Вероятности. Наваждение. Часть вторая

– Я понимаю, что вы воспринимаете нас с Андреем как охранников или, того хуже, соглядатаев. В основном именно в таких ролях вы нас и видели весь этот год. Но сейчас совсем другие обстоятельства. И мне бы хотелось, чтобы теперь вы увидели в нас друзей, начали доверять нам. Да, это трудно, – согласился Пётр, не заметив воодушевления на лицах собеседников. – Особенно, когда ничего не знаешь о человеке. И думаю, первым камнем в нашу пирамиду доверия будет мой рассказ о себе.

– Итак, – после секундного молчания продолжил Колокольников. – Мы с Андреем Караваевым уже давно служим вместе. Семей у нас нет, одна работа. Рутина, в общем. Хотя раньше мы побывали во многих переделках и понимаем друг друга с полуслова. И с отрядом Глеба Морозова я провёл не одну операцию. Так что мы – сработанная команда и, если что, действуем слаженно и без недопониманий. Вы помните, что случилось в Европе после Отката4? Тогда радикальные мусульмане чуть не взяли под контроль Германию, Францию и Голландию. Берлин несколько месяцев в осаде простоял. Россия в то время отстранилась от проблемы, закрылась в своих границах – православие, сохранение традиций и так далее. А вот Америка с Канадой Европе помогли. Вместе им удалось уничтожить бóльшую часть исламских группировок, а остальных вынудить вернуться на восток. И с 2034 года каждого въезжающего в Евросоюз мусульманина или гражданина исламских стран, помимо регистрации биометрических данных, обязали чипироваться, чтобы его легко можно было отследить. Но это всё равно не помогло. В пятьдесят пятом произошла попытка военного переворота в Греции. А в семьдесят втором – в Испании. Мне было тридцать семь, когда нас с Андреем послали туда. Вот там-то, в Испании, я и делил окопы с Андреем и Глебом. Именно после Испании мы безоговорочно доверяем друг другу.

– А где вы служили в Испании? – спросил Векшин.

– Под Мадридом.

– Я ведь тоже тогда был в Испании, только под Барселоной. Мы брали лагерь Абу Масуда.

– Вот как? – удивился Колокольников. – Я не знал – к сожалению, секретные военные архивы нам не доступны. Сослуживцы, значит, – улыбнулся он.

– Ну а до Испании и после? – поинтересовался Харитонов.

– Обычная рутинная работа по обеспечению государственной безопасности, – пожал плечами подполковник. – Те же мусульмане, промышленный шпионаж, коррупция…

Он посмотрел в прищуренные глаза Сергея:

– Вы, наверное, хотите спросить, много ли на моей совести невинных жертв?

Харитонов смутился и отвёл взгляд.

– Хотим, – ответил за него Грачёв.

– Да, бывали случаи, когда приходилось ради благополучного исхода операции убивать ни в чём не повинных людей. Именно приходилось. Без вариантов. Но я никогда не делал этого специально, никогда не поступал подло. И всегда сдерживал обещания и не бросал тех, с кем работал. Ни сослуживцев, ни гражданских. Можете быть уверены – в этот раз я буду действовать так же.

Они разговаривали ещё долго. Векшин, Караваев и Колокольников вспоминали войну, рассказывали истории – грустные и смешные. К полуночи все перешли на «ты» и выпили чаю на брудершафт.

Около половины второго, когда все разошлись по своим местам и погасили свет, Колокольников сел на кровати, опёрся спиной о стену, сложил руки на коленях и закрыл глаза. В полудрёме воспоминания нахлынули на него мощной волной.

– Герхард!.. Герхард!..

Он обернулся – его звал командир их берлинской группы. Два внедорожника уже рычали, готовясь броситься вперёд – к Берлину. Отсюда, из Миттенвальде, к которому уже приближались передовые части мусульман, они должны были вывезти двух разведчиков с важной информацией для командования остатков германской армии, почти запертой в столице.

Пётр взглянул на часы: 13:00 12 июля 2028 года. Медлить нельзя. Он опустил автомат и побежал к машине.

Внедорожники выехали из Миттенвальде и уже неслись к Берлину, как вдруг сильно тряхнуло, и машина, где сидел Пётр, резко свернула в сторону. В окно он увидел взлетевший на воздух первый автомобиль. Водитель попытался объехать полыхавшую груду металла по полю, но безуспешно – их накрыл шквал пулемётно-автоматного огня.

