Хорошенькие девчонки. Рассказы

Алекс смеялась над моими комментариями и над этим замечанием тоже. Мы забили на книгу и просто разговаривали до вечера в этом кафе. Мой мозг изрядно перенапрягся, ведь она изъяснялась очень странно. Вроде говорила грамматически верно, но выстраивала свою мысль очень странно. Видимо так же смотрят на "флюентных" русских. Оказалось, что она живёт рядом – на Чернышевской, и я её проводил.

– Эта Женя, – сказала она, когда мы приблизились к её дому. – Она твоя подруга девушка?

– Как бы сказать. И да, и нет. Вообще… Она уехала на пол года к себе домой, так что точно нет.

– Давай в гости?

– Ладно, давай я тогда куплю чего-нибудь к чаю. А то некрасиво с пустыми руками в гости ходить.

– А чем ты их наполнишь?

– Кого? – через секунду я сообразил и засмеялся. – А, руки. Я печенья куплю и конфет.

– О-о, я очень люблю русские конфеты. Нет у нас таких вкусных.

Нервно шагая, я дошёл до магазина. Купил конфет печенья и презервативов. "На всякий случай, – думал я. – Вдруг мне и теперь повезёт. Как говорят игроки – нельзя останавливаться пока прёт". Но мне не повезло, мы и вправду пили чай и читали книжки. Обстановка была более чем подходящая, но почему-то не сложилось. Язык не поворачивался предложить, а тело не осмеливалось действовать.

– Кстати, – сказал я. – Совсем забыл спросить. Откуда у тебя квартира здесь?

– Я её снимаю.

– Одна что ли? Это же очень дорого. Сколько ты получаешь за своё репетиторство в месяц?

– Сколько дней работаю, столько и получаю, – отвечала Алекс.

– А за один день сколько?

– Десять тысяч.

– Ты серьёзно?!

– Это много да? – улыбнулась она

– Это дохуя!

– М?

– В смысле – очень-очень-очень много.

– А, понятно. Сложный этот "хуй". У него слишком много вариантов.

Я оставил ей свой номер, она мне свой. Мы договорились встретиться, как только будет возможность.

Шесть вечера – начало моей смены, я переоделся, отметился и со всеми поздоровался. Оказалось сразу три напрягающих момента. Оператором была Жанна, вторым официантом Олег, а администратором была девушка, которая меня чересчур бесит – Валентина. Мне не нравилось обращаться к ней Валя, потому что мы были далеко не друзья и даже не приятели, и меня устраивало только такое холодное обращение как "Валентина". Я бы и по отчеству её называл бы, но не знал его, а спрашивать не хотелось. За первый час Олег раз десять спросил, как у меня дела. Видимо ему нечего было сказать, и он считал это чем-то вроде шутки. На самом деле ему было очень скучно, ведь гостей было довольно мало, и ему приходилось складывать салфетки в салфетницы, чтобы хоть как-то развлечься. Жанна же не говорила со мной кроме шаблонных "привет" и "нормально". Но как только я поворачивался спиной, то чувствовал её взгляд. "Наверно кажется, – думал я. – Напридумывал себе". Мы с ней даже ни разу не вышли вдвоём никуда, Жанна была явно обижена на меня. Меня это не устраивало, но выяснять отношения я не собирался.

Ближе к девяти часам вечера мне стало невыносимо жарко, да и гости жаловались. Я попросил Валентину включить вентиляцию, а сам пошёл в туалет умыть лицо холодной водой, другой, впрочем, и не было: горячую отключили на неделю. Я открыл дверь туалета, на пороге стояла Жанна. На мгновение я испугался и замахал руками, когда руки успокоились, она резко шагнула ко мне и набросилась. Снова её зубы пожирали мою плоть. Через несколько секунд всё моё лицо покрылось её слюной и красными пятнами от её укусов. Жанна толкала меня в глубь туалета и запихнула в одну из кабинок. Одну руку она сунула мне в штаны, а второй принялась их расстёгивать. Я не сопротивлялся. Она стала ставить засосы мне на шее, пришлось её слегка отстранить: не хотелось выходить в зал с синяками. Тогда она, долго не думая, опустилась на колени и принялась за дело. Мои руки схватили её за волосы. Было намного лучше чем в ту ночь, она стала смелее и напористее. Я был уже готов кончить, как услышал открывание двери и шаги в сторону кабинки. Не было ни страшно, ни стыдно, мои мысли были заняты другим. И в самый момент, когда я только-только спустил ей прямо в рот, в дверь кабинки тяжело ударили два раза.

– Вы что, ахуели?! – орала Валентина.

Ужас охватил Жанну. Она резко вскочила и прикусила мою крайнюю плоть, я крикнул и дёрнулся от боли так, что каким-то чудом заехал ей коленом в лицо и рассёк губу. Теперь закричала ещё и Жанна. Она отскочила в дверь и стукнулась затылком об неё. Дверь открывалась внутрь кабинки, поэтому сразу выбежать ей не удалось. Она промчалась мимо Валентины со слезами на глазах и спермой с кровью во рту. Мне торопиться было некуда, беда и так уже случилась, и решить её не было возможности. Натянул штаны и вышел. Огонь преисподней мелькал в глазах Валентины, а я лишь застенчиво улыбался.

– Гости пришли, – сказала она сквозь зубы.

Мы постояли немного глядя друг на друга, и она повторила эту же фразу, но громче. Я кивнул и вышел.

– Руки бы хотя бы помыл, – сказала она мне.

– Зачем?

Валентина закатила глаза со злости и вытолкнула меня из туалета. Я принял заказ, ничего особенного: два американо, один со сливками, вишнёвый штрудель и вода без газа. После Валентина подошла ко мне с листом бумаги.

– Пиши объяснительную: почему тебя не было на рабочем месте.

– И что писать?

– В смысле?!

– Ну в смысле, правду что ли?

– Пиши! – только и сказала она.

Я написал четыре слова и отдал ей.

– Где тут подпись надо будет ставить? – спросил я.

Она прочитала и завопила:

– Ты ещё шутки шутить здесь будешь?

– Это не шутки, это правда.

– "Я был в туалете" – это не причина, – сказала она. – Это – место действия!

Мы с Жанной написали объяснительные, а она ещё и увольнительную. Мне было грустно, что всё так вышло, но всякое случается.

Уже под ночь к нам заглянуло трое мужиков: два негра и белый. Все в костюмах на стиле и с кожаными дипломатами в руках. Заказали по сотне Хеннесси и пошли смотреть какое-то кино. Весь персонал уже знал про случай в туалете и смущённо на меня глядел. Было сложно держать себя спокойно и разговаривать о посторонних вещах, когда в глазах у всех было одно и тоже – "да ну нахуй!".

Там в тринадцатом зале какие-то крики, – сказала мне Валентина и добавила повелительным тоном: – Сходи глянь через служебный вход, что там.

Конечно, можно было ей отказать по ряду причин, ведь это вообще не входит в мои обязанности. Но я решил не ухудшать отношение с начальством и пошёл. Служебный вход в тринадцатый зал был сразу за кухней, чтобы легче выносить заказы, это же всё-таки VIP-зал. Дверь справа от экрана поэтому, когда заходишь внутрь сразу видно весь зал. Я тихонько приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Зал показался пустым, и я ещё шире открыл дверь. Наконец раскрыл её полностью и вглядывался в полумрак. Кроме фильма ничего не было слышно, но на задних рядах я заметил движение и прищурился. На последнем ряду эти негры спустив брюки до колен пороли того тощего белого. Я сообщил об этом Валентине, она не поверила, пошла сама посмотреть и, убедившись, сразу вызвала охрану.

Так как на работе телефон мой на беззвучном режиме, то все Жаннины СМС-ки я увидел только в конце смены. Их было много и все они не лестного содержания, моим же ответом было предложение сходить куда-нибудь в пятницу. Жанна не ответила, было пять утра, наверно спала. После этой смены мне захотелось в отпуск, но я знал, что его не дадут, поэтому начал размышлять об уходе с работы.

Пришёл домой, сразу уснул, сразу проснулся, умылся и снова пошёл в эту Радугу, в этот Синема Парк, в этот Вестерн бар. Как всегда, пришлось есть на ходу мой любимый кефир и пирожки с картошкой. Пятьдесят процентов, если не семьдесят, моего рациона состоит исключительно из этих продуктов. Затем в девять вечера у меня "обед": на этот раз йогурт и рулетики с сыром и шпинатом, очень их люблю. На следующий день всё повторилось. У работы в ночь есть свои плюсы конечно, но она вырывает тебя из жизни. Работа, в принципе, вырывает из жизни, но я справлялся.

Несмотря на общее сходство дней, они были разные. Во второй день был момент, который стоит отметить. Я принимал заказ у двух девушек. Одна была явно школьницей, а вторая выглядела, как первокурсница. Они были явно сёстрами и очень похожими, почти близняшками, но одна выглядела более зрело. Может это так казалось из-за одежды… Короче, выглядели они как с картинки, а заказали два чизкейка и два капучино, один с корицей. Когда я вынес им кофе, "школьница" спросила:

– А где у вас тут можно покурить?

– К сожалению, – сказал я. – Только на улице. На голодный желудок курить вредно, поешьте, а затем сходите.

– У нас кино, – продолжала она, а её сестра просто смотрела на меня.

– Тогда сходите сейчас если боитесь опоздать, но всё равно там ещё море рекламы.

– Вы думаете?

– Я знаю.

Они призадумались, а я сказал нечто вроде: "Такие милые – и курят". Они похихикали – не зря шутил. В итоге сёстры остались ждать свои десерты.

– Извините, – впервые обратилась ко мне "первокурсница", когда я вынес им счёт. – Вы не могли бы позвонить мне, а то я куда-то телефон потеряла.

Огляделся, администратора нигде не было, аккуратно достал телефон, ввёл под диктовку номер. В её сумке заиграл Skillet. Пока она рылась в сумке, ища телефон, я подумал: "М-да, вкуса нет". Потом, она – "первокурсница – достала банковскую карту и положила её в чековую книжку. Потребовалось вводить пин код, она подошла к стойке. Мои глаза косились на её стройную фигуру и ноги, которые казались невероятно длинными относительно её роста, но я знал, что виной всему эта рифленая юбка, сидевшая на талии. Девушки постоянно стараются обмануть все чувства мужчин, но, по-видимому, они больше всего презирают наше зрение. А когда зрение обмануто, то и на вкус они кажутся слаще, и на запах, и на слух. Доверять можно только непосредственному тактильному контакту – тело к телу, здесь уже не обманешь.

Уже на следующий день, в пятницу, я встретился с Жанной, и мы впервые провели время адекватно: без выяснения отношений и прочей ерунды. Немного прогулялись по парку и пошли к ней. Сестра Жанны уехала "надолго кое-куда". Жанне непременно хотелось потрахаться во всех уголках квартиры, чем мы и занялись остаток дня. Всё было мило и без лишнего изврата. Мы почти не разговаривали, да мне и не хотелось, чувствовал себя паршиво. Всё мне казалось каким-то неправильным, хотелось немного большего, хотелось хотя бы намёк на "высокие чувства". Но всё выходило прозаично и бессмысленно: ни я ни она не дорожили нашими отношениями. Она просто не хотела расставаться с "удовольствием", а мне было страшно оставаться одному. Не могу отдохнуть в одиночестве, обязательно нужен кто-то, кто бы слушал мои скучные истории и плоские шутки, а если этот кто-то ещё и смеётся или хотя бы поддакивает, то вообще отлично. Так что Жанна идеально подходила для уничтожения скуки. Увы никакой другой роли я ей не отводил.

В субботу утром она ушла на свою вторую работу. Жанна никогда не говорила о ней, а я и не спрашивал. Снова я обнаружил записку на столе, но на этот раз сразу уходить не стал. Приготовил себе завтрак и принял душ. Зазвонил телефон.

– Привет, – сказал голос в трубке. – Это Алекс. Что делаешь?

– Ничего. Только что из душа вышел.

– Что ты делаешь вечером?

– Да, ничего особо, а что?

– Давай развлечёмся.

– Эм, в смысле? – смутился я.

– В смысле? – переспросила она.

Она сразу надоела своим непониманием и невладением русским языком.

– Я хочу гулять, пить кофе, – продолжила она.

– А, ты в этом смысле. Тогда давай.

Мы встретились на Восстания в полвосьмого вечера и снова пошли в то Циферблат.

– Знаешь, – говорил ей я. – Не стоит так говорить: "Давай развлечёмся". Особенно парням. Тебя неправильно поймут.

– А что это значит?

– Ну звучало так, будто секс предлагала.

Мы посмеялись и продолжили говорить на всякие лингвистические темы. Она не понимала суффикса обратного действия, я пытался ей объяснить, где он нужен, а где нет, но у меня удавалось не очень хорошо. Спустя час я снова устал от её мудрёного русского и перешёл на простые темы.

– У вас хорошая еда, – говорила Алекс. – В Америке мало хорошей еды. Молоко делают у нас синее, добавляют краску белую в него.

– Синее? – удивлялся я. – Как такое вообще возможно?

– Коров неправильно кормят. Дают им кукурузу, так делать нельзя.

Она пыталась объяснить мне какую-то кислотность в желудке коров. Я ничего не понимал, но на всё кивал. Мне правда было интересно, но раздражало её неумение передачи информации из своей головы в мою. "А ведь так всегда у людей, – думал я. – Говорят на одном языке, но постоянно не понимают друг друга". Кроме синего молока в Америке ещё оказался резиновый хлеб, который не впитывал воду и, подобно губке, его нельзя было смять. Зато там был очень дешёвый транспорт и техника… Больше ничего нового в тот вечер я не узнал.

Я заметил, что мы почти не смотрим друг другу в глаза. Будто боимся чего-то. То она отводила взгляд, то я. Почему-то было не комфортно встречаться взглядами, хотя она и была довольно симпатичной. Единственным минусом на её лице был нос. Он смотрел слегка в пол и как-то старил её. У меня зазвонил телефон, незнакомый номер, и незнакомый голос обратился ко мне по имени.

– Кто это? – спросил я.

– Вера, помнишь меня?

– Какая Вера?

– Я у тебя в ресторане с сестрой была.

– А-а, блондинка с рифлёной такой юбкой, да?

– Это я, – засмеялась она.

– Откуда ты знаешь моё имя?

– У тебя на бейджике было написано.

– Ну да, точно. А номер откуда у тебя мой?

– Ты же сам мне звонил. Я же, типо, телефон потеряла, – её голос звучал очень мягко и весело.

– Всё, я вспомнил всё, как Шварцнегер.

– Что?

– Ничего, ничего, – иногда следует сдерживать ассоциативный ряд, подумал я и продолжил. – Чего хотела? Потеряла что-то?

– Да нет, просто я подумала вдруг ты завтра свободен.

За пару секунд моих размышлений в голове пролетело множество мыслей. В первое мгновение мне было приятно, и я даже обрадовался слегка. Потом мне стало обидно, что всё так просто, и я разочаровался в этой Вере, решив, что она банальная бабища без интересов по жизни кроме мальчиков. В след за обидой мелькнула надежда, будто я ошибаюсь. Затем мне стало немного стыдно за себя: я сидел с девушкой, которая меня позвала гулять, а теперь то же самое предлагает ещё какая-то.

– Завтра я занят, но, если что, я позвоню, ладно? – после секундной паузы ответил я. – На самом деле я и сейчас не совсем свободен. А ты что делаешь?

Мне показалось забавным слегка подразнить обеих: Алекс, которая сидела и явно была не очень довольна моим разговором, и Вера, которая слышала в моих словах нотки внимания. Вера, произнесла пару бессмысленных слов, я последовал её примеру, и мы попрощались.

– Прости, что отвлёкся на разговор, – сказал я Алекс, повесив трубку.

– Всё хорошо.