Помоги проекту - поделись книгой:
Когда она вернулась в гостиницу, было уже почти 4 часа, и снег все чаще срывался с темного неба, ветер завывал на пустом поле и норовил свалить с ног, зато место было найдено, осмотрено и подготовлено, встреча назначена, и все шло по плану. Теперь можно и немного отдохнуть. В соседнем с гостиницей магазинчике она купила спасение от холодного дня – целый пакетик чая, шоколадку и пачку ванильного печенья. Есть не хотелось, да и потом в этой дыре голодать было безопаснее – булочки на витрине производили впечатление ископаемых окаменелостей, а на бутерброды с ветчиной лучше было не смотреть на полный желудок, можно было запросто расстаться с обедом. Покупателей здесь было немного, товар залеживался, и, посмотрев на все эти древности, Фатима заключила, что безопаснее всего будет взять то, что не может разложиться, как ветчина на бутербродах или окаменеть, как булочки.
Когда она вошла в гостиницу, следом за ней в дверь ворвался ветер, внеся несколько крупных снежинок, он долетел до стойки, но там его силы иссякли и, перевернув страничку в регистрационной книге, он растворился в теплом воздухе. Старик, все так же таращившийся в телевизор, даже не пошевелился. Просто чудо, а не отель, подумала Фатима, направляясь к стойке, ей нужно было согреться, причем как можно быстрее.
– Эй, – позвала она, постучав по обшарпанной поверхности, старик опять не шелохнулся.
– Эй, вы меня слышите? – повысила голос она, опять постучав по стойке, – я из 24-го…
– Я не глухой, не надо орать и долбить по стойке. – Старик сказала это без всяких эмоций, как робот, но оторвался от экрана. Фатима посчитала, что эту уже немалое достижение.
Окинув ее безразличным взглядом, в котором тем не менее промелькнуло узнавание, он так же ровно спросил:
– И что вам нужно?
– Электрический чайник, кипятильник. – Ответила она. – Или что-нибудь, из чего можно получить кипяток.
Десять минут спустя она сидела на кровати, сжимая в руках большую чашку с отбитым краем, зато в ней был горячий чай, а на остальное Фатиме было наплевать. За дополнительную плату старик дал ей кипятильник и чашку с ложкой, так же можно было взять маленькую электрическую плиту, какие можно поставить на стол, а также кастрюли и сковородки. От всего прочего она отказалась, но чашку взяла, недовольно глядя на ее отбитый край, старик заметил ее недовольство, но ничего не сказал. Может, у них тут всё немножко убитое, подумала Фатима, она слишком замерзла и устала, чтобы требовать другую чашку, и не факт, что она будет целой. Зато кипятильник проверили прямо на месте, он работал исправно, и, забрав его и отбитую чашку, Фатима поспешила в свою комнату. Там она сначала вымыла ложку и кружку, а потом долго грела руки под горячей водой, это оживило ее, а после первой чашки горячего чая с печеньем и шоколадом, Фатима снова почувствовала себя человеком.
Она сидела, поджав ноги и глядя в окно на серые высотки, место для встречи она выбрала просто отличное, да и время хорошее 8 часов, уже темно, но еще рано. Ветер стучал в стекло, снегопад усиливался, и потемнело так, что казалось, уже наступила ночь, но в номере было тепло и тихо. Глаза у Фатимы начали слипаться, она допила чай, поставила кружку на стол и снова вернулась в кровать. У нее есть три часа, надо использовать их с пользой. Поставив будильник на телефоне на 18:50, она засунула его под подушку и легла. И, как только глаза ее закрылись, уснула.
***
Проснулась она даже раньше, чем планировала. Разбудил ее стук ветра в окно и привычка – в половине седьмого она всегда кормила сына. Поел ли он сегодня? И как там смотрит за ним эта престарелая Мэри Поппинс? В комнате было совершенно темно, фонарей на этой стороне улицы не было, только поле, поэтому темнота казалась густой и какой-то серой.
