DEFCON-1. Излом

– Нет!!!– Крикнул он ему, не раздумывая тянув палец к спусковому крючку. Вопль не помог и они одновременно выстрелили друг в друга. Солдат пошатнулся и упал лицом в пол, с изрешечённым пузом. Андрей стоял в ступоре, боясь пошевельнутся и не понимая, ранен он или нет. Однако долго ему не пришлось стоять, второй солдат достал запасной рожок и вновь готовый к стрельбе автомат смотрел прямо на него. Андрей был быстрее и его свинец достиг солдата, подкосив и облокотив того об стену. Выстрелы оглушили Андрея, голова снова закружилась, дым от пороха заполнил коридор. Обернувшись назад он не увидел преследующую его группу. Наверное, отступили за подкреплением.

Трясясь изнутри, Андрей склонился над гражданскими, пальцем нащупывая пульс на шее. Вдруг один из них схватил его руку, напугав его. Раненный хотел что-то сказать, но вместо этого булькнул кровью, прохрипел и умер. На руке Андрея остался кровавый след. Горевать было некогда, хоть он и был в шоке, Андрей скользнул внутрь склада и направился к накрытому брезентами ряду бронемашин. Автомат он повесил на плечо, скинул ткань с одной из машин и открыл бак. Свет в складе был такой же тусклый, как и везде, но помещение было гораздо больше, так что какое-то время он суетливо искал глазами цистерну с дизелем. Она стояла в его дальнем правом углу, где Андрей оказался в мгновение ока.

Десятилитровая канистра набиралась медленно, так что Андрей, окинув внимательным взглядом помещение ещё раз, выцепил ящик с боеприпасом к БМП. Тут же он услышал далёкие выстрелы из глубины коридора. И в голове сверкнула ввергавшая в ужас идея, которая, впрочем, могла спасти их жизни. Сильным ударом приклада он вскрыл ящик, выудив из его внутренностей тяжесть кумулятивного заряда. Двигался он уже не так быстро, но все так же выкладывался на максимум и вот снаряд лежал внутри БМП, а сам Андрей двинулся к гермоворотам, собрав с трупов остатки амуниции.

Две фигуры выплыли из тоннельного мрака, отстреливаясь от преследующей их толпы. Костян и Витька.

– Внутрь, внутрь, бегом!– крикнул им Андрей, нацелив дуло в тоннель. Вновь все скрылось в пороховом дыме, вместе с пулями воздух рассекали бетонные осколки. Глаза слезились, кажется все стреляли наугад, надеясь зацепить противника. До гермоворот оставалось каких-то десять метров, как одна из фигур подкосились и грохнулась спиной на пол, выронив автомат. Это был Витька.

Костян, остановился на полпути в ужасе обернувшись назад. Он было качнулся в сторону раненого, но в левый глаз ему ударил кусок бетона, отлетевший от стены, отбив вместе с этим желание помочь и Костян скрылся за тяжестью гермозатвора. Из поврежденного глаза хлестала кровь, которую он пытался остановить зажав ладонью. Здоровый глаз скользнул на тела убитых возле двери.

– Двигай к цистерне, бери канистру и заправляй машину!– Срывая голос орал Андрей. Костян как будто не слышал и немигающим взглядом смотрел на Витьку, который беспомощно полз по полу, крича от страха и корчившись от боли. – Живо, твою мать!!!– Андрей схватил его левой рукой за грудки, подтянул к себе и пнул в направлении цистерны, что вывело Костяна из шока и тот, споткнувшись, побежал к резервуару.

Андрея облило бензином ужаса и подожгло. Витька, держась левой рукой за живот, из которого валились внутренности, пытался ползти к гермозатвору. Правой рукой, до локтя умытой кровью, он тянулся к нему. Все тело было поражено агонией, лицо исказилось в неестественной гримасе, клеймом отпечатавшейся в памяти Андрея. Он заменил использованный рожок и предпринял попытку выскочить из укрытия, оттащить раненого.

