Помоги проекту - поделись книгой:
Из педиатрии я смутно помнила только то, как обрабатывать пупочную ранку, и что младенцев надо держать вертикально после кормления, чтобы они могли отрыгнуть. С пупочком Владочки все было уже хорошо, отрыгивала она тоже прекрасно.
Я усиленно кипятила пеленки и гладила их с двух сторон, а также обрабатывала кипятком бутылочки и соски.
От рождения у моей подопечной было отличное здоровье и замечательный аппетит. Однако я слишком хорошо помнила ужасные картинки в учебнике про детские болезни, чтобы расслабляться.
Марина по собственной инициативе снабдила меня одеждой. Теперь у меня был великолепный домашний костюм, халат, пижама, тапочки и даже трогательные розовые носочки с мишками.
Если бы родители Владочки поставили камеры наблюдения, они смогли бы без труда отправить меня за решетку. Хотя я усердно заботилась о малышке, все-таки мне было очень скучно в этом огромном доме. Книжек здесь не было совсем, хорошо, что по телевизору еще шла «Санта-Барбара», которую я начала смотреть, еще учась в школе.
Также я нашла в хозяйской комнате огромную кучу видеокассет с голосом гнусавого переводчика, в том числе и «Эммануэль». Рядом с телевизором очень удачно располагался стеклянный бар. Разноцветные горлышки бутылок призывно смотрели прямо на меня. Сначала я стеснялась. Но скучные дни шли слишком медленно. Владочка много спала. И я начала роскошествовать. Надевала хозяйский халат, наливала себе полрюмки какого-нибудь джина и, закусывая марининым пирожком, с упоением смотрела порнуху.
Перед Новым годом хозяева квартиры неожиданно вернулись…
Побег
Когда морозным утром распахнулись ворота и знакомый джип въехал на территорию особняка, у нас с Владочкой все было чинно-благородно: мы гуляли между альпийскими горками, припорошенными снегом.
К моему удивлению, с приездом Сюзанны и Андрея наша жизнь практически не изменилась. Увидев их загоревшие лица, малышка испуганно расплакалась. Что и неудивительно: ведь она их просто забыла. Горе-родители разочарованно переглянулись, перестали натужно тетешкать и продолжили ссориться.
Семейная жизнь Андрея с Сюзанной послужила бы хорошей темой для диссертации какого-нибудь семейного психолога. Круглые сутки они как сумасшедшие орали друг на друга, видимо, получая от этого удовольствие.
«Ненавижу тебя, падла!!!!» – вопила Сюзанна вместо доброго утра.
«Пошла на х…, б…!!!» – привычно отвечал Андрей.
К счастью, потом он уезжал по делам. Не знаю уж, чем помогал депутату на букву «Ж» наш друг, а по совместительству глава
Несмотря на то что следующий год был полон событий, воспоминания о нем слились у меня в один расплывчатый комок. Наверное, от постоянного недосыпа.
Владочка развивалась по возрасту и в обычное для детей время научилась сначала сидеть, потом ходить, потом говорить, болела обычными детскими болезнями.
Я помню только, как баюкала ее сначала на руках: «Баю-баюшки-баю, не ложися на краю, придет серенький волчок и укусит за бочок!» – вопила я на весь дом. Потом качала на коленках, держа за ручки: «Тритатушки три-та-та, вышла кошка за кота, за Кота Котовича, за Иван-Петровича». Откуда всплыли у меня в сознании эти народные припевки?
«Почему татушки три? – заинтересованно спрашивала Сюзанка. – Чо за пестня?»
Из ярких моментов вспоминается, как Сюзанна, проснувшись утром, начинала читать по слогам «Космополитен». Она закончила семь классов школы в Узбекистане.
«НА – РА – ЩИ – ВА – НИ – Е ногтей. О, и недорого, всего триста долларов. Валер, – тут же звонила она водителю. – Мне надо в салон».
Подъезжал Валерин «Мерседес» и увозил мадам до вечера «на ногти».
После процедуры вдруг выяснялось, что с такими ногтями неудобно делать самые простые вещи.
«Развяжи мне шнурки! – приказывала она Андрею. – Потри мне спину!»
Потом снова звонила Валере: «Едем укорачивать ногти!»
***
Один раз, прилично выпив, она жарко зашептала мне: «Давай сделаем тебе грудь!»
«Спасибо, не надо, – твердо отказывалась я, – у меня уже есть, и даже две».
«Да ты чо, не понимаешь, это бесплатно! Сделаем сначала тебе, а потом я посмотрю и сделаю себе».
Но я притворялась непонятливой.
Но через некоторое время она наконец отстала от меня с этой идеей: «Видела вчера у Маринки, выглядит как тесто. Представляешь, дотрагиваюсь – и след остается, как в тесте…»
***
Иногда к ней в гости приходили жены других криминальных братков. Все одинаковые: блондинки, как под копирку. Обсуждали, какие их мужья козлы, а одна гордо говорила: ваши козлы, а мой Коленька нет. Он мне и по дому всегда помогает, и уроки с сыном делает.
Потом, правда, выяснилось, что у Коленьки параллельно есть другая семья, и там он тоже помогает по дому и делает с ребенком уроки.
Мадам сошла с ума, в прямом смысле. Жены охали, сочувствовали Коленьке.
***
Как-то братков повязали в центре за хранение оружия. Жены съехались к Сюзанне на большой совет. Было решено забирать все деньги и рвать когти за границу. На следующий день узников выпустили. Разочарованию жен не было предела.
***
Один раз в особняк приезжали иностранные гости: по этому случаю заказали пóвара и настоящих официантов в белых перчатках.
Но Сюзанна все испортила. Безобразно напилась, залезла на колени к испанскому бизнесмену и стала плакаться ему, как она страдает: «Представляешь, – пьяно откровенничала она, размазывая слезы, – положит мне свой член в рот на пару минут – и все».
К счастью, испанец ничего не понимал, хохотал и шарил у нее под юбкой, предполагая, видимо, что это входит в сервис.
В этот раз Андрей избил ее до крови. Хотя обычно он не рукоприкладствовал.
***
Летом приехала из Казани мама Андрея Вероника Анатольевна – статная высокая тетенька с огромным, явно натуральным бюстом. Она ахала и восхищалась Владочкой.
Жизнь в доме на пару недель пришла в норму. Сюзанна лебезила перед свекровью. Андрей изображал почтительного сына.
Мне дали наконец-то выходной, и я выбралась в город, накупила себе книжек и плеер и поела мороженого.
***
Кстати, платили мне ребята неплохо. Грех жаловаться. Я-то думала, что буду работать за еду, но они сразу после приезда отвалили мне тысячу двести баксов за два месяца.
Сюзанна надарила кучу одежды, правда, всю в перьях и стразах, но было прикольно.
Я планировала накопить на комнату в Москве. Самая маленькая стоила шесть тысяч долларов, и я семимильными шагами приближалась к этой цифре.
***
Перед отъездом Вероника Анатольевна дала мне свой телефон в Казани и сказала звонить ей, если случится какой-то форс мажор.
«Знаю я их, – с горечью произнесла она, – нажрутся и давай дурить».
С удивлением я узнала, что в Казани у нее воспитывается сын Сюзанны от первого брака.
«Знаешь, – откровенно сказала она, – если бы я ее убила в день знакомства, то уже вышла бы из тюрьмы…»
***
После отъезда бабушки наша с Владочкой жизнь потекла своим чередом. Сюзанна прожигала время в салонах и барах, Андрей – на разборках и в саунах.
К счастью, ко мне они оба относились довольно хорошо. Только один раз Андрей заявил:
– Я тут в туалете перстень оставил, дорогой, с бриллиантом, не видела?
Я помертвела, вспомнила Пашу с его манерой не платить зарплату.
– Нет, не видела, – тихо ответила я, предчувствуя, что сейчас он, в компенсацию за мифический перстень, потребует мою любовно завернутую в платочек пачку долларов.
Но он только заржал как конь, увидев мою реакцию:
– Испугалась? Не ссы! Разыграл я тебя!
В другой раз он пришел поздно и грубо распахнул дверь ко мне в комнату. Я сжалась в комок от страха.
Оглядев обстановку, он схватил пирожок, отложенный мной на поздний ужин, в момент схряпал его и ушел, обидчиво бормоча: «Две бабы в доме, а жрать нечего».
Но к Новому, 1996-му, году ситуация стала накаляться. Супруги все чаще и громче ругались и стали много пить. Дошло до того, что Сюзанна бродила по дому совершенно голая и невменяемая.
У Владочки заканчивалась еда. Ей требовались продукты для супчика и кашек, так как она переросла питание из банок. Обычно я просила Валеру привезти каких-то овощей и круп. Но в последнее время Сюзанка заказывала еду в ресторане, и она решительно не подходила рациону годовалого ребенка.
Я позвонила Марине и Валере. Но Валера боялся хозяина до нервного припадка и не смел приехать без команды.
Андрей мутно смотрел на меня непонимающими глазами. Я почувствовала, что настал момент звонить Веронике Анатольевне. «Моя девочка голодает?! – взревела та по телефону. – Немедленно вылетаю!»
И не обманула, приехала в тот же день.
Картина была душераздирающая: плачущая Владочка и абсолютно безумные родители.
– Я забираю мою дочечку, – засюсюкала бабушка. – Пусть идут нахер. – И, схватив внучку и минимальный набор вещей, умчалась в аэропорт на том же такси.
– Да ты предательница! – с этими словами Андрей вышел из ступора. – Сейчас я буду тебя убивать.
Я сразу вспомнила водителя Валеру и его шрам на ноге.
«А ведь пулька, хотя и маленькая, может попасть не в ногу, а, например, в голову», – промелькнула жуткая мысль.
Я на автомате схватила свой пакет с деньгами и опрометью бросилась бежать куда глаза глядят, прямо в тапочках.
К счастью, Андрей был сильно пьян и не смог бы догнать меня при всем желании. Да и четверку по физкультуре зря не поставят.
***
Был вечер 30 декабря. Машин на шоссе было не много. Я стала голосовать.
В свете фар вид у меня был довольно дикий. Редкие машины проносились прочь.
Я была в полнейшем отчаянии. Наконец послышался долгожданный звук тормозов.
Я спешно открыла заднюю дверь и плюхнулась на сиденье. Автомобиль тронулся. С минуту мы с водителем молчали, разглядывая друг друга. У мужчины были короткие рыжие волосы, лицо казалось добрым. К моему удивлению, он оказался иностранцем, с трудом говорящим по-русски. Он начал говорить о Боге.
Из разговора выяснилось, что он адепт секты Преподобного Муна. И если мне интересно, то он отвезет меня в братство, где я смогу больше узнать о мунистах и их учении.
К своему стыду, вероятно, на фоне перенесенного стресса, в этой машине я испытала настоящий религиозный экстаз. Мне показалось, что мое спасение произошло не без божьего промысла, и я заранее прониклась к неизвестному Муну огромной благодарностью.
Брат Макс отвез меня на Кутузовский проспект, в общину мунистов, которая и стала моим домом на несколько месяцев.
Дети преподобного Муна
Общиной оказалась простая квартира – просторная, в четыре комнаты, но аскетичная. Ничего лишнего, полы застланы коврами в строгих землисто-коричневых тонах. Единственная и, похоже, главная ценность – рамка с большой фотографией Преподобного Муна, основателя Церкви Объединения, и его жены.
Моими соседями стали восемь человек разных национальностей. На их лицах, вроде бы непохожих друг на друга, явно проступала единая печать экстатической, даже маниакальной радости. Или благости – в тот момент мне было не до оценок. Да и вряд ли я, вдохновленная своим чудесным «спасением», чем-то от них отличалась.
Я села на пол рядом с двумя японками и с облегчением подумала: «Жива!»
Так я стала
Наутро я узнала распорядок дня: подъем, молитва, завтрак – естественно, духовно-вегетарианский. После завтрака двое дежурных остаются дома на хозяйстве, а остальные едут в центр города продавать самодельные открытки, вербуя новых адептов. Вечером сдача выручки, ужин и обязательная лекция на тему того, что такое Церковь Объединения.
Весь центр города был поделен на отрезки: каждый мунист работал на своем участке, не смея заходить на чужую территорию. И я, выходя из дома, невольно ощущала себя дитем лейтенанта Шмидта…
Мне достался участок на Тверской – в самой гуще толпы из кришнаитов, буддистов, проституток, цыган, эзотериков, торговцев «Камасутрой» и прочих просветленных людей.
Это сейчас работа на Тверской – повод не то для радости, не то для зависти. А тогда главная улица столицы была и главной пугалкой нерадивых девчонок: «Не будешь учиться – пойдешь на Тверскую!» (подразумевалось – телом торговать). Кто ж знал, что в девяностые от Тверской не спасет даже среднее медицинское – благо, торговать мне пришлось тем, что ныне солидно именуется «хендмейд».
Поделиться книгой: