Тонкости зельеварения (СИ)

— Дорогая, тебе незачем волноваться, — сказала госпожа Тартин, осмотрев кухню и комнатушку с полками, где выстроились банки и коробы с зельеварным имуществом. — Ведь твои зелья недороги, но при этом не требуют сложных магженерных установок, как некоторые… как вы их называете? полномагические? Если тебе достаточно кухни в квартире, то так и cкажи леди профессору. Возможно, это подскажет выход другим студентам со слабой магией.

Я все же заварила успокоительный настой перед разговором с леди Барвис. Она, разумеется, уловила в воздухе нотки мелиссы и мяты: — Вы нашли чудесное применение вашим способностям, госпожа Мулинн. Я рада за вас. А эти чары, которые вы накладываете на зелья… — она читала мои записи, — о, время наложения тоже играет роль? как вы узнали?

Я показала ей журнал экспериментов, и леди Барвис тут же принялась объяснять, как подавать заявку на третий класс зельеварения. Я растерялась.

Большинство магов не имеют никаких классов. Они работают в своей области по схемам, выученным в академии, у коллег или из книг. Это могут быть очень сложные заклинания с целым рядом условий: например, наложить чары на зелье между добавлением третьего и четвертого компонентов, при этом точно чувствуя, когда оно достаточно загустело и контролируя температуру по градуснику в котелке. Магтефакторы вплетали чары во время тонких работ, магженеры — напротив, во время отливок, вырезаний или соединений крупных деталей. Лекари определяли магией болезнь или лечили с помощью магии, иногда соединяя с обыкновенными средствами. Всему этому следовало долго учиться, и окончание академии делало мага лишь начинающим специалистом.

Классы же присваивали тем, кто открыл или разработал что-то новое, что-то, чего раньше не существовало, а это не каждому под силу. Найти что-то свое в первый год работы? В академии очень хвалили магженера, который придумал новый, требующий меньше магии фонарь на третьем году самостоятельной практики, и считали его гением, самородком. У меня же еще и года не прошло!

— Но ведь одно из требований к третьему классу — опыт практики не меньше года. — До дня выпуска, который можно считать началом работы, осталось немногим больше месяца. Вы как раз успеете переписать начисто все документы, а я предупрежу профессоров, чтоб собрали комиссию на следующий же день.

Я не стала скрывать от лорда Крамса своих планов. В конце концов, обещанный мадам Сижат год истекает в день выпуска, как раз накануне комиссии, и если лорд Крамс заупрямится, я смогу разорвать договоренность и не быть ему чем-то обязаной. Что я буду делать после? Я не знаю. Но мне невероятно захотелось получить третий класс зельеварения.

Против ожидания лорд Крамс отнесся к моему желанию получить классный ранг благосклонно. Неуловимое движение бровей показало мне, что у него возникла какая-то мысль, но я не стала допытываться.

Я купила скромную белую блузу, приталенный темно-синий жилет и прямую юбку цвета мокрых камней, какую я видела у леди Барвис. В ателье госпожи Эйрин мне посадили вещи по фигуре. В день комиссии я выглядела… строго.

Лорд Крамс отрядил за мной свой магоходный экипаж, который подвез меня к дверям академии.

* * *

Перед комиссией я стояла как в тумане. Леди Барвис тепло улыбалась. Два других профессора перечитывали записи, рассматривали зелье, проверяли его магией и отчего-то качали головами. — Это интересно, интересно… Но кому и зачем это нужно, если полномагические зелья справятся с хворью быстрее и эффективнее? — Могу я предоставить вам еще один документ? Это расчеты финансовой стороны. — Финансы? Кого интересуют деньги, мы здесь ради науки! — Профессор Шант, наука не существует сама по себе, — мягко начала леди Барвис. — Плодами науки так или иначе пользуются другие люди. Прошу вас, послушайте госпожу Мулинн.

Я положила перед профессорами расчеты стоимости зелья и рядом — годовой доход плотника, работника мануфактуры и подавальщика в таверне.

— Это сведения по Бристону. В провинции люди получают еще меньше, и порой даже законник должен порядком опустошить запасы, чтоб вылечить ребенка от серьезного недуга.

Столкнувшись с прозой жизни, академики пришли в замешательство. Наконец, профессор Шант повернулся к коллеге: — Что ж, с научной точки зрения эти снадобья представляют собой тонкую и хорошо расчитанную работу. Если же госпожа Мулинн настаивает, что у них есть практическое применение, я склонен поверить, что ее разработка чего-то стоит. — У госпожи Мулинн есть достоверные доказательства пользы ее зелий. Сейчас их раздают в бедных кварталах тем, кто не может купить другие снадобья, и несколько партий уже ушли провинциальным лекарям, которые пользуют весьма небогатых пациентов. — О. В таком случае госпожа Мулинн, безусловно, заслуживает третьего класса.

Три профессора сложили руки у меня на запястье, и я старалась не отшатнуться от жжения. Вскоре, влив кроху магии, я в любой момент могла полюбоваться на витиеватую цифру три цвета лесной листвы.

Вечером пришел лорд Крамс. Он принес бутылку игристого вина и букет роз. Вслед за ним внесли подносы, накрытые крышками. Прислуга сервировала стол для праздничного ужина и удалилась.

Первым тостом лорд Крамс поздравил меня с магическим классом. Когда мы расправились с закусками, он сообщил, что у него есть ко мне серьезный разговор. — Мое будущее вскоре может перемениться. Бургомистр уходит на покой, и я — главный претендент на его место. — О… — только и могла сказать я. К чему он клонит? — Считается, что для города лучше, чтобы городской голова был семейным человеком.

Я старалась не меняться в лице. Мне не хотелось быть мистресс женатого мужчины. Значит, и мне придется искать себе новые возможности. Повторять опыт с кавалером для содержания я не собиралась. — Мадлен, ты хорошо образована, ты вхожа в общество, тебя уже знают как магичку, по твоему примеру многие светские дамы бросились заниматься благотворительностью. Ты прекрасно подходишь на роль моей жены.

Я осторожно положила вилку, чтоб не уронить кусок запеченного мяса, и в недоумении воззрилась на лорда Крамса. Кажется, я не вполне поняла, что он говорит. Того, что я услышала, быть не может. Никто не женится на содержанках. — Мы можем пожениться, скажем, через месяц. — Но… моя репутация… ваша репутация… ей конец… — Отчего же? О том, какими были наши отношения на самом деле, знают только милые дамы, которые нас познакомили. Остальные могли лишь догадываться, но когда ты стала варить зелья, общество пришло к выводу, что я поддерживал начинающего мага.

Стол качнулся у меня перед глазами. Этого всего просто не может быть. Я уточнила: — Знают еще три лорда, с которыми мадам Сижат знакомила меня до вас. Я отказалась от них. Но у этих лордов не было сомнений, в качестве кого нас представляют. — Ты выбрала меня из четверых мужчин? Польщен. И почему же? Они были не столь обеспечены? — Они обеспечены не хуже вас, а один намного богаче. Но я не могла представить себя с ними.

Лорд Крамс потер подбородок. — Если кто-то из них начнет болтать, мы объявим это завистливыми сплетнями неудачников. Жаль, что ты занималась только благотворительностью. Если бы твои зелья продавались хотя бы в паре лавок… Впрочем, это можно устроить. — Не нужно, они продаются, — призналась я. — Я сделала несколько партий для провинциальных лекарей, которые, действительно, продают их своим пациентам по малой цене. Я получаю лишь то, что потратила на травы. Весь доход идет госпоже Тиртан на нужды ее подопечных.

Лорд Крамс снова разлил вино. — Мадлен, ты невероятно предусмотрительна. Варить недорогие зелья для малообеспеченных больных — прекрасная ниша на рынке, вполне достойная начинающего мага. Конечно, после того, как ты выйдешь за меня замуж, мы объявим, что теперь это часть благотворительности, моей жене не пристало иметь свой доход. Разумеется, ты сможешь и дальше заниматься зельями. Думаю, часа два-три в день. У тебя будет достаточно прислуги и нянь для детей, чтоб не волноваться об этом. Итак, через месяц?

Из дочери мелкого лавочника — в жены бургомистра второго города Шалпии. Получить новое имя и приставку "леди". Поселиться в большом особняке. Завести детей. Продолжать заниматься любимым делом. Жить достойной и обеспеченной жизнью благородной дамы.

С Крамсом.

Я заставила себя улыбнуться. — Лорд Крамс, это высокая честь для меня, но и большая ответственность, и серьезное жизненное решение. Я боюсь, что не готова дать вам ответ прямо сейчас. — Признаться, я надеялся, что ты ответишь положительно. Но ты предусмотрительная и разумная женщина, я понимаю, тебе нужно время, чтобы все взвесить. Выпьем же за то, как все удачно сложилось.

Утром Крамс ушел, укрывшись от ливня под большим черным зонтом. Я смотрела в окно на серые тучи и пелену дождя, который смыл краски с улицы Желтых Роз. Я пыталась представить себе семейную жизнь с Крамсом, но перед внутренним взором вставало то же, что я видела сквозь стекло: серое небо, серые дома, серая жизнь.

