Отступник-1

— Ну и как это понимать? — в удивлении вздёрнул бровь удельный князь Демидов.

Пока всё ещё удельный. Чтобы стать великим нужно выполнение двух условий. Первое, пресечение старшей ветви рода. Второе, утверждение царя и княжеской думы. Причём, последнее носит чисто номинальный характер. Вот если бы род прервался полностью, тогда совсем другое дело. Тут началась бы делёжка, да такая, что пух и перья полетели бы. Каждый из великих князей захотел бы посадить на большекаменский стол своего человека.

Александр Иванович никогда не пошёл бы на заговор против старшего брата, если бы не молчаливое одобрение царя. Правда, молчаливое, оно и есть молчаливое. Намёки, оброненные случайные фразы, шутки, подначки. Всё это к делу не пришьёшь, и доказательством быть не может. Но нужно быть дураком, чтобы не понять, что великий князь Демидов взял слишком много воли, и в какой-то момент начал посматривать в сторону противников царя. Упустить столь значимое княжество государь себе позволить не мог.

Так что, особо по этому поводу Александр Иванович не переживал. Разговоры конечно ходить будут. Но напрямую обвинения никто бросать не станет. К тому же, гибель старшей ветви это сугубо внутреннее дело великого княжества Большекаменского. Если государь или кто иной, не усмотрит в этом большего, и не представит достаточные доказательства.

Поэтому и расследованием занимается великокняжеская стража. Вернее создаёт видимость. При этом всячески стараясь помочь царским жандармам. Ну или вставлять им палки в колеса. Кто же в здравом уме станет помогать копать себе могилу. А уж эти роют землю всерьёз. Мало того, что подняли всё большекаменское управление, так ещё и помощь запросили из соседних великих княжеств. И дополнительный жандармский десант вот-вот прибудет.

Государь конечно не станет топить Александра Ивановича. Но о компромате на новоявленного великого князя позаботится. И это вполне ожидаемо. Царю нужен управляемый великий князь, и превосходный хозяйственник. Младший из братьев Демидовых отвечал обоим этим требованиям.

Отринуть великое княжество под свою руку он не мог. Это было бы посягательством на устои Русского царства. Против этого в едином порыве поднялось бы подавляющее большинство великих князей. Остаётся посадить на стол управляемого князя. Вот и стараются сейчас жандармы, чтобы ниточек, за которые можно дёргать, было бы как можно больше.

Но вот это… Это не ниточка. Это вообще ни в какие ворота. Похитить тело младшего княжича. Ведь после можно взять какого самозванца и объявить его законным наследником. Конечно целители могут определить есть ли в нем кровь покойного великого князя. Но ведь тот мог сделать и бастарда. Понятно, что прав у него никаких. Но если его выдать за Григория, тогда получается совсем другая песня. А вернее похоронный марш для Александра Ивановича.

— Как это понимать? — отворачиваясь от пустого кузова грузовика, и оборачиваясь к Ковалёву, вновь поинтересовался Демидов.

— У меня нет ответа, князь, — понурился начальник стражи.

— Ну так найди его.

— Слушаюсь, князь.

— Никифор Авдеевич, ты уверен, что княжич Григорий был мёртв?

— Без сомнений, князь, — подтвердил целитель.

— Можешь это засвидетельствовать под «Лжекамень»?

— В любой момент, при любых лицах и стечении народа, — вновь подтвердил целитель.

— Сергей Юрьевич, ты понимаешь, что это значит? — дёрнув щекой, князь вновь обратился к начальнику стражи.

— Могу предположить, что кто-то желает разыграть карту с бастардом. Но у покойного князя не было бастардов. Это совершенно точно. Ни мальчиков, ни девочек. Ни единого ребёнка, — поспешил заверить Ковалёв.

— Но на что-то же рассчитывает царь батюшка, коль скоро озаботился похищением тела. Как идут поиски?

— Привлечены лучшие люди.

— Надеюсь без жандармов.

