно, выходящее, судя по всему, во внутренний двор. Что было за окном, он видел плохо, поскольку его кровать находилась на другом конце палаты прямо около входной двери. Стены хоть и светлые, но не белые. Скорее персиковые или близкие к этому. Несколько небольших картин с морским пейзажем и круглые часы с белым циферблатом украшали длинную стену напротив больничных кроватей. Под ними стоял небольшой стол и пара металлических стульев. Между койками висели зеленые занавески. В палате было чисто и пахло мятой. В какой-то момент Антон поймал себя на мысли, что даже здесь уютнее, чем у него в квартире. И это было его роковой ошибкой. Внутренняя защита дала трещину, и тоскливые мысли вихрем понеслись по извилистым тоннелям его мозга. Мысли об одиночестве и ненужности очень быстро сменились мыслями о смерти. А ведь он едва не погиб.
Антон постарался напрячь память, чтобы вспомнить хоть что-нибудь, но получалось это не очень. Отрывками всплывали лишь две тени в капюшонах и больше ничего. Доктор сказала, что его привезла женщина.
– Эта гребаная жизнь! Да чтоб тебя разорвало! – выругался он по-русски.
– Надеюсь, это такое приветствие, мистер Питч – по-английски ответил ему знакомый женский голос.
Мужчина открыл глаза. В дверях стояла молодая девушка: выразительные скулы, пухлые губы, застывшие в лукавой улыбке, карие глаза, контрастирующие с ними своей серьезностью, распущенные русые волосы были убраны за уши.
– Детектив Беккер? Что Вы тут делаете? Неужели …
– Это я спасла тебе жизнь? – резко закончила она за него. – Вообще, это сделали врачи. Но да, я тоже приложила к этому руку.
Антон был сильно удивлен, если не сказать шокирован. Каким образом детектив могла оказаться на той улице? Хотя ответ очевиден. Фигура в темной одежде, которая, как он думал, ему не померещилась. Это была она. Беккер следила за ним за самого Бридал Пат. Это его разозлило, но он быстро взял себя в руки. В конце концов, если бы не она, то он отдал бы богу душу на той элитной улице Торонто. Однако, зачем ей было следить за ним?
Детектив держалась уверенно, раскрепощено и в целом дружелюбно. Сегодня на ней была белая спортивная ветровка, под ней красно-синяя клетчатая рубашка, на ногах темно-синие джинсы и черные кроссовки. На лице минимум макияжа.
Беккер взяла стоящий и стены стул и, подставив к койке, села рядом.
– Я рада, что с Вами все в порядке, – бодро начала она.
– Правда? С чего бы вдруг?
Несмотря на всю эту показную заботу, от нее отдавало холодом.
– На следующее утро, после того, как я подобрала Вас на Тимберглейд Корт, Вильям и Нэнси Шерман были обнаружены повешенными в собственном подвале. Почему-то мне кажется, что Вы можете знать что-то об этом. И мне бы очень хотелось, чтобы Вы поделились эти знанием.
Антона, словно ударило током. Он был в растерянности, и это не осталось незамеченным.
– Так Вы не в курсе?
– Нет, – честно ответил он. – Да и откуда мне это знать?
– Ну, Вы же там успели побывать там тем вечером, – сухо отметила она. – Может быть заметить, что-нибудь странное.
– Что стало причиной смерти? – Антон проигнорировал ее комментарий. – Удушье?
– Официально, да.
– А что на самом деле? Яд? – предположил Антон, хотя уже знал ответ.
– Кто знает? Это дело засекречено, – девушка хитро улыбнулась, откинувшись на спинку стула. – И я не имею к нему доступ.
– Тогда зачем Вам это нужно?
– Скажем так, – она слегка задумалась, – личная заинтересованность.
Антон задумался. Ему не нравился тон повзрослевшей Нэнси Дрю и вся ситуация в целом. Он уже совершил глупость, пойдя навстречу своему любопытству, и в итоге чуть не умер. Сейчас же все иначе. Он не видел причин наступать на те же грабли второй раз.
– К сожалению, ничем Вам помочь не смогу. В тот вечер я не видел ни Вильяма, ни Нэнси Шерман, об их убийстве я услышал только сейчас.
– Тогда зачем было нужно посещать их? Причем неофициально, судя по огромной дыре в живой изгороди. Было бы странно, если бы ее не заметили. Из-за обрывов на линии электропередач наружные камеры видеонаблюдения, к сожалению, не засекли нарушителя. Но Вы можете быть уверенным, что его обязательно найдут. А потом повесят три убийства. Так кем Вы хотите быть убийцей или свидетелем?
– Вы даже не пытаетесь скрыть шантаж? – Антон был в замешательстве, его голова все еще туго соображала. – Постойте-ка. Причина смерти Адама тоже яд? Вы сказали три убийства? Поэтому Вы здесь! Я сам чуть, было, не умер от отравления, поэтому Вы решили, что я могу что-то знать? Но мне нечего Вам рассказать, детектив.
Этот разговор ее явно злил. Антон чувствовал, как нарастает напряжение.
– Как Вы объясните свое отравление? – спросила она.
– Наверное, съел что-то не то.
– Что вы делали в сотне метров от дома Шерманов в ночь убийства?