Очнулся Пётр в поле на траве. Приподнял голову и огляделся: взорванный автомобиль ещё догорал на асфальте, второй внедорожник опрокинулся на бок неподалёку. Все пассажиры, и он в том числе, лежали в ряд под деревьями, растущими вдоль дороги. Все мертвы. Видимо, их вытаскивали из машины и добивали. Противника нигде не было.

Пётр сел, прислонился спиной к стволу и поискал глазами оружие – ничего. Видно, мусульмане всё забрали. Он активировал свой нейрокиб – в правом верхнем углу поля зрения появились часы: 14:02. Долго же он пролежал! Пётр раскрыл статистику повреждений: одиннадцать ранений, пять из них – смертельные. Тогда это ещё не долго: двадцать-тридцать минут для заживления таких повреждений – нормально. Повезло, что ни одного в голову. А то бы так и остался тут лежать.

Он поднялся, вынул из кармана маленькую продолговатую капсулу, связался с ней через нейрокиб и набрал код. Из одного конца капсулы вылетело чёрное облачко, опустилось на то место, где Пётр очнулся, и начало, увеличиваясь в размерах, принимать очертания человека. Через несколько секунд точная копия Петра уже лежала среди остальных трупов. На нагрудной нашивке из-под пятен крови проглядывало имя «Герхард Зиберт».

Пётр активировал маячок, тут же получил координаты и, включив навигатор, побежал к точке эвакуации.

Пейзажи германских полей сменились ночным подмосковным лесом.

Стояла тёплая ночь с 19 на 20 августа 2047 года. Пётр и ещё четыре штурмовика в боевых скафах ждали, когда на дороге появится мотострелковый полк, спешащий в Москву, чтобы поддержать свергнутое православное правительство. Разведовательные дроны передавали ему на нейрокиб картинку колонны военной техники, движущейся к ним.

Когда колонна почти наполовину прошла мимо его позиции, Пётр дал команду атаковать. Несколько плазмозарядов подорвали первую и последнюю машины и три в центре.

Тогда штурмовики отключили режим маскировки и открыто двинулись навстречу выпрыгивающим из бронетранспортёров солдатам. Они совершенно не опасались за свою жизнь, ведь ни одно стрелковое оружие того времени не могло причинить вред их скафам.

Ещё несколько видений прошлого промелькнули перед взором Петра, прежде чем он крепко уснул.

Август 2081 года. Россия, Нижний Новгород

Понедельник, 25 августа

В два часа дня Олег Родионов в своём новом обличии вышел из автобуса неподалёку от сверкающего офиса с надписью Sova Inc., пару секунд понаблюдал за райской жизнью, транслируемой с экранов у здания и, глубоко вдохнув, направился ко входу.

Двери, распознав его смартфон, приветливо раскрылись, и Олег очутился в просторном светлом и тихом холле, высотой во все три этажа здания.

– Добро пожаловать в нашу компанию, Валентин Дмитриевич! – поприветствовал его мягкий женский голос, исходящий, казалось, со всех сторон сразу. – Подойдите, пожалуйста, к турникету.

Во внутренние помещения из холла был только один вход, перекрытый турникетом. Когда Олег оказался рядом с ним, из стены выдвинулся ящичек и женский голос снова сказал:

– Пожалуйста, положите ваши коммуникаторы и другие электронные устройства в лоток. При выходе вам их вернут.

Олег снял с запястья старенький смартфон и бережно (ведь он играл роль бедного рабочего) опустил в ящичек. Тот быстро задвинулся обратно в стену, а дверцы турникета раскрылись.

– Пожалуйста, следуйте за стрелкой.

Тут же перед Олегом появилась голографическая стрелка и переместилась на метр вперёд, приглашая за собой. Несколько минут Родионов шёл по светлым, но совершенно пустым коридорам, пока не добрался до двери, которая раскрылась перед ним, впуская в комнату ожидания. Там его встретила голографическая женщина в деловом костюме:

– Садитесь, пожалуйста, Валентин Дмитриевич, – она указала рукой на кресло. И когда Олег погрузился в тут же принявшее форму его тела ложе, продолжила: – Я расскажу вам удивительную историю компании «Сова» и наших уникальных экоферм.

При этих словах на всех стенах комнаты включились голоэкраны, и Олег оказался посреди большого поля, как ковром, покрытого ярко-зелёными проростками. Женщина что-то рассказывала, на экранах появлялись то счастливые люди в серых рабочих комбинезонах, то налитые красные помидоры, то быстрорастущая цветная капуста. Олег не слушал этот белый шум, а всё думал о том, что случится дальше, и получится ли у него выйти из этой комнаты.

Вдруг изображение на экранах пропало, стены снова стали белыми, а женщина-голограмма объявила:

– Сейчас с вами будет разговаривать менеджер по персоналу.

Женщину сменил такой же голографический молодой человек в белой рубашке и чёрных брюках.

– Здравствуйте, Валентин Дмитриевич! Я менеджер по персоналу компании «Сова». Пожалуйста, ответьте на несколько простых вопросов. Почему вы хотите работать именно у нас?

– Ну, я потерял работу полгода назад. Потом кредиты, перекредиты. В общем, долг у меня был. Квартиру банку отдал, по друзьям кантовался. Надоело. А у вас и работа, и жильё, и питание. Самое то, что мне сейчас надо.

– А родственников и друзей вы предупредили, что уезжаете? Чтобы они не подумали, что с вами что-то случилось, и не принялись вас разыскивать. Если нужно, мы предоставим вам возможность им сообщить.

– Да кому там сообщать-то? Родных у меня нет. А у друзей – у всех свои проблемы. Они и не заметят, что я уехал.

– Спасибо, Валентин Дмитриевич. Ваши данные сейчас проверяются и обрабатываются. Пожалуйста, ждите ответа.

Снова появилась женщина в деловом костюме и продолжила свой рассказ на фоне полей и грядок. Прошло около десяти минут, прежде чем менеджер в белой рубашке сообщил Олегу, что он принят на работу. Раскрылась дверь, в коридоре засветилась стрелка, и женский голос произнёс:

– Пожалуйста, следуйте за стрелкой.

Олег прошёл всего несколько метров, как стрелка уткнулась в дверь. Та раскрылась, и Олег очутился в пустой комнате с медицинским креслом посередине.

– Пожалуйста, садитесь в кресло.

Родионов сел поудобнее, положив руки на подлокотники. В тот же момент откуда-то сверху опустилось множество роботизированных манипуляторов, которые с усердием начали закреплять на Олеге различные датчики.

– Подождите, пожалуйста, несколько минут, – попросил женский голос. – Идёт диагностика.

Один из манипуляторов взял у Олега кровь, а другой провёл вдоль тела каким-то сканером. Через десять минут ожидания снова прозвучал голос с уже привычным приглашением:

– Пожалуйста, следуйте за стрелкой.

Олег дошёл до лифта и спустился на минус первый этаж. Это оказалась парковка, где неподалёку от лифта ждали белый фургон с фирменной символикой «Совы» и два охранника в чёрной униформе. Один из них шагнул к Олегу:

– Валентин Самойлов?

– Да, – ответил Олег.

– Садитесь, пожалуйста, в фургон. Мы отвезём вас на ферму.

– Уже? А как же договор? Я же ещё не подписал.

– На месте подпишете.

– Хорошо. А когда мне вернут смартфон?

– Там и вернут. Без него вы ж всё равно подписать не сможете. Садитесь.

Олег залез в кузов, и дверь за ним со скрежетом задвинулась.

Через полчаса фургон остановился у здания администрации овощной фермы «Сова-эко», занимающей территорию в девятьсот гектаров за селом Шелокша. Администрация находилась с северной стороны дороги, а огороженные высоким забором поля – с южной. От здания по ту сторону ограды вёл надземный коридор.

Олега проводили в один из кабинетов, где доброжелательная девушка вернула ему смартфон. Родионов активировал коммуникатор отпечатком пальца и раскрыл присланный договор. Не читая, поставил электронную подпись и отправил документ обратно.

– Спасибо, что выбрали нас, Валентин Дмитриевич! – улыбнулась девушка. – Выключите, пожалуйста, ваш смартфон и отдайте его мне. К сожалению, на территории запрещены коммуникаторы. Мы вернём вам устройство, как только вы решите нас покинуть.

Девушка положила смартфон в пластиковый пакет, запечатала и приклеила цифровую метку.

– Так он не потеряется на складе, – объяснила она. – Всё, Валентин Дмитриевич, можете идти. Вас проводят на ферму.

За дверью Олега встретил охранник, вместе они прошли по коридору над дорогой и на лифте спустились вниз, оказавшись в другом здании. В холле не было окон, а все три двери были глухими и, скорее всего, металлическими. Охранник подвёл Олега к левой двери, та раскрылась, пропуская их в небольшой узкий коридорчик. Через пару секунд они уже вошли в комнату со шкафчиками для личных вещей.

– Вот ваш шкаф, – показал охранник. – Переодевайтесь и выходите – я отведу вас в общежитие.

Охранник вышел, а Олег, раскрыв шкафчик, увидел там сапоги, лёгкую белую шляпу с широкими полями и серый комбинезон с жёлтыми светящимися нашивками на рукавах и штанинах. Он быстро переоделся, отметив, что комбинезон оснащён системой охлаждения и вентиляции, и проследовал за охранником обратно в холл. Там их ждал другой сотрудник фермы:

– Валентин Дмитриевич, протяните, пожалуйста, правую руку и поднимите рукав до локтя.

Олег выполнил просьбу, и через секунду на его руке защёлкнулся браслет шириной почти во всё предплечье.

– Это устройство предназначено для определения вашего положения на территории, контроля эффективности вашей работы и связи с вами, – пояснил сотрудник фермы. – Там есть микрофон и динамик. Это всё для удобства организации трудового процесса, не беспокойтесь.

– Да ладно, – ответил Олег, – я и не беспокоюсь. Браслет – так браслет. Мочить его можно? Или снимать надо?

– Снять устройство можем только мы. А мочить его не запрещается: оно водонепроницаемое и ударопрочное.

– Ясно.

Теперь перед Олегом раскрылись центральные двустворчатые двери, на секунду ослепив ярким августовским солнцем.

Небольшая гравийная площадка перед зданием, слева – ворота в заборе, дальше – овощехранилища и другие постройки. Прямо напротив здания, простираясь далеко вправо, начинались поля различных видов капусты, кабачков, зелени и других овощей. На грядках трудились рабочие в таких же серых комбинезонах.

Охранник провёл Олега мимо овощехранилищ, конюшни, мастерской и склада и остановился у двух длинных одноэтажных построек. Ещё дальше за ними возвышалось двухэтажное строение с куполом, отдалённо напоминающее церковь.

– Эти два дома – бараки… то есть общежития. Там – клуб. Твой барак – первый, – Олег заметил, что охранник вдруг перешёл на «ты». – Заходи и выбирай незанятую койку. Сортир – налево от входа, душ – направо. Остальное тебе объяснит старший по бараку. Сейчас его пришлю. Жди внутри.

Охранник развернулся и пошёл обратно, что-то сообщая по рации, а Олег вошёл в здание. При слове «барак» он уже представил, как должно выглядеть помещение, и не ошибся – длинный зал без перегородок и несколько рядов двухъярусных кроватей. Из узких грязных окон под потолком пробивался свет, тускло освещая барак, в воздухе висела пыль. Было довольно жарко. Олег активировал вентиляцию комбинезона и двинулся вглубь помещения. У большинства кроватей стояли лёгкие сандалии, обозначая, что место уже занято. Где-то ближе к середине барака Олег отыскал свободную нижнюю кровать и, раскатав матрас, с облегчением лёг.

«А не так-то всё и плохо тут, – подумал он. – Жить вроде можно».

– Самойлов! – раздался крик со стороны входа.

Олег встал и, махнув рукой, пошёл навстречу жилистому мужчине лет пятидесяти. Тот приветственно протянул руку:

– Тимофей Михалыч Житников, старший по бараку.

– Валентин Дмитриевич Самойлов. Можно звать Валей.

– А меня Михалычем, – улыбнулся старший, подошёл к шкафу у входа и вынул оттуда сандалии, полотенце, сменное бельё, мыло и зубную щётку с пастой. – Это тебе. Положи в свою тумбочку. Нары уже выбрал?

– Почему нары? Вроде ничего так кровати.

– В тюрьме могут быть только нары… Ну да ладно. Сам потом поймёшь. Так выбрал?

– Да.

– Отнеси вещи и выходи – в поле пойдём.