Помоги проекту - поделись книгой:
Векшин ответил тем же.
– Спасибо, генерал!
– Ну что, поехали? Садись.
– Ром, – спросил Кирилл, когда они уже мчались по пустым улицам к мэрии, – что с моими стало?
– Дед года через три помер после твоего отъезда. А мать в прошлом году похоронили. До самой старости дожила. Всё надеялась, что ты вернёшься.
– Вернулся… – горько подытожил Векшин. – А квартира цела ещё?
– Куда она денется? Ты, может, не помнишь – мы квартиры Пограничников консервируем. Никого туда не селим и вещи никому не раздаём. Они ждут своих хозяев. Только вот никто, кроме тебя, пока не вернулся.
– Отвезёшь меня туда?
– Завтра сам сходишь. Держи ключи, – Солонин вытянул из кармана связку и протянул другу. – Только там жить нельзя. Дом пустой, воду, свет и газ полгода как уже отключили. Так что только посмотреть можно. А после банкета мы за твоими вещами заедем в гостиницу и – ко мне, – Роман улыбнулся. – С сыном познакомлю. Он тоже в милиции служит. Лейтенантом в СОБРе. Огромный чёрт вырос – два десять, представляешь? Гора мышц, натурально. Сам увидишь – удивишься. В пограничники не попал из-за мелочи какой-то – что-то там с генетикой у него не то. Оно, может, и к лучшему: живёт тут, работаем вместе, женился. Кстати, на дочке Люськи Мальцевой. Помнишь такую? Она ещё всё к Мишке клеилась. А потом вышла замуж за одного парня года на три старше. С фабрики. Дочку родила… И вот теперь породнились. Каково, а?
Обед начался с торжественных речей: каждый местный чиновник, каждый высокопоставленный гость считал своим долгом высказать слова приветствия и благодарности Пограничникам и учёным, приехавшим в их город с важной миссией.
Наконец официальная часть закончилась, и все принялись за еду и разговоры с соседями по столу. Банкетное меню было нетипичным для Периметра: несколько видов колбас и сыра, копчёный лосось, икра, запеченная с рисом курица, свинина с овощами в винном соусе, всевозможные салаты, коньяк, вино, разнообразные фрукты и овощи. Всё это вместе и сразу не видели на своём столе даже первые лица города даже в праздники.
– Видишь, как вам тут рады? – заметил Солонин Векшину, указывая на яства. – Я такой стол разве что во сне вижу. Всю неделю везли к нам еду грузовиками! Можешь себе представить? Разгружать устали, все склады забили… Оно хорошо всё, я согласен. Но вот откуда? Меня этот вопрос сильно мучает. Если где-то прибыло, значит, откуда-то убыло, правильно? Или есть такие города, где этого всего завались, а это мы здесь впроголодь живём? Скажи мне, Кирилл. Ты же снаружи столько лет пробыл.
– Разные есть города, Рома, – сдержанно проговорил Векшин. – А еда эта, думаю, из столицы приехала. Там могут себе позволить и ремешки немного подтянуть. Главное, чтобы вот им, – Кирилл кивнул на своих спутников, – работалось здесь без напряга. Это сейчас самая важная государственная задача.
– А что они делать-то будут?
– Это ты, брат, у меня не спрашивай. Я в их науке не понимаю. Приехал только в качестве сопровождающего. Думаю, Сергей или Кирилл скоро всем расскажут о своей работе.
Как раз в этот момент сидящий напротив Харитонова кругленький с маленькими глазками и острым носом главный врач городской больницы задал тот же вопрос.
– Я не думаю, что все подробности стоит разбирать в такой обстановке, – ответил Сергей. – Но если вкратце…
– Да, конечно, – ответил мягким голосом главврач, – подробности мы с вами завтра в больнице обговорим. А сейчас хотелось бы понять суть, главную цель.
– Хорошо. Мы разработали новый метод терапии, который позволяет перестроить генетику человека так, чтобы все его потомки рождались Однотипными, годными к пограничной службе. Ваш Периметр – первый участник госпрограммы. Все жители младше сорока лет должны будут пройти… этот процесс. Мы здесь пробудем несколько месяцев, будем следить за состоянием участников программы, регистрировать изменения на генетическом уровне, возможные побочные эффекты и тому подобное. Я, Кирилл Михайлович и Ярослав Светославович ответственны за сам метод и его применение, а все наблюдения за прошедшими терапию будет вести Анна Кирилловна. Так что именно с ней вам предстоит чаще всего встречаться и взаимодействовать.