Что со мной? Дождь пройдет, и Бристон станет прежним, засверкает солнце на мокрых камнях, люди вернутся за столики кафе, девушки в легких летних платьях побегут в кондитерскую, а матери семейств поведут щекастых отпрысков в парк.

После свадьбы с Крамсом мне не придется больше думать о своем месте в бристонском обществе. Мне не придется прикидывать, сколько мне будет лет, когда наберется сумма для жизни на ренту, и бояться, что не наберется никогда. Я заведу детей, дам им образование, и если заболеют, у них будут лучшие маглекари и лучшие полномагические зелья. Мой муж занимается настоящим делом, которое нужно множеству людей, а не убивает дни в клубах и злачных заведениях, прожигая наследство. Что мне еще надо?

Я знала ответ. Но я оттягивала тот момент, когда пришлось бы решать: согласиться на всё, не получив лишь самого важного, или отказаться от всего в надежде, что когда-нибудь найду уважение и взаимную любовь.

Глава 11. Ведьмино Дерево

Лорд Крамс намекнул, что к середине лета ожидает мой ответ. Бургомистр задумал уйти осенью, и после Осеннего Равноденствия заседание Старейшин выберет преемника. Лорд Крамс хотел бы прийти на заседание примерным семьянином.

Горожан одолевала жара, и многие поспешили покинуть город, укрываясь на природе от раскаленного камня. Мне было некуда ехать, и я привыкла гулять днем по набережной между парком и рекой.

На поляне к Дню Середины Лета установили Ведьмино Дерево — высокий столб, украшенный цветами и лентами. Парни и девушки из простолюдинов устраивали игры вокруг столба. Я села на скамью в отдалении и принялась наблюдать. Здешние традиции отличались от наших, и я не совсем поняла смысл игры, но заметила, что в какой-то момент парни кидались ловить девушек, а те с визгом от них разбегались.

Интересно, сколько из них в кругу подружек судачат, как грубы и нечутки их мужчины? Сколько из них с холодком в груди ждут ночных свиданий и терпят их ради вот таких дней?

Я помнила разговоры девушек в академии, когда они обсуждали своих парней. Они жаловались на неумелость кавалеров, но шли встречаться с теми же студентами снова. Но только ли в умениях дело? Влюбленные парни и смотрели на своих подруг иначе, и держали за руку, и веселились вместе в парке и на вечерах, и заботились не потому что так положено, а от души. Где-то внутри ворочалась мысль о том, что девушки страдали с неумелыми кавалерами ради любви, а я терплю равнодушие ради зеркального трюмо и театрального сезона.

Но я одернула себя. Моя домашняя лаборатория и наборы трав для зелий бедняков тоже оплачены лордом Крамсом. Готова ли я от всего этого отказаться?

И я внезапно поняла, что ни обстановка квартиры, ни рядок бутылей на зеркальном трюмо, ни мощеная улочка с фонарями за окном, ни еда из рестораций, которую доставляли в мою столовую, больше не приносят удовольствия, стоит мне подумать о моем "кавалере". Домашняя лаборатория… впрочем, где-нибудь в провинции я завела бы такую лабораторию даже на небольшие деньги от продажи зелья горожанам. Говорят, при некоторых лекарских практиках есть уже устроенные места. В оперу приезжала бы раз в полгода в большой город.

Я смотрела на гомонящую молодежь и пыталась вспомнить, когда в последний раз так же искренне веселилась, как они. Я не могла бы и представить себе, чтобы лорд Крамс с радостным хохотом поднял бы меня на руки.

Я помнила, как Брэд щекотал меня, а я взвизгивала, смеялась и отбивалась подушкой. Против боевика у меня не было шансов, но он поддался, и получив пару ударов на каменным плечам отнял подушку, перехватил мои запястья, принялся целовать.

Дэн был сдержаннее, он проявлял внимание иначе. По молчаливому согласию мы с Дэном не появлялись вместе среди студентов, но иногда гуляли по университетскому парку в темноте, целовались под деревьями, и как-то раз я выпустила вокруг Дэна рой мелких жужжащих светлячков, он смешно их ловил, я направляла их то за ухо, то за шиворот, Дэн объявил, что меня следует наказать за такие фокусы, а я хихикая убежала в кусты, погасив все светлячки. Дэн зажег свой, тусклый и слабый, но направленный на человеческое тепло, быстро меня нашел, перегнул через колено, задрал юбки и стал наказывать. Дальше двух шлепков не выдержал ни он, ни я. Светляк он разумно погасил. Панталоны я на наши прогулки не надевала после того, как однажды пришлось искать их по кустам, а обнаружили висящими на нижней ветке дерева, и Дэну пришлось подсаживать меня, чтоб снять этот штандарт наших удовольствий.

