Продолжая вытирать волосы, девушка полуобернулась к нему и покачала головой.

— Вы невозможный человек, — сказала она, улыбнувшись. — Приставала. Я поняла: это такой оригинальный способ познакомиться с женщиной?.. Но поспешу вас огорчить — я, увы, не из вашего репертуара, я не отдыхающая, а местная.

— Как же я был прав, когда прыгнул за вами в воду! — обрадованно воскликнул Макаров. — И я действительно хотел с вами познакомиться, — спокойно продолжил он. — Вы мне очень нужны и к тому же очень нравитесь.

Паула наконец убрала за спину волосы и взяла в руки шорты.

— Помогите мне, — попросила она, — подержите полотенце. Я переоденусь, раз уж вы сорвали мне купание. Кабинки все заняты… Ну, что вы замолчали? — вопросительно по глядела девушка на послушно взявшего и придерживающего возле её бёдер полотенце Макарова. Тот от такой неожиданной просьбы буквально потерял дар речи. — Объясните же, откуда вы меня знали? Зачем разыскивали два часа? — требовательным тоном продолжала Паула. — Да не прижимайте полотенце ко мне, держите подальше, а то мне неудобно.

Отодвинув импровизированную ширму на такое расстояние, которого требовала девушка, Макаров постепенно пришёл в себя и постарался вкратце объяснить Пауле причины своей настойчивости.

— Понимаешь, — сказал он, решив, что после явного знака доверия со стороны девушки, позволившей придерживать полотенце во время переодевания, имеет право перейти с ней на «ты», — я приехал сюда всего на несколько дней, и не отдыхать, а работать. Работа же моя потребует встреч с людьми, посещения разных мест — баров, кафе, что тут у вас ещё есть, не знаю… И мне не хотелось бы бывать везде одному…

— А я при чем? — закончив с переодеванием и складывая полотенце и купальник в пакет, спросила Паула, как показалось Алексею, немного кокетливо.

— Ну вот, я и искал, два часа бродя по пляжу, такую девушку, которая могла бы мне помочь. И обязательно местную и красивую.

— А почему красивую? — насмешливо взглянула на него польщённая комплиментом девушка.

— Люблю красивых женщин, — шутливо склонил голову Макаров.

— Но я ведь работаю, — сказала Паула, — у меня не так уж много свободного времени. Нашёл бы себе какую-нибудь юную курортницу…

— Нет, — упрямо крутанул головой Макаров, — мне нужна обязательно местная. Из-за специфики моей работы. К тому же она лучше знает все здешние заведения.

— Ясно, тебе нужна подруга-гид, — усмехнулась, искоса глянув на него, Паула.

— Вроде того, — согласился Алексей.

— Отдыхающие тоже быстро знакомятся с городом, нашёл бы себе такую, которая пожила уже с недельку, и дело в шляпе, — поддразнила его девушка.

— Да нет, это невозможно. По дороге я тебе объясню, что специфика моей работы требует не только, допустим, знания города, но и…

— А разве мы уже куда-то идём? — обратив внимание на его «по дороге», попробовала ещё посопротивляться Паула.

— В бар «Голубая раковина», съесть чего-нибудь вкусненького, за мой, естественно, счёт, и поговорить заодно с очень интересной женщиной.

— И сколько это продлится?

— Полчаса, может, час — не больше. А сначала ты поможешь мне отыскать эту «Раковину», я ж тут пока ни черта не знаю.

— Самоуверенный молодой человек, — усмехнулась Паула уже более снисходительно. — Ладно, в бар я с тобой схожу, кто ж откажется за чужой счёт поесть мороженого?.. А вот дальнейшее… Соглашусь ли я составить тебе компанию в следующий раз, будет зависеть оттого, насколько ты мне понравишься. — Она взяла Алексея под руку. — Ну ладно, любитель красивых женщин, пошли наверх, на набережную. А по дороге ты рассказывай, как обещал, что там у тебя за специфическая работа в нашем городе.

9

Вкус заведующей приёмным отделением пансионата «Янтарный залив» оказался весьма недурён (или, как проще говорят об этом в народе: губа не дура). Для встречи с прорвавшимся к ней Макаровым, презревшим длинную очередь кандидатов в обитатели одно-, двух— и трехместных номеров, спаренных комнат, а также, конечно, «люксов», она выбрала «Голубую раковину».

Тогда, утром, Анна Михайловна — так звали строгую тридцатилетнюю мадам в белом нейлоновом халате и очках в золотистой тонкой оправе на чуть вздёрнутом носике — сделалась строгой и неприступной, увидев ворвавшегося без очереди и без приглашения усевшегося в кресло незнакомца. Однако, когда выяснилось, что номера «люкс» с холодильником для пивка и телевизором ему не нужно, так как он поселился уже в гостинице, и что этот интересный мужчина, который старше её всего на пару лет, хочет пригласить её для беседы по важному для него вопросу в какое-нибудь приятное тенистое заведение, строгая молодая начальница корпусов, этажей и коек почти пожалела о том, что не в силах будет влиять на жилищные условия столь интересного во многих отношениях гостя.

«Голубая раковина» была очень приличным и очень дорогим баром. Алексей Макаров искренне понимал желание заведующей при… (будем называть её для простоты администраторшей) встретиться с ним именно здесь. Таким образом она демонстрировала московскому гостю свой отменный вкус и заодно получала возможность лишний раз посетить такое место, куда вряд ли больше одного раза в году решился бы повести её законный супруг, будь он даже самым состоятельным человеком приморского городка. О том же, что супруг у Анны Михайловны имеется, свидетельствовало достаточно толстое обручальное кольцо на её тонком, изящном безымянном пальчике. Впрочем, обе дамы Алексея были скромны: обе, и Анна Михайловна, и Паула, заказали лишь по порции мороженого с фруктами и по молочному коктейлю. Самый дорогой раздел меню — спиртные напитки — оказался таким образом вне игры, так как сам Макаров заказал себе лишь бокал светлого немецкого пива, включённого в раздел прохладительных напитков.

Интимный полумрак за опущенными до пола голубыми частыми жалюзи не слишком располагал к обсуждению серьёзных тем, и минут десять женщины были вправе сетовать на своего не торопившегося перейти к сколь-нибудь важному разговору кавалера. Тем не менее одна — в силу своей неосведомлённости о цели приглашения в дорогой бар, а другая — из-за того, что Макаров просил её лишь спокойно поддерживать беседу, предоставив проявлять инициативу ему, обе дамы терпеливо поддерживали абсолютно праздную беседу о погоде и достопримечательностях города.

К нужной ему теме Макаров перешёл неожиданно, когда женщины, кажется, уже решили, что сколь-нибудь серьёзного разговора так и не последует и что они имеют дело с пустым болтуном, не имеющим никаких целей и умеющим лишь важно надувать щеки в компании симпатичных женщин. Но поскольку они, дамы, от его присутствия не несли никакого ущерба, а извлекали лишь пользу (ведь это Макаров оплачивал их досуг в хорошем месте), то и говорили себе спокойно о том о сём, помешивая ложечками таявшее в фарфоровых вазочках розовое мороженое. Как-то незаметно (а может быть, как раз с помощью ненавязчивых вопросов своего кавалера) повернули к местным, курортным проблемам. Анна Михайловна пожаловалась, что некоторые пожилые отдыхающие, забывая о своём возрасте, излишне много времени проводят на пляже и в воде, а потом, дескать, приходится затрачивать массу усилий на их лечение.

— Когда какой-нибудь старикашка решит вдруг, что может плавать полчаса кряду или сигать в воду с пирса, как молодой, это зачастую кончается инфарктом. А как ему объяснить, что это уже давно не для него?..

— Да… — рассеянно подтвердил Макаров и вдруг, словно что-то вспомнив, сказал: — Кстати, Паула прекрасно ныряет… Я был просто удивлён её способностями. Ты где-то занималась, Паула? Ведь женщины редко увлекаются прыжками с волнореза.

Паула, явно не ожидавшая с его стороны такого комплимента в присутствии незнакомой женщины, смутилась и опустила глаза к своему мороженому, перед тем укоризненно взглянув на Макарова.

— И в самом деле? — обрадовалась появлению хоть какого-то намёка на интересную тему в скучновато проходившем разговоре Анна Михайловна.

— Да, я прыгаю, конечно, но не так уж хорошо, как он говорит, — девушка недовольно посмотрела на Алексея. — Нигде я не занималась, просто выросла здесь, у моря, вот и научилась плавать и нырять.

Но Макаров сделал вид, что не заметил её немого упрёка. Это уже начинался нужный ему разговор, и он поворачивал его так, как считал необходимым.

— Вот я и говорю, — не обращал внимания на смущение девушки Алексей, — Паула так великолепно нырнула сегодня у меня на глазах с пирса, а ведь там, рядом, из воды торчат сваи старого, деревянного, — он взглянул на Анну Михайловну.

— Да, — с ещё большим интересом в глазах подтвердила администраторша, — это действительно удивительная ловкость и смелость… Оттуда же, кажется, даже мужчины не решаются прыгать? — Анна Михайловна удивлённо посмотрела на девушку.

— Что ты болтаешь!.. — воскликнула порозовевшая от смущения Паула, обращаясь к Алексею. — Ты просто ничего здесь не знаешь и говоришь глупости. Это же не старый пирс, где из воды действительно торчат сваи. Я прыгала с бетонного волнореза, — пояснила она, повернувшись к администраторше.

— Да? — Макаров сделал вид, что удивился. — А я и не обратил внимания. Я слышал, что тут один парень недавно вот так утонул: прыгнул и разбился о сваи, оставшиеся от старого пирса. Но я, конечно, плохо пока ориентируюсь здесь, не знаю, где старый пирс, а где волнорез. Я, правда, не видел там, где ты прыгала, — он взял в знак примирения девушку за руку, — каких-нибудь свай, но подумал, что, может быть, они просто под водой не видны…

— Неправильно вам рассказали, — перебила Макарова Анна Михайловна. — Совсем он не разбился, этот парень… Он просто утонул — напился и утонул. Я эту историю прекрасно знаю: он в нашем пансионате отдыхал.

Администраторша взяла в руку свой бокал и, забыв про соломинку, задумчиво глотнула белого, воздушного, взбитого сверху в розоватую пену напитка. Он понял, что сейчас последует изложение истории в той версии, которая известна женщине. Алексей был очень доволен тем, что сумел повернуть разговор в нужное русло, и сосредоточил все внимание на Анне Михайловне, забыв о Пауле. Однако та, как оказалось, тоже имела своё личное мнение по интересовавшей всех теме.

— А я слышала, что все было иначе, — сказала она, вызвав тем самым общее замешательство своих соседей по столику. — Я слышала, что его убили…

Высказавшись, Паула замолчала и, спокойно поднеся ко рту ложечку с мороженым, принялась с удовольствием облизывать её, искоса глядя на удивлённых её репликой Макарова и администраторшу «Янтарного залива».

— Интересно, — первой нарушила молчание Анна Михайловна, — откуда берутся такие слухи? — Она перевела недоумевающий взгляд с девушки на Макарова.

— А что, все может быть, — беспечно улыбнулся ей Алексей. Паула здорово подыграла ему, и теперь он легко мог ввести в разговор новую информацию. — Я слышал, что этот парень не умел плавать и даже никогда не подходил к воде…

Анна Михайловна недовольно покачала головой.

— Ну, не знаю, не знаю, откуда это вы взяли, — пожав плечами, явно уязвлённая тем, что её мнение оспаривают, администраторша немного нервно отхлебнула из бокала свой молочный коктейль (Алексей даже озаботился вдруг тем, что у неё разболится горло от такого неосторожного глотания ледяного напитка). — Вы верите каким-то слухам, а этим делом, между прочим, занималась специальная комиссия нашего пансионата, милиция, эксперты делали вскрытие. Так что, может быть, он, этот утонувший Гостенин, и не умел плавать, — она выделила последнюю фразу, взглянув на Макарова, — но в тот вечер — это было дней восемь назад — полез в воду сам, будучи пьяным… — Женщина махнула рукой. — Да что экспертиза, я сама на следующее утро, после того как обнаружили его труп, присутствовала при описи оставшегося после него имущества… Так вот, там, у него в комнате, такое творилось, не дай бог, сразу видно: пьянка шла день и ночь, и в карты играли.

— В карты? — изобразив удивление, спросил Макаров.

— Да, колоды карт валялись и в урне, и на полу, россыпью, а в столе штук десять нераспечатанных колод.

— Понятно, — кивнул Макаров. — На деньги играли, видно.

— Почему? — спросила Паула.

— На деньги, — пояснил Алексей, — особенно если в дело идут большие суммы, новыми колодами играют, чтобы все чисто было, без обмана… Но в принципе, в этом ничего особенного нет, — тут же добавил он специально для администраторши, — на курортах многие этим занимаются, от нечего делать.

— От нечего делать, — Анна Михайловна осуждающе покачала головой. — А когда не в карты, так у него женщины до утра, тоже на курортах многие занимаются, спиртное рекой, уборщица только успевала бутылки выносить. В общем, весёлый молодой человек был…

— Наверное, соседи без конца жаловались? — сочувственно взглянул Макаров на Анну Михайловну.

— Соседи? — иронично взглянула на него она. — Да он же в отдельном домике жил. В семнадцатом корпусе.

— Как это, не понял? — пожелал уточнить Макаров. — У вас тут что, некоторым отдыхающим даже отдельные здания предоставляют?

— Вот именно, что некоторым, — кивнула администратор пансионата. — Весь наш пансионат размещается больше чем в десятке зданий. Половина из них ещё довоенной постройки — прибалтийский колорит и прочее… Два-три старинных домика, коттеджа, оставляют, особенно в сезон, когда народу полно и корпуса переполнены, для разных важных персон…

— Ага, понял, — кивнул Макаров.

— Вот и отлично, что поняли… Но, возможно, не до конца. Этот тип был сынок каких-то больших людей из Москвы, ну и пользовался благами житья в отдельном коттедже два лета подряд, — закончила своё объяснение женщина, и Алексей понял, в чем причина её не доброжелательного отношения к трагически погибшему Павлу Гостенину: тому, чтобы по селиться не то что даже в каком-нибудь «люксе» в обычном корпусе, а в отдельном коттедже, не потребовалось обращаться к всесильной в таких вопросах начальнице приёмного отделения.

— Значит, он жил в «охотничьем домике»? — снова неожиданно вмешалась в разговор Паула.

— Да-да, в семнадцатом корпусе, — подтвердила Анна Михайловна. — Одни хлопоты с такими людьми. — Вдруг она, вспомнив о покинутом рабочем месте, посмотрела на часы, открыв лежавшую на столе сумочку, достала платок и стала аккуратно промокать его уголком губы, поглядывая в маленькое зеркальце. — Все, ребята, — быстро сказала она, обращаясь главным образом к понявшему причину её внезапной торопливости Макарову, — извините, спасибо за компанию и за все остальное, но мне пора, я и так уже слишком задержалась. — Она поднялась из-за стола и вдруг, припоминая что-то, остановилась в нерешительности, глядя на Алексея. — Ведь у вас, кажется, было дело ко мне?.. Так?

— Да, — ответил вставший со своего места, чтобы проводить женщину, Макаров. — Но время терпит… Если вы не возражаете, я зайду к вам ещё раз… Когда вам будет удобнее?

— Вообще-то я каждый день, кроме субботы и воскресенья, у себя с девяти до шести.

— А когда поменьше народу, чтобы не мешать?

— Лучше всего до десяти утра, пока не подъехала первая партия, с самолёта…

— Отлично, — сказал Макаров, провожая её до дверей, — тогда я зайду как-нибудь — у меня к вам очень важное дело…

— Правда? — усмехнулась Анна Михайловна. — А что же вы так о нем ничего и не сказали?

— Между двумя такими прекрасными женщинами трудно сосредоточиться на деле, — ответил, не моргнув глазом, Алексей, — но ведь и просто ради знакомства посидеть в хорошем месте — разве это пустая трата времени?

— Нет-нет, отчего же, я так не говорила, — смутившись под его пристальным взглядом, сказала женщина и, освободив свою узкую кисть из придерживавших её пальцев Макарова, быстро пошла по тенистой дорожке прочь. — До свидания, — сказала она, обернувшись через три шага, почувствовав, вероятно, устремлённый в её затылок взгляд Алексея.

10

— Ну, как тебе она? — спросил Макаров Паулу, возвращаясь за столик, где девушка продолжала аккуратно потягивать через тонкую трубочку розовый воздушный коктейль.

— Женщина как женщина, — пожала плечами она. — Симпатичная… А зачем тебе была нужная?

— А почему ты сказала, что слышала об убийстве того парня? — ответил Алексей вопросом на вопрос.

Девушка посмотрела на него долгим, изучающим взглядом и промолчала.

— Я что-то не так сказал? — спросил Макаров, беря девушку, чуть-чуть опустившую голову, за руку.

— Все нормально, — ответила Паула. — Только я выхожу из игры, — в глазах её, поднятых на него, Макаров заметил обиду.

— Не понял…

— Ты мне так и не счёл нужным ничего объяснить, видно, решил использовать в качестве мебели… А я так не играю. Поэтому, дружок, давай прощаться. Спасибо тебе за угощение и…

— Все, — остановил её, подняв руку над столиком, словно дирижёр, Макаров. — Больше ничего пока не говори. Я все понял и начинаю исправляться. Извини. Резко начинаю рассказывать и объяснять, — произносил он, замечая, что быстрый поток его слов вызывает на лице девушки невольную улыбку, которую она не сумела вовремя спрятать. «Главное — не обидеть её», — подумал Алексей и тут же чуть громче, чем требовалось, крикнул проходившей неподалёку от их стола официантке: — Девушка, сюда, пожалуйста, ещё пиво похолоднее и мороженое… с чем? — посмотрел он на Паулу («все равно» — покачала та головой). — Тогда с шоколадом и изюмом, — закончил Алексей свой заказ.

— В общем, так, чистосердечное признание в обмен на верность до конца, — сказал Макаров, не дожидаясь, пока официантка, поставив на стол мороженое и бутылку с пивом, отойдёт прочь. — Самое интересное, что тот мой вопрос, который предшествовал твоему вполне справедливому демаршу, как раз в некотором смысле и даёт ключ к разгадке, — Макаров сделал «страшные» глаза, — тайны моего пребывания здесь…

— Я почему-то сразу подумала, что ты милиционер, сыщик, — не пожелав поддерживать предложенный шутливый тон, невозмутимо произнесла Паула.

— Неужели сразу? — совершенно искренне удивился Макаров: дважды за один день сегодня в нем признавали сотрудника милиции. Что же будет дальше? Это была какая-то нелепость, очень похожая на полную профнепригодность. — Неужели ты ещё там, на пляже, так подумала? — обиженно спросил он девушку, и та рассмеялась, увидев отчаянное выражение его лица.

— Нет-нет, я не настолько проницательна, — успокоила она, доверчиво положив свои тёплые тонкие пальчики на запястье Алексея. — На пляже ты задурил мне голову своими намёками, я пошла с тобой сюда, — она с лукавинкой взглянула на Макарова, — чего уж там скрывать, потому что понравился ты мне. В общем, можешь считать: снял девочку — так, кажется, это называется… Это уже здесь я догадалась, когда ты стал расспрашивать эту дамочку об утонувшем парне, а потом просверлил меня глазищами после того, как я сказала, будто слышала, что его убили… Да ещё твоя чрезмерная для приехавшего сегодня осведомлённость…

— О том, что погибший не умел плавать?

— Пожалуй, это уже и не было столь важным. Из того, как ты задавал свои вопросы, как внимательно смотрел на заведующую, я поняла, что ты неспроста завёл этот разговор. Потом я ещё немного подумала и тогда уже обо всем догадалась. Вот так, — закончила она своё объяснение и выжидающе посмотрела на Макарова. — Ну, что ты теперь будешь делать?.. Убеждать меня, что я не права?

— Нет, не буду и пробовать, — покачал головой Алексей и не спеша глотнул пива. — Это бесполезно, — пояснил он, ставя бокал на стол. — За сообразительность тебе сегодня — пять баллов, — усмехнулся он, внимательно глядя на Паулу. — Вот интересно: эта мадам, — он кивнул в сторону выхода из бара, до которого недавно провожал администраторшу «Янтарного залива», — так и не знает обо мне ничего, кроме имени; от тебя же, похоже, спрятаться трудно… Я действительно сыщик и точно приехал разбираться с этим утопленником. Но все-таки я не совсем тот, за кого ты меня приняла. Ты могла бы обратить внимание на то, что я не тороплюсь заявлять везде о своих полномочиях…

— И почему же, интересно? — не выдержала долгого объяснения Паула.

— Потому что у меня этих полномочий маловато, а то и вовсе нет, — сказал Алексей и, расстегнув «молнию» на заднем кармашке шорт, вытащил оттуда и протянул девушке книжечку в твёрдом коричневом переплёте, на лицевой стороне которой были вытиснены золотые буквы «Эгида».

Через несколько секунд Паула вернула удостоверение. В глазах её читалось непонимание.

— Что это значит? — спросила она.

— Это значит, что прежде — не буду говорить когда — я и правда служил в милиции, но однажды, будучи в затруднительном положении, вынужден был покинуть сие благородное поприще и принять более выгодное в материальном плане предложение одной богатой фирмы.

— Ну и что?

— Ну и то, что теперь я — сыщик страховой компании «Эгида», или детектив, как у нас в фирме называется моя должность. Хозяева посылают меня и других детективов разобраться, действительно ли застрахованный фирмой объект (в данном случае — человек) пострадал по причине, оговорённой в страховом договоре. От этого зависит, в каком объёме должна быть выплачена страховая сумма. В некоторых случаях можно и при неблагоприятных для фирмы условиях найти выход из положения, взыскав убыток с виновника происшествия в пользу пострадавшего, тем самым сохранить деньги фирмы… Все, ты теперь довольна? Не бросишь меня?

— Понятно… — задумчиво произнесла Паула. — Что там можно ещё узнать, в деле этого несчастного?

Макаров покачал головой. Создавшаяся ситуация выглядела просто парадоксально: он должен был опровергать перед Паулой официальную точку зрения на гибель Гостенина, хотя сам пока не имел никаких оснований не доверять заключению местных дознавателей.

— Может быть, и ничего. Я же объяснил тебе, — сказал он, глядя в голубые внимательные глаза девушки, — я приехал, чтобы все проверить и разобраться, доложить о своих выводах. Ты же знаешь, милиция частенько работает поверхностно, а мы так работать не имеем права — мы теряем собственные деньги… Ну вот, ты сейчас говорила, что слышала, будто этого парня убили. Это действительно так, или это было сказано в пику этой рыжей заведующей приёмным отделением?

Паула покачала головой.

— Я что, похожа на пятилетнего ребёнка?.. Я и правда слышала кое-что, просто не хочется говорить с чужих слов, это не очень красиво, скажут: сплетни распространяет. Не люблю я этого. Я бы и не сказала ничего, но очень уж безапелляционно дамочка эта самоуверенная заявляет: «Я все знаю…» Знаю и все, значит, так оно и есть. Сразу хочется возразить (Макаров улыбнулся: «Не признаешься, а все-таки — в пику». Привычка противоречить самоуверенным людям была и его собственным недостатком)… Я тебе ещё не рассказала, да ты и не спрашивал, где я работаю. Ты действительно сделал удачный выбор — если, конечно, я не решу в конце концов дать тебе от ворот поворот, — девушка лукаво стрельнула глазами, — я работаю экскурсоводом от местного бюро путешествий и экскурсий. Само бюро находится в Калининграде, а я живу здесь, поблизости, в Курортном, слышал такое название?.. — Алексей кивнул. — Я встречаю группы, в основном иностранцев, и сопровождаю их по побережью; вожу из местных пансионата и санаториев группы отдыхающих в город. Работаю обычно через день-два, реже — каждый день. Так вот, об этом парне, что утонул: дней, наверное, шесть назад я стояла с одной знакомой девочкой, тоже экскурсоводом, в холле «Янтарного залива», мы иногда там дежурим — проводим запись на экскурсии, а в это время мимо проходила одна официантка — мы с ней в школе вместе учились. Подошла к нам, поздоровалась и говорит: «Слышали про ЧП, что у нас в пансионате случилось?» Ну, мы слышали, конечно: здесь тонет-то не так много народу — море у берега мелкое, да и следят строго. А она, эта официантка, и сказала: он, мол, не сам утонул. Говорят, что его пьяного с пирса скинули. Мы, естественно, заинтересовались — как да что, по-женски, понимаешь? Любопытно, не каждый день такое происходит. А она говорит: «Этот парень тут с какой-то девушкой или женщиной в прошлом году встречался, а в этот раз что-то про неё узнал вроде и с кем-то из местных из-за этого повздорил…» Вот и все, что я знаю, — с заметным облегчением в голосе закончила Паула. — Но ведь ты сам, кажется, говорил, что он к воде даже не подходил, а тут вдруг с пирса спрыгнул… Ерунда?

Макаров задумчиво кивнул. То, что он услышал от Паулы, в общем, совпадало с версией тётки погибшего, как бы подтверждало её подозрения. Похоже, в деле все-таки, хотя и косвенно, замешана женщина. Алексей вспомнил фотоснимки, которые рассматривал в самолёте и которые теперь лежали в его «дипломате» в номере гостиницы.

— Послушай, — сказал он, глядя девушке в глаза, — ты рассказала очень важные вещи. Подумай, ты ничего не забыла? Не вспомнишь, о женщине, из-за которой ссора была, официантка ничего не говорила?

Паула минутку подумала.