Помоги проекту - поделись книгой:
– Спасибо, Шторм, – проникновенно произнесла принцесса.
– Замолчи, – бросила та. – Мне не нужны твои благодарности. Я сделала это, только чтобы узнать, во что ты вляпалась!
Прежде чем сойти у переулка Иетихона, Даррит действительно открыл Шторм часть правды:
– Мираж в розыске с тех пор, как сбежала из школы. Один из гвардейцев узнал ее и объявил погоню.
Шторм спустила защитные очки на шею. Ее глаза горели.
– Но почему? Почему ты в розыске? Почему сбежала? – спросила она.
И принцесса ответила:
– Потому что я не та, за кого себя выдаю, – заявила она. – Но сказать, кто я, не могу. Надеюсь, впрочем, что ты все же однажды узнаешь и, может быть, перестанешь меня ненавидеть.
Та хмыкнула, надела очки и бросила:
– Я тебя не ненавижу. Мне нет до тебя дела. Счастливо!
Мотор задребезжал. Машина резко тронулась с места, оставляя за собой облако пыли.
До лавки Часовщика было рукой подать, но пробраться к ней не представлялось возможным. Вероятно, из-за близости площади Храма Света толпа здесь была слишком уж возбужденная: многие были настроены чересчур агрессивно, и никто не хотел уступать свое место. Попав в поток идущих к площади, Даррит и Омарейл могли лишь следовать за народом.
До появления Севастьяны и Бериота оставалось несколько минут. У Храма Света, как говорили ордорцы, негде было воткнуть копье.
Все силы Омарейл уходили на то, чтобы отстраняться от витающих в воздухе эмоций, но это получалось все хуже и хуже. Наконец по площади прокатилась волна возбужденного восторга.
– Едут. Они едут, – слышалось со всех сторон.
Омарейл стало трудно дышать. Она пыталась убрать за уши мешающие пряди, но они лезли и лезли в лицо. Ее колотило от переизбытка чувств, руки тряслись. Пробираться вперед было уже невозможно – никто не собирался двигаться ни на шаг, и Норт остановился. Омарейл уткнулась носом в его плечо, глубоко дыша и пытаясь вернуть себе самообладание.
Сколько они так простояли, Омарейл сказать не могла, но, должно быть, не меньше получаса. Время тянулось медленно, солнце припекало, ноги начали ныть от усталости. Но пытаться пробраться к лавке Часовщика и думать было нечего. К тому же Омарейл хоть и понимала, что едва ли сможет рассмотреть сестру, все равно мечтала хотя бы краем глаза увидеть молодоженов.
Наконец церемония в Храме Света подошла к концу. Судя по возгласам, принцесса Севастьяна и ее новообретенный муж вышли на улицу, чтобы поприветствовать народ. Гомон нарастал. Карета – теперь открытая – медленно ехала по площади. Омарейл вытягивала шею и вставала на цыпочки, но люди вокруг делали то же самое, и никакие ухищрения не помогали ей увидеть происходящее. Уже когда молодожены почти проехали мимо, Даррит подхватил Омарейл и, держа за талию, приподнял над толпой. Вцепившись в его плечи, она, смеясь, не обращая внимания на недовольство окружающих, проводила взглядом сестру. Платье, корона и почти белые волосы отражали свет, и рядом с облаченным в черное женихом принцесса Севастьяна сияла, как звезда.
Но едва карета скрылась за поворотом и Даррит поставил Омарейл на ноги, над собравшимися раздался мощный голос:
– Узрите, слепцы! Она – среди нас. Каждый шаг ее – шаг в бездну.
«Мир Ленар! Это Мир Ленар», – понесся гомон средь толпы. Омарейл начала озираться и наконец увидела его. «Мессия» стоял на цоколе одного из зданий, что ограничивали площадь, у основания толстой колонны. Возвышаясь над толпой, он говорил в специальное устройство, собранное конусом из бронзовых листов, скрепленных болтами. Оно усиливало его голос многократно, позволяя звуку достигать не только каждого уголка площади Храма Света, но и соседних улиц.
– Конец приближается! И сегодня мы узнаем правду! Есть одно истинное пророчество. Доказательство, которое не оставит сомнений в том, что Ордор ждут перемены! И я вам его предоставлю. Предоставлю, чтобы у вас больше не было сомнений. Правда, которая навсегда положит конец всем кривотолкам!
Омарейл слушала как завороженная, но Даррит твердо подхватил ее под локоть и потащил за собой, расталкивая людей. Выступление Ленара придало ему сил, и собравшиеся будто бы даже сами расступались перед ним.
– Ты что, не хочешь послушать, как наступит мой конец, Норт?
– Это еще не конец.
Голос Мира Ленара доносился до них все время, пока Норт и Омарейл добирались до лавки Часовщика. Сперва они слышали его вполне отчетливо. Ленар обещал раскрыть какой-то большой секрет, доказать, что был прав все это время. Затем речь его стала неразборчивой. Зато хорошо был слышен возбужденный гомон толпы.
Через большие окна с частым переплетом было видно, что лавка пустовала. Не переставая озираться, боясь снова столкнуться с гвардейцами, Омарейл вошла внутрь. Звякнул колокольчик на двери, скрипнули половицы. В помещении царила атмосфера безмятежности: пылинки в свете солнца медленно танцевали в воздухе, мерное тиканье сотен часов убаюкивало. Бронзовые корпуса, стеклянные циферблаты и выставленные для обозрения механизмы ловили блики или прятались в тени.
– Может, он тоже пошел смотреть на Севастьяну? – предположила принцесса.
– И не закрыл лавку?
Даррит задумчиво провел ладонью по деревянному прилавку, обогнул его и заглянул в проем, что вел в подсобное помещение.
– Время – податливая материя, – раздался оттуда хрипловатый голос, – но не настолько, чтобы его так тянуть.
Переглянувшись, Даррит и Омарейл прошли в небольшую комнату. Часовщик сидел за столом. На его лице, как и прежде, был окуляр с кожаными ремешками, которые расходились от внушительного объектива и обнимали голову, виски и щеку, как щупальца кальмара. Несколько дополнительных увеличительных стекол крепились к основному, чтобы можно было рассматривать мельчайшие детали часовых механизмов. Последних в помещении было не счесть.
– Добрый день. Меня зовут Норт Даррит, и у меня в книге…
Часовщик не позволил закончить фразу. Он встал и резко сорвал с пола небольшой ковер. Когда пыль чуть осела, на каменной поверхности стал заметен высеченный циферблат не меньше метра диаметром. Ткнув длинным узловатым пальцем в угол комнаты, старик жестко сказал:
– Там на полке – Турбийон. Возьми его.
Круглый механизм размером с тарелку состоял из множества шестеренок и металлических пластин. В самом центре похожие на лапки насекомого детали удерживали диск с выгравированной осой. Под ним плавно вращалась тонкая металлическая спираль. С сомнением во взгляде и осторожностью в движениях, как Шторм некоторое время назад держала руль автомобиля, Даррит взял Турбийон с двух сторон и сделал шаг к Часовщику.
Но тот вновь остановил его, приказав:
– Встаньте оба в центр циферблата и крепко держите Турбийон.
С этими словами Часовщик открыл неприметную дверь, спрятавшуюся между двумя стеллажами. Омарейл ошеломленно уставилась на то, что скрывалось за нею: сотни, если не тысячи шестеренок, стеклянных колб и металлических труб наполняли комнату, делая ее похожей на огромную коробку для гигантского механизма. В самом центре к потолку был подвешен маятник в человеческий рост.
Часовщик подошел к нему и обернулся. Даррит и Омарейл с нескрываемым интересом смотрели на непрестанно движущиеся детали. Вставать в центр изображенного на полу циферблата они не спешили.
– Вы что, оглохли? – грубо спросил старик, а затем, словно решил снизойти до вежливой просьбы, произнес: – Будьте добры, любезные, встаньте куда велено.
– Мне кажется, самое время объяснить нам, что происходит, – заявил Норт.
– Верно. Тебе кажется. – Сомнений быть не могло, Часовщик ухмылялся.
