Змей Искуситель

Змей Искуситель

Глава 1

Сердце в груди норовило выпрыгнуть, в голове зашумело, а перед глазами поплыли темные круги. В трясущихся руках снят с предохранителя кольт. Если не успокоится, она убьет его.

— Ты должна стрелять! — требовал он. Она смотрела в любимые глаза и не понимала, почему судьба так жестока с ней. — Стреляй, или он убьет тебя, и я не смогу тебя спасти!

Она нажала на курок. Шум выстрела оглушил ее. Пистолет сам выпал из рук.

— Все хорошо, все хорошо. Беги, тебя ждет машина! — последнее, что он сказал, перед тем как закрыть глаза.

Слезы текли по щекам. Она не справлялась с его заданием. Шум сирен вывел ее из транса. Оказалось, что все это время она прижимала его голову к своей груди и умоляла о прощении. Оставив его и ненавидя себя за это, она ушла.

Натали проснулась от кошмара.

Подскочив на просторной кровати в своей пустой квартире на Манхэттене, она сунула руку под соседнюю подушку. Пальцы коснулись холодного металла. Привычный ритуал. Успокоилась, взяв пистолет в руку. Отдышалась. Когда глаза привыкли к темноте, она нашла телефон на прикроватной тумбочке. Три часа ночи.

Вместе с пистолетом и телефоном так и прошла на кухню, бросив их на островке. На ощупь налила стакан воды из кувшина на столе и большими глотками выпила до дна. Майская ночь выдалась какой-то жаркой сегодня. Включив подсветку над шкафчиками, Натали взглянула на свое темное отражение в окне. Волосы спутаны, лицо блестело от пота. Все вроде относительно спокойно, но почему внутренности сжимались от тревоги? И нет, причина не в том, что приближалась дата ее трагедии. Каждый год на протяжении десяти лет эта дата проходила незаметно, что изменилось сегодня?

В доказательство того, что это обычный, ничем не примечательный день, Натали сходила в душ. Вернулась на кухню в махровом халате с полотенцем на голове и сделала себе капучино в кофемашине. Ну да, все как обычно, кроме раннего пробуждения. Подумаешь.

Натали взяла телефон, чтобы подзависнуть в социальных сетях, пока пьет кофе, но увидела несколько сообщений от Алекса:

«Я сейчас улетаю по срочным делам в Вашингтон. Присмотри за Мишель, пожалуйста. Вечером вернусь».

Она бросила телефон обратно на каменную поверхность кухонного островка. Алекс. Ее кузен. Мужчина, по которому она втайне вздыхала полжизни. Ее друг и надежная опора. Алекс Конте был из тех, кому она могла бы позвонить в любое время дня и ночи и он бы обязательно примчался по первому зову. Но и к ней он относился точно также. Знал, что может доверить ей самое ценное. Мишель Роулэнд — его невеста, его безумная и сумасшедшая любовь. И, надо признаться, они созданы друг для друга. Алекс — ужасный тиран и харизматичный лидер, способен задавить своим характером любую женщину, но не Мишель с ее взрывным темпераментом. Она не прощает ни одной ошибки и промашки. Ох… их отношения похожи на какой-нибудь триллер с взрывами, погонями, убийствами. Натали старалась держаться подальше, но обожала обоих. А их любовь вызывала в ней смесь восторга и зависти.

Натали начала более менее соображать, когда чашка опустела. Желудок неприятно заурчал. Готовить она не умела, не любила и в принципе не имела способностей к этому. Пищевой мусор вроде йогуртов в холодильнике тоже не держала, а ее любимое кафе с континентальным завтраком откроется только через два часа. Она, не долго думая, собрала спортивную сумку, надела джинсы, футболку и тонкую кожанку с ботинками, и отправилась в тренажерный зал в лобби ее дома, где уже привыкли к ее раннему приходу.

Да-да, сегодня обычный день. Кроме дурацкого сообщения от Алекса.

Мишель не маленький котенок, за которым нужно присматривать. С другой стороны, Алекс ни за что не стал бы унижать таким образом любимую женщину. Его просьба имела под собой основание. Натали вспомнила, как Алекс чуть не задушил телефонным проводом информатора одного притона недели три назад. У него полно возможностей и денег, чтобы защитить Мишель, но если дело доходило до самостоятельного рукоприкладства с его стороны, значит никому не доверял. Кроме Натали.