Сунув руку под подушку, Фатима нащупала телефон и вытащила его, яркий свет дисплея резал глаза, привыкшие к мраку, однако она сумела разглядеть время: 18:35. Она отключила будильник и с облегчением засунула телефон обратно, пусть глаза сами привыкнут к освещению, а потом она включит свет, не такой яркий как подсветка телефона. Фатима потянулась и села, повернув голову к окну и внимательно прислушиваясь. В гостинице было тихо, только где-то шумела вода, явно не в соседнем номере, но никаких голосов или работающего телевизора – если у кого-то из постояльцев он был – она не услышала. Зато за окном было совсем не тихо, даже через стены и стекло она слышала высокие завывания ветра, который немилосердно швырял в окна ледяную крупу. И вот в этот кошмар мне предстоит выйти, с содроганием подумала Фатима, и не просто пройтись, а идти до стройки и хрен знает сколько сидеть там. Да, милая у нее работа.
Свет в комнате оказался, как она и предполагала, тусклым и противно-желтым, под потолком в дешевой пластиковой люстре торчала одна единственная лампочка на 100 Ват, зато было легче привыкнуть к нему после удушающей серой темноты. Серой она казалась из-за снега, а вот летом тут наверняка было как в могиле, подумала Фатима, собирая вещи. Много времени это не заняло, она переложила деньги обратно в кейс, переоделась, но куртку надевать не стала, как и маску, просто положила их в сумку, убрав свой «карнавальный костюм» на дно. Нож она прикрепила к поясу, теперь оставалось только надеть парик, шапку и дубленку и выходить в это снежный ад.
Фатима поставила сумки у порога и в последний раз подошла к окну. Свет она выключила, чтобы лучше видеть то, что творилось на улице. Метель явно не набрала еще полную силу, но уже бушевала так, что Фатима начала опасаться, придет ли ее продавец. А если и придет, не замерзнут ли она оба на открытом воздухе в такую погодку. Будь моя воля, надела бы маску прямо сейчас, подумала она, представляя, как ветер будет резать лицо и кидать в него снег. Но, не смотря на погоду и ее нелюбовь к холоду и снегу, ей в голову даже не пришла мысль отменить или перенести сделку. Нет, такие мелочи как погода не могли остановить ее на пути к цели, для этого нужно было что-то посильнее обычной зимней метели, может, только ледниковый период.
– Как же я ненавижу снег, – вздохнула Фатима и отвернулась от окна, все равно ничего, кроме поля, она не увидела, мешала метель.
Не оборачиваясь больше, она подошла к двери, взяла свой багаж и навсегда покинула гостинцу «Млечный Путь».
Когда она подошла к стрику с чашкой и кипятильником, он даже посмотрел на нее с сочувствием, здесь внизу метель было слышно гораздо лучше. Пока он доставал с полки конверт с ее цепочкой, она успела увидеть, что он включил обогреватель, старое здание буквально стонало и содрогалось под порывами ледяного ветра. Она уже повернулась, направляясь к двери, когда тишину внезапно разрезал скрипучий голос старика, эмоций в нем не прибавилось, даже несмотря на метель:
– Надеюсь, вы точно знаете расписание электричек или автобусов, – ровным голосом проговорил он, – в такую погоду стоять на улице опасно.
– Благодарю за предупреждение, – улыбнулась Фатима, – я на такси.
Старик равнодушно пожал плечами и снова вернулся к созерцанию голубого экрана своего маленького телевизора, а Фатима, набравшись храбрости, открыла дверь и вышла на улицу.
Первой мыслью было: а тут не так уж и холодно, но ее тут же сдул резкий сильный порыв ледяного ветра со снегом. Как будто какая-то сила толкнула ее в бок, и Фатима еще раз пожалела, что такое интересное дело выпало на такой неудачный сезон. Но работа есть работа, подумала она и осторожно спустилась на улицу с низкого крыльца.
На тротуаре снега не было, ветер сдувал все, что падало из тяжелых туч, наледи тоже не было, хоть что-то хорошее. Фатима подняла голову, щурясь от ветра, и посмотрела на небо, здесь оно было абсолютно черным, как будто из фильма про апокалипсис, и только в стороне города фонари подсвечивали его зловещим красноватым светом. Жуткая картина, подумала она, едва успев схватить рукой шапку, ветер едва не сорвал ее с головы. Идти было трудно, ветер немилосердно дул, казалось, со всех сторон, гуляя между немногими зданиями и набирая силу, он то толкал ее в спину, то бил в грудь, не давая дышать, то вдруг налетал откуда-то сбоку. Прямо над головой пролетел большой лист пластикового шифера, и Фатима подумала, что еще немного, и полетят уже железные листы. Настоящий ледяной ураган, черт бы его побрал, думала она, поворачивая возле поста полиции, кажущегося совершенно безжизненным в такую погоду, даже свет над дверью не горел. Зато горел фонарь, первый на всем отрезке пути, следующий был в конце тропинки перед самой лесополосой. Может, в участке нет никого, подумала Фатима, хотя такого ведь быть не может.
Она пошла мимо поля, оно казалось темным и зловещим, как кладбище, ветер носился по его открытому пространству и кричал, как потерянная душа. Идти здесь было труднее, чем на улице, порывы, несущиеся с поля, имели просто чудовищную силу, пару раз Фатима даже пошатнулась, а от того, чтобы сохранить прямую осанку, пришлось отказаться еще в самом начале тропинки. Но она шла вперед, низко опустив голову и наклонившись, руки ее в толстых перчатках из дубленой кожи крепко сжимали кейс, сумку она повесила на плечо, перекинув через голову, и все чаще начинала думать, что, если бы не багаж, ее наверняка бы уже унесло. И если это преувеличение, то совсем не большое.
Когда она проходила мимо стоянки за постом полиции, она увидела, что в здании все же кто-то был, из ближайшего к углу окна, лился теплый свет, а в фонаре, освещающем стоянку, роились и танцевали снежинки. Везет им, подумала она, – но не всерьез, свою жизнь она ни за что бы не поменяла, – сидят в тепле, пьют горячий кофе и травят басенки, и им не надо выходить в этот ледяной Армагеддон. Но с другой стороны, вся жизнь так и проходит в маленьком помещении, отгороженном от настоящей жизни, так что, минутные плюсы не в счет. Она отвернулась от светящегося ока и втянула голову в меховой воротник, у нее свой путь, и она никогда не любила сравнивать и завидовать, ни к чему хорошему это не приводит.
Следующий клочок света был уже возле лесополосы, отмечая конец трудного пути вдоль поля и начало спокойного отрезка под защитой деревьев. Фатима с облегчением вошла под навес из промерзших веток, которые стучали на ветру, как кости скелетов, но ветер, путаясь в них, все же заметно слабел. Тут можно и переодеться, решила она, не пойдет же она на встречу в таком виде, да и ветер здесь не такой сильный, вполне можно идти в куртке. Пройдя немного вперед, она свернула с дорожки прямо в заснеженное царство деревьев, вокруг не было ни души. Надо зайти поглубже, подальше от возможных свидетелей, решила она, хоть район и казался совершенно вымершим.
Среди деревьев ветра почти не было, только легкий сквозняк, зато верхушки бешено раскачивались, скрипели и стучали. И снега здесь было гораздо больше, чем на открытом пространстве, ведь ветер не сдувал его, так что, шагнув в лес, Фатима тут же оказалась в снегу едва ли не по колено. Хорошо, что у меня высокие теплые ботинки, думала она, с трудом пробираясь по заснеженному и заросшему кустарником лесу, а вот дубленка сейчас явно мешает. И правда, длинное пальто, тонкое, но очень теплое, цеплялось за ветки кустов и путалось в ногах, так что Фатима без сожаления поменяла бы его на короткую куртку, нужно было только найти подходящее место. Деревья вокруг были старыми, но ни одно из них не имело толстого ствола, однако Фатима была уверенна, что в такой темноте, да еще и среди деревьев ее не увидят, даже если кто-то и пройдет по тропе со станции или, наоборот, на электричку.
Она остановилась и огляделась, сквозь деревья и кусты она видела свет станции, теплый и желтый, со стороны поля все было темно, как и с трех других сторон, но, благодаря снегу, в самом лесу темно не было, она прекрасно видела все, что ей надо было видеть. Пора, решила она, но для верности все же зашла за ближайший ствол и присела там на корточки, снимая сумку с плеча. Первым делом она поменяла дубленку на куртку, в свернутом виде тонкая кожа занимала гораздо меньше места, чем дутая куртка, и это было хорошо, потому что туда же отправилась и шапка с париком, на голову Фатима надела маску, но пока не стала опускать ее на лицо. Дальше она собиралась идти по лесу вдоль железной дороги, так было спокойнее, лесополоса тянулась далеко за пределы стройки, так что добраться до нужной многоэтажки она могла без риска выходить на открытое пространство.
Интересно, а как пойдет мой партнер, задалась она вопросом, но тут же отбросила его, какая разница, главное, она знает эти места и хорошо подготовилась к встрече. Повесив сумку обратно на плечо, она зашагала на свет, чтобы выйти к железной дороге, теперь передвигаться стало гораздо легче. Когда сквозь деревья она смогла уже хорошо рассмотреть станцию, она повернула и пошла вдоль железной дороги, держась все же на расстоянии, мало ли какой запоздалый путник будет проходить по тропинке вдоль рельсов. Тропинка эта вела до строек, именно по ней она сегодня ходила, разведывая территорию, а вот после того, как тропинка эта пересечет дорожку от строек на станцию, никакой тропинки больше не будет, только рельсы и лес по бокам. Там наверняка заросли еще гуще, подумала она, прокладывая себе дорогу сквозь замерзшие ветки кустов и молодых деревьев, снег тоже изрядно тормозил ее продвижение, зато ветер не толкал и не резал глаза. Один раз она едва не сломала ногу, угодив в яму, засыпанную снегом, спасли жесткие голенища ботинок и быстрая реакция. Выругавшись, Фатима продолжила путь, теперь продвигаясь медленнее и ощупывая ногой землю, прежде чем переместить на нее вес тела. Было бы очень весело пропустить встречу и завалить дело из-за сломанной ноги, думала она, проклиная снег, это было бы верхом тупого невезения.
Впереди между деревьями показался огонек, свет от фонаря, Фатима подходила к стройкам и дорожке, ведущей мимо поваленного забора. Подойдя к последнему ряду деревьев, она остановилась, во-первых, надо было убедиться, что она одна, во-вторых, ей очень не хотелось шагать и дальше через лес, и она стала раздумывать, не пойти ли как днем, прямо по стройке.
– Не будь дурой, – шепнула она себе после короткого раздумья, – лень губит даже самую блестящую карьеру.
Да, у нее был только один путь – опять через лес, рисковать она не могла. Подойдя к самой кромке тротуара, она выглянула из-за дерева, за которым стояла, обдумывая свой путь. Никого, ни единой души, только ветер резанул по лицу и умчался в поле. Поправив маску на голове, сейчас напоминающую простую шапочку, она вышла из своего укрытия, быстро пересекла дорожку и снова юркнула в темное пространство лесополосы. Идти-то всего ничего, успокаивала она себя, продвигаясь сначала параллельно дорожке к стройкам поближе, теперь она пойдет вдоль них. Расстояние и правда было меньше, чем то, что она уже прошла, зато на этой стороне заросли были гуще, а земля то и дело вздымалась какими-то буграми и проваливалась ямами. Высота таких бугров иногда достигала полутора метров, что копали здесь и зачем, Фатима не знала, может, строители выкапывали что-то, может, наоборот, закапывали. Она шла так близко к стройплощадкам, что ясно видела темные пустые окна и засыпанные снегом плиты. Техника тоже покрылась белым покрывалом, неравномерно, как и вся территория, в одних местах уже образовались небольшие сугробы, в других ветер, вырывающийся из щелей, сдувал все, что падало с неба.
Она прошла уже где-то три четверти пути, когда сзади послышался шум, а потом темноту прорезал ослепительно-яркий свет, приближалась электричка. Фатима не знала, будет ли видно что-то машинисту или пассажирам, но на всякий случай укрылась в ближайшей яме, спрятавшись за бугром. Через пару секунд из-за поворота выползла электричка, медленно набирающая скорость после остановки, прожектор, как глаз циклопа, таращился в снежную темноту, луч света упал как раз на то место, где стояла Фатима, скользнул по бугру и унесся дальше, возвращаясь на железную дрогу после поворота. Вовремя я присела, пронеслось в голове, машинист наверняка бы меня заметил. Она встала и продолжила идти, буквально через 5 минут пронеслась еще одна электричка, на этот раз идущая в Ростов, Фатима спокойно шла вперед, прожектор этой электрички никак не попадал в ее сторону. В куртке идти было гораздо легче, правда ямы и кустарник серьезно замедляли ее движение, зато ей стало не просто тепло, а жарко, и это в такой-то холод. Во всем есть свой плюс, вспомнила она изречение мамы, которая всю жизнь только и делала, что искала плюсы там, где их не было, и, видит Бог, находила.
Фатима дошла до нужной новостройки и остановилась, переводя дух, ей действительно было жарко, но это пока, в лесополосе не дул ветер, и она двигалась, а там, в этом сером ледяном здании ей придется сидеть, и продувать ее при этом будет так, что мало не покажется. Интересно, пришел ли уже мой продавец, прикинула она, в душе уверенная в том, что она первая явилась на встречу. Он не знает, кому сегодня будет продавать «Поцелуй Амазонки», если бы знал, точно бы не пришел, ну или только в сопровождении целого отряда охранников. Фатима усмехнулась и натянула маску до половины лица, пора было занимать позицию. Но выходить из леса она не спешила, сначала надо осмотреться.
Она прислонилась к ближайшему стволу и стала наблюдать, конечно, он мог просто тихо сидеть, но на таком холоде долго не просидишь, да и незачем ему прятаться, в его же интересах быстрее получить деньги и отправиться туда, где тепло и нет ветра. Стройка стояла пустая и тихая, только ветер свистел и завывал, кружа снежные хлопья, больше ничего не двигалось. Ни продавца, никаких незваных гостей Фатима не заметила, хотя простояла приличное время, даже начала замерзать. Сначала просто стоять было приятно, ветер со стройки задувал сюда, освежая лицо, между высоткой и лесом он не имел такой силы, как на открытом пространстве, поэтому не резал кожу, а лишь приятно освежал. Но удовольствие не продлилось долго, морозный воздух как будто высасывал из тела все тепло, так что очень скоро Фатима поняла, что начинает замерзать. А что же будет в этой серой промерзшей громадине, с тоской подумала она.
На стройке по-прежнему все было тихо и пусто. Вздохнув, она опустила маску и вышла из леса, быстро направилась к высотке, внимательно оглядываясь по сторонам и при этом успевая еще смотреть под ноги, ямы и рытвины тут были немногим меньше тех, что она преодолевала в лесополосе, плюс строительный мусор и принадлежности. Ветер, вырывающийся из просветов между домами, толкал и сбивал с пути, заставляя сгибаться под его безжалостными порывами. И как в такой ветер карабкаться на второй этаж, задалась вопросом Фатима, но выбора не было, здание только-только начали возводить, кроме стен – да и то не всех – тут еще ничего не было, поэтому весь небольшой первый этаж строители использовали как склад, комнаты без дверей и окон, а иногда даже без стен, были забиты мешками с растворами, цементом и еще Бог знает чем, тут же были сложены ведра инструменты и даже небольшие бетономешалки. Места среди всего этого добра почти не было, а главное, среди этих лабиринтов можно было спрятать несколько человек, так рисковать Фатима не хотела. Она как раз подошла к дыре в стене, которая в будущем должна была стать дверным проемом, и заглянула внутрь. На первый взгляд – ничего, но она решила проверить.
– Эй, – тихо позвала она, ветер тут же подхватил и унес ее слова, – есть кто-нибудь?
Ответила ей тишина.
– Я поднимаюсь, – сказала она, на этот раз просунув голову внутрь, – если нужны деньги, поднимись и возьми.
Сказав это, она встала за панель, подождала, но никто так и не появился. Что ж, рассудила она, если бы здесь была засада, они бы давно могли снять меня выстрелом, пока я шла от леса к стройке, подходить ко мне близко крайне неразумно, и они это прекрасно понимают, кем бы они ни были. Значит, можно предположить, что она и правда пока одна. Она, конечно, опасалась, но не сильно, люди, продающие «Поцелуй Амазонки» давно работали и имели хорошую репутацию, к тому же, они договорились через Пророка, так что в случае подставы весть об их ненадежности разнеслась бы по миру быстрее света и звука. А если имеешь такой бизнес и многолетнюю репутацию, крайне глупо терять ее из-за паршивых 250 тыс.$.
Я одна, подумала Фатима, пока одна. Она повернулась и окинула мрачным взглядом лестницу, начинающуюся у ее ног и уходящую высь до последнего законченного этажа. Ни перил, ни ограждений, только серые лестничные пролеты и гуляющий по ним ветер. Хорошо хоть с одной стороны можно было держаться за стены высотки, гладкие и холодные, если вдруг закружится голова, за них даже не ухватишься, разве что за дверной проем. Хорошо, что мне только на второй этаж, подумала Фатима, приходя в ужас от мысли о том, с какой силой ветер будет сталкивать ее с этих ступенек. Зато там безопасно и прекрасно видно местность вокруг. Чего тянуть, подумала Фатима, набираясь смелости, время поджимает. Глубоко вдохнув, она крепко сжала кейс с деньгами и поставила ногу на первую ступеньку.
Подъем оказался не таким уж сложным, она жалась поближе к стенам и старалась не смотреть вниз, повторяя про себя как заклинание: «Мне только на второй этаж, мне только на второй этаж». Всего два лестничных марша, и она шагнула на бетонный пол второго этажа, ветер здесь свистел сильнее, хотя высота была совсем не большая. А что же делается на последнем этаже, задалась вопросом Фатима и невольно передернула плечами, там, наверное, всё раскачивается, как маятник.
Казалось бы, всего пара метров высоты, но угол обзора совершенно менялся, стройка больше не казалась лабиринтом из фильма ужасов, все стало как-то проще и понятнее – вот первый дом, вот промежуток между техникой, и снова стройка, лесополоса казалась совсем рядом, и видно все было просто отлично. Совсем скоро в этой квартире кто-то будет жить, подумала Фатима, проходя из комнаты в комнату, будет открывать летом окна, выходящие на лес и слушать птиц. Она подумала о тихом зеленом месте с чистым воздухом, там бы она хотела растить Яна, в атмосфере спокойствия и уюта. Что ж, может, в ближайшее время она такое место найдет, а пока…
Она поставила кейс с деньгами на пол возле окна, выходящего на лес, и прошла вглубь. Там прямо в стене зияла огромная дыра, ведущая в пустоту – дверь на балкон, догадалась Фатима, осторожно подходя ближе. Ветер врывался в пустые оконные проемы и трепал меховую кайму на ее перчатках, и все же под защитой стен, пусть даже не до конца возведенных, было гораздо уютнее, чем на открытом пространстве. Стоя возле балконного проема, Фатима, морщась, приподняла манжет на куртке и взглянула на часы: 20:07. Продавец опаздывает, правда пока ей это только на руку. Осмотревшись в квартире. Фатима вернулась в первую комнату, подобрала кейс и устроила его у окна, выходящего на лес, а затем сама села рядом, место было самым удобным – она видела лес, а сквозь параллельные дверные проемы входной и балконной дверей она могла видеть и остальные стороны. Но почему-то она была уверена, что продавец придет со стороны лесополосы, может, это говорила интуиция.
Фатима скорчилась за бетонными стенами, выглядывая из окна и периодически вертя головой во все стороны, но кроме ветра и снега ничего не двигалось. Неужели не придет, с нарастающей злостью думала она, тогда придется отыскать его и убить, надо же как-то отплатить за часы, проведенные в метели.
Она уже собралась звонить, когда увидела черную фигуру, выходящую – она и не сомневалась – из леса. Мелькающий в воздухе снег мешал хорошенько разглядеть идущего человека, но она смогла заметить большую сумку, которую он нес в руке, теперь она не сомневалась, что это не просто случайный прохожий. Правда, зачем ему такая большая сумка, когда ампула с ядом не больше аптечной, она не поняла, но на всякий случай достала нож и спрятала его в рукав куртки. Человек, вышедший из леса, двигался быстро и уверенно, по мере приближения, Фатима смогла увидеть, что на голове у него лыжная шапочка, закрывающая все лицо, и толстые перчатки, он шел, не останавливаясь и не шаря глазами в поисках клиента, как будто точно знал куда ему идти.
– Сволочь, – вырвалось у Фатимы, – да он же все это время сидел в гребаном лесу.
Его опоздание и уверенная походка сказали ей обо всем, так что она совсем не удивилась, когда, подойдя к лестнице, мужчина крикнул:
– Я поднимаюсь, – голос у него был молодой, и в нем явно слышалось веселье, – только давайте без фокусов, я не один.
Конечно не один, мрачно подумала Фатима, там наверняка целый отряд снайперов. И как давно они там, задалась она вопросом, первая явно пришла она, может, они приехали на той электричке, что шла из Ростова? Прятаться в лесу они не могли, он был не таким уж густым, чтобы скрыть несколько человеческих фигур, значит, они приехали сразу вслед за ней. Что ж, с профессионалами порой легче иметь дело. Если, конечно, они не начинают мудрить.
– Ну и погодка, правда? – спросил мужчина, шагая с лестничного пролета на бетонный пол. Фатима встала, но из комнаты не вышла, стояла в углу, подальше от прицелов.
– Проходите, – сказала она, – будьте как дома.
Усмехнувшись, мужчина прошел вглубь квартиры, вертя головой, сумку он крепко сжимал в руках. Прямо напротив Фатимы он остановился, еще раз посмотрел на недостроенный балкон и двинулся к ней, идя прямо напротив окна.
– Можете не опасаться снайпера, – проговорил он, доходя до середины комнаты, – мы же взрослые люди, без причины он стрелять не станет.
– Смотря что вы сочтете за причину, – холодно ответила Фатима, не без удовольствия отмечая, что близко к ней он подходить не стал.
Мужчина поднял правую руку и помахал кому-то невидимому, а потом снова повернул голову к Фатиме.
– Я видел, как вы поднимались. При таком ветре я даже боялся, что вас снесет. – Он снова хмыкнул, Фатиму это начало раздражать. – Да вы не стойте там, говорю вам, стрелять он не будет, мы – бизнесмены, леди, купцы, как говорили в старину, а не разбойники, нам надо продавать товар, а не отбирать деньги. Кстати, они, надеюсь, с вами?
– Как, я надеюсь, и товар? – в тон ему спросила Фатима, он ей дико не нравился, этот пухлый наглец с насмешливым голосом.
Он рассмеялся и покачал головой.
– Вы не новичок, да? Я вообще не думал, что буду продавать женщине.
– У вас с этим какие-то проблемы? – она не хотела, чтобы в голосе прозвучал вызов, но он прозвучал.
– Никаких, – быстро ответил продавец все тем же насмешливым голосом, – я всего лишь купец, мой товар покупает тот, кто за него платит, будь то женщина, мужчина или даже говорящий кот, мне плевать.
– Значит, давайте уже займемся покупкой, – ледяным тоном предложила Фатима, – погода, знаете ли, не располагает к беседе.
– У-у, вы холодная, как эта метель, – проговорил мужчина, – давайте так, мы медленно и одновременно демонстрируем друг другу наличие того, что необходимо для сделки, а потом я вам кое-что покажу. Небольшая демонстрация, бонус, так сказать.
– Давайте. Но как я узнаю, что вы продали мне не аспирин в ампуле?
– Вот для этого как раз мой бонус и предназначен, – ответил продавец, и Фатима могла поклясться, что под лыжной шапочкой он улыбался.
Глядя друг на друга, как два удава, они медленно наклонились, действуя практически синхронно, подвинули, он сумку, она кейс, и снова замерли.
– На счет три, – улыбаясь, проговорила Фатима, она хотела, чтобы этот пухлый козел начал нервничать, и она своего добилась. От ее улыбки люди всегда начинали нервничать, пусть улыбка эта была видна лишь в глазах или слышна в голосе
– Помните, никаких фокусов, – насмешливые нотки вдруг пропали из голоса продавца, – снайпер в лесу не промажет.
Фатима молча кивнула, продолжая улыбаться своей опасной улыбкой. Мужчина сунул руку в карман сумки и уставился на нее, в темноте трудно было разобрать выражение его лица, но поза выдавала напряжение.
– Три, – произнесла Фатима и открыла кейс.
Мужчина в ту же секунду достал руку из сумки и раскрыл ладонь. На ней лежала крошечная стеклянная ампула, Фатима плохо рассмотрела ее, но там явно было не больше десятка капель. Мужчина же таращился на открытый кейс, полный долларов, перевязанных банковскими лентами, прямо как в кино.
– У-у, как же я люблю этот вид! – протянул он, ироничные нотки снова вернулись в его голос, – прямо хоть сфоткай и повесь на стену в рамке! Надеюсь, не поддельные?
Фатима ничего не ответила.
– Ладно, это я так, пошутил, – продолжил продавец, – мы дел с кем попало не делаем, а если вас вывел на нас один известный хакер, думаю, вы не станете класть в чемодан фантики от конфет.
– Знаете, тут жутко холодно, – она как будто и не слышала ничего о Пророке, – давайте не будем тянуть время. Показывайте ваш фокус, и разойдемся.
– Лед, а не женщина! – Снова эта насмешливая интонация. – Ну да ладно, итак, для моей маленькой демонстрации нам придется стать друг другу ближе. Заодно и рассмотрите то, что будете покупать.
Он медленно двинулся вперед, подходя к Фатиме, и она снова отметила с удовольствием, что он нервничает. Снайпер снайпером, подумала она, но он там, в лесу, а этот остряк здесь, и ничего не спасет его, если я захочу его убить.
– И вот за
– Я понимаю ваше удивление, – терпеливо начал продавец, теперь, когда они стояли так близко, она смогла рассмотреть его глаза, в них был страх, маскирующийся под браваду. – Клиенты удивляются каждый раз, именно поэтому мы всегда устраиваем маленькое шоу, демонстрацию товара.
– Аксессуары в сумке, я так понимаю? – Спросила она, хотя итак знала ответ, просто хотела увидеть подтверждение на его лице. Вернее, в его глазах, лицо полностью скрыла лыжная маска. – И еще, раз уж вы предложили, так давайте станем еще ближе.
И она подошла к нему почти вплотную. Так она сможет достать его ножом, если что, а снайпер побоится задеть своего человека и не станет стрелять. Может быть. По его глазам, она поняла, что он раскусил ее намерения, в них еще больше проявлялся страх.
– Теперь вы спокойны? – Спросил он, однако не поменял позицию, – да, отличный вечерок.
Он покачал головой.
– А теперь внимание, представление начинается. – Ирония исчезла из его голоса, и на этот раз причиной тому был не страх, а увлеченность делом.
Как фокусник, он крутанул рукой и снова открыл ладонь, на ней все так же лежала маленькая ампула с ядом, он был темным, как масло пачули, но не черным.
– Это «Поцелуй Амазонки», – торжественно проговорил он, и в его голосе слышалась такая гордость, как будто он его создал, а не всего лишь продавал, – один из сильнейших ядов мира и уж точно самый сильный яд природного происхождения.
Он взял ампулу двумя пальцами и поднял ее на уровень глаз, стоя лицом к окну, Фатима увидела, что яд прозрачный и действительно напоминает ароматическое масло.
– Добывают это сокровище из
Фатима слушала, думая про себя, что за тысячи лет ничего не изменилось, яд снова станет оружием женщины, использующей свою красоту в качестве наживы. Да уж, поистине жизнь – это колесо.
– Яд чрезвычайно силен, – продолжал мужчина, по голосу чувствовалось, что он настоящий фанат своего дела и просто преклоняется перед своим товаром, – смерть наступает через 3 секунды, паршивые 3 секунды, вы только подумайте! Никаких судорог или пены изо рта, просто все органы и системы парализуются и останавливаются. Человек не может ни дышать, ни видеть, ни даже думать, через три секунды полный паралич всего.
Он снова сжал ампулу в кулаке и торжественно посмотрел на Фатиму.
– Собственно, мне даже не нужен будет снайпер, если я задумаю чего, – спокойно сказал он, – всего один маленький укол, главное, чтобы яд попал в кровь, и уже через три секунды вы обнаружите себя в загробном мире.
Фатима промолчала, а продавец продолжил.
– Для того, чтобы кого-то убить, вам придется смазать иголку или что-то острое ядом, в пищу его не подмешаешь, у него горький вкус, но главное, на открытом воздухе он распадается уже через 10 секунд, так что времени будет мало. Если в течение этого короткого промежутка вы не уколите жертву, можете спокойно выбрасывать свою иголку на помойку, через 10 секунд на воздухе это будет просто неприятно пахнущее масло.
– Да уж.
– Но выход есть, – весело продолжил продавец, довольный тем, что его рассказ произвел впечатление, – те же индейцы, например, закрывали колпачками наконечники своих дротиков, когда убивали опасных хищников, непригодных в пищу, ну там пумы или пантеры нападали на деревни, и тогда мужчины-воины брали яд и быстро и безопасно для себя избавляли деревню от нападок зверей-людоедов. Но так никогда не охотились, яд остается в крови, так что судмедэксперт его найдет, если конечно вас это тревожит.
– Нисколько, – сказала Фатима и снова улыбнулась своей опасной улыбкой, правда под маской продавец ее так и не увидел, разве что в глазах.
– Я так и думал, – кивнул продавец, – а теперь самое интересное.
Поделиться книгой: