Конюхиада

И лик призакрыла повязка багряна.

Льновласый ещё раз взглянул на уступы,

Свой дом не отдаст его сердце никак.

Пусть лучше ложатся на тело разрубы,

Внушают пусть гордость, и думает всяк:

"Вот это был рыцарь, защитник отчизны.

Его не сломали, ни холод, ни страх,

Он меч свой, подняв, превращается в прах,

Сам каменным гробом заткнул укоризны".

А холод вновь рыщет вопящей метелью,

Срывает горящие искры из глаз.

Несутся потоки, взрываются ветви,

Удар за ударом – клинка перифраз.

Вонзается в тело, ломая доспехи,

Целует железо горящую плоть,

И ветры, и ветры лелеют посевы,

Главой льноволосой стремятся вдохнуть.

Удар за ударом. Доспешный отходит,

Его всё лобзает взыскательный меч,

А в юноше только горит средоточье:

Жестокость и гордость, отвага и честь.

Дымящийся снег на ногах, тихий шорох.

Лишь звоном клинка отражается стон.

В глазах человечьих надежды опора

Взвивается в небо, он выстоял, Он!

И слишком отвлёкся умом в миг победы,

Беда появилась, неслышна ему,

И шут полубокий, руками своими,

Под ногу подставил льновласому сук.

***

– Серебристою иглою шьёт и шьёт мою судьбу,

Необхоженной тропою по потёмкам я бреду.

Видит солнце из окраин лазуритового дна:

Я один его встречаю у раскрытого окна.

Как ларцовыми дворцами стелется чужая жизнь:

Я смотрел из-за окраин, не боясь свалиться вниз.

Вот уж древо ногу держит, подтолкнул меня буран,

Я слетаю с этих стержней, в межпространственный вигвам.

Дайте мне рассветных далей, дайте доброго коня,

Ну, а впрочем, не пристало, мне достаточно сполна.

***

И на сим, взорвав сугробы,

Падал бедный льноволос,

Скальной бледностью покоев,

Будет юноше погост.

V

В тихой и ночной печали

Дышит сонная ладья.

Свечи капают речами,

Всё уходит в никуда.

Над безбожными крестами

Просыпается заря

И желанными плечами

Не обвита жизнь моя.

Чёрным шарканьем подножек

Раздаётся в глухоте,

Светлых пасынков тебе –

Не найти среди дорожек.

Всё в церковной суете.

Всё обкашляно тревожно.

Скука вновь гостит в воротцах,

Ливенцовский ест придел.

Мне, храмовнику, неймётся:

Интересно, что да где.

Убегаю я ночами,

Поглядеть за створки лет.

Но, однако, не встречаю

Ничего, что лило б свет.

Небеса родной Ливенцы

Застилают облака.

Звёзды только чужеземцам,

Виданы, видать сполна.

Весь мой день молчит молитвой,

В окнах льётся чепуха.

Лишь дождливою палитрой,

Всё рисует жизнь моя.

Изменился мир внезапно,

Бог забил в колокола.