Закончив приседания со штангой, она не выдержала и написала Мишель.

«Привет. Как дела?»

Мишель — страшный любитель поспать, и ранним утром бодрствующей не замечена. Поэтому Натали еще больше удивилась, получив почти моментальный ответ:

«Привет. У меня все хорошо. Нэт, поможешь мне?»

Натали перезвонила подруге. Оказалось, сегодня у нее прием у врача, а без поддержки идти не хотела.

— Я беременна, — всхлипнула она в трубку. — Не скажу ничего Алексу, пока сама не буду уверена, что все в порядке. К тому же он уехал.

— Мишель, это же прекрасные новости! Конечно, заеду за тобой. Во сколько?

Прием в двенадцать часов дня, они договорились встретиться в одиннадцать. Нужно заявиться в офис, доделать отчеты и отпроситься у Айзенберга. Она надеялась, что эта неделя закончится спокойно без новых встрясок и дел.

Ее запал на работе угасал. Чувствовала, как выгорает. Каждый раз, когда она думала об отставке, ей приходилось идти с собой на сделку — или ее текущая работа или работа в компании ее семьи. А что там ждет женщин обычно? Благотворительность? Ежедневные походы в рестораны, переговоры с иностранцами и черт знает какая еще тоска смертная. Как бы она не пыталась, альтернативу своей службе найти не могла.

В возрасте тридцати лет у нее в общем-то не было никаких целей в жизни, кроме как найти убийц своей матери. Но и эта идея становилась все призрачнее. Личную жизнь тоже построить не способна, учитывая ее психоз и пистолет под подушкой. Множество раз отец знакомил ее с достойными людьми, но от одной мысли, что нужно подойти ближе, чем на метр, ее тело превращалось в дерево. В лучшем случае. На работе она нескольким парням вывернула руки.

Единственные мужчины, чьи внезапные прикосновения она могла спокойно выносить — ее кузены, с которыми росла бок о бок с самого детства. Джейкоб Лагранж, Алекс Конте и Майкл Бонаци. Последний, правда, не имел с ней родственных связей, но приходился братом Мишель. Если Алекс для нее некий недостижимый прекрасный принц, которому она даже в глаза не могла смотреть, не краснея и не желая его, то Майкл — ее чистый свет и надежда, благородный рыцарь. Именно его пример послужил выбору ее профессии. Они частенько пересекались на работе и он проявлял участие и заботу, иногда помогал по некоторым делам. К Джейкобу она относилась просто как к старшему брату. Он все детство покрывал ее шалости, но разозлился, когда она объявила о своем поступлении в Академию ФБР в Куантико. По его представлению, она должна выгодно выйти замуж за какого-нибудь партнера по бизнесу и жить в доме мужа вместо украшения. Со временем Джей привык к тому, чем занималась Натали, но безумно переживал за ее жизнь.

Переживать есть за что.

Майк-то возглавлял отдел экономических преступлений, элитных “белых воротничков”, как их шутливо называли коллеги. А вот Натали служила в экспериментальном отделе известного психиатра, доктора Айзенберга, и занималась поиском пропавших людей и раскрытием преступлений против личности. С отделом Айзенберга сотрудничал Джаред Ройс и его команда по борьбе с организованной преступностью. Структура сложная, у Айзенберга и Ройса разное руководство и финансирование, но в работе их сотрудничество обычно завершалось успехами и судебными делами с весомыми доказательствами.

Натали в этой структуре частенько выступала самостоятельной единицей. Ее отстраняли от расследований, писали бесконечные рапорты и докладные, но неизменно сохраняли за ней рабочее место из-за большого процента раскрываемости дел и феноменальной интуиции. На нее давили регламенты и правила, порой она сжимала зубы от бессилия и грязно ругалась, но закон никогда не нарушала. За ней закрепили статус и должность специального агента с очень приличным гонораром, который она никогда не тратила, поскольку ей хватало с лихвой личных средств ее семьи. В офисе давно привыкли, что она могла заявиться в самом странном виде, вести расследование под прикрытием и устраивать допросы с пристрастием. Ее уважали и боялись, много раз приглашали в Куантико для обучения навыкам новобранцев, но она всегда отказывалась, опасаясь быть в центре внимания.

Натали позавтракала в кафе, переоделась дома в брючный костюм и отправилась на работу на два часа раньше, чем начинался ее рабочий день, чтобы успеть хотя бы пару отчетов написать, иначе Айзенберг ее не отпустит сегодня.

Утро сегодня, правда, свернуло с намеченного плана. Ее «Ауди» угораздило сломаться посреди улицы. Пока вызвала эвакуатор, забрала вещи, заполнила документы, прошло минут сорок. Только когда увезли машину на эвакуаторе, Натали поняла, что стоит возле дома ее отца в Сохо. Обычно она ездила на работу другим путем, но сегодня не работал светофор и она свернула сюда. Как удачно.

Поздоровавшись с швейцаром внизу фешенебельного дома, где квартиры имели восьмизначную стоимость, она спокойно прошла пост охраны, вызвала лифт и, вытащив из сумочки потертый пластиковый ключ, нажала на верхний этаж пентхауса.

Натали не любила возвращаться сюда из-за воспоминаний о том, как погибла ее мать. После катастрофы, Натали жила вместе с бабушкой и Джейкобом в историческом особняке Лагранжей, а потом и вовсе переехала в свою небольшую квартирку. Большое пространство давило на нее. Она ненавидела ночь. И шорохи в темноте.

Правильным было бы, позвонить отцу и предупредить о визите, но нестандартно начавшийся день погрузил в тяжелые мысли и она напрочь забыла о вежливости. Вспомнила о своей оплошности, увидев отца и его пассию целующимися в гостиной. Оба в черных махровых халатах и мокрыми после душа волосами.

— Прошу прощения, — проговорила Натали, смутившись. Даже у ее пятидесятивосьмилетнего отца имелась бурная личная жизнь

— Натали, дочка, — странно смотреть на родного отца, когда он прижимал к своему боку очередную пассию, румяную от поцелуев. Миловидная женщина лет сорока смущенно улыбнулась. Еще одна жертва надежды, что Джеймс Лагранж на ней женится. — Ты почему не позвонила?

— Я думала Билли предупредил о моем приходе. Но я не надолго и по делу.

— Натали, познакомься, это Вивиан. Ви, это моя дочь, Натали, — представил он женщин друг другу. — Я сейчас распоряжусь, чтобы нам всем приготовили завтрак.

— Я не голодна. Папа, у меня сломалась машина. Одолжи какую-нибудь из своих, пожалуйста, а то я опаздываю.

— А куда ты так рано? — удивился Джеймс. Он отпустил свою подружку и прошел вглубь пентхауса. Натали нервно оглянулась на широкую террасу за стеклянными дверями. Она погрузилась в тот злополучный день, когда раздался мощный хлопок и… — Натали?

— На работу, — она тряхнула головой. Джеймс принес ей ключи с фирменным логотипом «БМВ».

— Опять твоя работа. Ты совсем похудела, на тебе лица нет. Когда ты остановишься? — голубые глаза Джеймса выражали беспокойство, заглядывали в душу. Так хотелось обнять папу, выплакаться ему и рассказать обо всем, но присутствие Вивиан раздражало и побуждало ее дурной характер к сопротивлению.

— Это лучше, чем пытаться найти себе бесполезное занятие в офисе семейной компании, — Натали вскинула подбородок. Отец покачал головой.

— Машину забери себе, она новая. Возвращать не нужно. Твой «Ауди» давно просится на продажу.

С этим она не спорила. Ей просто не хватало времени выбрать себе машину по душе, поэтому ездила на старой. На прошлой неделе, к примеру, у нее даже выходных не было.

— Вообще-то у меня день рождения в сентябре, — задела его Натали, сопротивляясь заботе.

— К дню рождения я тебе еще что-нибудь подарю, не переживай, — отец заметно расстроился. Левая щека дернулась.

— Спасибо, — попыталась она смягчить обстановку, но получилось плохо. С тех пор, как она поступила на службу в ФБР их отношения совсем испортились.

На подземной парковке Натали подняла руку вверх, нажала на кнопку сигнализации на ключе и чуть не застонала от чувства юмора ее отца. Большой внедорожник “БМВ” седьмой серии красивого переливающегося серого цвета, явно не предназначенный для размеренной езды по загруженному Нью-Йорку. Наверняка еще и бронированный, ведь жизнь отца, президента “Лагранж Энтерпрайзес” дорого стоила.

Садясь за руль и настраивая под свой рост и ноги невероятно удобное водительское кресло, Натали попыталась представить, как оценят коллеги ее машину. Очень недешевую. Некоторым нужно было работать несколько лет и не тратить ни цента, чтобы ее купить. Впрочем, все коллеги знали, что она принадлежит клану Лагранжей. Поначалу подкалывали, называя папиной дочкой и малышкой на миллион, но когда обнаружили, что ее это не задевает, перестали шутить на эту тему. Нет, она никогда не чувствовала себя виноватой за то, что родилась в очень богатой семье, напротив, пользовалась всеми благами при возможности, а для поддержания репутации семьи иногда ходила на званые ужины и мероприятия.

Не смотря на то, что ей пришлось повозиться с транспортом с утра, в отдел она пришла раньше всех остальных.

На ее столе всегда царил порядок, она очень любила аккуратность во всем. Когда села на вращающийся стул, сразу заметила нарушившую привычную расстановку вещей папку. Лежала на уголке невзначай, как будто кто-то обсуждал материалы дела и бросил от досады. Натали протянулась через весь свой широкий стол, взяла папку и открыла разворот.

Ясно, Джаред Ройс вчера заглядывал. Он часто консультировался с Айзенбергом. Дело касалось преступного клана Моретти, за которым Ройс охотился уже больше пяти лет. И даже удалось многих из него посадить, но до сердцевины их руководства он так и не добрался.

В папке скрупулезно собрано досье на сенатора Томаса Андерсена. Натали заинтересованно читала, но явной связи с Моретти, кроме показаний покойного Эрика Коулмана, бухгалтера преступной группировки, не было. Ройс, тем не менее, вцепился в идею, что Андерсен покрывает подпольные организации. Томас вращался в высших слоях светского общества не только Нью-Йорка, но и страны, считался уважаемым человеком. А еще он владел контрольным пакетом акций «Левентис групп» — огромной корпорации, занимающейся строительством, энергетикой, банковским сектором и даже некоторыми проектами в сфере информационных технологий. Семьи Конте, Андерсен и Лагранж довольно тесно сотрудничали и имели общие проекты. Алекс когда-то давно был помолвлен с дочерью Андерсена, Элизабет.

Зачем такому влиятельному человеку, как сенатору, заниматься теневым бизнесом?

Натали перелистнула страницу.

Следующее досье Ройс собрал на Джона Ноулза. Натали смутилась, глядя на его фотографию. Хорош собой. Тридцать семь лет. Совет директоров, возглавляемый Андерсеном, нанял его полгода назад на пост генерального директора строительного подразделения «Левентис Девелопмент». Окончил Гарвардскую Школу Бизнеса. Информации о семье, кроме матери, нет. Ройс поставил знаки вопроса карандашом напротив столбиков «Отец», «Жена» и «Дети». Впрочем, Ноулз вполне мог спрятать своих членов семьи, если бы захотел. Не все топ-менеджеры компаний любили публичное внимание со стороны прессы и общества. Интересно, почему Ройс считает его причастным к делу Моретти? Натали вспомнила, сколько сил тратит на аналогичной должности Алекс Конте. Конечно, за ним водились кое-какие делишки, но приносить прибыль компании и одновременно заниматься развитием теневого бизнеса с такой нагрузкой невозможно.

Натали встречалась с Ноулзом на каком-то из мероприятий и он произвел на нее странное впечатление. Она потеряла колье, принадлежавшее ее матери, но даже не заметила. Он нашел его и своеобразно вернул. Подкрался сзади, надел на шею и застегнул. Внезапно, без спроса и предупреждения. И нет, она не сломала ему руки. Напротив, его прикосновения к ее коже всколыхнули непонятные чувства. Она тогда постаралась скрыться от него. Не поблагодарила. До чего же он внимателен к деталям и самоуверен, раз безошибочно нашел женщину, потерявшую украшение. Опасный. Вот что читалось в его взгляде даже через фотографию.

— Что читаешь? — спросил Ройс, глядя на нее холодными серыми глазами сверху вниз. Натали так увлеклась мыслями о Джоне Ноулзе, что не заметила подошедшего к ее столу коллегу.

— Пытаюсь найти фамилию Лагранж в списке подозреваемых в качестве соучастников с Моретти, — отшутилась Натали, и смутилась, как будто ее застукали за чем-то неприличным. Закрыла папку и подвинула ее к Ройсу. Он хмурился. Явно не выспался. — Опять Сэмми спать не давала?

— Мы расстались, — пробурчал он.

С Самантой они расставались уже третий или четвертый раз. Наверное, и этот раз не финальный.

— С чего ты решил, что сенатор Андерсен, и уж тем более наемный СЕО могут помогать мафии? Это глупо.

— Интуиция. Андерсен оставлял уже следы, а вот на Ноулза у меня и правда нет никаких сведений. Через строительное подразделение можно отмыть больше всего денег, и Ноулз мастер в том, что касается финансов и прибыли. В компаниях, в которых он строил карьеру до этого, капитализация увеличилась в несколько раз.

Натали пожала плечами, включив компьютер.

— С каких это пор быть талантливым финансистом — преступление?

— Ты могла бы помочь узнать. Ты же на короткой ноге с Андерсенами, — тихо попросил Ройс.

— Я не буду этого делать. Это не моя работа. К тому же, Элизабет Андерсен — моя подруга. Я работаю в ФБР на условиях, что дела не пересекаются с моей семьей и личной жизнью. Вы ведете расследования сколько угодно и как угодно, но против родных я не пойду, даже если меня посадят за это, — это была одна из договоренностей, по которым она приняла предложение Айзенберга, хотя изначально Ройс и Бонаци звали ее к себе в отделы. Она не хотела иметь ничего общего с расследованиями внутри их элитного мира.

Ройс недовольно поджал губы. Впрочем, то, что он проявлял хоть какие-то эмоции уже казалось чем-то необычным. Этот тип холоден как рыба, а от его взгляда даже у нее мурашки по спине пробегали. В свое время он служил на Ближнем Востоке, много чего повидал. До этого работал в антитеррористическом подразделении, но ближе к тридцати пяти с головой ушел в борьбу с мафией. И теперь считал свое дело важнее всех остальных.

Может он и прав, ведь не будь долбаной мафиозной организации, меньше бы похищали людей. Особенно несчастных женщин и девочек для нелегального бизнеса.

— Ну хотя бы с Ноулзом встреться, — последняя попытка Ройса вызвала у нее раздражение.

— Не-а. Ройс, у меня полно работы.

Натали на секунду представила, как она звонит Джону Ноулзу и просит выпить с ней кофе. А заодно интересуется, не отмывает ли он деньги мафии. Класс.

— Руководитель Айзенберга подал в отставку, меня повысили и я буду управлять несколькими отделами, — сообщил Ройс.

— Поздравляю! — искренне сказала Натали. Ройс и правда всего себя отдавал делу и заслуживал повышения, как никто другой. — Теперь Айзенберг будет выходить за помощью к тебе, а не наоборот.

— Спасибо.

О боже, что это? Ройс улыбался. Солнце выглянуло из-за туч и резко осветило его лицо, словно длань Господня спустилась с небес. И надо отдать должное, улыбка ему шла, превратив сурового, повидавшего жизнь, сорокалетнего мужчину в молодого и симпатичного парня.

— Правда, личная жизнь теперь точно уйдет на второй план, — вздохнул он, присев на край ее стола. Он задумчиво смотрел в окно, покачивая ногой, и грустил. Кто бы мог подумать, что этот холодный и черствый сухарь имел сентиментальные чувства и мечтал о любви. — Ай к черту, долбаная весна скоро кончится.

Натали чуть живот не надорвала от смеха, сползая под стол, получив прищуренный взгляд Ройса — настолько не вязалась натура агента с его романтичным настроем. Убивать, стрелять, скручивать преступников в узел — благо позволяла его физическая подготовка, — это да. Ожидание настоящей любви в глазах человека, повидавшего, пожалуй, всю черноту и грязь этого мира, казалось плохой и нелепой шуткой.

Так и застал их Айзенберг. Он аж остановился и с подозрением вглядывался в их лица. Натали осеклась.

— Доброе утро, — Ройс протянул руку в приветствии. Айзенберга уважали все. Даже вышестоящие руководители интересовались его мнением и взглядами. Он вел научную деятельность, воспитал немало талантливых агентов, в том числе Лагранж и Ройса.

— Доброе утро, — ответил Айзенберг. Волосы давно покинули его голову, но густая седая борода добавляла импозантности его облику. Прямоугольные очки в простой оправе закрывали проницательный взгляд. — Натали, ты в курсе, что Ройс теперь твой босс?

Он неодобрительно оценил фривольное положение Джареда на ее столе, но тому глубоко наплевать. Ни он, ни Натали абсолютно не подходили для флирта и каких-то отношений на работе, да и Ройс не делал ничего предосудительного. А вот если бы резко встал и поменял положение, то вызвал бы подозрение.

— Я думала, вы останетесь моим руководителем, — Натали перебегала взглядом с Айзенберга на Ройса и обратно. Между ними двумя словно кошка пробежала — они явно не сходились в каких-то вопросах.

— Технически так и есть, но наш отдел из экспериментального переводят в постоянную структуру. Я хочу постепенно уйти на пенсию, поэтому передаю всех своих агентов в прямое подчинение Ройсу, — Айзенберг виновато улыбнулся, как-будто эта новость должна расстроить Натали.

На самом деле с Айзенбергом ей было не просто. Да, она обожала его. В свое время он вытащил Натали из ее личного ада, научил ее всему и был прекрасным наставником. Но он при этом не давал ей ни минуты отдыха, задействуя ее буквально во всех сложных делах, доведя ее до выгорания. Каждый раз, когда она думала, что ее психика на грани и дальше она не вытянет, он давал ей дело кровавее и грязнее предыдущего. От маньяков и похитителей у нее уже у самой скоро крыша поедет.

Ройс — бывший военный. Да, для него важны регламенты и четкость в действиях, но он никогда не потребует с Натали больше, чем способен выдержать человек. Никаких эмоций и сложностей. Все понятно, прозрачно. И даже где-то гуманнее.

— Хорошо, я думаю у нас будет время разобраться, — Натали изо всех сил попыталась показаться расстроенной, но по хитрой усмешке Ройса поняла, что ее актерская игра не дотянула. — Пользуясь случаем, отпрошусь у вас обоих. Мне сегодня очень нужно закончить рабочий день к одиннадцати утра.

— Не получится. Ты обещала мне подготовить отчеты еще на прошлой неделе. К тому же, по судебному производству убийства восьмилетнего Эдди Грина не хватает материалов. Прокурор хотел бы встретиться с тобой для свидетельских показаний, — Айзенберг тут же нашел для нее работу.

Натали поморщилась. Дело Эдди едва не подвело к финальной точке в ее карьере. Она думала, что после смерти мальчика швырнет значок в лицо Айзенбергу. Как психиатр, доктор, наставник и друг — Айзенберг один из лучших людей на свете. Но руководитель из него такой, что врагу не пожелаешь.

— Лютер, — только Ройс мог обратиться к нему по имени без расшаркивания. Этих двоих многое связывало. — Лагранж уже несколько недель работает без выходных. Раз ты вовлекаешь ее во все возможные дела, найди агента, который будет заниматься бумагами за нее. Либо дай передышку.

Нет, сегодня необычный день. Знаковый. У нее появилась новая, шикарная к слову, машина. И новый босс. Не менее шикарный.

— Ладно. Но к прокурору обязательно поезжай. Он ждет, — Айзенберг даже не стал спорить и отправился в свой кабинет, насупив седые густые брови.

— Раз ты не пошла ко мне в отдел, то я сам заполучил отдел с тобой, — Ройс подмигнул и встал со стола. — Тебя ждет феноменальная карьера, но тебе и правда нужно отдохнуть. Может отпуск возьмешь?

— Так заметно? — Натали сделала вдох. Выдох. Не помогло. Напряжение и тревога не покидали.

— Ты калечишь на спаррингах коллег, забываешь элементарные вещи и нервничаешь от каждого шороха.

— Я подумаю над предложением об отпуске, — Натали выключила компьютер, не успев им воспользоваться благодаря защите Ройса.