При этих воспоминаниях внутри что-то шевельнулось. Не в сердце, нет. Мое женское естество решило напомнить, что оно все еще существует. Ни с Брэдом, ни с Дэном мы не были влюблены друг в друга. Мы не стремились проводить всё время вместе, мы не мечтали об общем будущем, но мы умели приносить друг другу радость. Умели и хотели.

— Ах, я сама была такой когда-то, — матрона с маленьким песиком присела на другой конец скамьи и отвлекла меня от воспоминаний. — Вы тоже вспоминаете молодость, глядя на танцы у дерева, не правда ли?

Молодость? Вспоминаю? Мне двадцать лет!

Я кивнула матроне, поднялась со скамейки и медленным шагом, вдыхая теплый воздух, дошла до ряда лавок и магазинчиков, где продавались милые женские вещицы. Схватив в ближайшей голубой шарф я подошла с ним к зеркалу. Шарф мне был неинтересен. Я всмотрелась в свое лицо.

Девушки у Ведьминого Дерева если и были младше меня, то ненамного, год-два, не больше. Женщина в зеркале никак не могла назваться молодой. Ни упругая кожа, ни ровный овал не искупали проступавшую сквозь черты усталость от жизни.

Я вернула шарф на место и отправилась домой.

Я долго сидела в кресле и пыталась собраться с мыслями. Стоило ли все, что я вижу вокруг, таких жертв? Впрочем, если бы я не попробовала красивой жизни, я бы считала себя обделенной. Наверное… Но теперь я и вправду обделена. Могу ли я посчитать, что год назад совершила ошибку?

Так ничего и не придумав, я принялась готовить новую порцию зелья для тех, кому во сто крат горше, чем мне.

Назавтра пришел лорд Крамс. — Итак, Мадлен, что вы решили? Если вам интересны какие-то дополнительные условия нашего брака, я готов их обсудить, любые, кроме кутежей и других мужчин.

Демоны, демоны! На лице Пита, когда он впервые пришел звать Адель прогуляться по улице в булочную Джима Широкого, была целая гамма чувств, а лорд Крамс смотрит на меня, будто ожидает, когда приказчик в магазине назовет ему цену желаемого приобретения. Впрочем, почему будто…

— Лорд Крамс, меня не интересуют ни кутежи, ни другие мужчины.

Демоны! Меня его стараниями мужчины вообще не интересуют! Но я держала лицо, когда говорила: — Я признательна вам за все, что вы для меня сделали, но я не думаю, что наш брак будет удачным. Мы слишком разные и не сможем составить счастья друг друга.

Лорд Крамс позволил себе приподнять бровь. — Вот как. Удивлен. Я счел, что вы с радостью перемените свой статус. Возможно, я ошибся.

Я развела руками. — Мне стоит паковать вещи? — Зачем? — удивился лорд. — Пока я не нашел другую кандидатуру на место моей супруги, вы можете оставаться моей мистресс. — Благодарю, лорд Крамс.

Вежливый оборот выскочил сам — неплохо меня вымуштровали преподаватели этикета. Но лорд в ответ лишь кивнул и направился в ванную.

Летом ночи коротки, но это ночь была самой долгой в моей жизни.

Утром, проводив лорда Крамса, я оделась и прогулялась через три квартала в недавно открывшуюся кондитерскую. Хозяйка заведения сама вынесла свежие булочки и предложила попробовать варенье ее собственного изготовления. Я села на веранде с обратной стороны здания с видом на клумбы роз и заросли черемухи. Я подставили лицо солнцу — непозволительно для светской леди, которая должна беречься от загара, но я как магичка-травница могу позволить себе легкий персиковый оттенок.

Я не хотела больше ночей с лордом Крамсом. Если я расстанусь с ним сейчас, мне придется упаковать половину нарядов в кофр, остальные продать вместе четырьмя гарнитурами драгоценностей — такие роскошные украшения мне будут ни к чему. Для лаборатории нужно купить три или четыре ящика, набить их опилками и уложить туда склянки и реторты… Еще недавно мне казалось, что я легко проделаю все это, если на кону будет стоять третий класс зельеварения.

Я влила крошку в руну на запястье и полюбовалась на появившуюся в воздухе зеленую цифру "три" с брызгами искр от завитков на концах. Вот он, мой третий класс, он достался мне легко и без жертв. И теперь я представила все заботы по поиску места, по переезду… Я окликнула мальчишку-газетчика, купила газету, где печатались объявления со всего герцогства Ривалт и нашла четыре запроса на зельеваров. Все это были далекие от Бристона маленькие городки. Трястись в поезде, потом в дилижансе, а может, глотать пыль в селянской повозке по дороге на место… Пожалуй, я подумаю об этом завтра.

Я так ничего не решила ни назавтра, ни через неделю. Лорд Крамс по-прежнему появлялся раз в три-четыре дня, будто ничего не случилось. Перед его приходом я пила успокотельный отвар и переносила визиты вполне терпимо. Нет-нет да и проскакивало воспоминание о словах госпожи Тартин, что некоторые несчастные женщины забываются чем покрепче, но я надеялась, что всё разрешится раньше, чем меня потянет на столь рискованные средства. Я читала объявления в газетах о местах зельеваров в маленьких городках, и серая тоска укутывала меня плотным одеялом. Я обещала себе, что назавтра непременно напишу по какому-нибудь из адресов, но наступало завтра, я бралась за перо и откладывала его прочь. Мне казалось, что стоит мне сделать первый шаг, как меня затянет в тоскливую провинциальную жизнь навсегда.

Вместо этого мне хотелось думать о чем-нибудь веселом, о приятном. Театральный сезон закончился еще в последние дни весны, а галереи не собирались баловать Бристон этим летом ничем примечательным. Возможно, мы выйдем вместе на праздник Середины лета в эти выходные… Ах, если бы я могла появиться там без лорда Крамса. Но пока я связана с ним обязательствами, это невозможно.

Глава 12. Политика — грязная штука

Это утро не отличалось ничем от прочих. Визит лорда намечался только завтра, и я собиралась провести день за варкой зелья, а вечером пройтись к набережной. Колокольчик у входа возвестил о том, что меня ждет визитер. Я открыла дверь, и увидела благообразного пожилого человека. В руках он держал плоский кожаный портфель с блестящими медными уголками. — Госпожа Мулинн? — Да… — Меня зовут Арий Крепп, я поверенный конторы "Крепп и сыновья". Могу я войти?

Вокруг руки поверенного взвился темно-синий герб города — знак людей, не состоящих на городской службе, но имеющих допуск к работе с законами. Удобно, когда у поверенного есть хоть немного магии — клиент сразу видит, что не мошенник какой-то прикрывающийся громким именем, а настоящий служащий, получивший аттестацию в магистрате.

Я пригласила поверенного войти и проводила в гостинную. Контора "Крепп и сыновья" была из уважаемых, их услугами пользовались представители высшей аристократии и обеспеченные горожане. Что привело его в съемную квартиру содержанки?

Устроившись в кресле поверенный выложил на низкий столик маленький серебристый ключик. Ключ был мне знаком — его брат-близнец лежал у меня в ридикюле. — Госпожа Мулинн, вам знаком этот ключ? — Да, это ключ от моей квартиры. Полагаю, он принадлежит лорду Крамсу. Второй у меня… Позвольте, проверю. Да, вот он. Лорд Крамс его потерял? Я могу ему вернуть, благодарю вас. — Не совсем, — вздохнул поверенный и посмотрел на меня со смесью жалости и вины. — Боюсь, что принес вам дурные новости. Дело в том, что лорд Крамс последние месяцы пристрастился к азартным играм. — О… я не знала. — До последней недели все было в рамках благопристойности. Лорд играл несколько партий, выигрывал или проигрывал суммы, которые никак не могли сказаться на его состоянии, и покидал клуб сразу после полуночи. Но недавно в клубе появились два господина, которые воздействовали на лорда странным образом. Мы даже обратились к менталисту и заклятийнику, но они проверили — с точки зрения магии все чисто. Похоже, что эти господа сумели задеть струнки лорда исключительно словесным образом. — Я не могу представить лорда Крамса, поддавшегося страстям. Даже, — я со значением посмотрела на поверенного, — даже я не могу.

Тот одарил меня отеческим взглядом: — Госпожа Мулинн, вы еще так молоды… Да что там, вы чуть старше моей внучки, а она еще такое дитя! Поэтому я пришел к вам не только как поверенный, но и как человек, которому мерзко видеть, что происходит, и я бы хотел помочь вам выпутаться из неприятностей с наменьшими потерями. — Но что случилось? Лорд Крамс проигрался? — Не до конца, он все же сохранил здравомыслие, но его финансам был нанесен существенный урон. Мы слишком поздно поняли замысел недругов. Собственно, буквально вчера. — Мы? — Да, мы. В нашей конторе слились воедино два интереса. Я надеюсь, что эти сведения не выйдут за пределы этих стен, — он остро посмотрел на меня, и я поняла, что за мягкой внешностью "дедушки" скрывается опасный клинок. — О, конечно. — Так вот. Некогда одно лицо, которое я не буду упоминать, попросило нас проследить за вашей судьбой на случай, если вам понадобится помощь. В подобных заданиях присматривают за мужем, женихом или покровителем — как человеком, который может нанести наибольший ущерб. Это первый интерес. И второй: не так давно бургомистр наказал нам выяснить всю подноготную лорда Крамса, которого, как вы наверняка знаете, он прочит себе на смену. Обычно при подобных переходах власти затеваются грязные игры. И то, что произошло, очень грязная игра, очень. Лорд Бурнид и некоторые другие владельцы мануфактур хотели бы на этой должности более покладистого человека. По их плану лорд Крамс должен был проиграть значительную сумму. Лорд Бурнид предложил бы ему золото в качестве "благодарности" за подпись об отсутствии претензий к производствам. Претензий у департамента надзора накопилось предостаточно, Бурниду грозит серьезное разбирательство. Взяв "благодарность", птичка увязла бы сначала одним коготком, а затем и обеими лапками.

Поверенный остановился, чтобы отхлебнуть чай. Себе я на всякий случай налила отвар ромашки и мелиссы. — При чем же я к их интригам? Я сомневаюсь, что лорда Крамса можно шантажировать наличием мистрессы.

Вот если бы мы поженились, тогда… Но сейчас? Я недоумевала.

Поверенный кивнул: — Вы, если можно так выразиться, попали под мчащийся поезд. Вместо того, чтоб согласиться на "благодарность" Бурнида, разгоряченный игрой лорд Крамс сделал необычную ставку.

Поверенный кивнул на стол, и я не сразу поняла, что он имеет в виду. А когда поняла, выпила кружку успокоительного сбора до дна. — Не может быть. Лорд Крамс предложил… меня? И дал ключ от моей квартиры? — Именно, — кивнул поверенный. — Правда, для начала как залог. Лорд намеревается отыграться сегодня в шесть часов вечера. По договоренности, если у него не получится, выигравший имеет право воспользоваться ключом. Я уверен, что в попытках отыграть ключ назад он проиграет еще больше, и господин Бурнид повторит свое предложение. — Но… но зачем им? Какой прок Бурниду от этого? И как у вас оказался ключ? Как вы обо всем узнали? — Я расскажу, дайте время. Бурниду проку от вашего ключа никакого, он нанял двоих игроков, чтоб связать лорда Крамса долгами. — Может быть, лорд собирается выкупить ключ. Его состояние довольно велико. — Ох, дитя, как же вы наивны. — Поверенный снова вздохнул, пожевал губами, посмотрел в чашку… Я поняла намек и подлила ему чая, а себе успокоительного отвара. Похоже, мне понадобится еще не одна порция.

Отхлебнув чай, поверенный продолжил: — Лорд Крамс пообещал, что если не отыграет ключ, вернется завтра с деньгами для новых ставок. Забывшись, он принялся прикидывать вслух, где можно заложить четыре гарнитура драгоценностей. Позвольте… — он вытащил из портфеля блокнот и перечислил: — Диаманты в золоте, голубые яхонты в платине, архиериты и океанины. — Это те гарнитуры, которые он мне подарил. Погодите… — Я взялась за виски и попыталась охватить мыслями всю картину. — Эти игроки молоды? — Молоды и любят гульнуть с вином и дамами. Собственно, любовь к развлечениям и толкнула их зарабатывать за карточным столом. — Господин Крепп, говорил ли лорд Крамс, что тому, кто воспользуется ключом, придется иметь дело с магичкой? — Да, вы угадали. Когда победитель прятал ключ, лорд обронил, что его мистресс — хоть и слабый, но маг. И тот… — поверенный замялся, глядя на меня поверх очков. — Господин Крепп, если я до сих пор не упала в обморок, я смогу вас выслушать. Могу догадаться, что выигравший упомянул друга. — Вы сильная женщина, госпожа Мулинн. Да, выигравший ответил, что против очарования двоих вам не устоять. — Очарования. Чар. Они все-таки маги. — Немного воздуха у одного и слабосильные потоки у другого. Но неприятности доставить могут, особенно вдвоем.

Даже в запале игры лорд Крамс не потерял способности использовать сведения в свою пользу и повернул дело так, чтоб выигравший непременно пожелал меня навестить. Да, господа игроки не преминут урвать неожиданный подарок судьбы, и обязательно вдвоем. Я хоть и слабый, но маг, и с одним мужчиной бы справилась, ударив огненным шаром, после чего распахнула бы окно и принялась бы звать на помощь… но лорду Крамсу нужен мой позор, чтобы ворваться в ярости.

Я горько усмехнулась: — Боюсь, вдвоем они справились бы со мной и без магии. Значит, лорд Крамс хотел быть уверенным, что застанет меня в объятиях этих господ, объявит изменщицей и с полным правом заберет драгоценности.

Поверенный кивнул, и я допила вторую чашку. Пожалуй, больше не стоит. Сегодня мне придется действовать. — Но как вы обо всем узнали? — Собирая сведения о лорде Крамсе мы не могли пройти мимо его нового пристрастия. В клубе есть наши люди, которым даны полномочия действовать по обстановке. Один сообразительный малый подменил ключ на похожий, но неподходящий к вашей двери, на тот случай, если мошенники решат воспользоваться им немедленно.

Меня передернуло. — Прошу вас, передайте вашему человеку мою благодарность. Что теперь будет с лордом Крамсом? — Мы сообщили бургомистру, что сегодня на лорда Крамса окажут невероятное давление. Бургомистр распорядился посмотреть, к чему это приведет. Если сегодня или завтра лорд Крамс бросится в банк вынимать свои запасы, то его остановят, господ арестуют по подозрению в мошенничестве, а после их показаний возьмут и Бурнида. Затем с лордом Крамсом поработают лучшие менталисты государства, чтоб привить ему отвращение к игре. — О. Бургомистр все же прочит его на свое место? — Если тот устоит перед Бурнидом, то — да, он останется в деле. Политика — грязная штука, госпожа Мулинн. Бургомистр на многое готов, чтобы его преемником стал человек, который видит в людях ценный ресурс и не берет "благодарности".

Я усмехнулась. Да, на многое готов, даже пожертвовать честью некоей магички третьего класса, которую мельком видел на балу.

— Госпожа Мулинн, я понимаю ваши чувства. Но у лорда Крамса незаурядные способности к организации, и вместе с его неподкупностью это большая редкость в наше время. Как вы понимаете, раз я все это вам рассказал… кхм, кхм… — Вы не спустите с меня глаз, пока интрига не закончится, и сейчас у входа дожидается ваш кэбрио. — Ну что вы, госпожа Мулинн, как можно. Вы поедете в магоходном экипаже. Прошу вас собрать все, что нужно для двух, может быть, трех дней.

Я покачала головой. — Боюсь, что лорд Крамс не простит мне своих ошибок и найдет способ испортить мне жизнь. Позвольте мне подумать с четверть часа. — Разумеется. У нас достаточно времени. Но… — Я не буду выходить из квартиры или передавать кому-то сообщения.

Поверенный кивнул, и я удалилась для начала в ванную, чтоб вымыть лицо, потом в спальню, посидеть в кресле, о котором я когда-то мечтала.

Внутри разлилась горечь. Лорд Крамс относился ко мне как к предмету искусства, но предмет искусства — это вещь. Весь год я старательно прятала от себя мысль, что дорогая вещь — все равно всего-лишь вещь. А прожект — нечто, что не имеет своей воли и чувств. Вещь можно подарить, продать, проиграть, выкинуть. Прожект можно объявить убыточным и закрыть. Согласись я стать его супругой, я оставалась бы ценным вложением. Но я отказалась, и этим исчерпала свою полезность.

Я тряхнула головой. Что сделано — то сделано. Мне стоило озаботиться местом в провинции сразу, как только сказала Крамсу "нет", тогда я покинула бы эту квартиру с лабораторией в ящиках. Запоздало я поняла, что могла написать леди Тиртан, и она устроила бы меня к одному из тех лекарей, кто получал мои зелья. Но мое нежелание прощаться с Бристоном и уезжать в провинцию было столь велико, что я не давала себе труда в самом деле задуматься над поиском места.

А теперь придется все бросать. Мне не стоит возвращаться в эту квартиру после того, как откажусь участвовать в замысле Крамса. Но, в конце концов, вся моя домашняя лаборатория стоит как половина одного гарнитура драгоценностей. Невелика потеря. Жаль, что ни жители бедных кварталов, ни лекари в провинции не получат больше тонкомагических снадобий. Впрочем, я отдала академии все разработки, и я не единственный слабый зельевар с амбициями.

Я вернулась в гостинную. — Господин Крепп, мне придется покинуть Бристон. Могу ли я расчитывать на вашу помощь, пока не найду новое место? Я собираюсь переехать в провинцию, чтоб работать зельеваром в небольшом городе.

Тот посмотрел на меня с нескрываемым одобрением: — Я думал, вас придется уговаривать уехать ради вашей безопасности. Но раз вы все поняли сами… Я посоветую вам покинуть пределы герцогства хотя бы на несколько лет. Бургомистр Бристона — значительная фигура, и не стоит искушать его возможностью мести непослушной протеже.

О… вот это скверно. Знакомые госпожи Тиртан работали в нашем герцогстве.

— Мэтр Крепп, вы знаете, где нужен зельевар в других частях государства? Все мои связи, увы, не так далеко от Бристона, как хотелось бы. — Пока нет. Но мы можем обсудить вашу будущность в удаленном от города особняке, куда я вас отвезу. Сколько вам требуется времени на сборы? — Надеюсь, я управлюсь за полчаса. У вас нет знакомого ювелира, которому можно было бы сбыть драгоценности без большой потери денег?

Господин Крепп улыбнулся. И правда, о чем это я. Как у поверенного высших аристократов может не быть знакомых ювелиров.

Как же хорошо, что в свое время я воспользовалась советом госпожи Эйрин и могу не волноваться про накопления. Я получу свои золотые хоть на другом конце Шалпии, хоть в соседних странах.

Я все же немного задержалась, но не прошло и часа, как к задней стенке экипажа пристегнули кофр с моими вещами. Я сама, закрывшись шляпкой, вышла через черный ход, прошла сквозь дворик и села в экипаж в соседнем квартале. Драгоценности ехали в портфеле у поверенного. Себе я оставила только серьги с диамантами, которые милый юноша в прошлом году вытащил из магсхрона в мокрой от дождя беседке. Я не стала задавать господину Креппу лишние вопросы, но среди его клиентов наверняка есть один крупный негоциант, чей сын попросил проследить за судьбой госпожи Мулинн, его подружкой в студенчестве.

В следующие два дня тайная служба бургомистра должна была убедиться, что лорд Крамс не купился на интриги недругов.

После того, как все прояснилось, меня навестил господин Крепп с юной, хрупкой и милой девушкой, которую представил как Агнессу. Я задавала вопросы, иногда посетители уходили от ответов, но даже лакуны в сведениях могут многое сказать.

Оберегая мою впечатлительность, господин Крепп умолчал, что если бы не просьба Дэна — я уже была уверена, что это он — в задуманной бургомистром пьесе я была бы пешкой, дамой полусвета, которой можно пожертвовать ради высоких целей, и тайная служба лишь проследила бы, как господа игроки порочат содержанку лорда, а "оскорбленный" любовник с новой порцией денег пытается отыграться.

Но просьба важного клиента сломала игру, и они выдумали новый сценарий.

Вместо меня в моей квартире в кресле у окна сидела выпускница боевого факультета госпожа Агнесса. Две-три девушки в год приходят в академию развить столь редкий у женщин талант.

Дверь Агнесса заранее приоткрыла, чтоб не выдавать подмену ключа, и жаждущие удовольствия господа проникли внутрь. Боевая девушка узнала у них подробности ставки, после чего "гостей" вынесло через дверь в прямом смысле слова, протащило через подъезд и уложило на мостовую. Обескураженный таким проявлением магии со стороны малосильной травницы лорд Крамс вышел в свет фонаря, был схвачен помятыми кредиторами и увлекаем в клуб отыгрываться. По дороге, придя в себя и осознав, что откупиться моей честью не получилось, лорд Крамс пожертвовал своей: дал в челюсть одному из мошенников и слегка придушил второго, пока тот не признался в работе на Бурнида. С чувством исполненного долга лорд Крамс достал служебный артефакт призыва и сдал обоих страже.

Отказ от оплаты проигрыша с точки зрения света страшнее государственной измены. Играть с лордом никто больше не станет, его репутация в некоторых кругах пошатнулась, но по словам Креппа, у лорда Крамса такие планы на изменения в городе, что скоро его будут ненавидеть совсем за другое. Пристрастие к игре у лорда Крамса удивительным образом прошло.

Три часа лорд Крамс провел в беседе с бургомистром, и по сведениям господина Креппа, остался лучшим кандидатом. К вечеру он добрался до моей квартиры, прихватив бутыль игристого вина, корзину цветов и очередной гарнитур из ювелирного. По словам соглядатаев конторы "Крепп и сыновья", лорд Крамс побегал по разгромленным комнатам, обнаружил пропажу меня и части вещей, сел на пол и посидел так, не двигаясь, с четверть часа. Затем открыл и выпил вино из горла бутылки. Впрочем, после удара силой магии квартира была разорена настолько, что пить все равно было не из чего — во всей квартире не осталось целым ни одного стеклянного предмета.

Хорошо, что ступку с пестиком я забрала с собой, уложив между платьев. Запущенная силой боевички она могла бы пробить стенку.