— Без них не получится, князь. Я их проинформировал. Но моя группа уже обнаружила место, где похититель выпрыгнул из кузова. Они всё время со мной на связи.

— Один?

— Судя по следам да. Похититель попытался запутать следы. Использовал «Лист» и «Облегчитель», чтобы оставить следы как от человека без ноши. Какая-то детская уловка.

— Просто хотел облегчить свою ношу, чтобы было легче бежать, — отмахнулся князь.

Именно к такому выводу пришёл и начальник стражи. Ему просто хотелось потрафить Александру Ивановичу. Вот если бы тут был, покойный Федор Иванович, Ковалёв и не подумал бы говорить в подобном ключе. Погибший великий князь не терпеть не мог непрофессионализм.

— Сергей Юрьевич, землю носом рой, а тело княжича сыщи, — сжав кулак, приказал Демидов.

— Слушаюсь, князь, — приложив руку к груди, и склонив голову, ответил стражник.

Глава 4

Когда опустились сумерки, я направился в сторону Большекаменска. Куда добрался, как и рассчитывал к полуночи. Поначалу обходить участки освещаемые газовыми фонарями было не так уж и трудно. Окраины вообще лишены подобных изысков. Об электрическом освещении тут пока и не задумываются. Оно для аборигенов пока за диковинку.

Вообще, по городу как-то особенно много конных и пеших патрулей, от которых то и дело приходилось укрываться. Что, впрочем, не составило труда даже на освещённых участках. Оно конечно сложней, но не настолько, чтобы превратилось в настоящую проблему.

Периметр усадьбы выгорожен высоким глухим забором и освещён фонарями, но и тут никаких сложностей. Григорий был тем ещё непоседой, и ночные отлучки для него являлись обычным делом. Выпить с друзьями вина, пощипать цыпочек. Да просто вырваться из под родительской опеки. Поэтому он озаботился маршрутом, по которому тайком проскальзывал за пределы усадьбы, и возвращался обратно.

Я присел за кусты, изображая из себя пустое место, и пропуская патруль, обходивший наружный периметр по дороге вдоль ограды. Обычно тут охраны нет. Это результат усиления из-за чрезвычайной ситуации. Убедившись что стражники прошли, подступился стене, выбрав участок с мёртвым пространством, прикрытым чёрной вертикальной полосой тени, отбрасываемой от газовых фонарей.

Окинул её взглядом. В темноте видно плохо. Но руки и ноги реципиента и так всё помнили. Как там говорится — сапоги дорогу знают? Вот и тут так же. А у меня ещё и абсолютная память. Словом, никаких трудностей.

Как только пальцы левой руки ухватились за выступающий камень, правая тут же нашла трещину чуть выше, а носок левой ноги оказался в выбоине. Подтянулся, нашёл куда пристроить носок правой, и переместить левую руку. Так и забрался словно по лестнице на почти трехсаженную высоту.

Не без риска. Но что уж тут поделать. Григорию в этом плане было проще. Он в такие походы обычно брал с собой ещё и «Лист». Амулет вступающий в конфликт с законами гравитации. Его обладатель не падал камнем вниз, а планировал, опускаясь на землю даже медленней чем на парашюте. Но тут есть нюанс. Если ты находишься хотя бы в бочке, то грохнешься с высоты, как оно и положено. А потому лучше выпрыгнуть наружу.

Будучи уже у самого верха, я замер, ожидая пока пройдёт патруль из двух стражников. Потом выждал ещё немного, давая им возможность удалиться, и только после этого парой рывков выбросил своё тело наверх.

Григорий в таких случаях просто спрыгивал, делая ставку на «Лист». Благо зарядить его, ему не составляло труда. У меня этого амулета не было. Поэтому пригнулся, и на мягких лапках двинулся вслед за патрулём, к месту, где парень поднимался наверх.

Наконец повис на руках, и нащупал носком первый выступ. Спускаться было не в пример труднее, чем подниматься. И это несмотря на мою абсолютную память. Просто Григорий никогда не спускался подобным образом, и потому в его памяти эти сведения просто отсутствовали. Приходилось всё время координировать свои действия от обратного. Это как что-то делать глядя в зеркало.

Спуститься до конца не успел. Патруль уже возвращался. Поэтому спрыгнул примерно с саженной высоты. Получилось удачно. И тихо, и не ушибся. Быстро скользнул в очередную тень отбрасываемую стеной, пережидая когда стражники минуют меня. Наконец сорвался с места, и пробежав открытый участок скользнул за первое дерево парка. Глянул обратно на стену. Порядок. Всё тихо.

Не выходя на дрожки, прямо по газонам, придерживаясь кустов и деревьев, добежал до центральной усадьбы. При этом приходилось постоянно прятаться, и проявлять куда больше осторожности чем обычно.

Понятно, что устранение великого князя с семейством организовал сам Александр Иванович, а ни кто-то там со стороны. Но не выставлять же это напоказ. Поэтому и усиленные меры безопасности. В особенности на территории великокняжеской усадьбы.

Наконец подобрался к главной усадьбе. Всё как всегда. За исключением прошедшего мимо него очередного патруля. Вот же неймётся им. Хотя, чего это я. Дело служилое. Приказано патрулировать, вот они и патрулируют.

Снял туфли, и связав их шнурки повесил себе на шею. Во-первых, с ними не так удобно. А во-вторых, они могут оставить следы. Григорий всегда так поступал. Вот и я пренебрегать не стал.

Подбежал к постаменту одного из гранитных атлантов поддерживающих балкон фасада. Ухватившись за голень, запрыгнул наверх, потом схватился за верхний край его набедренной повязки, подтянулся, и сунул ногу между стеной и коленным сгибом. Ухватившись пальцами за декоративный шов фасада, подтянулся ещё выше, сумел разместить ногу уже на поясе, потом дотянулся до локтя, и подтянувшись, схватился за гранитные кудри. А там и балкон. Перемахнул через балюстраду, и осмотрелся. Тихо.

Тенью скользнул к окну своей комнаты. Оно конечно же закрыто. Но Григорий предусмотрел и этот момент. И открыть створку мне не составило труда. Открылась она совершенно бесшумно, масла в петли княжич не жалел. Я соскочил с подоконника на паркетный пол моей комнаты, и прикрыл окно. Тихо. Вот и ладно. Я тут ненадолго. Заберу кое-что, и уйду.

Первое, что я сделал это подошёл к своему секретеру. Ну ладно, секретеру Григория. Не суть важно. Действуя наощупь выдвинул ящик и извлёк малахитовую шкатулку, или скорее футляр, где хранились все мои амулеты. Перебрал перстни ощупывая огранку камней. Ага. Вот он. В известных мне мирах эта огранка называлась маркиз, здесь именовалась «Кошачий глаз».

Едва надел перстень на левый безымянный палец, как мир вокруг из чёрного, превратился в серый. У рубина заряда в один карат хватает на десять часов непрерывной работы. Плюс-минус, в зависимости от освещённости. Бриллиант какую-то часть Силы восполняет, топаз наоборот теряет. Активируется амулет самостоятельно, как только темнеет. Правда это неудобно. А потому от постоянной носки лучше воздержаться.

Прозрев, я снял с пальца «Панцирь» и надел другой. Этот поменьше, десятикаратный. Но то же вполне себе серьёзная защита. Шутка сказать, он гарантировано противостоит трём выстрелам в упор из армейской винтовки. А если хотя бы с двадцати пяти сажен, то уже и четырём.

Два амулета с одинаковым назначением носить не рекомендуется. Они вроде как и работают, но не синхронно. К примеру, наличие двух панцирей вовсе не гарантирует, что твоя защита увеличивается вдвое. Невозможно предугадать какой из амулетов перехватит на себя функцию защиты. Может получиться, и так, что ты рассчитываешь на защиту от десятка попаданий, а тебя достают уже третьим. Потому что защиту на себя забирал слабейший из «Панцирей».

И такая ситуация со всеми пассивными амулетами. Теми же «Лекарями» или «Разговорниками» можно хоть всему обвешаться. Их ведь нужно активировать.

Надев на безымянный палец правой руки «Лист», взял перстень с александритом, и поднеся к другим камням проверил их состояние. В «Лекаре», судя по изменившемуся цвету, едва ли четверть наберётся. «Кокон» потерял половину заряда. «Кольчуга» тоже просела где-то на четверть. Значит могло прилететь ему каким-то куском искорёженного металла. Камни только что надетых перстней полны Силы.

Закрыл крышку малахитовой шкатулки, и отложил пока в сторону. Её я потом заберу с собой с собой. Малахит обладает уникальной способностью. Он экранирует Силу. Положи второй «Панцирь» в такую, и можешь без опасений использовать один амулет, а как только поймёшь, что количество его заряда приблизилось к опасной черте, смени на заполненный.

Управившись с амулетами, двинулся к оружейному шкафу. Не стоит забывать, что я теперь как бы не совсем дома. И даже, совсем не дома. Родная для Григория усадьба превратилась в осиное гнездо. Хм. Или скорее змеиное кубло.

Едва открыл створки, как потянулся к отдельно стоящей коробке патронов. Княгиня в прошлом году, на семнадцатилетие купила Григорию три десятка «Пробоев». Их вообще-то и поштучно продают, но дарить не кратное число, оно как-то неправильно. А тридцать, вполне практично. Или шесть перезарядок для барабана на пять камор, или пять, на шесть.

Ну и бульдог, ясное дело с накладками слоновой кости и серебряной насечкой. Просто княжич предпочитал обычный, воронёный. А нарядный, вон он, подвешен за скобу, как экспонат. Слишком уж вычурный. Княгиня любила всё эдакое, аляповатое.

Зарядив бульдог, не тот вычурный, к которому даже прикасаться не стал, почувствовал себя несколько уверенней. После чего взял в руки двуствольную вертикалку безкурковку, и переломив загнал в стволы пару пулевых патронов.

В стойке есть ещё два магазинных карабина. Мне не было нужды брать их в руки. Оно конечно интересно повертеть в руках. Оружие я люблю. Но вот времени на это нет. Однако, память Григория и так подсказала мне всё, что нужно.

Германский маузер новейшей конструкции с трубчатым магазином на шесть патронов. Деревянное ложе на всю длину, у дульного среза крепится стальной муфтой с мушкой.

И русская берданка, с точно таким же ложем и магазином. Но вот затвор, как и в других мирах, под сорок пять градусов. Как говорится, хоть кол на голове чеши. Зато я не помню чтобы трубчатый магазин прижился на берданке, так как неизменно происходил накол капсюля, и выстрела прямо в магазине.

Вероятно причина в том, что тут патрон изначально разрабатывался под такую схему. Потому что, как только появилась концепция унитарного патрона, винтовки сразу начали проектировать как многозарядные. В такое решение внесли свою лепту амулеты, на которые одного выстрела зачастую недостаточно.

Именно по этой причине я и остановил свой выбор на гладкоствольном ружье. Весьма убойный аргумент. Энергия выстрела двенадцатого калибра такова, что пробьёт стандартный трёхкаратный амулет с одного выстрела.

Другое дело, что у него отдача серьёзная, и с точностью не слава богу попасть тяжёлой пулей дальше семидесяти шагов уже достаточно сложно. Но в городе, как и в усадьбе, о больших дистанциях говорить не приходится. Так что, выбор однозначный. Вот армия, совсем другое дело. Потому и отошли от таких калибров, предпочтя одному выстрелу два.

Снял с крючка патронташ на тридцать патронов. Извлёк дробовые и картечные, загнав на их место только пулевые. Причём выбирал именно с тяжёлой пулей. Есть ещё и с лёгкой. Благодаря войлочному хвостовику, одновременно являющемуся и пыжом, их прицельная дальность доходит до двухсот шагов. Вот только мощность выстрела при этом уступит карабину. Для охоты, хороший выбор. Для боя, уже не очень. Для гарантированного поражения понадобятся два попадания.

В охотничью сумку забросил остальные пулевые и картечные патроны. Дробовые брать не стал. Незачем. Переснаряжать боеприпасы я не собирался. Уж с чем, с чем, а со средствами у меня никогда трудностей не было. В смысле, не на начальном этапе, когда потребности более чем скромные. Вот когда брался за что-то серьёзное, тогда да, денег всегда не хватало.

Туда же отправил мягкий кожаный чехол для ружья, из-за чего сумка тут же вздулась, чуть не вдвое. Это сейчас в нем нет нужды. Но потом расхаживать с открытым оружием как-то неправильно. Беды особой от этого может и не будет. Но внимание к себе всяко разно привлеку.

Покончив с этим, потянулся к поясу патронташу, на котором висели охотничий нож и револьвер. Смит-Вессон русской модели. Вот так. Вроде бы другой мир, иные реалии, а общего хватает. Чтобы пробить стандартный амулет потребуется пять-шесть попаданий. Но ведь не всё в этом мире владеют амулетами. Подавляющее большинство о них даже не помышляет. Другие банально экономят на перезарядке, ибо удовольствие не бесплатное. А третьи используют топазы, теряющие заряд, а как следствие становятся слабее.

К чему это я. Оружие лишним не будет точно. С ним оно как-то спокойней. А вот эти два образца не вызовут никаких вопросов, так как не имеют каких-либо особых примет, стандартные строгие формы, без изысков. В меру потёртые, и поцарапанные, ввиду регулярного использования.

Этот мир не удивить вооружёнными гражданскими. Огнестрел купить вообще никаких проблем. Получить разрешение в полиции потребуется только на приобретение военных образцов. Да и то, это касается винтовок и чего-то более серьёзного. Револьверы продаются невозбранно.

В патронташе полсотни патронов. Ещё две коробки по столько же, полетели в сумку. Больше нет. Ну и ладно. На первое время вполне достаточно. А там, разберусь. Не впервой.

В платяном шкафу нашлось два комплекта чистой и выглаженной одежды для неофициальных выходов в город. Ну вот любил Гриша гульнуть с друзьями в сомнительных заведениях. Ничего особенного. По паре туфель и ботинок, брюки, рубашки и жилеты. В одном варианте сюртук, в другом пиджак. Из головных уборов две практически одинаковые шляпы федоры.

Всё в меру ношенное, ткань средненькая. Княжич купил эти комплекты в магазине готовой одежды. Где её под него и подогнали. Довольно прилично, но видно, что это работа не лучших портных княжества. То, что мамка прописала.

Один комплект, с сюртуком, надел на себя. Нужно же будет потом где-то прятать ружье. Кстати, ещё один аргумент в пользу этого оружия. Второй уложил в армейский ранец. Туда же пошли запасные рубашки, нижнее белье, носки. Разве только шляпу брать не стал. Она там изомнётся так, что после мне её в порядок нипочём не привести. А носить черт знает что, как-то не хочется.

К слову, ранец у княжича это как память об армейской муштре. Я ведь говорил, что он прошёл вдумчивую военную подготовку. Удобная штука, хотя и не такая вместительная, как хотелось бы. Пришлось от многого, из находившегося там, избавиться. Но не от всего. Кое-что из армейского имущества мне может пригодиться. Мало того, вместо шинели приторочил плащ-накидку. Так. На всякий случай.

Вернулся к секретеру, и прибрал шкатулочку во внутренний карман сюртука. После чего выдвинул очередной ящик, где обнаружилась пачка купюр. Две тысячи двести двадцать рублей. Хорошие деньги! Оно конечно, всё познаётся в сравнении. Княжичу ежемесячно выдавалось десять тысяч на карманные расходы. И для него сумма как бы и не больно-то впечатляющая. Тем более на фоне стоимости его амулетов. А тот же инженер на заводе, имел годового жалования порядка тысячи двухсот, да ещё и содержал на эти деньги семью.

Были у княжича и драгоценности. Камешки в них не чета тем, что шли на амулеты. Но не отличающиеся чистотой, что в моих реалиях ценились не так дорого, здесь как раз являлись ювелирными украшениями. Ну и само золото, стоило не так чтобы и мало.

Княжичу его месячного содержания хватало далеко не всегда. А потому он пользовался услугами одного теневого ростовщика. Не обращаться же ему в ломбард. Мужичок занимался и скупкой краденного, но Григория это мало волновало. Главное, что не болтал лишнего. Что как нельзя лучше устраивало и меня. Того, что это выведет на мой след я не опасался.

Смерть реципиента зафиксировал лично целитель рода Демидовых. И ошибиться он не мог. Да в общем-то и не ошибся. Я вселился в уже фактически мёртвое тело, покинутое душой. А ЕИПЗ произвело реанимационные мероприятия. И уже после я закрепил успех «Лекарем». Так что, если и будут искать, то тело княжича. Ну и отрабатывать вариант с самозванцем, обдумывая кому это интересно.

Так что, все драгоценности я смел в охотничью сумку, пристроившуюся на боку. Жаль что княжич был не девочкой. А то бы побрякушек было бы больше. Шутка.

Я уж лучше обойдусь четырьмя массивными золотыми цепочками разного плетения, для часов. Золотыми карманными и наручными часами, с золотым же браслетом. Отделанными бриллиантами чистейшей воды, но размерами до одного карата. Да четыре комплекта из запонок и брошей для жабо. Все с крупными камнями. Правда чистые только изумруды. Бриллианты с включениями, рубины с микротрещинами. Но для этого мира такое нормально. Чистые камни предназначаются только для амулетов.

Разобравшись с трофеями, я взял в руки пару листов для рисования, и скрутил их в трубу и зафиксировал шнурком от ботинка. Извлек бульдог, высыпал патроны, и сунув руку с оружием в неё, несколько раз нажал на спусковой крючок. Отработавший самовзводом курок сухо пощёлкал по пустым каморам. Отлично! Всё работает. Как надо.

Вновь зарядил револьвер. После чего набросил на плечи лямки ранца, пристроил за спиной двустволку, сунул руку с бульдогом в трубу, и подхватив большое банное полотенце намотал на получившуюся конструкцию. Эдакий эрзац глушитель. Может и можно придумать что-то более эффективное, но мне на ум ничего умнее не пришло.

Готов. Мелькнула было шальная мысль навестить спальню князя и княгини. Вот уж где можно было бы разжиться амулетами, и теми же драгоценностями. Но по здравому размышлению, я решил всё же не наглеть настолько. Дерзость и риск, они хороши в меру. И то, что творю сейчас я, это даже не наглость, а нечто за гранью.

Выбрался в окно, приблизился к балюстраде и сев на неё, перекинул ноги, после чего оттолкнулся. При этом рефлекторно приготовился к короткому и стремительному полёту. На деле же спланировал, и миновав подъездную дорогу вдоль фасада мягко приземлился на газоне, шагах в пятнадцати от дома. Чертыхнулся, и поспешил уйти с открытого места.

Надо бы учесть на будущее, и просто прыгать вниз, или отталкиваться послабее. А то ведь, пока планируешь не можешь повлиять на ситуацию. Ни ускориться, ни изменить направление. Летишь по строго заданной траектории, с учётом действия амулета. А потому можно оказаться и подстреленным к нехорошей маме. Хорошо хоть пока остался незамеченным.

Лёгкий толчок в спину, словно кто-то ткнул пальцем, я почувствовал одновременно с долетевшим до меня звуком выстрела. Следом прожужжала вторая пуля. И только потом послышался окрик, и тревожная трель свистка. Вот молодцы! Что за дурная привычка сначала стрелять и только потом окликать.

Глава 5

Подстриженные кусты были уже рядом и я поспешил укрыться в них, от греха подальше. Едва заскочив за них сразу же бросился вправо, да ещё и залёг. Как оказалось не зря. Вновь грохнули два выстрела, а тяжёлые пули прошуршали сквозь ветки и листья кустов.

Причём одна из них надо мной. То ли дружинник дал маху, то ли угадал возможный манёвр беглеца. Неважно. Главное, что я не поленился залечь. Конечно «Панцирь» выдержал бы натиск свинца, и на такой дистанции с него снялось бы куда меньше, чем от выстрела в упор. Но к чему расходовать столь ценный ресурс, если можно просто немного поваляться.

Вскочив на ноги, вновь бросился бежать. При этом не забывал посматривать под ноги, чтобы не наступить на какой-нибудь сучок. Ну и оглядывался по сторонам, вслушиваясь в ночь, которая быстро наполнялась тревожными звуками. Среди деревьев парка и кустов то и дело появлялись проблески ацетиленовых фонарей. Если не сумею выскользнуть, будет кисло. Живой я новоявленному князю не нужен. Опять же, у него в наличии неожиданно опустевший гроб, и эту проблему нужно решать.

«Кошачий глаз» работал просто исключительно. Да, в серых тонах, но видимость исключительная. Это конечно требует некоторой сноровки. Однако у меня есть опыт использования прибора ночного видения, и я вам скажу, амулет это гораздо круче. Так что, вообще никаких проблем. Одна беда. Я знал совершенно точно, что у дружинников имеются точно такие же. А потому, лучше лишний раз не отсвечивать.

Я резко остановился и присел, вскинув руку замотанную в полотенце. Большой палец потянул курок бульдога. Оно можно и самовзводом, пружина тут мягкая. Но к чему создавать трудности, а потом их героически преодолевать, если можно обойтись без экстрима.

Поначалу я заметил лишь неясную тень. Теперь же явственно различал едва слышный хруст каменной крошки, которой отсыпаны парковые дорожки. Стражники, что с них взять. Привыкли охранять усадьбу и семейство князя. Дружинники столь опрометчиво себя не вели бы. Передвигались бы строго по мягкой траве газона. Но хотя бы не отсвечивают фонарями.

С другой стороны, если эти несли службу, а не были подняты по тревоге, то у них однозначно имеются «Кошачьи глаза». И тогда фонари просто помеха. Не в плане зрения. Тут влияния никакого. А вот рука будет занята. Ну и вообще, лишнее это.

А вот и они. Расстояние не больше десятка шагов. Для меня сущая безделица, даже с учётом того, что оружие замотано в полотенце и ни о каких прицельных не может идти речи. Абсолютная память, штука весьма интересная. Достаточно сделать один точный выстрел, чтобы зафиксировать в памяти положение руки. А уж практика обращения со стреляющими штуками, от лука однодеревки, до крупнокалиберной снайперской винтовки у меня богатая. Правда, стрелять на большую дистанцию при таких условиях я всё же поостерегся бы. Но вот так…

Хлоп-п!

Выстрел прозвучал даже тише, чем с привычным глушителем. Стражник справа запнулся, и покатился кубарем. Его товарищ остановился упал на колено и вскинув карабин повёл стволом в поисках противника.

Хлоп-п!

Стрелял самовзводом, но несмотря на то, что навыки в этом теле ещё не закреплял, я попал, и стражник завалился набок. Как-то оно не особо верится, чтобы из этой пукалки можно вот так валить наповал. Но память княжича услужливо подсказала, что достаточно попасть даже в палец, чтобы высвободить Силу, заключённую в амулете «Пробой», выполняющего роль пули в свинцовой рубашке.