Вечером я то и дело выходил во двор - слушать падающий снег, ощущать на лице и руках его несравненную свежесть. От озаренных окон снег казался странно розовым, словно рой бабочек. В воздухе стоял нежный запах, сходный с запахом спелой разрезанной груши. И все время думалось о теплых пушистых зайцах, дремавших в молодом пахучем снегу...

Утром снег падал редкими и крупными хлопьями, напоминающими листья папоротника. По облакам лилась слабая, холодная синева. Деревья в саду снизу доверху были облеплены как бы золоченой ватой, и на этой лучистой белизне особенно ярко краснели снегири.

Гончий выжлец Громило гремел цепью, раскатисто взлаивал, жадно внюхивался в запахи зимы. Мех его, густой и багряный, как бы маслянился, глянцевел, из пасти вылетали клубы пара, ноздри вздрагивали и раздувались. Он просился на охоту...

По пороше охотятся и с гончими, и самостоятельно - по русачьим следам (так называемое "тропление").

Тропление русака - целое искусство, которым охотник овладевает в процессе непрерывного опыта. Но и самое изощренное искусство следопыта увенчивается успехом только тогда, когда имеются благоприятные условия для охоты. Основные условия, содействующие успеху при троп-лении русака, хорошая погода и хорошая пороша.

Если снег, густо и ровно покрывающий землю, прекращается вечером, заяц, проголодавшийся за день, ночью выходит на кормежку, оставляя на свежем и чистом снегу длинный печатный след. Когда же снег перестает только перед рассветом, заяц или не встает совсем, или дает короткий малик. Ясно, что длинный малик (русак исходит за ночь немалое пространство) выгоднее для охоты.

В теплую7 мягкую или оттепельную погоду заяц лежит очень крепко, и подойти к .нему на выстрел, естественно, легче. При морозе заяц обычно не подпускает охотника.

Бывают, впрочем, и исключения: заяц в иные теплые дни вскакивает с лежки вне выстрела, а в мороз лежит, как скованный. Поскольку все звери очень остро чувствуют любую Перемену погоды, первый случай может быть объяснен тем, что в ночь ударит крепкий мороз, а второй - близким переходом мороза в оттепель.

Заяц для лежки постоянно выбирает то или иное укрытие: овражек, снеговой намет ("удув", по выражению Аксакова), ямки, кусты, бурьян и т. д.

При ветре заяц ложится обязательно где-нибудь в затишье, головой к ветру (ветер, дующий по шерсти, не так холодит зверька). Поскольку же заяц лежит головой к ветру, подходить к нему следует сзади, против ветра: такой подход менее слышен зверю.

Разбираться в заячьих следах, иногда сплошь испестривших поле, нелегко. Напри-мер, если в течение нескольких тихих дней не бывает снегопада, количество следов непрерывно увеличивается, и здесь нужны умение и зоркость, чтобы отличить свежий след от застарелого.

Почти совсем нельзя охотиться в поле при поземке: она сдувает и засыпает любые следы.

Если на следах различаются хотя бы мельчайшие звездочки - снежинки, это указывает на то, что он уже потерял свою свежесть. Даже иней, с такой пышностью украшающий деревья и кусты, оседает на следу чуть заметными кристаллами, которые отмечаются внимательным следопытом как знак устарелости следа.

Н. А. Зворыкин, первоклассный следопыт и художник, так определял наличие инея на следах: "Садясь решительно на все предметы, иней особенно заметен на предметах выступающих. В этом случае он увеличивает их размеры. Садится иней не только плоскою стороною своих пластинок и звездочек, но и ребром. Поэтому предметы, покрытые инеем, имеют шершавый, щетинистый вид.

Это свойство инея помогает различать старые следы, которые можно было бы принять за свежие, если бы они не замшились инеем. Благодаря окружению колючим валиком инея, такие следы кажутся уже издали мохнатыми.

Рис. 5. Помесь русака с беляком - заяц-тумак

Дни, когда осаживается иней, бывают чаще мглистые, с лиловатым тяжелым освещением, очень затрудняющим рассматривание следов" [Н. А. Зворыкин. Как определить свежесть следа.].

Лучше всего тропить русаков во время "мертвой пороши", отличающейся глубиной снега и "короткостью" ["Длинною" или "короткою" пороша называется по количеству времени, какое остается после выпадения снега до света, т. е. до обычного времени дневки зверя (Н. А. Зворыкин)]. Эта пороша, засыпающая все следы, делает снеговые просторы чистыми, безжизненными ("мертвыми"), и лишь совершенно свежие следы, ведущие обычно на лежку зверя, оживляют ее. Тропление зайца по свежим следам "мертвой пороши" почти всегда венчается успехом. Заяц идет только прыжками, вынося вперед (за передние) свои задние лапы, которые у него длиннее передних.

Лапы его отпечатываются на снегу довольно своеобразно:

"Четыре ямки, четыре голубоватые тени на чистой,, розовеющей от зари вершине сугроба. Две маленькие сзади, две побольше впереди" [А. Н. Формозов. Спутник следопыта, М., 1952].

Охотники делят заячий след на "жировой", "ходовой" и "гонный".

Жировой - это след, оставляемый на месте кормежки (жировки). Сплошной, густой, сложный узор жировых следов почти не поддается распутыванию, и охотник, не занимаясь этими следами, старается найти ходовой след, т. е. начать непосредственно тропление.

Тропление русака чрезвычайно интересно, увлекательно и красиво.

Тропить надо рано утром, по свежим, ясным и четким следам.

Вот на опушке, на выходе в поле, находишь, наконец, русачий малик, как бы сохраняющий пахучее тепло заячьих лап. Заяц шел, очевидно, совершенно спокойно, легкими и мерными прыжками. С опушки он пошел в долину, прыжком пересек незамерзший ручей и с той же ровностью замахал окрайком поля. Выпрыгнув на дорогу, русак присел - на снегу виднеются отпечатки пазанков задних лап - и неторопливо двинулся по колее, где недавно прокатил грузовик, оставивший оттиск витой упругой шины.

Малик потерялся - надо спокойно двигаться по дороге, высматривать возможную скидку, внимательно оглядывать каждый придорожный куст, каждую полоску бурьяна. Невдалеке капустник. Зная привычки зайца, можно быть уверенным, что именно здесь и сделает свою головокружительную скидку русак. Так и есть: чуть ли не за десяток шагов от дороги опять виднеются четыре косые ямки, скоро переходящие в сплошную шахматную путаницу. Русак - и, очевидно, очень долго - глодал смороженные кочерыжки, затем с другого конца поля вновь вернулся на дорогу, поднялся на задние лапки, прислушался и не спеша снова направился к капустнику.

После жировки заяц вымахнул в поле, делая огромные прыжки: четыре ямки вытянулись почти в ровную линию, в цепочку.

Русак сделал тут резкий поворот, даже оступился - на снегу остался пунктирный полукруг, - вернулся тем же следом назад (спетлял), а потом опять скинулся в кустарник.

На озимях, прилегающих к перелеску, он оставил еще несколько кружевных петель и, наконец, зачастил среди берез и где-то залег: выходного следа при обходе перелеска не обнаруживается. Заяц где-то здесь, совсем близко...

Окончательная удача охоты зависит при троплении от осторожности и рассчитанности каждого шага, от ежесекундной готовности к трудному выстрелу по русаку, вымахнувшему из какого-нибудь можжевелового куста.

Лунными ночами (на засидках). На западе, над бором, еще не угасло солнце, а на другом склоне неба, на востоке, уже светится луна. Все вокруг розовеет и золотится: и полевые снега, и деревенские крыши, и лесная опушка.

Все больше и больше показывается звезд в чистой пустоте неба, все спокойнее и тише делается в деревне. Звонко, но как-то лениво, предсонно, лает - и сразу стихает - собака. Ломко доносится хруст и скрип валенок по смороженному снегу: это возвращается с посиделок молодежь, и звучный девичий голос бодро разносится в морозном воздухе.

Потом стихают и эти звуки... Тишина - великая, нерушимая.

Далеко-далеко слышны в этой тишине осторожные прыжки зайца-русака, направляющегося жировать на гумно. Заяц постепенно приближается, за ним, удлиняясь, ломается бесформенная тень. Вот он делает широкий круг и, задерживаясь на гребне сугроба, поднимается на задние лапы. Неожиданно сбитый выстрелом, заяц сдолзает вниз.

Охота на засидках, сравнительно малодобычливая, интересна в первую очередь для охотника наблюдателя и любителя природы. Она дает возможность наблюдать зайца в естественно природной обстановке, на кормежке и одновременно любоваться лунной ночью (темной ночью эта охота, понятно, невозможна).

Охота на засидках производится глубокой зимой, когда русак в поисках корма "жмется" ближе к селениям, в частности к сенным сараям, около которых он подбирает сенную труху.

Прежде чем отправиться на засидку, охотник определяет тот сарай (или стог сена), который особенно усердно посещается зайцами. Это устанавливается обычно по следам.

Некоторые охотники пользуются при этом и способом приваживания зайцев к тому и.яи иному определенному месту, подкладывая приманку: листья и кочерыжки капусты, мелкий клевер и т. п. Зайцы будут неизменно посещать это место.

Отправляться на засидку надо как можно раньше - на закате солнца: заяц, проголодавшийся за день, выходит на жировку сразу же, как наступят сумерки.

Рис. 6. Маньчжурский заяц

Непременное условие на этой охоте - полная неподвижность охотника.

Выбор места тоже, разумеется, много способствует успеху охоты садиться лучше всего или в сарае, или у сенного стога, и притом так, чтобы фигура охотника оставалась незаметной.

Поскольку выстрел при зыбком лунном свете довольно труден, выцеливать зайца надо тщательно, выбирая "позицию" с таким расчетом, чтобы луна находилась сзади охотника.

Прочие охоты на зайцев. Существует немало и других охот на зайцев. Наиболее древняя из них - охота с борзыми, пышно процветавшая еще в Киевской Руси и отраженная в многочисленных и блестящих литературных памятниках.

Эта "потеха", полная удали, смелости и щегольства, отличалась своеобразной красотой и имела определенное значение в деле подготовки воинов-кавалеристов.

Нельзя спокойно думать об "отъезжм поле" - уже в самих этих словах заключена поэзия, - об охотниках на конях, о борзых, "мотающих" на угонках резвого, матерого русака...

Сцены псовой охоты в "Войне и мире" Л. Н. Толстого и в "Записках мелкотравчатого" Е. Э. Дриянского нельзя перечитывать хладнокровно - они волнуют до глубины души, как волнуют старых моряков шумные паруса, полные ветра и солнца.

А сколько теплого охотничьего чувства, удивительной словесной свежести и музыкального ритма в наших классических стихах, посвященных псовой охоте:

Вчера зарей впервые у крыльца

Вечерний дождь звездами начал стынуть.

Пора седлать проворного донца

И звонкий рог за плечи перекинуть!..

(А. Фет)

Сумрачно, скучно светает заря.

Пахнет листвою и мокрыми гумнами.

Воют и тянут за рогом псаря

Гончие сворами шумными.

Тянут, стихают - и тонут следы

В темном тумане. Людская чуть курится.

Сонно в осиннике квохчут дрозды.

Чаща и дремлет и хмурится.

И до печальных вечерних огней

В море туманных лесов, за долинами,

Будет стонать все скучней и скучней

Рог голосами звериными.

(Ив. Бунин)

Псовая охота, как может быть никакая другая, требовала огромного предварительного труда, разностороннего опыта и тончайших, знаний, касающихся повадок зверей.

Но эту охоту никак нельзя считать "барской": она создавалась и проводилась выжлятниками, борзятниками, доезжачими, стремянными, ловчими, проявлявшими лри этом и острую смекалку, и превосходную изобретательность, и стремительную удаль. Прекрасная организация и внешний блеск псовой охоты были обусловлены трудом крепостных. Однако плоды этого труда присваивались, как и во всем прочем, помещиками.

На псовых охотах использовались одновременно и борзые и гончие. Стая гончих "набрасывалась" в тот или иной отъем или остров, а верховые охотники, держа на сворках борзых, заранее занимали лазы, где мог пролезть зверь.

Травил зверя тот из охотников, на чей лаз он попадал. Гончие, выставившие зверя в поле, возвращались выжлятниками обратно в остров.

Помимо больших (так называемых комплексных) охот, практиковались и более скромные - в наездку, когда несколько борзятников шеренгой - примерно в 150 шагах друг от друга - выезжали в поле, "прохлопывая" наиболее типичные для зайца (или лисицы) места.

Охотники, имевшие не больше десятка борзых и охотившиеся, за отсутствием гончих, "на хлопки", назывались "мелкотравчатыми".

Псовая охота в той или иной форме распространена в южных (степных) районах нашей страны и в настоящее время.

Этой охотой занимаются и военные, и колхозные, и отдельные городские охотники. Там где имеется возможность, советские псовые охотники охотятся, как и в старину, на лошадях; там, где лошадей нет, охота производится пешим порядком: охотник, стоя на лазу с борзыми, дожидается поднятого зверя.

Возрождение псовой охоты в новых условиях влечет за собой, естественно, и возрождение славы русской борзой собаки.

Чистокровных и чистопородных борзых у нас осталось, к сожалению, немного - они находятся, главным образом, в питомнике в гор. Энгельсе, Саратовской области, - и современные псовые охотники глубоко озабочены как сохранением старых пород борзых, так и разведением новых (в частности длинношерстных и короткошерстных, культивируемых в Тамбовской области).

Надо пожелать, чтобы слава русской борзой возродилась в ее полном блеске и чтобы великолепная псовая охота развивалась у нас все шире и шире.

...Еще более древней, нежели псовая, является охота на зайцев с ловчими птицами. Она и до сих пор сохранилась в привольных и беспредельных степях юга и юго-востока.

Наиболее выносливой, сильной и ловкой среди ловчих птиц считается беркут.

Охотники выезжают верхом, держа беркута на руке, одетой в кожаную рукавицу и опирающейся - из-за тяжести птицы - на особую подставку.

Глаза беркута закрываются колпачком: лишь только взбужен заяц колпачок немедленно снимается. Беркут легко и быстро берет зайца, и там, где зайцев много, охота протекает весело и приносит немалую добычу.

В богатых заячьих угодьях охотятся еще при помощи облавы, устраиваемой очень просто: цепь загонщиков шумно "прочесывает" определенный участок леса, направляясь к линии стрелков. Наиболее добычлива такая облава в те ледяные и звонкие дни, которые выпадают иногда в исходе осени, перед снегом. На такой облаве под ружье попадают нередко и золотистые выкуневшие (вылинявшие) лисицы, и черно-синий крепкокрылый тетерев.

Охота нагоном отличается от облавного способа тем, что охотник становится на номер в таком месте, которое определяется как верный и точный лаз (переход) зверя.

Охота нагоном производится и по черной, и по белой тропе. Осенью выбор участка для охоты подсказывается возможностью лежки русака или беляка в данном месте, зимой - отсутствием в этом месте выходного следа.

Нагоном - и осенью и зимой - удобнее охотиться на русака: русачьи дневки в открытом поле нащупываются значительно легче, нежели дневки беляка в лесу.

На охоте нагоном участвуют всего несколько человек (от двух до пяти), в то время как для облавы необходима многочисленная группа загонщиков ("кричан").

Некоторые из упомянутых здесь способов охоты на зайцев (нагоном, облавой) в наше время практически почти не применяются. Другие - с ловчими птицами, на засидках, в узёрку - не имеют массового характера.

Как уже упомянуто, самой массовой и самой любимой охотой остается ружейная охота на зайцев с гончими.

Охота на зайцев неразрывно сочетается с чудесными страницами Толстого и Дриянского, Тургенева и Некрасова, Фета и Бунина, с картинами Перова и Прянишникова, Степанова и Кившенко, Кончаловского и Савицкого.

Она вызывает в памяти родные лесные и полевые просторы, звенит переливами страстного гона и печальными зовами рога...

Тургенев, очень любивший оперу Вебера "Волшебный стрелок", писал когда-то: "Вебер не последний музыкант, которого вдохновит поэзия охоты..." [См. статью И. С. Тургенева о "Записках ружейного охотника Оренбургской губернии" С. Т. Аксакова]

Рис. 7. Дикий кролик

Писатель-охотник оказался прав: охотничий рог призывно звучит в одном из самых величайших созданий русского музыкального гения - в "Сказании о невидимом граде Китеже" Римского-Корсакова; поэтический мотив охоты с гончими слышится во "Временах года" Чайковского ["Октябрь - охота"]; прелесть природы и охоты явно ощущается во вдохновенной поэме о России - во "Второй симфонии" Рахманинова.

Нам необходимо самым настойчивым образом поднимать культуру охоты и охотничьего хозяйства, добиваясь, в частности, того, чтобы настоящие советские охотники обладали и настоящими охотничьими собаками. От грн-чих, наряду С их полевыми качествами, следует требовать и отличного экстерьера чистопородности, красоты, стройности. Хороший голос гончей ("башур", "фигурный" или "яркий") придает охоте особое очарование. Торжественные строки Некрасова:

" - Гон так певуч, музыкален и ровен, Что твой Россини, что твой Бетховен...",

несмотря на явное преувеличение, содержат какую-то долю правды: горячий и страстный гон, особенно если гонят несколько сработавшихся гончих, относится, несомненно, к области музыки.

ОХОТА НА БЕЛКУ

Несколько биологических замечаний. Белка - один из самых подвижных и грациозных зверьков нашего леса.

Вот она по-кошачьи умывается, потом растягивается на сосновом сучке, хорошо пахнущем стылой смолой, и вдруг, чем-то испуганная, озабоченно цокает, внимательно озирается черными бусинками глаз и делает стремительный прыжок на соседнее дерево, выправив хвост. Вцепившись одной лапкой в зыбкую ветвь, белка неторопливо раскачивается, гибко перевертывается в воздухе и, мгновенно сбегая, вниз по стволу, оказывается уже-на земле. По земле она стелется прыжками, опираясь на передние лапки и занося задние вперед. Иногда она взбирается обратно на дерево "винтом", проявляя удивительную устойчивость и ловкость. В случае опасности белка умело таится в гущине дерева, но, будучи очень чуткой, быстро обнаруживает себя, если постучать топором по стволу или качнуть дерево.

Гнездо (гайно) белки свито из прутьев и мха. Оно имеет обычно форму неправильного шара и находится где-нибудь между сучьями хвойного дерева. Нередко белка поселяется и в дупле. Внутри гнездо устилается мхом, листьями, сухой травой: белка весьма чувствительна к холоду, а особенно к сквозному ветру. В сильный холод отверстие в гнезде белка закрывает клочьями подстилки. Температура в закрытом беличьем гнезде при 15 - 18° мороза (по Цельсию) доходит до 20° тепла.