– С большим удовольствием, – расплылся в улыбке главврач. – Я горд, что моя коллега – дочь нашей городской легенды Кирилла Евгеньевича Векшина. Очень рад буду с вами работать, Анна.
– Спасибо, – ответила Векшина. – Надеюсь, мы с вами сработаемся.
– А как же!
– Анна, – обратилась к ней соседка главврача, худощавая женщина лет пятидесяти в строгом деловом костюме, – я – программный директор городской радиостанции, Валентина Георгиевна. Хочу вас пригласить выступить у нас в ближайшие дни. Разумеется, вместе с Сергеем Митрофановичем. Он как руководитель вашей группы расскажет о методе в целом, а вы коснётесь медицинских аспектов. Вы не против, Анна Кирилловна? Сергей Митрофанович?
– Конечно, мы придём к вам, – ответила Анна. – Так будет намного легче донести до жителей, зачем мы здесь и что будем делать.
– Только давайте где-то в среду или четверг, – добавил Сергей. – Нам понадобится пара дней, чтобы установить оборудование и подготовить кабинеты.
Тем временем Векшин, закусывая куриной ножкой, спросил у Солонина:
– Фабрики-то ещё живы у вас?
– Живы, – махнул рукой Роман. – Правда, всего две – швейная и обувная. Остальные закрылись: народу мало, работать некому, объёмы падают. Так что сейчас в основном военную форму делают, а остальную одежду по мере необходимости – для собственных городских нужд. Андрюху Лотоша помнишь? Он как раз на обувной мастером работал. Пять лет как похоронили… Давай выпьем за него, Кирилл?
Роман разлил по рюмкам коньяк, и друзья выпили.
– Ведь вот до чего же скучно мы живём, – вздохнул Солонин. – Ходишь на работу каждый день, отсиживаешь и – домой. Происшествий никаких! Драки там, хулиганство – окно кто разобьёт – не в счёт. Обворовали кого – праздник! Работать начинаем! Убийств уже… сколько?.. лет семь не было? Да, семь. Представляешь? Вот и думаешь – зачем мы тут? Зачем опера мои, зачем СОБР? Зарплату получать?
– Не скажи, – усмехнулся Векшин. – Весь порядок на вашем авторитете держится. Распусти вас – такое в городе начнётся! Вот с какой стороны думать надо, Рома.
– Может, ты и прав!.. Ну что я о себе всё? Ты-то как до полковника дослужился? Где воевал, какие заслуги?
– В основном на Дальнем Востоке служил. Один раз командировали в Испанию – спецоперацию проводили.
– О как! И они без нашего брата не обходятся! Совсем их там, видать, Твари прижали.
– Да, сложно там было, – вздохнул Векшин.
– А вообще как обстановка? Что говорят? Когда война закончится? Почти сто лет ведь уже тянется!
– Неплохая сейчас обстановка, Рома. Вам на днях сообщат официально. Скоро может всё завершиться. Очень скоро. Думаю, мы ещё застанем… Выйдем с тобой из Шлюза и прогуляемся по тихому мирному лесу…
С раннего утра обустройство лабораторий в больнице шло полным ходом. Экспедиции выделили две процедурные, три кабинета и одну кладовую, где разместили все ящики с препаратами. В процедурных установили приборы для внутриорганизменной настройки наров, два кабинета заняло молекулярно-биологическое оборудование, сканеры и рабочие места Харитонова, Васильева и Грачёва. Третий кабинет полностью отдали Векшиной, которая должна была вести приём уже прошедших модификацию пациентов и только готовящихся к ней.
Отобедав в больничной столовой, друзья возвращались в свои кабинеты и встретились в коридоре с главврачом.
– Ну как устроились? – поинтересовался тот. – Всё ли в порядке?
– Всё прекрасно, спасибо! – ответил Сергей. – Ваши сотрудники нам очень помогли с разгрузкой и установкой.
– Ну а как не помочь! Милиция ещё не приехала?
– Какая милиция? – удивился Ярослав.
– Солонин обещал прислать наряд, который будет круглосуточно охранять ваши препараты и приборы. Вы не знали? А как же?! Без охраны оставлять нельзя. Никак нельзя.
– Нет, Андрей Антонович, – ответил Сергей, – когда мы уходили на обед, никого не было.
– Понятно-понятно, – забеспокоился доктор. – Надо Роману позвонить – напомнить… Ну, вы устраивайтесь.
Главврач уже пошёл дальше, а Грачёв, сказав своим спутникам, что догонит их, пристроился рядом с ним:
– Скажите, доктор, а как у вас тут с досугом ситуация?
– С досугом? – переспросил Андрей Антонович. – Как и везде, наверное. По субботам в Доме культуры танцы. Два раза в неделю – во вторник и четверг – кино показывают. Вот, кстати, завтра, если хотите лишний раз увидеть, как жилось вашим дедушкам-бабушкам до войны, обязательно сходите – будет фильм «Афоня». Его у нас уже давно не показывали, – доктор учащённо заморгал, видимо, борясь с накатившимися слезами. – Будем ли мы снова так жить? Кончится же эта война когда-нибудь…
– Обязательно кончится, доктор. Не переживайте. Всё проходит в этом мире!
– Хорошо бы…
– Но мы что-то отклонились от темы, Андрей Антонович. Ещё какие-то культурные мероприятия бывают у вас?
– Конечно! – спохватился доктор. – Как я мог не сказать о нашем драмтеатре! У нас прекрасный самодеятельный драматический театр. По воскресеньям дают спектакли. Обязательно сходите. Очень рекомендую. На этой неделе обещают «Обломова». Огромное удовольствие получите.
– Хорошо, доктор, я схожу! Везде схожу, – похлопал его по плечу Грачёв. – Такие моменты жизни пропускать нельзя!
Векшин уже десять минут молча сидел на скамейке рядом с могилами родителей. Он вспоминал детские годы, выуживал из памяти те видения, те крохи, что объединяли его с отцом, который умер, когда Кириллу было всего пять лет, и те яркие картинки, что связывали его с матерью: вот сильные руки отца держат его в речной воде, светит солнце и отец улыбается, вот мама сидит у постели больного Кирилла и читает «Всадника без головы», вот она вносит в комнату огромный торт к его пятнадцатилетию, а вот она плачет, провожая сына в Шлюз…
Солонин стоял неподалёку под высоким ясенем, пожёвывая травинку и время от времени поглядывая на друга. Наконец Векшин поднялся и, подойдя к нему, положил руку на плечо:
– Поехали к реке, Рома.
В молчании доехали до пляжа. Река почти не изменилась – такая же широкая, кое-где заросли рогоза стали чуть обширнее, кое-где песок порос травой, но в целом это была та самая река детства, река, где Векшин плавал на каноэ, где купался, где вечерами с друзьями сидел у костра и готовил уху из тут же пойманных плотвы, ершей и пескарей. Кирилл опустился на песок у самой воды, глубоко вдохнул речной воздух с запахом тины, откинулся на спину и закрыл глаза, подставив лицо жаркому солнцу. И снова представилось, как над ним склоняется одноглазый тренер Циклоп и вот-вот закричит: «Не спа-ать, Векшин!»
Если бы они только знали, если бы догадывались, почему они здесь, почему живут так, почему лишены всего того, что снаружи… Столько жизней загублено, столько возможностей упущено, столько судеб к чёрту! Во имя чего? Неужели ради тех нескольких мальчишек и девчонок, которых ежегодно отправляли к несуществующим Пограничникам? Которых потом переучивали, ломали в спецшколе, лишали родителей, друзей, любимых. И ведь никто, никто, кроме него, Векшина, сюда так и не вернулся. Почему? Как такое могло быть? Неужели все принимали это положение вещей? Неужели всем было комфортно жить там, зная, как живут оставшиеся здесь? Никто за сто лет так и не предпринял попыток найти Периметр? Или, может, не смог? Не дали? Не пустили? Сколько их таких бывших Однотипных пострадало при этом? Сколько ещё жертв потребует Периметр?!
Векшин резко сел и сжал песок в кулаках: «Я это всё разнесу к чертям собачьим!»
Пока Анна, с головой уйдя в работу, изучала медицинские карточки своих будущих пациентов и не замечала, что уже давно перевалило за семь часов вечера, Ярослав мучился от скуки в гостиничном номере. Кирилл с Сергеем куда-то ушли – возможно, Грачёв отправился искать место встречи городской молодёжи и утянул с собой за компанию Харитонова, благо, его Света была далеко. Васильева, естественно, не позвали, чтобы не навлечь на себя гнев Векшиной.
Ярославу надоело валяться на кровати, и он решил пройтись по городу. Оказавшись на улице, направился на восток – к центру и, пройдя два квартала, вдруг наткнулся на небольшую закусочную. Проверил, лежат ли в кармане карточки, и зашёл внутрь.
В зале, отделанном бежевым кафелем, было не больше десяти человек. Посетители пили пиво и закусывали бутербродами и пельменями. Негромко играла какая-то древняя песня – певицу Ярослав не узнал, да и слова ему знакомыми не показались: вроде «держи меня, соломинка, держи…» Видимо, что-то ещё допериметрных времён.
За столиком в углу Ярослав заметил двух солдат из группы Глеба Морозова. Он подошёл к прилавку и попросил одно пиво, протянув карточку.
– Не надо, – ответила продавщица, улыбнувшись. – Вам первое пиво бесплатно.
– Спасибо, – улыбнулся в ответ Ярослав. – Тогда давайте ещё два – вон для тех двух парней.
Он отдал продавщице две карточки, взял три кружки и подошёл к солдатам:
– Добрый вечер! Можно к вам присоединиться?
– Валяй, – добродушно ответил один, светловолосый с круглым лицом.
– А это вам, – протянул две кружки Ярослав.
– Тогда тем более! – воскликнул второй, с невысоким тёмным ирокезом и порванным левым ухом.
– Ты, кажется, Ярослав, так? – спросил первый.
– Да.
– А меня Димой зовут.
– Костя, – протянул Васильеву руку второй.
– Ну, как у вас там в больнице? – спросил Дима, отхлебнув треть кружки сразу. – Идёт дело?
– Мы пока только оборудование настраиваем, карточки изучаем, составляем списки. Возни ещё на неделю точно. Потом, может, что-то и сдвинется.
– У вас хоть работа есть, – вздохнул Дима. – А мы от скуки дохнем. Хорошо, что вчера пропуска на стадион получили – можем теперь мяч по полю гонять. А так бы всё время только по пивным и шатались…
– Кстати о пиве, – показал пустую кружку Костя. – Надо бы ещё сходить за одной.
– Так все карточки пропьём, – буркнул Дима. – Уже по полторашке влили.
– Ничего. Теперь мы тебя угощаем, Ярослав.
Костя встал и направился к прилавку, чуть пошатываясь. От столика с другого конца зала ему навстречу двинулись трое местных.
– Ребята, – громко сказал один из них, – мы вас угостить хотим. Не побрезгуйте. От всего сердца настоящим Пограничникам.
– Спасибо, мужики! – расплылся в улыбке Костя. – Пограничная служба вам благодарна! Три пива, – обратился он к продавщице.
– Ты сам-то чем занимаешься? – спросил Ярослава Костя, ставя на стол кружки.
– Я – программист, – ответил тот. И, решив придать себе значимости, добавил: – Можно сказать, самое ответственное лицо: малейшая ошибка в коде – и всё, пациенту кранты.
– Ха-ха! – усмехнулся Дима. – Смотри весь город не перебей! Вот смеху-то будет – приехали лечить, а вышло всё наоборот!
– Потом будут к тебе ночью приходить духи Периметра, – добавил, наклонившись к Ярославу, разгорячённый почти двумя литрами пива Костя, – уродливые такие… и стонать: «Пошто замучил нас, ирод?» Знаешь, каково это?
– Догадываюсь.
– Догадывается он! – неожиданно зло проговорил Костя. – А мы вот знаем: сколько народу на войне перебили! Не перечесть… Трупов навидались – до конца жизни хватит. А ты, небось, так за компьютером всю жизнь и просидел в чистом офисе?
– Костян, – осёк его Дима.
– А что? – возмутился Костя. – Одним в комфорте сидеть, а другим в грязи возиться. Жизнь – она такая. Я что – не правильно что-то говорю? – И снова повернулся к Ярославу: – Но только вот, кто не видел смерти – не видел и жизни. Ты можешь быть хоть академиком, но пока живёшь в тепличных условиях, пока не пощупал смерть своими руками, ты неполноценен. Понял? Ты – неполноценен.
– Я?! – вскипел Ярослав. – Я?! – хлопнул ладонью по столу и понизил голос. – Да я в прошлом году своими руками убил человека и закопал его в лесу.
Повисла пауза. Играла музыка, громко разговаривала троица, угостившая пивом Васильева и солдат. Раскат их смеха вывел из ступора Костю:
Поделиться книгой: