Повелители Владений

Тот, что заговорил первым, — существо мужского пола, за которым шли остальные, — обладал огромными ушами: гигантские лопухи из кожи и хрящей, растянутые на длиннющих колючих распорках, присоединялись с обеих сторон к его черепу, словно нелепые паруса. Его глаза были темно-красными, почти черными — будто шары из эбенового дерева обмакнули в кровь. Они сладострастно вращались в глубоких глазницах и зловеще поблескивали. Урод раздвинул тонкие синюшные губы и обнажил темно-фиолетовые десны, усеянные бесчисленными рядами острых, как иглы, зубов. Получилась то ли хищная улыбка, то ли свирепый оскал — наверняка никто бы не определил. Дружки этого выродка были ненамного симпатичнее.

Ферендир оглянулся. Еще шестеро таких же богомерзких, страшных и нелепых гадин вышло из теней под стенами ущелья — они явно сидели в засаде и ждали лишь момента, когда трое альвов соберутся отступать. У членов этого отряда вроде бы человеческие части тела тоже причудливо сочетались с совершенно нечеловеческими: у кого-то были острые клешни, у кого-то — шестипалые лапы с двумя большими пальцами и набором огромных черных когтей. У некоторых за спинами извивались и хлестали по земле длинные раздвоенные хвосты, похожие на разъяренных змей. Одна из тварей имела настоящий скорпионий хвост, росший снизу от спины, он изгибался над головой и заканчивался торчащим вперед шипом, на котором висела мутная капля какого-то смертельною яда.

Три альва против девяти Гедонистов Слаанеша! Ферендир старался убедить себя, что расклад неплохой.

Дезриэль был спокоен, лицо его ничего не выражало, словно он не со смертельной опасностью столкнулся, а с банальной мелкой неприятностью, Сераф выглядел более суровым: он нахмурился и плотно сжал губы, впрочем, в остальном его лицо было таким же непроницаемым, как у Дезриэля. Ферендир отметил — хотя это и не слишком успокаивало, — что наставники встали по сторонам и заслонили его своими телами от нападения страшилищ. Вооруженные Каменные Стражи в полном доспехе оказались хорошо готовыми к бою, чего нельзя было сказать о Ферендире в простой тунике, с жалким деревянным посохом и крошечным ножом, непригодным даже для того, чтобы выпотрошить более-менее крупную рыбу. Страхолюдины грозно надвигались, а Ферендир чувствовал себя перед ними совершенно беззащитным и беспомощным.

— Три кусточка, трясутся листочки, — сложил стишок лопоухий вожак. — Дело не ново, чик-чик — и готово.

Шесть уродцев, вылезших из засады под скалами, захохотали, как полоумные гиены, и завыли, как голодные волки.

— Убирайтесь! — сказал им Дезриэль. — Это ущелье священно. Не смейте осквернять его своим присутствием.

— Ну уж нет! — заявил ушастый и изобразил жуткого вида ухмылку. — Нам и здесь хорошо. Симпатичное и тихое местечко. Такая девственная природа нам по душе. Тут нам самое место!

За его плечом одно из страшилищ засмеялось и закивало уродливой лысой головой. У него были зашиты веки, но безумный хохот как бы свидетельствовал о том, что слова вожака рисовали перед ним полную и ясную картину происходящего.

У третьего урода, преграждавшего путь к выходу, были злобные глаза и остроконечные уши, почти такие, как у альва, зато не имелось рта. Не то чтобы рот зашили или заткнули каким-либо иным образом — он просто отсутствовал, и лицо в этой части омерзительно затягивала гладкая и тугая кожа.

— Больше предупреждать не станем, — со зловещим видом заявил Сераф. — Если сейчас же не уберетесь, мы вас перебьем.

Ферендир заметил, что Сераф по очереди рассматривал каждого из приближавшихся противников, оценивал их, быстро представлял себе все фазы предстоящей схватки с ними и выбирал наилучший вариант действий еще до того, как был нанесен первый удар. Послушник попытался последовать примеру учителя, но обнаружил, что в ситуации стресса его закипающий мозг оказался не способен просчитывать вероятности.

Страшилища зашипели и засмеялись так, словно не восприняли угрозу Серафа всерьез.

Ферендир понимал, что другой возможности подготовиться к схватке, кроме этих нескольких быстротечных мгновений перед неизбежно надвигающейся сумятицей боя, не представится. Он собрал волю в кулак, постарался дышать ровно и стал вспоминать бесконечные часы тренировок с посохом. Восстановил в памяти все наставления Дезриэля, Серафа или прочих Каменных Стражей о том, как подчинить время и замедлить его бег в минуты смятения и панического страха.

«Таков путь люминета, — твердили ему. — Время — поток. Его нельзя остановить, но можно замедлить, пусть лишь в собственных мыслях. Каждый ускользающий миг обращай себе на пользу».

Ферендир принял нужную оборонительную стойку и установил зрительный контроль за всеми врагами — тремя спереди и шестью за спиной. Ему предстояла битва не на жизнь, а на смерть. Скорее всего, он погибнет. Совсем не такого испытания он ждал, выходя утром из храма…

Весельчак, командовавший воинами Слаанеша, выступил вперед.

— Скажи-ка, альв, как прикажешь поступить с твоим телом? Если хочешь, мы можем подвесить его на железных крючьях к стенам ущелья, пока в тебе еще будет теплиться жизнь. Держу пари, ты получишь от этого большое удовольствие! Небесные птички будут каждый день прилетать и клевать тебя понемногу, пока от тебя не останется только зловонный разложившийся труп… Ну как? Или, может быть, ты хочешь, чтобы мы просто разрубили тебя на куски и выложили из них оригинальную большую мандалу? Мы не звери какие-нибудь, великодушно позволим тебе самому выбрать свой конец — а потом проводим тебя к нему!..

Дезриэль встретился взглядом с Ферендиром и тихо, не для чужих ушей, проговорил:

— Держись между нами.

Потом он нанес первый молниеносный удар.

Дезриэль двигался быстро и стремительно — как лис, скользящий сквозь кустарник, не потревожив ни веточки. Только что он стоял рядом с Ферендиром, заслоняя его от мерзких страшилищ, — а в следующий момент скакнул вперед, три раза обернулся вокруг собственный оси, словно листок под ураганным ветром, и со свистом нанес по врагу удар алмазным чеканом. Голова ближайшего из хаоситов, безротого урода, залилась тягучей черной кровью, и тот упал с расколотым черепом, разбрызгивая вокруг зловонные мозги. Прежде чем его труп коснулся земли, на Дезриэля бросился слепой урод с зашитыми веками. На глазах у ошеломленного и испуганного Ферендира это незрячее страшилище попробовало ухватить Дезриэля клешнями — они со свистом резали воздух, словно настоящие ножницы, но так и не коснулись Дезриэля. Сильное и жилистое тело наставника изгибалось, уклонялось и с идеальной точностью уходило от каждого опасного движения противника. Слаанешит не мог даже чуточку задеть альва, поэтому раздражался и все больше выходил из себя. В момент, когда он утратил бдительность, Дезриэль ткнул в слепую морду тупым концом алмазного чекана и раздробил страшилищу зубы. От этого удара урод попятился и завалился назад, а Дезриэль тут же раскрутился и с размаху раскроил череп врага. Безглазый воин Хаоса рухнул на камни рядом с трупом своего товарища.

Ферендир не отказался бы посмотреть, как Дезриэль расправится с не в меру остроумным ушастым вожаком, но услышал у себя за спиной движение и ощутил надвигающуюся опасность. Молодой альв стремительно повернулся вокруг своей оси и приготовился отразить посохом любое нападение. При этом он успел заметить, как незыблемо держался Сераф, чей тяжелый каменный молот не давал проходу страшилищам, напиравшим со стороны тупикового утеса. Одним мощным взмахом Каменный Страж сбил врагов с ног, потом размозжил одному злополучному уродцу череп, а другому пробил широкую голую грудь. Пока остальные оглушенные гадины приходили в себя и пытались было подняться на ноги, Сераф вывел из строя еще двоих.

Один выродок не лез под молот, а напал на Ферендира. Он напоминал сумасшедшего разукрашенного шута с длинными патлами всех цветов радуги. Драный клетчатый наряд был пестр и увешан бубенцами. Верхняя половина нападавшего явно принадлежала человеку, зато ниже пояса он больше походил на козла. Худой, как скелет, уродец проворно скакал на маленьких раздвоенных копытцах, которыми кончались его шерстистые ноги, вывернутые коленками назад. Пальцы одной руки у него были невероятно длинными и чем-то смахивали на безволосые лапки какого-то паукообразного мутанта. Второй руки вообще не было — вместо нее красовалось странное металлическое приспособление вроде зазубренного острого крюка.

Чудовище хихикало и ухало — от этих звуков кровь стыла в жилах.

Ферендир вспомнил былые тренировки и провел серию оборонительных взмахов — вправо, влево, вниз, вверх. Он отбил посохом пару неточных ударов жуткого крюка с шипами, а потом его противник допустил ошибку. Все происходило очень быстро, но как раз в этот миг молодой альв полностью успокоился — об этом и твердили наставники. Время замедлило бег и позволило Ферендиру без проблем направить удар в уязвимое место врага. Посох угодил страшилищу прямо в пульсирующее тощее горло. Уродец поперхнулся, захрипел и повалился навзничь, а Ферендир поспешил этим воспользоваться — и размахнулся, целясь в разноцветную башку. Он ожидал, что в следующий момент тисовый посох уже повстречается с черепом врага и, как положено, с приятным хрустом размозжит его, но этого не произошло.

Шут успел поднять свою железную руку и встретить удар. Зазубренная внутренняя грань крюка вонзилась в древесину и застряла в ней. Ферендир хотел еще раз замахнуться и повторить атаку, но не смог высвободить посох — шипы и зазубрины на крюке сработали будто капкан.

Страшилище ухмыльнулось, стало жадно облизываться фиолетовым раздвоенным языком и скалить острые как иглы зубы. Внезапно оно рванулось вперед и протянуло свою мерзкую паучью руку — длинные извивающиеся пальцы попытались вцепиться молодому альву в горло.

Ферендир же действовал почти инстинктивно. Он знал, что подвергнет себя опасности, но в нынешней ситуации другого выхода не было. Не выпуская бесполезный пока посох, Ферендир вытащил свободной рукой нож, висевший на поясе, и полоснул прямо по тянущейся к горлу жуткой лапе — тут же хлынула черная кровь, враг взвыл от боли. Пока противник не пришел в себя, Ферендир еще раз попытался высвободить свое оружие, на этот раз успешно, а затем нанес немного неуклюжий одноручный удар. Посох впечатался в череп, и тот подобающим образом хрустнул — страшилище рухнуло на каменистую землю ущелья. Без сомнений и колебаний Ферендир наклонился и вонзил нож в грудь врага — туда, где должно было находиться сердце. Уродец взвыл, выгнулся, умолк, пару раз дернулся в конвульсиях и испустил дух.

Ферендир вытащил из груди трупа кинжал, встал и попятился. Ему захотелось хотя бы на минуту оказаться подальше от этого ужаса и смертельной опасности. Нужно было перевести дух, все обдумать, осмыслить. Мгновение он смотрел на отчаянную схватку Дезриэля с ушастым командиром, а также на Серафа, который в одиночку сражался с тремя противниками, но об этом уже было некогда думать.

Думать вообще было слишком поздно. В сторону Ферендира двинулось еще одно из страшилищ — высокий мускулистый великан с четырьмя ручищами, на каждой из которых было по массивной шестипалой ладони. Колосс, топая ногами, мычал и ревел, как бык из кошмара. Кулаки месили воздух, пытаясь сокрушить тонкую фигуру молодого альва. Ферендир увернулся и отскочил назад, он лихорадочно соображал, какую управу найти на такого врага или хотя бы как спастись от его атаки. Противник был такой громадный, что заслонял собой белый свет. В Ферендира летели чудовищные кулачищи — каждый размером с добрый валун.

Ферендир за что-то зацепился каблуком сапога, не устоял, начал падать и раздраженно выругался. «Идиот! Ты опять упал! Что теперь о тебе скажет Сераф?! К счастью, ты этого уже не узнаешь, потому что тебя не будет в живых!» Он рухнул спиной на неровную каменистую почву, несколько обломков скалы глубоко впились в тело. Впрочем, плакать от боли было некогда. Все решали доли секунды: надо было уворачиваться от мелькавших перед ним кулачищ и от огромных ножищ, которые перекрывали дневной свет.

Вскочив на ноги, Ферендир сделал кувырок вперед. Великан навис над своей жертвой и нанес серию ударов всеми четырьмя кулаками, но они пришлись в камень, потому что Ферендир в этот миг быстро прокатился между широко расставленными ножищами противника и оказался у него за спиной. Все кости ныли после падения на землю, но Ферендир проигнорировал боль, вскочил на ноги, развернулся и завел посох между ног у четверорукого урода, рассчитывая потом подналечь и повалить противника. Однако все пошло совсем не так. Страшилище хотело было обернуться, само споткнулось о посох и рухнуло ничком на каменистую почву. Оно ударилось мордой о камни и взревело от боли. В этот момент на него набросился Ферендир и трижды изо всех сил огрел посохом. При каждом ударе поверженный враг издавал стон, но тут оружие Ферендира не выдержало.

Раздался жуткий треск, и в руках молодого альва вдруг осталась жалкая половина посоха, Враг пока был ошеломлен, но начинал приходить в себя. Ферендир видел, как заиграли мышцы под тугой бледной кожей, спина выгнулась — великан силился встать на ноги.

Достать нож было плохой идеей: такое маленькое лезвие не смогло бы нанести противнику хоть сколько-нибудь серьезную рану, не говоря уже о смертельной.

И тут Ферендир заметил на поясе у страшилища ятаган в огромных ножнах. Рукоятка очень соблазнительно торчала прямо перед глазами, и молодой альв потянулся за ней. Великан уже успел подобрать под себя колени и встать на четвереньки. Ферендиру больше ничего другого не оставалось — он выхватил большущий кривой клинок из ножен. Оружие было тяжеловато и дурно сбалансировано, но Ферендир приноровился и совершил единственное, что могло спасти ему жизнь, — рубанул изо всех сил.

Голова четверорукого урода скатилась с плеч, разбрызгивая зловонную и черную, как тушь, кровь. Тело обмякло и повалилось на землю.

Струя омерзительной жижи окатила Ферендира, он отпрянул и стал отплевываться и вытираться, надеясь, что эта дрянь не попала ему в рот. Все еще не выпуская из рук огромный и тяжеленный ятаган, послушник оглядел поле боя.

Почти все Гедонисты Слаанеша были перебиты. Уцелело только двое раненых. Один из них — ушастый командир — распростерся на земле в уродливой и неестественной позе, по меньшей мере две его конечности были раздроблены и изувечены. Дезриэль прижимал его к земле тупым концом алмазного чекана.

Дышало пока и чудовище со скорпионьим хвостом. Собственно, хвост был отрублен и валялся неподалеку, из него на каменистое дно ущелья вытекала густая липкая жидкость, похожая на мутный мед. Искалеченное страшилище обезвредил Сераф, но, даже будучи насаженной на шип каменного молота, тварь упрямо извивалась и вырывалась.

Ферендир плохо понимал, что теперь надо сделать, хотя его переполняла энергия стресса. Сердце бешено стучало, и мелко дрожали руки. Он прижал кулаки к телу, опустил голову и приказал себе успокоиться, не нервничать и не психовать. «Опасность миновала. Теперь уже нечего бояться. Отбрось страх. Соберись с мыслями. Рассуждай и думай, а не просто подчиняйся инстинктам и порывам…»

— Глупцы! — прохрипел валяющийся на земле изувеченный вожак. — Пока можете, радуйтесь своей мнимой победе, ибо грядет буря, которая сотрет вас в пыль!

Ферендир потерял концентрацию. Как тут медитировать и успокаиваться, когда под ногами корчится и вопит этот мерзкий урод?!

Удерживаемый на месте молотом Серафа недоскорпион тоже начал сквернословить, но на каком-то неизвестном Ферендиру наречии. С этим было легче справиться — проще представить себе, что слышишь рокот водопада или шум холодного восточного ветра в листве деревьев. Да только как быть с вожаком? Как не слышать его слов? Ведь он говорит на понятном языке!.. Кстати, о чем это он?..

Дезриэль налег на алмазный чекан и надавил всем весом на переломанные кости урода. Ушастое чудовище взвыло от боли, а потом, как ни странно, залилось бурлящим, почти ликующим хохотом.

— Слепцы и невежды, тупые и наивные, никчемные и ничтожные люминеты! — провыл вожак нараспев.

Подопечный Серафа тоже что-то злобно затянул в адрес своего победителя на каком-то тарабарском наречии. Ферендир стоял ровно посередине между своими двумя наставниками и заметил, как они встревожились и многозначительно переглянулись. Потом без предупреждения Сераф замахнулся каменным молотом и беспощадно прикончил своего пленника раньше, чем тот успел допеть непонятное проклятье. Череп хрустнул, и противный голос замолк навсегда.

Сераф подошел к Дезриэлю, и со страшным ледяным безразличием они вдвоем посмотрели на изувеченного ушастого вожака.

Ферендир шагнул к ним поближе, хотя что-то внутри до сих пор протестовало и содрогалось. Послушника все еще мутило от пережитого, от волны насилия, в которую их всех затянуло, от того, что пришлось обагрить руки…

— Как вы пронюхали об этом месте? — спросил Сераф у раненого.

Тот криво ухмыльнулся и пожал плечами.

— Просто гуляли и зашли. Тут было так тихо и спокойно.

Дезриэль налег на чекан, и Ферендиру показалось, что он услышал звук ломающихся костей. Урод взвыл от боли, но в конце концов умудрился усмехнуться и проговорил:

— Вы что, больше ничего не умеете?

Сераф замахнулся было своим огромным молотом, но Дезриэль предупреждающе поднял руку и остановил друга, а затем спокойно сказал:

— Это священное место. Оно укрыто в глубине гор, и о нем мало кто знает. Как вы сюда попали?

— Вот так священное место! — сплюнул Гедонист. — Груда грязных мокрых камней и щебня! Что за никчемный народ может считать эту вонючую дыру священной?

Дезриэль снова спокойно надавил на алмазный чекан. Он не суетился и в этот раз не прикладывал силу, однако страшилищу становилось все больнее и больнее. Боль нарастала, и наконец вожак испустил душераздирающий вопль, а его изуродованное тело, слабо напоминающее человеческое, стало биться в агонии.

— В пекло вас! Всех троих! — прорычало страшилище. — Придут и другие! Полчища придут, клянусь! Повелитель выпускает нас погулять и только радуется, если мы находим себе клочок нетронутого холста, жаждущего красок.

— Нетронутого холста?! — пробормотал Ферендир в недоумении.

Страшилище вперилось в него темно-красными глазами и прохрипело с таким видом, словно пыталось растолковать глупцу очевидное:

— Во Владениях Смертных все бесцветно и невыносимо скучно. Мы проливаем кровь и учиняем всякие бесчинства в творческом порыве — во славу божества, которое сотворило нас! Во имя нашего повелителя!

Внезапно Сераф нанес ему удар каменным молотом. Каменный шип вошел уроду прямо в мозг, и тот затих. В ущелье опять воцарилась тишина, которую нарушали лишь далекие завывания горного ветра и журчание водных струй на камнях.

Некоторое время Сераф и Дезриэль просто глядели друг на друга, очевидно общаясь без слов. Что именно они поняли и о чем переговаривались в минуту надвигающейся опасности, Ферендиру было невдомек. Однако у них был очень озабоченный и в высшей степени подавленный вид. Через несколько мгновений Сераф быстро и уверенно зашагал к коридору, ведущему прочь из ущелья.

Дезриэль посмотрел на Ферендира и спросил его:

— Ты знаешь, кому служат эти мерзкие уроды?

Ферендир кивнул и ответил, надеясь, что угадал:

— Слаанешу, богу бесчинств и излишеств.

Это была первая догадка, когда он разглядывал чудовищно исковерканные тела и безвкусные пестрые одеяния страшилищ.

— Именно так, — ответил Дезриэль.

Удивительно, но даже сейчас, после смертельной схватки и убийств, даже когда стало ясно, что надвигается большая беда, Дезриэль не упускал возможности донести до своего ученика что-то новое.

— Надо скорее уходить отсюда. За Серафом, наружу!

С этими словами Дезриэль, не сводя глаз с Ферендира, попятился к выходу из ущелья, мимо вражеских трупов. Когда молодой альв не сдвинулся с места и застыл в растерянности и потрясении. Каменный Страж осторожно подбодрил его:

— Пойдем, послушник! Нельзя терять ни минуты. Надо уходить отсюда.

— Но, наставник!..

— Пошли! — отрезал Дезриэль. Такого жесткого тона Ферендир ни разу от него не слышал. — Спрашивать будешь потом, а сейчас иди за мной.

Дезриэль повернулся и бросился бегом за Серафом. Только тогда Ферендир в полном раздрае и недоумении устремился вслед за наставниками. С некоторым трудом он нагнал Дезриэля и после этого уже не отставал.

Выбраться из узкого ущелья оказалось нетрудно, хотя Ферендиру казалось, что внутрь они тащились бесконечно. Наверное, тогда время растянулось для Ферендира из-за волнения, страха и неуверенности. Теперь же альвы довольно быстро вылезли из разлома наружу и стали спускаться по поросшему желтой травой пологому каменистому склону, туда, где он становился круче и вел в лесистую часть горы.

Сераф сильно обогнал остальных. Когда Дезриэль и Ферендир высунулись из ущелья, он уже стоял у отвесного обрыва, под которым, густели деревья. Широко расставив ноги, Каменный Страж смотрел вперед, туда, где за лесистой долиной внизу и большим скалистым отрогом в юго-западной части горы в туманной лощине стоял родной храм.

Ферендир еще не дошел до обрыва и не занял места между двумя наставниками, но уже заметил страшный признак беды, на который Сераф смотрел, словно зачарованный. Маленькое пятнышко портило прекрасную картину и словно кричало о том, что в родном доме творится нечто ужасное.

Дым.

Он поднимался тремя вертикальными столбами: белым, серым и черным. Клубы дыма лениво поднимались над горным склоном, откуда шальным ветром их сносило к югу. Там три дымовых столба перемешивались и превращались в одно пушистое расплывчатое облако пепла и сажи.

Вдобавок ко всему в потоках теплого воздуха над пожарищем уже плясали и кружились крошечные черные точки. С большого расстояния они казались комарами, но Ферендир быстро понял, что на самом деле это были стервятники. Почуяли мертвечину и стали ждать, когда внизу перестанут драться, чтобы полакомиться вдоволь.

В храме явно происходило что-то невыразимо ужасное.

Сераф перемахнул через край и стал быстро спускаться по крутому поросшему лесом склону.

— Нельзя терять ни минуты! — рассеянно бросил он скорее себе самому, а не спутникам.

Ферендир взглянул на второго наставника: никогда еще Дезриэль не казался таким озабоченным, он широко открыл глаза и слегка наморщил лоб — несмотря на безупречную подготовку и психологическую устойчивость, ему было трудно скрыть страх и трепет. Ферендир разинул было рот, но вопрос задать не успел.

— Нет времени на болтовню, — безапелляционно заявил Дезриэль. — Нам надо быстро идти. Вперед!

И отправился за Серафом.

Ферендиру ничего не оставалось, как послушаться, последовать за наставниками, приготовиться исполнить любой приказ и быть рядом с ними до конца.

Глава вторая

Эзархад был наслышан о непоколебимости, ярости и суровой решительности Каменных Стражей Аларита и ничему не удивлялся. В течение первого часа осады вооруженные молотами воины небольшого, но сплоченного отряда Каменных Стражей при помощи магии горы удерживали все пути к главным воротам монастыря так, словно действительно были сделаны из камня. Волны атакующих демониц, стаи извергов и тучи Адских Наездников с мечами и пиками — все разбивалось о Каменных Стражей подобно тому, как разбиваются океанские волны о неприступные прибрежные скалы.

При этом альвы умели не только искусно отражать атаки неприятеля. Эзархад испытал неописуемое потрясение, когда защитники вдруг нарушили строй и буквально смели первые ряды нападавших алмазными чеканами и двуручными каменными молотами. Получилась настоящая мясорубка! Молотилки альвов сразу же истребили почти тысячу самых разнообразных воинов в авангарде. Когда же на помощь подоспел резерв, свирепые Каменные Стражи опять выстроились в непреодолимую стену, и вся эта пантомима началась сначала.

«Подумаешь! — мысленно успокаивал себя Эзархад. — Я это предвидел. Таков был план. Повосторгайся ими, дорогой мой, но помни, что последнее слово всегда за тобой».

Понеся ощутимые потери, Уничтожитель Судеб приказал наступать второй волне, в которой было собрано все, что заслуживало в его арсенале названия «артиллерии»: плюющиеся скорпионы, огневые катапульты, боевые маги, способные испускать громовые волны и вызывать смертоносные искажающие бури.

Алариты, как того можно было ожидать, не растерялись и тут же применили собственную мощную магию. В воздухе засвистели острые обломки скал, вырванные прямо из земли. На склонах прорезались глубокие прожорливые трещины, куда валились Гедонисты, занимавшие позиции на высотах. Под ногами у кишевших повсюду слаанешитов внезапно разверзались ямы, словно живые ненасытные пасти. Вокруг оборонительных стен и внутренних сооружений храма стали вырастать блестящие энергетические купола, непроницаемые для метательных снарядов и магических штормов.

А Каменные Стражи по-прежнему удерживали узкие подходы к главным воротам и отбивали своими молотами одну за другой волны нападавших. В какой-то момент у Эзархада вспыхнула надежда: защищавшие храм алариты вновь рассеялись и сами пошли в атаку, но даже на таком расстоянии он уловил в действиях врага первые признаки усталости. Впервые с начала осады альвы стали гибнуть от ударов когтей и клинков воинов Эзархада. Оказалось, что Каменные Стражи все-таки смертны.

Однако огонь надежды быстро угас. Из потайной дверцы возле главных ворот вышел еще один отряд Каменных Стражей: они, по своему обыкновению, перегородили дорогу и позволили раненым уйти за внешнюю стену храма и захватить с собой тела убитых товарищей.

«Нельзя давать им покоя!» — мысленно напомнил себе Эзархад. Ему очень хотелось прямо сейчас захлопнуть расставленную ловушку, но он понимал, что эффект от нее усилится, если выждать как можно дольше.

Все повторялось сначала: воины Эзархада не могли сломить сопротивление Каменных Стражей, которые без устали месили нападающих каменными молотами в кровавую кашу.