Но и метра он не пробежал, как пуля прошила его левый висок по касательной, оставив глубокую царапину, бетонная крошка разъедала глаза, а попав в лёгкие он зашелся в приступе кашля. От неожиданности всех этих факторов, Андрей упал задницей на бетон, встал на четвереньки и вновь оказался за укрытием.

– Прости, прости, прости.– Шептал он себе под нос. Справа от него был рычаг, смыкающий затвор, который он дёрнул с усилием. Стальная махина грозно загудела и загремела своими механизмами, пытаясь сдвинуться, но из-за перестрелки, из-за недавнего обвала, затвор встал, оставив узкий зазор.

Тогда Андрей, не теряя ни секунды, оказался возле брони и запрыгнул в башню, вновь готовый вести огонь. Костян, притащив канистру, принялся заливать дизель в бак.

– Как закончишь, дуй за химзой, а я прикрою.– Вновь скомандовал Андрей. Костян не успел ответить, так как в зазор проскочили несколько силуэтов, открывших огонь. Стало темнее, чем в тоннеле. Это рикошетом разбило освещение. Всполохов выстрелов становилось все больше, а патронов у Андрея- меньше. Обнаружив у себя всего-то три магазина, он принялся стрелять более метко, ориентируясь на выстрелы врага. Однако, пули настолько часто стали пролетать мимо его лица, отскакивать от брони, что он то и дело прятался внутрь машины. Так же приходилось утирать кровь, струившеюся из виска. Костян, закончив заправку, исчез во тьме в поиске комплектов химзы, а Андрей, матерясь под нос, торопил его.

Выстрелы стали формировать полукруг, стягивающийся к БМП. Все чаще Андрей прятался в башню, его трясло от напряжения, целится нормально у него уже не получалось. На половине предпоследнего рожка, Костян, задыхаясь от усталости и адреналина, запрыгнул на машину и закинул два комплекта химзы, противогазов и подсумок с фильтрами в люк к Андрею. Тот в ту же секунду окунулся внутрь, затащив барахло в машину и секунды две он ждал, когда Костян запрыгнет в чрево бронемашины. Но он все ещё был снаружи. Опасливо озираясь, Андрей выглянул из люка. Костян лежал на броне, изрешеченный от правого плеча до левого бедра. Лицо перекошено агонией. Левая рука воздета к потолку, как будто он пытался схватиться за что-то.

– Господи!– Воскликнул Андрей, пытаясь схватить его за руку. Но не успел он ее ухватить, как ещё одна пуля пробила запястье Костяна, чуть не вырвав указательный палец Андрея. В шоке он отбросил его руку и выпалил остатки рожка в смыкающийся полукруг. Кинув последний взгляд на Костяна, крича от своей невозможности помочь, Андрей захлопнул люк. Но Костян, смотрящий стеклянными глазами в потолок, пробитый очередью выстрелов, остался перед глазами.

Внутри звуки попаданий были приглашенными. Кровь хлестала его череп изнутри и пульсация отдавала в глаза. Кромешная тьма внутренностей машины была непривычной, в глазах все рябило от вспышек выстрелов. Желудок почему-то протестовал. Все лицо было залито кровью из виска. Руки охватил невиданный тремор, дышал Андрей глубоко и прерывисто. Неуклюжим движением он включил освещение внутри.

– И ты меня прости, Костян.– Шепнул он себе тихо под нос и сел на кресло мехвода. Двигатель затарахтел, пробудив машину. Вновь не теряя времени, Андрей двинулся к противоположному тоннелю, под обстрелом десятков автоматов, сквозь колоны техники и разного оборудования. К счастью, гермоворота были открыты. Перед въездом внутрь, Андрей выскочил на место стрелка, повернул башню назад и вернулся за руль, скрывшись в тьме тоннеля. Лишь пушка торчала по направлению к складу.

Андрей нашел взглядом снаряд, который он закинул сюда раньше. Рядом лежала сумка Костяна. На подготовку орудия ушло около полторы минуты, но Андрей все таки разобрался. Пушка смотрела прямо на цистерну с топливом, которую он мог смутно различить сквозь прицел. Шлемофон он не нашёл, так что после нокаутировающего удара по ушам, он слышал только звон, вскоре перекрытый громоподобным взрывом кумулятивного заряда и цистерны с топливом. Огненная буря, выжигая воздух и людей, плавя бетон и сталь, сокрушила потолок склада, обрушив на него сотни тонн грунта и похоронив под завалами всю сохранившуюся технику.

Шатаясь как пьяный, Андрей поспешил вернутся за руль и на всех парах понёсся внутрь тоннеля, на встречу тьме.

Глава 10.

Доза излучения: …

Порой он не мог даже волочить ноги из-за резкой боли в них, от пят до бедер, и приходилось останавливаться, чтобы перевести дух. В ботинках осталась холодная вода, поэтому ногам было холоднее всего. Рану в пояснице он зажал ладонью настолько сильно, насколько смог и кровь уже не хлестала. Однако тонкая багровая линия струилась вниз, к ногам, а перевязать рану было нечем. Внутренности болели из-за голода, а желудок начал пожирать сам себя. Приступы тошноты участились, хотя казалось бы: куда чаще? Другой вопрос: что же могло вылететь из пустого, на протяжении нескольких дней, желудка? Впрочем, проверять Андрею этого не хотелось. Ему много чего не хотелось. Например, думать о ярких, белых точках, бьющих его в глаза. В мозге, окончательно превратившимся в шмат выжатой слизи, всплыл рассказ одного из сослуживцев, что если близко стоять к источнику мощного излучения, можно увидеть такой поток. Гамма-частицы пробивают тебя насквозь и попадают на сетчатку глаза. По сути, ты видишь радиацию. На вечно мыльные стекла противогаза он уже не обращал внимания, смирился. Дышать стало очень трудно. Заменить фильтр было нечем, воздуха шло меньше, и Андрей делал небольшие вдохи, которых не хватало для нормальной работы мозга. Его желание спать не поддается вообще никакому описанию, как будто его погребли под горным хребтом изможденности. Во рту было суше, чем в пустыне. В общем, от человека мало, что осталось. Лишь ходячий ссохшийся труп, чуть ли не светящийся от радиации, облаченный в химзу, казалось бы бесцельно бредущий по мёртвым руинам города. Но цель у трупа была. Исполком.

Дорога его лежала в центр, ориентир- статуя Ленина, ну или то, что нее останется. Под самим зданием расположено гражданское убежище ради которого и был затеян этот безумный и безрассудный поход. Ради которого погибло столько людей и ради которого Андрей стал ходячим трупом.

Воды было уже по колено, в исключительных случаях- по бедро, а вскоре уровень снизился до голени. Похоже та река это основной поток, а все остальное лишь притоки к ней. Бетонные фундаменты, пронзающие темный потолок арматурой, формировали поврежденную челюсть с сгнившими зубами, а на этих зубах- ядерные тени. Несчастные, которых испарило вспышкой, оставив от них лишь тень. Металлическая рухлядь забивала протоки- улицы, формируя что-то вроде плотин. Приходилось идти в обход. Изначально Андрей надеялся, что найдет центр быстро, но чем дальше он брел сквозь постядерное царство мертвых, тем больше он не узнавал город. А потолок над ним начинал темнеть.

Холод жег все его тело, каждый шаг- ярчайшая боль, каждый вдох- удушье. Но сквозь нависающий мрак и ублюдочные линзы он увидел городскую площадь, а на ней- постамент. Статуя вождя пролетариата сраженная лежала рядом. Но все внимание Андрея было направлено на потемневшие руины исполкома. Надо отметить, что оно выглядело лучше, чем те же сгнившие хрущевки с одним лишь фундаментом. Андрея накрыло нежданным приливом сил и за несколько минут он стоял на ступенях исполкома. Что-то его распирало. Радость, счастье, что добрался. Горечь, ненависть за то, что пришлось преодолеть. Все это вместе бурлило, кипело, грозило выплеснуться наружу.

Здание было выкрашено белым, но ядерный взрыв привнес свое цветовое оформление архитектуры, окатив его черной сажей, украсив узорами теней людей. У входа стояли шесть колон, три из них- обрушены, а дверь погребена за ними. Но справа от завала было разбитое окно, достаточно широкое, чтобы в него залезть, что Андрей, с трудом, но сделал. Под ногами хрустело выбитое взрывом стекло, сотней осколков разлетевшееся по кабинету, в который он залез. Помещение потоплено во тьме и не было видно ничего. Дав глазам привыкнуть, солдат на ощупь стал выбираться из кабинета через дверь, ведущую в коридор. К счастью, он не был полностью разрушен и передвигаться в нем можно было. Строительный мусор устилал пол, формируя кривой ландшафт. Пару раз Андрей спотыкнулся. Идти надо было на нижние уровни здания, туда он и направился.

Путь вниз он нашел быстро, по одному следу. Вереница из трупов, ведущая прямиком под землю. Бедолаги не успели добраться до убежища и погибли от голода и излучения. Рассмотреть их во тьме было сложно, да Андрей и не горел желанием. Ему было достаточно вспышек воспоминаний о раненом Витке, которые вновь вспыхивали перед его глазами. К убежищу вела винтовая лестница, штопором уходящая вниз во мрак. Трупы были и на ней. Не было и шага, чтобы он не наступил на мертвеца и чем глубже он спускался, тем больше мертвых он топтал. Вскоре твердость метала лестницы перестала чувствоваться под ногами. Ее заменили мягкость мертвой, гниющей плоти.

И вот он. Великий и могущественный гермозатвор, способный выдержать ударную волну. Но ни этот. Обезумевшая от страха толпа любой ценой стремилась внутрь убежища. Затвор не был доведён до конца, оставив тонкую щель, в которой торчали тела, словно зверь, не успевший доесть свою добычу. А из щели струился тусклый, мигающий красный свет. Неужели свет в конце тоннеля- красный? С неким отвращением, Андрей вынул два тела из пасти гермозатвора и сам протиснулся внутрь.

Красное мигание освещало толпы разлагающихся мертвецов, буквально заваливших коридор, ведущий к последнему рубежу- биологической защите. Они лежали и сидели во всех возможных позах, протягивая руки к двери в конце коридора, над которой мигала красная лампочка. Мертвецы лежали мёртвым ковром, словно листья в конце октября. От запаха не спасал даже противогаз и гниль прожигала себе путь сквозь фильтр, вызывая ещё больше тошноты. Несколько секунд Андрей тупо смотрел на все это, не в силах ступить шагу. В жизни он не видел СТОЛЬКО трупов. «Так. Просто ступай прямо. Тихо и спокойно». Сказал он себе и спустя минуту подготовки- пошел. Кишками вновь овладела слабость, на лбу выступил холодный пот. Он боялся, что кто-то из мертвых схватит его за ногу, за то, что тот посмел нарушить их покой, поэтому ступал солдат аккуратно, все ближе подбираясь к двери биологической защиты.

Встав возле нее, выдохнув, Андрей стал стучать, что было силы. Руками, ногами( после ударов ногами он вскрикнул от боли и решил использовать только руки). Гулкие удары барабанным ритмом разносились по склепу. Воспалённое сознание рисовало картину восстающих от сна мертвецов, бредущих на побеспокоивший их зов. А дверь отвечала суровым молчанием, вселяющим безысходность. Так Андрей стучался минут 15, пока от бредней его уставшего мозга у него не перехватило дыхание и в панике, почти задыхаясь он выбежал из покоев смерти.

Преодолев тот же путь, упав несколько раз на тела, Андрей вновь стоял на ступенях здания, беспомощно смотря на него и пытаясь нормализовать дыхание. С потолка на его макушку упала черная капля, а за тем ещё одна. Река забурлила от дождя, нужно было где-то прятаться, но идти обратно Андрей наотрез отказался. Тут его осенило. Вентиляция. Воздух берется с поверхности через специальные шахты и идёт в очистные установки.

Одна из них должна быть неподалеку. По крайней мере, он надеялся. Полчаса брождений по темноте под фонящими осадками привели его к полуразрушенному, бетонному прямоугольнику, на половину утопленным в воде. Выше уровня воды на него смотрели металлические заслонки, запускающие воздух или, если надо, перекрывающие поток. Сейчас они были закрыты. Ещё один плохой знак. Руками Андрей не сдвинул их ни на миллиметр и тогда, ни в чем не сомневаясь, Андрей пустил в ход автомат. Плечо вновь ответило болью в ответ на отдачу, но пули калибра 7.62 прошили тонкий металл насквозь, что нож масло. Повесив оружие на плечо и вернув его на предохранитель, Андрей пальцами оттянул заслонки за повреждённые части, обнажив темный спуск шахты.

Неуклюже взобравшись в нее, солдат упёрся спиной в одну стену, а ногами в другую и так стал спускаться по-тихоньку вниз. Метал под его спиной и ногами скрипел, хрустел, лязгал и изгибался. Андрей дрожал от холода, его трясло от напряжения и накатывающей истерики, иногда из него вырвался нервный смешок. Кряхтя, дыша, как будто он пробежал марафон (что не далеко от правды), Андрей медленно сползал вниз, пока шахта не стала сужаться и по ширине. Точки гамма-частиц исчезли, значит он точно глубоко, возможно уже в убежище. Снова не раздумывая, как будто он это проделывал каждый день вместо утреней зарядки, Андрей левой ногой стал бить по металлической стенке шахты. Тонкий лист не выдержал после десятого удара. Такую же операцию Андрей проделал ещё несколько раз, как ребенок, не умеющий пользоваться консервным ножом пытался открыть банку сгущенки. Получилось окошко из рваного метала с острыми краями, смотрящее в тьму какого-то помещения.

Одному дьяволу известно, каким образом Андрей умудрился схватится руками за край пробоины и удержаться там, но, разрезав перчатки и искромсав ладони до мяса, Андрей сделал это. Боль пульсировала в руках, он стискивал зубы, так сильно, что ему показалось, что один из них треснул, когда он предпринял попытку подтянуться и вылезти из кишки воздуховода. Туловище торчало из дыры шахты и неожиданно для Андрея, оно перевисло ноги и потеряв контроль, солдат полетел спиной вниз, разрезав себе ещё и ноги об острые края.

Из рта хрипло вылетело ругательство и померкло в смачном звуке падения 60-ти килограмм мяса об мокрый бетон. Спина вспыхнула болью от копчика до шеи, дыхание перехватило, что напугало его до усрачки. Он просто не мог сделать вдох или выдох, лёгкие как будто забыли как дышать. Его сознание было изрешечено шоком от боли, невозможности дыхания и нервного срыва, поэтому Андрей тупо, беспомощно, с непередаваемым ужасом смотрел в потолок, инстинктивно пытаясь стянуть резину противогаза.

Лицо обдало холодом. Не тем затхлым, сухим холодом который он чуял под резиной, а влажным, освежающим что-ли. Спустя минуту он смог сделать лёгкий, жадный вдох, отдавший болью по всей спине. В уши стала заливаться прохладная вода. Так солдат остался лежать на мокром бетоне в помещении очистной установки. Лишь спустя полчаса, когда уже более-менее наладил дыхание он спросил себя: «Какого хрена здесь делает вода?». Было темно, никакого освещения, ни какой захудалой лампочки. Даже установка не шумела, как это было в его бывшем убежище. Почему так темно, почему никто не обратил внимание на шум здесь? Подозрение и жуткие догадки множились в больном сознании.

Час спустя, Андрей решился встать и тут же выдал мощнейший по силе матерный монолог за всю свою жизнь, посвященный боли в спине. Тогда, отдышавшись, он перевернулся на живот (не буду каждый раз описывать все те страдания, что он испытывал, так как боль раздирала его при каждом движении). К невообразимому счастью, ноги были рабочие. Андрей лег в позу отжиманий и сквозь боль, он неуверенно и крайне осторожно встал на ноги. Спина не выпрямлялась, Андрей сгорбился от боли и изменился в лице. Распоротой левой рукой он держался за место удара, где-то возле его недавней раны, которая вновь закровоточила. В нос пробралась трупная вонь. «Пожалуйста, пусть это мне мерещится, пожалуйста» – шептал он про себя. Мольбы не помогли.

Солдат приблизился к источнику вони по запаху, а правой рукой он, как слепой ощупывал стену, пока его нога не ударила что-то стеклянное. Пошарившись в темноте, пальцы ухватили керосинку, в которой все ещё болталось немного горючего. Оранжевая искорка чиркнула и тьма расступилась, обнажая скрытый в ней труп мужчины. Лица нельзя было различить, пальцы уже разложились до костей, одежда истлела. Андрей был не в состоянии даже ругнуться. Он бессознательно пялился на тело, порой как кошка смотрит в угол. Перед глазами мелькало все произошедшее за последние сутки. Перестрелка, взрыв, десятки смертей, безумный марафон, вспышки от ранений и травм. Все смешалось в взрывоопасную смесь, к которой не было фитиля. Выразить свой гнев и боль Андрей не мог, так же как и не мог дышать, когда упал. Но он просто провалился в безвременье, пялясь на труп. «Все напрасно».

Черт его знает, сколько бы он ещё простоял, если бы свет керосинки не указал на дверь, ведущую из помещения. Лишенный всякой надежды, солдат открыл ее. Не без труда, ведь ее подпирал ещё один труп. Внутрь хлынула вода, став ему уже по голень. Его снова трясло, и от холода, и от напряжения из-за чего свет дёргался. И в этом дребезжащим сиянии он увидел затопленное убежище и сотни всплывших тел. С потолка подземелья капала вода, так же как с потолка небесного. Стены были исписаны в темных подтеках, а трупы обезображены водой. На месте лиц- сгнившее месиво с проступающим черепом, голые челюсти с разрушенными зубами, лопнувшие язвы, содержимое которых плавало рядом с телами.

Река затопила не только весь город, но и его подземелья. Система очистки не справилась, вода заражённая, генераторы накрылись, а с ними и воздухоочистители. Может ещё и продовольственные склады смыло…

Голод, лучевая болезнь или утопление. Лотерея без проигравших.

Ноги подкосились и Андрей, так же сгорбившись, присел в холодную воду, облокотившись спиной об стену. Все также тошнило. Сквозь сомкнутые усталостью глаза струились слёзы. Тело дрожало, холод прокалывал его насквозь, а ноющая боль в спине уничтожала последние нервы. Чувство вины и крушение всех его смутных надежд финальным штурмом взяло его сознание.

Только Андрей открыл покрасневшие глаза, он увидел стоящего перед ним изрешеченного Костяна, с выбитым левым глазом. Вдалеке, бултыхаясь в воде, к нему полз Витька, ведя за собой остальных мертвецов. Костян опустил свою ледяную, одеревеневшую ладонь с простреленным запястьем ему на лоб.

– Давай к нам.– Услышал Андрей загробный, еле ворочающий языком голос Костяна. В ответ Андрей истерически рассмеялся, не обращая внимания на боль по всему телу. Мертвецы в воде окружали его, тянули к нему сгнившие культи.

– И чего ты добился?– Спросил Костян, убрав руку с его лба.– Мы погибли , пойдя за тобой. Мы были обречены и ты тоже. Мне повезло, умер почти сразу. Витька промучился немного, а вот ты…– Истерический хохот раздавался по всему комплексу жутким эхом.

Дрожащими руками солдат снял с плеча автомат. Непослушными пальцами убрал предохранитель. Истерический хохот стих и Андрей просто дрожал всем своим существом. Прохладное, металлическое дуло уткнулись в лоб. Большой палец правой руки не с первого раза нащупал спусковой крючок. Вдох, выдох. Вдох выдох. Вдох и на выдохе по убежищу разлетелся грохот одиночного выстрела. Тело Андрея свалилась в воду. Минута и все звуки стихли. Лишь керосинка горела во тьме, пока на рассвете не кончилось топливо.

КОНЕЦ.