– Кто вы такой и что это все значит? – не сдавался Даррит.
Он сделал шаг, как будто хотел зайти в комнату с маятником, и Омарейл заметила, как это движение заставило Часовщика напрячься. Вопреки голосу рассудка, она испытывала неясное чувство доверия к старику, поэтому схватила Даррита за рукав.
– Это же была твоя идея, послушаться книжку, – заметила она негромко.
Вопросительно подняв брови, Даррит взглянул на принцессу, словно не мог поверить, что она не на его стороне.
– Давай сделаем, что он говорит, и будь что будет. Ну что такого может произойти, если мы встанем на нацарапанный на полу рисунок?
Несколько секунд Норт внимательно смотрел ей в глаза, и Омарейл начала думать, что он откажется.
– Уверена, сразу после мы получим все объяснения. А пока он слишком нервничает, чтобы отвечать на наши вопросы.
Они посмотрели на Часовщика, который ответил им крайне нетерпеливым взглядом. Окуляр воинственно блеснул, отразив латунный маятник.
Даррит и Омарейл медленно шагнули в начертанный на полу круг.
Удовлетворенно кивнув, Часовщик принялся раскачивать маятник, считая вслух:
– Один, два, три…
Шестеренки в комнате начали вращаться быстрее, из некоторых труб пошел пар.
– …четыре, пять, шесть, семь…
Стало шумно, и казалось, что-то должно непременно взорваться, выйти из строя, воспламениться.
– …восемь, девять, десять, одиннадцать…
Норт поднял Турбийон повыше, чтобы иметь возможность получше рассмотреть механизм, и принцесса против воли тоже взглянула на загадочный предмет. Тот мягко гудел.
– …двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать…
Спирали на Турбийоне начали вертеться с невероятной скоростью.
– …шестнадцать, семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, двадцать…
Омарейл взглянула на Даррита – тот завороженно следил за механизмом, блики таинственно играли на его лице.
– …двадцать один, двадцать два, двадцать три… – громко и монотонно, почти нараспев говорил Часовщик, продолжая ритмично качать маятник.
– двадцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь…
Он резко остановил качающийся диск.
Была ли это лишь игра света и тени на металлических гранях или в центре Турбийона начала появляться черная воронка? Оса завибрировала.
Мир пошатнулся.
Глава 2
Приют песчаника
Невидимая волна прошла сквозь Омарейл, а затем воронка на спирали начала затягивать принцессу в свою черную глубину. Вселенная вздрогнула, и все закончилось. Даррит все так же стоял рядом и сжимал Турбийон.
Потребовалось несколько секунд, чтобы Омарейл пришла в себя и обратила внимание на обстановку комнаты – а та заметно изменилась. Расположение двери и отсутствие окон говорили о том, что это было то же помещение, но теперь вместо множества часов на полках стояли бесконечные ряды книг. Присмотревшись, принцесса увидела, что книги расположились и на полу, стопками разной высоты создавая причудливый ландшафт. Пахло тоже иначе: старой бумагой, библиотечной пылью и деревом. Дверь, ведущая к шестеренкам, была заперта.
Даррит и Омарейл переглянулись, но не успели обменяться и парой слов, как раздался знакомый голос:
– А вот и вы!
Обернувшись, принцесса обомлела: в дверном проеме стоял господин Лодья. В последний раз с учителем истории из Астардара они виделись в Клоустене, когда он помог Дарриту после нападения. И вот Лодья снова появился на их пути, но сейчас он выглядел гораздо моложе: в светлых волосах не проглядывала седина, лицо было гладким, хотя морщины на высоком лбу уже прочертили несколько полос.
Омарейл впервые по-настоящему смогла увидеть и осознать, как возраст меняет людей, в то же время сохраняя знакомые черты. Вот только она боялась думать, почему этот мужчина так внезапно помолодел.
– Полагаю, вы ждете объяснений? – скучающе уточнил тем временем Лодья. – «Где мы? Что происходит?» Садитесь. – Он указал на круглый стол и добротные деревянные стулья.
Даррит не отрывал от мужчины взгляда, будто в любой момент ожидал нападения. Омарейл же слишком хотела услышать ответы на вопросы, крутящиеся, как верно угадал Лодья, в ее голове. Поэтому она приняла приглашение и даже согласилась на чашку чая.
– Меня зовут Лодья. Тон Лодья, но прошу называть просто Лодья, – сказал он, снимая с небольшой печки чайник.
– Да мы, вообще-то, знаем, как вас зовут, – ответила Омарейл, и тот с грохотом опустил чайник обратно на угли.
– Не говорите ничего! – Лодья поднял руки. – Если, по-вашему, мы и встречались раньше, я не должен об этом знать. Садись уже, – обратился он к Дарриту, – я не опасен. И бежать никуда не собираюсь, если ты этого боишься. Я здесь исключительно для того, чтобы помочь вам.
– Помочь с чем? – уточнил Даррит, соглашаясь наконец сесть.
– Этого я не знаю.
– Вы издеваетесь?! – воскликнула Омарейл, а Норт раздраженно застучал пальцем по столу.
Лодья налил две чашки крепкого черного чая и поставил их перед гостями.
– У вас есть какая-то проблема, – терпеливо пояснил он, – и Часовщик отправил вас сюда, чтобы решить ее. Моя задача – объяснить, что к чему, как это все работает, а затем отправить обратно.
– Сюда – это куда? – озвучил Норт витающий в воздухе вопрос.
– В прошлое, дорогой мой друг, в прошлое.
Первую порцию чая сменила вторая. Омарейл все еще чувствовала себя немного глупо, думая о путешествии во времени всерьез. Она не могла уложить в голове, что Турбийон отправил их сквозь года. Но других объяснений не находилось: никакой розыгрыш или обман не смог бы так омолодить человека и изменить интерьер комнаты за считаные секунды. Если верить Лодье, они оказались в 535 году Доминасолис, то есть за пять лет до рождения Омарейл и за двадцать семь лет до свадьбы Бериота и Севастьяны.
Увы, на вопросы о научной составляющей, которая интересовала Даррита, ответов не было. Проводник – именно так называл себя Лодья – знал только, что с помощью Турбийона и маятника Часовщик мог отправлять людей в прошлое. Как работал этот механизм, Проводника не касалось.
– И что любопытно: я могу быть вообще никак не связан с Путешественниками. Это пятое перемещение, для моих современников прошел месяц, для меня уже около двух лет. При этом Путешественники, которым я помогал, были из других времен. Вот вы сказали, что вернулись на двадцать семь лет назад, а я только на двадцать два. Между моим родным, так сказать, временем и вашим – пять лет.
У Омарейл голова шла кругом. Но одна мистическая история наконец получила объяснение. Директор школы Дан Дольвейн как-то рассказал принцессе, что Лодья был его ровесником, и ее это очень удивило: учитель истории выглядел гораздо старше. Дан сказал, что в одно лето Лодья внезапно постарел. Теперь Омарейл знала: просто несколько лет своей жизни этот человек провел, путешествуя сквозь года.
– Все это очень интересно! – с энтузиазмом заявил он. – Если рассматривать время как…
– Вы давно здесь? – остановил Даррит готового пуститься в рассуждения Лодью.
Тот совсем не обиделся и с неменьшим удовольствием ответил:
– Два месяца. Точный день или час поймать трудно. Это неплохой результат. В прошлый раз я ждал Путешественника почти год. К счастью, это была эпоха после короля Сола. К счастью – потому что во времени межплеменных войн я взвыл спустя неделю. Туда я предпочел бы больше не отправляться!
Омарейл вспомнила уроки истории. Рассказы господина Лодьи о событиях прошлого всегда получались такими яркими, такими достоверными, что Омарейл казалось, он видел все собственными глазами. Выяснилось, что это была не просто фигура речи.
– Должен сказать, новости вы приняли весьма достойно, – заметил он. – Кое-кто из Путешественников даже лез в драку, желая услышать «правду». Другие до последнего не верили мне. Доказывать факт путешествия во времени – утомительное и скучное занятие.
Поделиться книгой: