Мемориал августа 1991

Смышляев вертел в руках очки, ласково глядя на Эдуарда.

– В общем, меня начали посещать страшные галлюцинации. Я вижу непонятных черно-белых людей возле себя и даже несколько раз разговаривал с ними.

Эдуард Арсеньевич рисковал, вся его жизнь в последние несколько дней превратилась в риск. До этого он не имел и тени представления о подобных вещах. Профессор мог направить официальное письмо о рассмотрение вменяемости Эдуарда. Конечно, это все же из области фантастики, но чем черт не шутит. Сейчас становиться все непонятным, пугающим.

– Успокойтесь Эдуард Арсеньевич, что вы видите, скорее всего, является банальным переутомлением. Ваша служба очень трудна физически, эмоциональна, как бы сказать, тонкая душевная организация соприкасается с железобетоном. Это требуется от вас ежедневно, на благо родины, нашего счастья, да и что греха таить, мирового уклада. Многие из наших любимых делегатов прибегают к разным излишествам, в виде алкоголя, кокаина. Их можно понять, исходя из того, что я сказал до этого, но все же. Эдуард Арсеньевич, надеюсь, вы не сталкиваетесь с подобными излишествами, скажем так, слишком часто.

Смышляев улыбался, и к Эдуарду начало возвращаться самообладание.

– Я стараюсь не злоупотреблять Иннокентий Иванович, но вы сами сказали, что понимаете какие нагрузки, выпадают ежедневно на нашу долю.

– Да, конечно, Эдуард Арсеньевич. Скажите, как вы сами определяете этих людей, и меняется ли вместе с ними окружающая обстановка или они появляются на фоне нормальной действительности.

– Ну, я почему-то со страхом думаю, что эти люди из двадцатых годов прошлого века, а обстановка возле них меняется. Она становится их ней, а я попадаю, как будто к ним. Точнее не как будто, а натурально.

Эдуард ждал реакции Смышляева, тот о чем-то задумался, перед тем, как спросить.

– Эти люди – большевики? – с изменившейся интонацией, в которой присутствовала доля затаенного страха, произнес свой вопрос профессор.

– Да, несомненно, это именно эти страшные люди, Иннокентий Иванович. Мне очень нехорошо и признаться честно, сильно страшно. Поймите меня правильно – Эдуард Арсеньевич повторял интонации Смышляева.

– Понимаю, Эдуард Арсеньевич, вряд ли может быть что-то страшнее, чем появление большевиков, даже если это происходит в форме галлюцинаций. Вы правильно сделали, что пришли ко мне. Это очень интересный случай. С бухты-барахты сейчас вам ничего сказать не могу, только выпишу вам некоторые таблетки для успокоения перетруждённых нервов. Старайтесь быть, по возможности, как можно спокойней.

Смышляев начал выписывать рецепт на желтом бланке.

– Иннокентий Иванович, я боюсь, что не смогу выйти из этого бреда в какой-нибудь раз – откровенно озвучил свой главный страх Эдуард.

– Скажите, а как вы выходили из этого и насколько долго длиться ваше пребывание в обществе большевиков – серьезно сказал Смышляев, закончив заполнять рецепт.

– Сам не знаю, то дверь открою, то свет включу, а сколько долго, совсем понять не могу, кажется наше с вами время и вовсе при этом не меняется.

– Понятно, смена обстановки, действия. Эдуард Арсеньевич скажите, вы когда-нибудь занимались изучением деятельности большевиков, смотрели, может фильмы из старой фильмотеки или что-то еще акцентированное на этой теме – спросил Смышляев, начав быстро записывать историю, с которой появился у него Эдуард Арсеньевич.

– Нет, Иннокентий Иванович, не занимался. А по поводу фильмов, то я соблюдаю закон. Вы хорошо знаете, что подобные вещи уничтожены, а те копии, что где-то еще хранятся, приведут их владельцев к тяжкой уголовной ответственности.

– Конечно, мой дорогой, но поймите, спрашивать такое входит в мою работу – спокойным голосом пояснил Смышляев.

– Есть ли еще какие-нибудь подробности, что запомнились вам, произвели эффект или напугали особенно сильно – продолжил Смышляев.

Эдуард Арсеньевич задумался, на его лице блуждала, попытка вспомнить, Смышляев терпеливо ждал.

– Вспомнил, они всегда появляются, когда я нахожусь на службе. В здании ‘’Грядущего общества’’.

– Интересно – произнес Смышляев, его лицо выражало смутное беспокойство.

– Я думаю, Эдуард Арсеньевич на сегодня хватит. Вы должны находиться дома в течение недели, потом мы встретимся с вами. Ровно через неделю, если, конечно, ничего не случиться. Вот жетон на выписку государственного больничного со стопроцентным содержанием, как и положено вам.

Смышляев поднялся, пожал руку Эдуарду.

– До свидания – сказал Эдуард.

– До свидания – ответил Смышляев.

2. Карина Карловна.

Эдуард Арсеньевич выйдя от Смышляева, подошел к лифту, нажал на кнопку. Стрелочка показывала, что лифт движется к нему, но это было все равно неприятно, лучше было бы, если он ожидал его. Эдуард успел сморщиться, пробурчать себе под нос пару ругательств, когда дверцы лифта открылись, преподнеся Эдуарду сюрприз.

– Карина – удивлено произнес Эдуард.

Столкнувшись, нос к носу, с женщиной лет под пятьдесят, среднего роста с темными, даже черными волосами. Выражение ее лица выдавало среднестатистическую стерву. Глаза, наполненные презрением ко всему окружающему. Тонкие очки в стиле бизнес вумен. Натянутая на заднице кожа, для упругости лица. Темные длинные ногти на пальцах, которые цепко держали черную папку.

– Карина Карловна, – Эдя. Для тебя Карина Карловна – строго осматривая Эдю, сухим голосом сказала Карина Карловна.

– Тогда и вы меня называйте Эдуард Арсеньевич, и не забывайтесь – обиженно прошипел Эдя.

– Тебя я должна называть по имени отчеству? – засмеялась Карина Карловна – Тебя Эдичку с маленькой пиписькой – нарочно громко произнесла Карина Карловна.

Глазенки дежурной медсестры со смазливой внешностью, вопросительно с детским смешком, посмотрели на Эдю и он невольно покраснел. Хотелось ответить Карине, но он вспомнил простую сущность, от чего так дерзко вела с ним его бывшая жена. Братом Карины хоть и двоюродным был делегат первой статьи по фамилии Хватайкин, который занимал в иерархии должность, не уступающую Дмитрию Кирилловичу.

– Ты что здесь делаешь? – строго спросила Карина Карловна, почувствовав свое превосходство.

Что и было ей присуще в течение того года, когда они являлись мужем и женой, и в процессе тех трех половых актов, что у них имелись в течение, кажется первых двух недель после шикарной свадьбы, которую им устроил, как раз делегат Хватайкин. Карина была старше Эди на пять лет, зачем ей нужен был Эдя, и проверяла ли она его хозяйство перед свадьбой, осталось неизвестным. Семья у них не получилась. Потом Карине некогда было развестись. Быстро признав ошибку, она вернулась к прежнему хахалю по имени Витя. Затем случилось и вовсе счастливое событие в жизни Карины Карловны. Между делом, совершенно инстинктивно, она захотела уточнить, можно ли исправить размер прибора Эдички. Заехав в клинику к доктору Шабанеусу, она познакомилась с метром лично.

…Доктор Шабанеус поразил Карину с первого взгляда, никогда в жизни она не встречала настолько уверенного в себе мужчину. Его маленькие глазки, на такой же маленькой голове, при огромном туловище длинной чуть более двух метров, раздевали Карину не стесняясь с характерным прищуром специалиста. Карина онемела от пошлой ауры, что исходила от мэтра, ему не пришлось еще сказать и слова, как Карина была уже готова на что угодно.

– Заходи лапочка не стесняйся, вижу проблемы у тебя серьезные и не пытайся мне врать, что находишься здесь не по этой причине.

Шабанеус подошел к Карине близко, его причинное место было очень высоко, по отношению к Карине, хотя она не была низкой. Только не это было важно, куда важнее был тот размер, который не могли скрыть брюки.

– Рассказывай.

Карину не обидело, что мэтр обращался к ней на ты. В другом месте она бы посчитала это оскорблением на всю жизнь, но здесь она чувствовала себя студенткой, готовой на все, чтобы услужить профессору.

– Я уважаемый доктор, действительно зашла к вам, можно сказать случайно и даже не надеялась так просто попасть к вам на прием.

Карина сняла очки, задерживая движение. Следующим движением ей хотелось распустить волосы, убрав заколку.

– У меня сейчас свободное окно. Не явился один уважаемый господин. Так что я полностью к вашим услугам в течение часа.

Шабанеус подошел, близко изучая формы Карины.

– Что же мы молчим – напомнил Шабанеус.

– Знаете, я хотела узнать. Мой муж полное ничтожество, и я все равно жить с ним не буду. Вышла ошибка, так бывает – томно произнесла Карина, не отрывая глаз с притягательного места Шабанеуса.

– Так что хотелось дорогая? – произнес Шабанеус, записывая что-то в блокнот.

– Я хотела помочь этому неудачнику, из-за своей доброты, чтобы в будущем он хоть как-то был приемлем для женщин.

– Можно приклониться перед вашей заботой, но ближе к делу. Скорострел или недоразвитый, может что-то еще интересное.

– Два вершка размер достоинства – улыбаясь, сказала Карина.

– Восемь сантиметров в возбужденном состоянии, если я правильно перевел вершки в сантиметры.

Карина засмеялась.

– Восемь, кажется, даже много.

– Нужно вытягивать. Стоит дорого, процедура длительная. Можно принимать специальные препараты перед совокуплением, они увеличат размер сантиметра на три. Будет почти приемлемо.

Шабанеус положил на стол блокнот, в нем были данные Карины; по росту, бедрам, груди, волосам и еще что-то непонятное.

– Как вас зовут милочка, извиняюсь, нужно было спросить сразу.

– Карина Карловна.

– Думаю, можно без Карловны.

– Конечно.

– Раздевайся, я тебя осмотрю – не моргнув глазом сказал Шабанеус, присаживаясь на кушетку.

– Зачем я же, сказала вам…

Карина засмущалась на секунду, Шабанеус посмотрел на нее разочарованно.

– Ах да, конечно, раздеваться полностью? – спросила Карина.

– Зачем спрашивать такую глупость – спокойно и терпеливо ответил Шабанеус.

Карине Карловне в тот день было уже сорок пять, но никогда до этого она не испытывала такого наслаждения, как сейчас, медленно раздеваясь перед очами мэтра. Она даже слегка покраснела, такого с ней не происходило с незапамятных времен. Снимала одежду обстоятельно, стараясь не расстроить Шабанеуса.

– Медленнее лифчик…очень аккуратно – подсказывал он ей.

Полностью раздевшись, она инстинктивно закрыла одной рукой промежность, а другой грудь.

– Убери руки, ты же не девственница – улыбнулся доктор Шабанеус.

– Хорошо, я займусь тобой милочка. Сегодня первый сеанс, потом через три дня. Я назначу тебе время.

Когда Шабанеус снял трусы, поправив перед ней свой прибор, который еще не достиг рабочего размера, Карина поняла, что вытащила наконец-то счастливый билет, благодаря маленькому прибору Эди…

… – Я ходил по личному делу к профессору Смышляеву. Ты тоже, кажется, направляешься для душевной беседы – съязвил Эдя.

– Это не твое дело, засранец – грубо сказала Карина – Тебе в голову даже не должно приходить, что-то у меня спрашивать. Помни, кому ты обязан своим значком.

К дикому огорчению Эдуарда в словах противной суки была истина. Если бы не она, то может и не попал бы он на службу в трехэтажный дом под огромным флагом. Конечно, Эдуард сам двигался в этом направлении, но находился всего лишь в районом отделе первичного самоуправления. Случайно встретился он с Кариной на попойке у друга детства Сиротина. Пьяная Карина в третий раз захотела замуж, от этого и произошел значительный рост в карьере Эдуарда. Причем расписались они следующим утром, исполнив каприз Карины, только потом Карина поняла, что Эдя, но совсем не то, что хотелось бы ей. На свадьбе в ресторане ‘’На берегу’’, депутат Хватайкин оформил Эдю в штат. Хоть он и был сильно пьян, но дела это не меняло. Так Эдя попал в святые святых, там уже и дослужился до первого зама левого отдела.

– До свидания Карина Карловна – откланялся Эдуард.

– Бывай неудачник – с ехидным смехом сказала Карина, постучавшись в кабинет доктора Смышляева.

– Входите – раздался голос Смышляева.

Карина Карловна уверенной походкой переступила порог кабинета. Профессор встречал ее стоя посередине кабинета, сложив руки выше живота, изображая позу из одного культового кинофильма.

– Очень рад, заждался уже вас, милая Карина Карловна.

– Здравствуйте, спасибо – ответила Карина, поднеся ручку для поцелуя.

– Вы мне позвонили и были сильно чем-то напуганы. Последний раз, вы вроде смогли успокоиться. По телефону говорили, что видения вас не беспокоят.

Профессору Смышляеву нравилась Карина Карловна, его жутко тянуло к женщинам стервам, уверенным в себе, жестким, сильным. В общем, к тем, которые, то ли от рождения, то ли от подростковой стимуляции набрались излишнего тестостерона. Не скрывали этого во взрослой жизни, напротив делали из этого свое кредо.

Карина Карловна, не спрашивая Смышляева удобно, расположилась на специально изготовленном диванчике для удобства приема посетителей. Кресло напротив профессора еще не остыло от задницы Эдуарда, но Карина выбрала другое место.

Смышляев еще раз ласково глянул на пациентку, после чего начал осторожно.

– Карина Карловна вы, пожалуйста, извините, но я слышал, что вы только что общались с господином помощником делегата государственного совета. Меня не удивляет, что вы знакомы с Эдуардом Арсеньевичом, но поймите правильно, мой вопрос имеет прямое отношение к вашим проблемам.

Карина Карловна нахмурилась, ей не нравилось упоминание профессором темы связанной с Эдей.

– Скажите, насколько вы близко знакомы с Эдуардом Арсеньевичом – как можно ласковей спросил профессор.

Карина фыркнула, скривила лицо, но послушно ответила на вопрос Смышляева.

– Это мой бывший муж, точнее последний из бывших.

– Интересно, очень интересно – проговорил Смышляев.

Карина Карловна все с большим удивлением смотрела на лицо профессора.

– Дело в том, моя милая Карина Карловна, что Эдуард Арсеньевич приходил ко мне с такой же точно проблемой, что и вы, моя дорогая.

Карина глубоко выдохнула и походила сейчас на полосатого окуня, вытащенного по какой-то несправедливости на холодный лед через маленькую черную дырку…

…Карина Карловна редко бывала в трехэтажном доме в самом центре города. Делать ей там было нечего, тех собутыльников и сексуальных партнеров, что исходили оттуда, она видела в более раскрепощенных местах. Поэтому профессор Смышляев, уточнив именно это, сделал необходимую пометку…

Карина Карловна занимала должность управляющего большого по местным меркам завода, который занимался производством пищевой продукции в огромном ассортименте. Начиная с лапши быстрого приготовления, кончая трудно даже сказать, чем, но входило туда все; мясная продукция, молочная, бакалея, консервация.