Мой капитан

Я картинно молчала.

– Его участь предопределена. Но мне нужны остальные. Наверняка к вам в дом приходили сообщники вашего батюшки. Вы видели кого-нибудь из них?

Я высокомерно вскинула бровь.

– И это все, что вам нужно? Чтобы узнать все это, достаточно было проследить за нашим домом! К чему все это, капитан?

Мужчина передернул плечами, совсем как Николай, и усмехнулся.

– Отвечайте, пожалуйста, Анна, не заставляйте меня ждать, – почти взмолился он.

Я помолчала секунду, испытывая его терпение. Заметив, что он хочет что-то сказать, я раскрыла рот, в надежде опередить его. Но не успела. Впрочем, это оказалось мне на руку.

– На вашем месте, Анна Петровна, я бы не упрямился. Царь нынче не в настроении, может и казнить всю вашу семью.

– А я, – вступила я тем же высокомерным, совершенно не похожим на меня тоном, – не стала бы перебивать свидетеля своими глупыми и пустыми угрозами, капитан.

Мужчина усмехнулся опять. Я снова начала нервничать, пелена медленно покрывала глаза. Еще одно слово, и он лишится глаз, решила я. Но мужчина молчал. Тогда я произнесла:

– Нет, я никого и никогда не видела и не запоминала.

Капитан то ли разочарованно, то ли с облегчением вздохнул, пытаясь просверлить меня взглядом. Но не тут то было! Бесстрастное выражение лица – одно из наук в каждом институте благородных девиц!

– Я вам не верю, – наконец, сказал он.

Я буквально ощутила, как гневный румянец выступил у меня на щеках.

– И что это должно означать? Вообще, по какому праву вы чините мне допрос??!

Неожиданно тень в темном углу зашевелилась. Я испуганно отшатнулась. Все это время в комнате был третий человек!

Он вышел в свет. Я рассмотрела его и не узнала. Вряд ли я видела его прежде. Человек был невысокого роста, полный, приземистый, с короткой, курчавой каштановой бородой.

– Ее необходимо спрятать, – сказал человек, так словно меня здесь не было.

– Ты думаешь? – отозвался капитан, продолжая сверлить меня, ясным, как зимнее небо, взглядом.

– Угу, – буркнул в ответ второй.

В ту же секунду капитан подхватил меня под локоть, и весьма галантно подтолкнул в предварительно распахнутую, темную пасть подвала. Меня окутала темнота.

2

Не знаю, как долго я просидела  там, но мне казалось, что целую вечность. Подвал казался сухим, и пахло там свежей хвоей, возможно, там хранили что-то такое…

Когда дверь в мою темницу распахнулась, у меня на языке вертелось пара язвительных высказываний. Но сказать я ничего не успела. Капитан со своим карикатурным дружком выкинули меня на улицу, словно приблудившегося котенка.

Небо медленно светлело. Неминуемо приближался рассвет. Я осмотрелась. Не далеко, у тротуара стояла моя карета, та самая, в которой меня увезли с главной площади. Я побрела к ней. В общем-то, ни на что особо не надеясь. Моя одежда была в ужасном состоянии, меха совсем не грели. И страх поселился в моей душе. Куда мне деваться? Как я могу маменьке показаться с такими новостями?

Меж тем, я подошла к карете, и открыла дверцу. Внутри спал Павлуша, крепко обнимая плетеную корзину.

– Паша, – позвала я, касаясь плеча возницы.

Мужчина встрепенулся и тут же проснулся. Паша был достаточно крупным, и на удивление проворным.

– Барышня! – воскликнул он почти радостно.

Я невольно улыбнулась его реакции.

– Поедем домой, Павлуша, – произнесла я, усаживаясь в экипаж.

– Анна Петровна, там, в корзине кое-какая еда… – буркнул он, и уселся на козлы.

Карета тронулась. К еде не притронулась, есть мне не хотелось.

Что все это значит? Кто все эти люди? Почему они продержали меня у себя и отпустили? Что стало с папенькой и Николаем? Почему они были на площади? Спас ли их Антон?

Все эти мысли кружились в моей голове, не давая покоя, пока я не задремала.

Павлуша, неожиданно резко осадил коней. Я ударилась головой спросонья о дверку экипажа, когда услышала голоса.

Я выглянула в окно. До дома оставалась не менее пары верст. Уже были видны белые очертания колон на склоне. Но нашу карету окружили люди в царской форме. Цвет их обмундирования указывал на принадлежность не известную мне прежде. Люди в такой форме расстреляли восстание не площади!

Один из гостей, офицер, подошел к карете и распахнул дверцу.

– Анна Петровна Боткина? – спросил он.

Я быстро кивнула, с опаской на него взглянув. Я не представляла, чего от него ожидать.

– Вам придется последовать с нами, сударыня, – только и сказал он, подавая мне руку.

– А в чем дело, офицер? – я проигнорировала его галантный жест.

– Моя фамилия Кропоткин, Анна Петровна. Необходимо, что бы вы проследовали с нами.

Я не могла, открыто противиться войскам царя, поэтому все же покинула свой экипаж. Единственное, о чем я мечтала, это быстрее добраться до дома. Но судьба распоряжалась иначе.

Меня усадили на лошадь, и обратно, в Город, я возвращалась уже верхом. Место, к которому меня подвезли, заставило меня испуганно оглянуться на Кропоткина. Это была контора дознавателей, с прилегающими к ней камерами для преступников. Одним словом – тюрьма.

Офицер не заметил моего взгляда, или сделал вид? Он помог мне спустится с лошади, и повел к зданию. Потом через какой-то коридор, вниз по лестнице, и снова коридор…

Через два поворота я окончательно перестала ориентироваться. Казалось, Кропоткин этого и ждал. Неожиданно он остановился, и отпер дверь.

– Сюда, Анна Петровна, – сказал он, и втолкнул меня в темное, сырое помещение.

– Но… – когда я оглянулась, дверь за мной тщательно  запиралась. Сквозь зарешеченное оконце я увидела сосредоточенное лицо Кропоткина.

Меня посадили в камеру, как какую-то преступницу!

– Что происходит?! Почему вы запираете меня?! – приникнув к двери, спросила я.