– Люблю побегать перед сном, – без промедления ответил Антон.
– Вот оно как, – девушка смерила его суровым взглядом. – Очень жаль.
– Детектив, а насколько официален этот допрос?
Услышав вопрос, девушка расслабилась. Она поправила волосы и, хитро улыбнувшись, ответила:
– На столько же на сколько и Ваши документы, господин Антон Смолов.
Страх, хоть и на секунду исказивший лицо Антона, был сигналом для детектива. Беккер поняла, что надавила на болевую точку.
– А давайте на ты, Антон, хорошо? Итак, представь мое удивление, когда я после долгих проверок вдруг обнаружила интересные подробности о тебе. Неужели ты не думал, что когда-нибудь это может случиться? Что кто-нибудь узнает твой маленький секрет? Но, да ладно. Вот что я узнала. После того случая в Виннипеге ты поменял имя и фамилию, взяв более благозвучный американизированный вариант, и будто бы растворился в толпе. Хотя не думаю, что тебя так уже сильно и искали. Но вот в чем дело, по данным миграционной службы Антон Смолов числится покинувшим территорию Канады. А вот документы на Энтони Питча гражданина Канады фальшивки. Из чего следует, что ты тут находишься незаконно и мой долг, как офицера полиции арестовать тебя и отдать под суд за нарушение закона моей страны. И вот теперь позволь узнать, дорогой Антон-Энтони, что, по твоему мнению, до сих пор останавливало меня от этого шага?
В горле мужчины пересохло. Он оказался прижат к стенке, а если точнее к больничной койке. Бежать некуда. А ему очень этого хотелось.
– Хорошо, я тебе расскажу все, что знаю, – тяжело вздохнув, он закрыл глаза, собираясь с мыслями.
– Вот и славно, – Беккер одобрительно махнула головой. – Расскажешь, но чуть позже. Пока что тебе нужен отдых. Я вообще забегала на минутку, не думала, что ты уже пришел в себя, – сказала она, вставая со стула и убирая его на место. – Ах, да, со Спотом все в порядке. Он живет у меня и, кажется, ему пока что все нравится.
– Но… – сказанное окончательно поставило Антона в тупик.
– Но? Ах да, ты, наверное, не помнишь, но, когда я нашла тебя лежащего в собственной рвоте, единственные твои слова были о псине. Что сказать, в тот момент ты был очень убедителен, – детектив усмехнулась. – Я вернусь завтра, так что готовься. Разговор будет долгим.
Глава 10
– И поэтому ты оказался около дома Шерманов? – детектив Беккер сидела, возле больничной кровати, облокотившись на ее спинку.
Она заявилась на следующий день с самого раннего утра со стаканом кофе. На ней была вчерашняя одежда и выглядела девушка весьма помято.
– Плохая ночь, – буркнула она словно в оправдание, заметив проскочивший вопрос в глазах Антона, который чувствовал себя уже значительно лучше и смог перевести свое тело в сидячее положение.
– Так просто журналистский интерес и ничего более? – разочарованно переспросила девушка.
– Да, – спокойно ответил Антон. – И ничего более.
С минуту они, молча, смотрели друг на друга.
– В тот вечер, когда ты поперся к Шерманам, мне звонила твоя соседка. Миссис…
– Доггерти.
– Да, она самая. Миссис Доггерти. Занятная она старушка надо признаться, – детектив усмехнулась.
– И?
– И она мне рассказала, что очень переживает за тебя. Ведь Адам был твоим любовников, и теперь, когда его убили, ты словно сам не свой.
– Ах, вот ты про что. Мы не были с ним любовниками. Я не гей. Но по каким-то только ей понятным причинам миссис Доггерти решила иначе.
– О, милый, можешь не беспокоиться. Уж за тебя ручаться не могу, но вот Адам был закоренелый гомофоб. Он имел несколько приводов за избиение гомосексуалов. Состоял в религиозной секте блюстителей чистоты души человеческой. Однажды даже со своими братьями подожгли дом однополой пары. Один из партнеров не выжил. К сожалению, привлечь Адама к суду в тот раз не получилось, поскольку в тот же момент он проходил свидетелем по другим делам.
– Подожди, а как же армия и прочее…
– Лишь хорошо придуманная история, – вздохнув, она размяла шею. – Я не должна тебе это рассказывать, но раз дело у меня все равно забрали, то почему бы и нет, – девушка вяло улыбнулась и сделала глоток из стакана.
– У тебя забрали дело? – удивился Антон.
– Да. Мне казалось, я об этом говорила? Наверху решили передать его более компетентным сотрудникам, – на слове компетентным она руками показала кавычки. – Теперь им занимается КСРБ.
– КСРБ?
– Канадская служба разведки и безопасности. Боже, ты столько лет живешь в стране и не знаешь этого?
– Как-то не приходилось сталкиваться, – обиженно пробурчал Антон.
Между ними снова повисла пауза.
– И почему это дело передали им? – осторожно спросил он.
– Всего рассказать я не могу. Но сам посуди. Вильям Шерман, член Ордена Канады, богатейший и один из самых влиятельных людей в Канаде убит вместе с женой. Очень похоже на угрозу национальной безопасности. Не правда ли?
Поделиться книгой: