Нежизнеспособный

– Тогда – брюнет удерживал девушку за край рукава – давай я возьму твои смены на следующей неделе. Ты сможешь спокойно отдохнуть дома, где тебе никто не будет мешать, побудь с сестрой, какое-то время. Ай, уверен, будет рада позаботиться о тебе, вы же очень близки – голос его был мягким, и старался литься так плавно, как это возможно, да бы подруга не чувствовала боли от резких звуков. Кирей не произвольно подался вперёд, желая обнять и утешить, но счёл этот порыв непозволительным и сдержал себя.

– Ты бы о себе больше думал. Ладненько, я буду рада, если ты мне так поможешь, правда, стоит провести время с семьёй, я, конечно, не ты, маме в плечо плакать не могу, но любимой сестрёнке и племяшке, очень даже. Только позвони менеджеру сам. – Она одёрнула руку, и направилась прочь. Казалось, сейчас Суиин была больше похожа на видение. Звука шагов почти неслышно, а силуэт в пышной белой юбке, что развевалась на сильном ветру переулка, покачивался и стремительно удалялся на свет огней просторной, широкой улицы.

– Пока, солнце, я полагаюсь на тебя! – Добавила она вслед не оборачиваясь.

Вечером мысли всё не утихали и развалившись в объятиях сестры на диване, Кирей мало уделял внимания фильму. История была про некую женщину, скрывающуюся от возлюбленного в горах. Ний сидел на полу вытянув ноги и играл со свешенной рукой своего лучшего друга, перебирая его пальцы.

Девочка, державшая голову брюнета на коленях, была лет пятнадцати маленького роста, немного в теле и с короткими низкими хвостиками. Ей бы пошли милые платьица, но она предпочитала им грубую мальчиковую одежду, основную часть которой таскала из шкафа братца. Сначала на один вечер, а дальше попросту не отдавала назад. Даже сейчас она была в новой находке – свитшоте с прорезями на локтях и длинными, свисающими даже на вытянутых руках рукавами.

– Ниум, что ты делаешь с братцем? – Недовольно упрекнула девочка, сейчас, её, крашеные в красный, волосы идеально дополняли её начинавшие заливаться гневом щёки.

– Ой! ты разве не должна смотреть фильм, малышка? Сама выбрала мелодраму, а я не люблю слезливые истории, надо же как-то себя развлекать. Слушай, Кирейюшка, хочешь я тебе колечко подарю?

– Тааак! – Возразила Джун и крепче обняла брата – Это мой братик и такому страшному парню я его не отдам! Сколько ещё повторять?

– Разве же я страшный?! Только глянь на мою мордашку, врушка, я же красавчик, ты просто ревнуешь меня к брату~ – Его эмоции: испуга, удивления, обиды, усмешки и самодовольства на лице сменялись так быстро, что любой актёр бы позавидовал мастерству управления своей мимикой.

– Я ревную брата к тебе, ящерка – А вот эти недовольно прищуренные глаза девчонки были явно позаимствованы у Кирея, таким же взглядом он одаривал сестру, когда подозревал во лжи.

– Замечу: красивая ящерка.

– Страшная хикка-ящерка, и откуда у тебя кольцо? Неужели стащил из лавки, твой начальник, вот точно, убьёт тебя!

– Нет, откуда такие страшные мысли? – парень удивлённо вскинул брови – Я сейчас увлёкся работой с металлом, тебе подарок уже готов, только носи колечко на цепочке как кулон, твоим пальчикам больше подойдут золотые украшения.

Ний ушёл в свою комнату шариться в ящике с инструментами. Парни делили одну комнату на двоих. Изначально жили в разных, но с тех пор как Джун зачастила, да ещё и с ночёвками, пришлось выделить ей гостиную, а самим ютится в десяти квадратных метрах. Места было бы предостаточно, не окажись у Ниума множества разных хобби и он не мог отказаться от синтезатора и скрипки, мольберта, десятков полотнищ, инструментов по ремонту, швейной машинки и швейных принадлежностей, устройства для резьбы по дереву, гончарного круга и много чего ещё. Правда ни одному из парней это по какой-то неведомой причине не мешало. И не мешали забитые до предела полки и ящики, из одного из которых седовласый юноша забрал сейчас маленькую невзрачную, но очень аккуратно вытесанную из осины коробочку. А возвратясь на своё место подле друга, он протянул предмет одной рукой, якобы это какая-то мелочь.

Джун приняла подарок с презрением, открыла крышку и достала гранённое железное кольцо, по которому словно бы струились потоки воды, пенились крохотные волны и вился вьюнок, чьи незамысловатые венчики с тончайшими выгибающимися наружу лепестками вздымались не сильно, но различимо. Аксессуар был отполирован до блеска и видимо покрыт прозрачным похожим на эпоксидную смолу материалом поверх основного, для того, чтобы милейшая растительность не поцарапала своего носителя.

– Ты правда это сделал для меня? – вымолвила девочка, стараясь не показать своего восхищения.

– Разумеется, милая, я же должен тебе как-то отплатить за то, что… одалживаю у тебя братика – он коварно бросил взгляд на Кирея.

Как уже понятно, Ний любит дразнить Джун и подобные стычки были совершенно обычным делом, так что виновник споров игнорировал происходящее, сам того не понимая, предоставляя обеим сторонам вольность говорить, всё что вздумается.

– Ах, ты мелкий! Я не отдам тебе кольцо назад и не проси! – внезапно воспылав гневом, бросила девочка, а сама невольно спрятала новую вещицу в карман.

– Да это же подарок, носи на здоровье – парень улыбался своей коронной улыбкой, яркой как палящее солнце – пойдём-ка лучше спать в следующий раз я выберу, что смотреть.

– Нет, уж! Тогда пусть брат выбирает, твои фильмы такие скучные, что я усыпаю.

– Ладно, я постараюсь – промямлил Кирей, словно только проснулся от долгого сна.

– А, да, Ниум, ещё кое-что, можно я сфотографирую одну из твоих картин? Я хочу показать её подружке – одёрнула Джун.

– Нет. Ты знаешь правило. – отрезал художник.

– «Никто не должен их видеть» – растягивая слова и переигрывая друга, сказала девочка – что за глупости? Красивые же!

– Знаю.

– Тогда почему? – Джун недоумевая скрестила руки на груди.

– Я творю не для того, чтобы кто-то мою работу обсуждал, а вы начнёте чесать языками слишком много.

– А если я тебе пообещаю? Честно, Мира очень хорошая, мы с ней с пелёнок лучшие подруги, поверь мне. И ты, Кирей, скажи ему! Мы будем молчать, честно-честно!

– Нет – отрезал Ний.

– Вот поэтому ты и не достоин братика! Картины не смотри, Нием не зови. Скрытная, подозрительная, хладнокровная рептилия!

Джун захлопнула за парнями дверь с силой, такой, что стены задрожали. Старший брат было хотел отчитать сестру за ужасное отношение к вещам, но друг держал его за руку и от этого раздражение куда-то пропадало.

Брюнета, уже усыпающего на ходу, неожиданно усадили на диван, хоть и видавший виды, но ещё пригодный к использованию. Сейчас парень явно не был настроен на разговоры и с учётом того, что прятаться было не от кого, он всё же завесился чёлкой и сидел, опустив голову из-за подступавшей дрёмы. Ниум, выбирая ракурс для рисунка, пристроился с холстом у стены напротив и светло-бежевой пастелью принялся намечать основные линии. Свет от лампы, искусственный, сейчас ему был не по душе и парень выставил свечу рядом на столе и зажёг от карманной зажигалки. В этом антураже он запечатлел, что видел. С резкими тенями на фоне фиолетовых почти чёрных стен, дорогой ему человек сиял, подсвеченный тёплым огнём.

– Даже не скажешь мне, что устал и хочешь спать? – между делом задал вопрос художник.

– Ты же пишешь, разве я могу отрывать тебя от искусства? – сонно, но от этого не менее довольно происходящим, вымолвил Кирей.

– Всегда одинаковый, я люблю эту твою черту.

В это самое время Суиин сидела дома безжизненно глядя в потолок, в её маленькой квартирке не было излишков и сейчас она расположилась на тонком, персикового цвета матраце, постеленном прямо на дубовом ламинате, на столе грелся электрический чайник подавая признаки жизни своим красным огоньком, а в воздухе витал запах свежеизмельчённых мелиссы и смородинового листа, окно было нараспашку открыто. Сосед сверху любивший по четвергам музицировать, учился он играть на скрипке или устраивал бесплатные концерты намеренно – не важно – его музыка лилась с балкона по водостоку дома, перилам, за края его территории, развевалась по ветру, и эти плачущие звуки инструмента каплями собирались в каждом слышащем. Девушка, закрыв глаза, подставляла лицо потоку нот, и ей будто снилась в сладостной дрёме, далёкая молочно-лиловая река из звёзд и влага озера, в котором она стояла по грудь, рядом с ней была девушка. Она улыбалась. Нежно. С любовью. Протянув молча руку, что-то выронила. Суиин не успела понять, что же то было, лишь опустила глаза, как её сжали объятия и окинули мягкой тканью, как одеялом.

Скрипка затихла и сон развеялся, запах дыма сигарет грубо прервал нежные любовные грёзы. В тишине комнаты, лёжа на спине в окружении красных, немного безвкусных маков на старых обоях, и в дешёвых кабелях от техники, в сердце не было причин для грусти, но оно ныло и отказывалось биться. Дышать становилось сложнее с каждой секундой бездействия. Она уже начала слышать свою кровь, что пульсировала в венах.

С десятой попытки девушка заставила себя встать с лежбища одетая в невнятного цвета, простецкое домашнее платье, леди угрюмо глянула на часы на стене.

В холодильнике было пусто, разве что пачка майонеза, одиноко глядела из дальнего угла полки. В шкафу осталось девять кусков нарезного хлеба.

Она достала нож. «Тосты на ужин не слишком плохо». Вылила остатки прозрачной солнечной жидкости на сковороду – шипение и треугольником нарезанные ломтики окунулись в него, пропитываясь вкусом и ароматом нерафенированого подсолнечного масла. Покрытые золотистой корочкой и пахнущие семенами солнечных цветов, они все красовались на тарелке уже минут через восемь.

В полумраке, она взяла телефон, пролистать ленту Твиттера.

Экран встретил сообщением: «Прощай, моя дорогая, прости, я люблю тебя».

Интуиция пронзила страхом сердце Суиин. Стало невыносимо холодно. В тот же миг, всё напряжение, что было в теле исчезло, как только нашлась причина такого ужасного самочувствия. Весь этот день кричал о том, что что-то не так и томил ожиданием. Предчувствие. Не раздумывая и секунды, она надела первое, что попалось под руку. Набрала сестру и выскочила на улицу.

Расстояние в шесть улиц. Почти полночь. Транспорта нет. Она бежала так быстро, как никогда прежде не бежала. Звонок. Гудки. Осталось повернуть во двор. Без пяти полночь.

Какой-то парень выскочил прямо перед ней. «Ты не видела человека?», «Друга ищу», «Разминулись».

– Нет. Спешу. – отвязалась, не глядя в лицо. Четыре шага вверх. Домофон, не работает. «Как всегда». Хорошо… и плохо.

Ступени неслись под ногами стремительно, поворот за поворотом она вцеплялась в перила пальцами. Сорок, сорок одна, сорок две сорок три… ступени. Телефон так и не ответил, мыслей в голове не появлялось, словно внутренний голос проглотил сам себя, оставляя лишь давящую тишину.

Взялась двумя руками. Не заперто.

Она потянула железную тяжёлую дверь на себя и в нос забился металлический запах. Ещё не глянув в коридор, Суиин спряталась за дверью, сжимая ручку, жмурясь. Её трясло, как осиновые листья на ветру. И жалобно, со всей надеждой, что только можно соскрести с полей души она простонала:

– Солнце моё, ты здесь? Одна?

Голос предательски проседал. Она как струна вытянулась, опираясь на дверь. Глаза покраснели, и все вещи начали плыть, когда девушка простонала во второй раз, немного громче:

– Девочка моя, я… я пришла… прости, что так поздно… ты же угостишь меня чаем?… И десерт, давай съедим вкусного… я… ты… – на последнем слове девушка сорвалась на крик. Она всё ещё пряталась за дверью. Но не в силах больше терпеть эту тишину, ей пришлось шагнуть внутрь.

Спали люди слишком крепко или просто не хотели ввязываться в чужие проблемы, но истошный вопль ужаса донёсся до всех соседних квартир. Такой отчаянный крик, полный сожаления, гнева, скорби, ужаса и ненависти, не от человека, а от самой души, что была готова покинуть оболочку и яростным неумолимым монстром пройти по миру в поисках виновного в этом преступлении и с целью отплатить ему тем же.

На полу лежало бездыханное тело, в луже собственной крови. Девушка со сквозной раной в шее, и без безымянного пальца на правой руке, лежала в неестественной позе, выражавшей смирение, словно жертва и не боролась, или подобно тому, как кто-то уложил её намеренно в виде мумии, со скрещенными руками. К удивлению, даже палец, которого не доставало её правой руке был отсечён аккуратно без грубости и нигде не видно было синяков или лишних травм.

Слёзы лились отчаянно, их было так много, и они были такими солёными, что хватило бы залить всё мёртвое море. Упав на колени над телом, она замарала свою одежду в крови сестры. Склонившись ниже – взяла руку трупа и приложила к своей щеке, пытаясь в последний раз ощутить тот ненавистный, но всё же приятный жест, которым последняя родная душа её одаривала. Холодная ладонь заставляла сердце сжиматься и прятаться в дальнем углу грудной клетки, не в силах выдержать боли. Суиин достаёт телефон и в последний раз набирает номер… Тщетно надеясь, что это всё ложь, что угодно… только не правда. Рингтон раздался из-под комода.

Уже давно наплевав на то, что чем больше она трогает здесь что-либо, тем больше наводит на себя подозрения в убийстве… ей было совсем не до этого. Она не могла думать сейчас о таком, даже мысли подобной не пришло в её голову.

Достала телефон. Не отправленное сообщение смотрело на неё из темноты, через окровавленный, разбитый экран. «Суиин, милая, присмотри за Тёмой, я люблю тебя».

«Я иду искать» – Гнев полностью перекрыл всю скорбь в сердце и кричал о желании мести. В то же время дверь комнаты в конце коридора приоткрылась, и оттуда пролепетал детский голосок: «Мне уже можно выйти? Мама? Тётя Суиин? Ты плачешь?».

Девушка, собрав волю в кулак, рывком передвинулась через тело, расположилась так, чтобы закрыть его собой, не давая племяннику даже если он осмелится высунуться, что-то увидеть. Не то что бы огромную лужу крови и тело взрослой женщины можно было спрятать за телом хрупкой девушки, но это было лучше, чем ничего.

– Нет! Сиди в комнате, не выходи пока я не скажу, будь умницей. Понял?! – Суиин с трудом вбрасывала слова в коридор.

– Тётя?

– Да, да это я.

– Тот дядя ушёл? – прячась и не осмеливаясь нарушить указ, напугано бормотал мальчик.

– Что за дядя?

– Не знаю, я не видел, мне было запрещено выходить из комнаты, пока не приедут полицейские.

– Значит она их уже вызвала…

Вся следующая неделя прошла как в тумане. Суиин давала показания в полиции, несколько соседей подтвердили, что слышали на улице ссору женщины с мужчиной, а затем шум в подъезде. Что рыдания молодой девушки раздались только спустя больше 20-ти минут. И, хотя подозрения с неё не сняты, окончательно доказать её невиновность или вину сейчас было невозможно и поиски убийцы продолжились. Аспарагус разрешили забрать племянника к себе на попечение. Девушка вывезла все дорогие и памятные семейные вещи, больше в целом мире у Суиин с ребёнком никого не осталось кроме друг друга. Она была не в силах платить ипотеку за квартиру сестры и отказалась от неё. Теперь, вдвоём с мальцом она теснилась в своей студии и искала вторую работу, да бы обеспечить ребёнка всем необходимым. А ведь она даже не знала, что же нужно ребёнку.

Прежде подработки в ресторане официанткой на не полный день ей было достаточно. Она жила бедно, ела дешёвую и вредную пищу, но взамен получала много свободного времени. Пока хватало платить за интернет и квартиру – не жаловалась.

Сейчас же сидя у дивана, и слыша посапывания маленького человека, она сжимала свои плечи, до боли впиваясь ногтями в кожу, подавляя слёзы отчаяния и слушая скрежет веток ивы по стеклу. Кто бы ни был убийцей, как бы он не раскаивался, она найдёт его и лично убьёт. «Я иду искать» – Такая решимость на месть одолевала её. В полумраке дома все цвета превращались в оттенки серой гаммы. И некогда прекрасные голубые глаза помутнели до цвета асфальта, проваливаясь взором сквозь границы миров она уснула, так и не найдя ответа, почему и кто мог убить Ай.

На кухонном столе всё так же стоял воткнутый в разделочную доску нож, мигал белый огонёк включённого в сеть чайника. Лунный свет сквозь плотно задёрнутые шторы проникал тонкой струйкой и лежал посередине комнаты, такой холодный, что казалось, коснувшись его, превратишься в ледяную статую.

– Она умерла – тяжело выдохнул Кирей, продолжая. Сидя у стены с тетрадью в руках, он неуютно поёжился, как если бы своими глазами видел, костлявую. Словно если бы он сам был в той квартире и видел отчаяние своей дорогой подруги. – Я узнал о случившемся только через пару дней. К нашей группе пришёл ректор, как раз перед парой у профессора Ай и рассказал о случившемся. Для нас уже нашли замену, пока её подменят, но… Страшно, когда подобное случается близко.

– Она была той, о ком ты мне говорил? Которая, вроде как, пыталась узнать правду о появлении пустынных территорий? – спросил Ний.

– Да, именно поэтому меня так тревожит тайна её убийства. Я уже подозреваю некоторых людей, но совершенно без понятия, как и зачем именно они это сделали. Видишь ли, Ай была очень робкой и мягкой, никогда не встревала в конфликты. Поддавалась и уступала, если её просили. Раз в этом случае человек не попытался решить вопрос мирно, то она точно знала что-то, за что не прощают. Что-то, настолько важное, что нельзя было доверять даже человеку, держащему свои обещания до гроба.

– А не усложняешь ли ты всё? Может это простое импульсивное убийство, выполненное каким-нибудь пьяным прохожим?

– Могло бы быть… – протянул Кирей – было бы проще, не хочу ввязываться в проблемы. Однако, к нам приходил следователь, спрашивал знаем ли мы чего, и я сам задал ему пару вопросов. Итак, следов взлома нет, на месте не нашли никаких явных улик, нет отпечатков пальцев, нет следов борьбы, а значит это может быть человек, которого она знала. И ещё… ничего не пропало, ни декоративные статуэтки, ни золотые украшения, которые были на комоде в прихожей.

– Да, это странно.

– Если совсем честно, то всё ещё страннее, у Ай не было безымянного пальца на правой руке.

– Того, где носят обручальное кольцо же? Значит убийца не смог снять кольцо и отрезал весь палец?

– И какой у него мотив по-твоему тогда? «Женщина, подарите кольцо! Нет? Мёртвого ответ»? И почему только кольцо?

– Хм…

– Ещё кое-что. У Ай не было мужа. Ты угадал, кольцо было, но не обручальное. Не знаю, что это за кольцо, но она часто говорила, что оно очень дорого ей. Я думаю оно как-то связано с опустошённой территорией.

– Пока ты это говоришь звучит логично, но что там прятать? Истребители? Магию какую? Вас же посылают туда постоянно, и работаете как объединенные силы, тут не может быть политических или военных заговоров? Или же…

– Ай говорила, что люди словно намеренно не стараются. Планы проседают. Хоть в докладах и пишется, что всё исследовано вдоль и поперёк, но на самом деле нашей страной не обследовано и четверти своей зоны. Профессор говорила, что не может аппаратура выходить из строя случайно, не может быть, что люди до сих пор не смогли найти способа избегать тех жутких помех, что начинаются на пятисотом-шестисотом километре.

Повисла тяжёлая тишина и юноши, провели некоторое время сами в своих мыслях.