Что скажут люди?

Мэри не знала, как подавить состояние, которое ей совсем не нравилось. Вроде прожила без всяких душевных чувств, и никогда не упрекала себя в том, что не побеспокоилась о том, чтобы в ее жизни был человек, с которым бы можно было поделиться самым сокровенным. Ей не нравилось, что в шестьдесят пять лет, вдруг ее душа начала требовать того, чего ей совсем не хотелось впускать в жизнь. Мэри никогда не любила копаться у себя в сердце и искать то, чего и искать не стоило. Что может искать женщина в сердце, которая прожила всю свою жизнь одна? Ничего. Вот и она была всю жизнь спокойна. Только женщина не понимала, что же теперь на нее нашло, и что это она стала себя укорять в том, что осталась одна на старости. Только это были цветочки по сравнению с тем, что ожидало ее впереди. Вдруг откуда не возьмись, появились мысли, которые так ворвались в ее сознание, что ее сердце забилось еще сильнее и на какой-то момент Мэри показалось, что ей стало тяжело дышать. Действительно незваные мысли стали своей тяжестью давить женщине на грудь и ей становилось трудно дышать.

Не выдержав, Мэри крикнула:

– Нет! Не хочу думать ни о чем! Что будет, то будет! Многие женщины в моем положении и хлеще даже, только они не пугают себя своим положением, – ругалась она громко, – и что, что некому будет подать кружку воды?! Может и не доживу до того времени, когда человек оказывается в постели и начинает нуждаться в помощи? А я, как все остальные одинокие люди пойду в дом престарелых, если и слягу, ведь государство еще никого не выкинуло на улицу, – она обхватила своими руками голову и заплакала, – это был признак того, что ей не удалось убедить себя в надежности своего будущего.

– Не хочу я думать ни о чем, не хочу, – только и повторяла женщина.

Кот увидев свою хозяйку, так перепугался ее, что встал с места, зашел в дом и лег на свой коврик. Кот словно хотел, чтобы хозяйка поняла то, что ее негативные мысли удручающе влияют не только на нее, но и на него.

Только на тот момент женщину не волновало то, что она своим негативным мышлением может нарушить покой своего кота. Она была настолько охвачена паникой за будущее, что со страхом оглядывалась по сторонам.

Только какая бы паника не охватила человека, сильный духом всегда справится с напастью или сделает попытку справиться. Вот и Мэри удалось себя кое-как успокоить. Она стала глубоко вдыхать и мысленно проговаривать, что все будет хорошо и это дал результат. Женщина словно проснулась от кошмарного сна.

Мэри очнувшись от своих неприятных мыслей, сначала даже не заметила отсутствие кота. Оглянувшись по лучше по сторонам, она все же обнаружила отсутствие единственной живой души – своего кота, который не стал ее выслушивать.

– Корми его, лечи его, когда болеет и вот тебе его благодарность. Когда же мне плохо, то и выслушать даже не станет, – кинула она в сторону дома, где и лежал беззаботно кот.

Да, Мэри понимала, что немое животное не обязан был по природе своей понять ее, тем более не способен вообще понять, тем не менее, ей хотелось сорвать свою обиду именно на нем, ведь ближе и дороже кота у нее никого не было.

Мэри смотрела как прежде грустно в темноту. Казалось, что хуже, чем ей в данную минуту никому быть не может в целом мире.

Но она снова поймала себя на том, что преувеличивает.

– Мэри, да, тебе одиноко и даже не с кем поговорить, но это не край катастрофы и ты должна это понимать, – сделала себе снова замечание женщина, – а каково сейчас тем, которым совсем плохо со здоровьем? Уверена, что многие даже сейчас при смерти так не ноют, как ты. А у тебя хотябы здоровье, дом, корова, куры и самое главное – Усач.

От этих слов Мэри стало легче на душе.

– Вроде ты должна была привыкнуть к своему укладу жизни в свои немалые годы. Вроде от опыта жизни должна была уже быть сильнее, но почему же мне так плохо? Почему? Почему? – Не переставала разговаривать с собой Мэри.

Чтобы прогнать темные мысли, она снова бросила упрек в сторону кота:

– Я- то ухаживаю за тобой и кормлю тебя, а кто за мной станет присматривать, когда стану немощной? Уверена, как только ты поймёшь мое положение, и я не смогу встать с кровати, ты тут же пойдешь искать себе хозяина, который твою миску будет наполнять едой!

Мэри ругалась так громко, что ей самой стало неловко перед собой. Она разговаривала с котом, который и не слышал ее, и тот спал себе в доме на своем мягком коврике. Только она никак не могла побороть переживания, от которых больше всего сама же и страдала. Она бы еще долго сидела и ругала себя, если бы не Миша, который возвращался из лесу. Увидев Мишу, Мэри тут же вытерла слезы, будто в ночи он мог разглядеть их. Поправив платок на голове, она сделала вид, словно у нее и в мыслях не было грустить, тем более пускать обжигающие душу слезы.

Что касается Миши, он часто ходил в лес именно по той дороге, которая была проложена через дом Мэри. Да, Миша и без повода мог в любое время пойти в лес, лишь бы по той дороге протоптать свои тяжелые шаги лишний раз, где стоял дом Мэри.

Даже не зорким глазом было видно, что Мэри была очень симпатична Мише. Только старик, которому уже стукнуло семьдесят лет, скрывал свои чувства у себя в сердце так тщетно, что и себе в этом не признавался. Что же касается того, чтобы лишний раз увидеть Мэри, так он был готов по несколько раз ходить в лес, лишь бы словом перемолвиться с Мэри. Говорят, любви все возрасты покорны. Да, покорны. Но есть немаловажная часть: важно, чтобы и человек мог признать эту любовь. Иной раз хозяин светлых чувств не может с ними справиться, считая их уже неуместными и несвоевременными, считая, что время для любви осталось далеко в прошлом.

Миша, конечно, был бы рад взаимным чувствам со стороны Мэри. Только старику как казалось, Мэри , будучи интеллигенткой, и несмотря на то, что каждый день делает не совсем чистую работу, даже не глянет в его сторону.

Только влюбленное сердце не признает преграды, даже несмотря на их существование. Поэтому Миша и ходил целыми днями несколько раз в лес, лишь бы увидеть Мэри.

Миша в свою очередь тоже себя ругал за то, что в таком возрасте позволил чувствам одержать над ним верх. Да, была у него жена, причем хорошая, только ее, вот как уже много лет не было в живых. Миша и не думал второй раз жениться и смотреть ни на кого не смотрел. Только с появлением Мэри, в его груди что-то щелкнуло и ему казалось, что не на небе появляется солнце каждое утро, а тогда, когда Мэри улыбается. После долгого спора с сердцем, он все же согласился с чувствами, и каждый день старался любоваться женщиной, которая ничего и не подозревала о его тайной любви.

Нельзя сказать, что Миша был в том же положение, что и Мэри. У Миши было двое сыновей, которые уехали жить в город. Несмотря на жизнь в городе, оба сына не забывали про своего старого отца и часто приезжали его проведать. Мише некогда было чувствовать свое одиночество. Он мог собирать внукам в лесу к их приезду дикие ягоды, орехи и прочую растительность, чем только богат лес. В своем маленьком огороде старик так же выращивал картошку, которая каждый год так обильно росла, что старик делился ею с сыновьями. Иногда длинными ночами Мише могло быть, конечно, грустно одному, несмотря на то, что радио и телевизор могли круглосуточно работать, чтобы их шум как-то заглушал безмолвную тишину в доме. Только ничего ему не помогало, тем более все время его старые глаза были устремлены в сторону дома Мэри.

Вот и этим вечером Миша, засидевшись в лесу с егерем, возвращался домой и увидел Мэри, сидящую возле ее дома.

– Доброй ночи, Мэри, – поздоровался онуставшим голосом, и старик невольно улыбнулся, увидев Мэри.

– Доброй ночи, Миша, – поздоровалась Мэри, – а ты задержался в лесу.

– Так со своим старым другом – егерем засиделись. За разговорами время неожиданно и пролетело.

– Всегда хорошо с кем-то посидеть, поговорить, тем более со старым другом.

– А что это ты так поздно на улице сидишь? Тебе и комары не мешают? – Спросил ее Миша.

– Комары старую кровь не особо жалуют. Тем более, середина весны и их столько пока нет.

– Так уж и старая…ничего ты не старая, – возмутился Миша, – ничего ты не старая и не наговаривай на себя.

– А ты, что это так поздно ходишь из лесу? За такие поздние прогулки по лесу тебя и за лешего могу принять, – Мэри попыталась поменять тему разговора, так как от комплиментов Миши ей становилось не по себе.

– Примут за лешего, так пусть принимают. Сам же для себя Михаилом Петровичем и останусь. Людям свойственно придумывать что-то, чтобы жизнь свою разнообразить интересными рассказами и историями, – все еще стоя со своей сумкой в руках, ответил Миша.

– Отдохни немного, – Мэри указала на лавочку, – пока я сижу, ты тоже посиди.

– Отдохнуть бы тоже не помешало, – ответил довольно Миша и присел рядом с Мэри.

Старик полез в карман и достал платок. Вытерев им лоб, он положил платок обратно в карман, и тяжело вздохнув, неподвижно начал смотреть себе под ноги.

– И чем богат в этом году наш лес? – Спросила Мэри, чтобы нарушить тишину.

– Всем он богат. Не поверишь, но все дикие яблони расцвели так обильно, что глаз радуют.

– Будем надеяться, что и в огородах тоже нас урожай порадует, – с надеждой сказала Мэри.

– Ты каждый вечер так сидишь на лавочке? – Спросил Миша.

– Иногда только. Только тогда, когда не так устаю по дому, тогда и могу посидеть на лавочке. Люблю свежим воздухом подышать перед сном.

– А почему тебе с женщинами не посидеть? Одной всё-таки не так весело.

– Посидела бы, да. Только пока добираться до села, чтобы с женщинами посидеть, полночь станет. Вот и сижу себе со своим котом обычно.

– А кстати, где твой кот?

– Решил сбежать в дом от моего не очень весёлого настроения.

– Невеселого настроения? Я что-то не замечаю у тебя плохого настроения.

– У людей от природы невероятный талант скрывать свою боль так, чтобы никто о ней не догадывался, – грустно ответила Мэри, скрывая свои глаза от собеседника.

– Снова этот Усач решил побеспокоить тебя? Снова он тебе настроение испортил? – Решил пошутить старик.

– Нет, Усач тут не причём. Наоборот, иногда и невинному коту тоже достается от меня незаслуженно, когда начинаю ему жаловаться на всякие неурядицы жизни.

– Ну, если не кот, то мне не понятна причина твоего плохого настроения.

– Не бери в голову. Живого человека чем-нибудь будет недовольный.

– Это так, но все же…

– Бессонница замучила, – ответила Мэри.

– Бессонница?

– Бессонница…

– А кого она в нашем возрасте не мучает? И я порядком устал от ее непрошеных визитов, – усталым голосом сказал Миша и глубоко вздохнул.

– Да, оказывается и вправду старость не радость. В молодости я не вполне понимала смысл данной поговорки, а теперь каждое слово понимаю как нельзя лучше.

– Человек должен уметь жить своим возрастом, Мэри, иначе это плохо обернется для него. Смириться со своей старостью и положением, – важно и необходимо для человека в преклонном возрасте.

– В молодости бы я ни за что не поверила, что старость такой неспокойный возраст. Я думала, что, наоборот, старость – это спокойствие. Ах, как ошибалась.

– – С чего это неспокойный возраст? Наоборот, к старости все расставляется на свои места и легче становится жить. Может из-за опыта или что-то другое. Я не могу точно это сказать. Неспокойный возраст, – возмущенно повторил Миша, – ничего не неспокойный.

– Неспокойный, – снова утвердительным голосом повторила Мэри, – потому что многое лезет в голову и делает больно сердцу.

– И почему так, скажешь мне?

– В молодости человек занят разнообразием жизни и не бывает столько времени для всяких назойливых мыслей. А у старого человека много свободного времени, вот и начинает он осмысливать прожитые дни, где обычно и находит все те ошибки, которые и не дают покоя его душе.

–Мэри, ты слишком глубоко мыслишь. Брось, не копайся ты так в своих мыслях. Ты так себе только хуже делаешь.

– Думаешь?

– Да, все сложилось так, как есть и смирись с этим. В начале жененного пути ни у одного человека не бывает инструкции правильно жизни. Поэтому у любого добропорядочного человека совесть перед жизнью всегда чиста, так как он старается делать все так, как лучше.

– Как же некомфортно чувствует себя иногда человек, оглядываясь назад.

– Понял. Это сожаления того, что бы ты могла сделать иначе в молодости, чтобы старость твоя была лучше и краше, – сказал Миша, словно понял сущность всей жизни.

Миша свое мнение сказал таким тоном, чтобы не задеть Мэри, которой, как она и призналась, сердце куры клевали.

– Может быть.

– Хотелось бы жизни краше? – Спросил Миша.

– Да если бы и не краше, то хотябы насыщенней.

– Насыщенней чем? Событиями или людьми? Чем?

– Не важно. Оставим этот разговор.

– Если не возражаешь, мне бы всё же хотелось получить ответ, – настаивал Миша.

– Насыщенней действиями или отсутствием одиночества. Я даже правильно не могу объяснить.

– Я кажется, понял. Ты почувствовала по полной свое одиночество.

После недолгих раздумий, Мэри все же не сдержалась и сказала:

– Да. Одиночеству тоже есть место в моем сердце.

– Не стоит так переживать то, что необходимо пережить с высоко поднятой головой. Мэри, выше голову. Говорю же, что человек должен быть сильным, особенно в зрелом возрасте. В молодости и так все сильны. Это в старости силы нужны. Я сейчас не о физической силе говорю, а о моральной.

– Не получается, если одиночество так и дышит в ухо.

– Одиночество…

– А что такое одиночество, если впереди такое, что и в кошмарном сне бы лучше это никому не приснилось, – снова грустно сказала Мэри.

– Не говори, что читаю твои мысли, но я и это понял, то, что ты имеешь в виду.

– И как тебе? Весело мне придется, правда?

– Никто не знает, кому будет веселее. Тем более мы еще не такие несамостоятельные, чтобы об этом думать, – тихо ответил Миша, стараясь, все время держать на лице дежурную улыбку.

– Но это неизбежно и мысли того, что я буду совсем одна в минуту, когда нужно будет мне подать стакан воды, заставляет мое сердце выть, словно голодный волк в лесу.

– Мэри, оставь эти колючие для сердца слова. У всех своя судьба. Бог не посылает нам ношу, которая бы нам не была по плечу.

– Бог, кажется, насчет меня ошибся этой ношей.

– Ничего он не ошибся и не может ошибиться. Все у тебя будет хорошо. Ни для кого ты не будешь обузой. И вообще, хватит нам свое время тратить, рассуждая о том, чего нам знать вовсе и не обязательно. Лучше поговорим о настоящем времени, чтобы сделать жизнь ярче.

Молчание Мэри не понравилась Мише и он добавил:

– Мне всегда казалось, что ты сильнее всех женщин в нашем селе. Ты образованная, начитанная, а значит и сильнее духом женщина. Оказалось, что при первой же трудности жизни, ты опускаешь свои руки. Мэри, мне это не нравится.

– Мне самой тоже не нравится, что на старости лет я пустила в сердце грусть. А что касается женщин нашего села, так у них семьи вот и не приходится им так же, как и мне печалиться насчет своего завтрашнего дня.

– Прям у всех семьи… Вот у Зины, например, почтальона, нет никого. Ни детей, ни мужа. Однако она и виду не подает, чтобы ее беспокоило то, что с ней будет, когда сляжет.

– Может она об этом не говорит, но тревога все же будет у нее, – не соглашалась Мэри.

– Оставим Зину в покое. Она, женщина сильная и это наглядно. А вот ты, не совсем мне нравишься. Вернее, мне не нравится твой пассивный настрой на будущее.

– Одиноко, Миша, одиноко.

– Неужели так сильно одиноко, что сбивает тебе почву под ногами?

– Одиноко.