Ганзалеон 800 лет назад. Предисловие

На следующую ночь меня что-то заставило подняться с почерневшей земли, и двигаться в сторону сакилата. Неуверенные шаги, с трудом перебирающие по истерзанной почве, руки, до онемения прижимающие не начавшуюся жизнь. Сакилат встретил тишиной, камни, сверкающие когда-то в сиянии сливочной луны, помутнели, церемониальная плита пошла трещинами, отторгая устанавливающиеся законы.

Положила Рамун на шершавую поверхность, опустилась на колени и подняла лицо к небу. Звёзды не сияли, подёрнувшись траурной пеленой, только луна рыдала вместе со мной, пока тельце горело от точечного удара молнии. Это была жертва, принесённая мной на поклон богам.

– В этом мире не должна страдать ни одна женщина! – кричала в чёрную пустоту. – Этот мир больше не для нас!

Ещё один разряд расколол плиту на пополам и, отрекошетив, прошил меня, смешиваясь с моей силой, ослабшей после последнего выброса. Потоки усилились, разогнали кровь, разогрелись, проникая в каждый уголок истерзанной души, по цепочке выжигали боль, тоску, чувства, оставляя меня опустошённой, отрешённой, безэмоциональной. Стало легче дышать, легче двигаться, легче смириться с утратой.

Не знаю, сколько просидела в замороженном состоянии, только резкий толчок из недр земли заставил подняться и покинуть сакилат. Горные породы заходили ходуном, смещаясь, сталкиваясь, погребая священное место под пески. Я шла, падала, поднималась и снова шла. Какая-то невидимая нить вела меня вперёд, подгоняла, заставляла спешить. С неба стал накрапывать дождь, усиливаться ветер, пепел скручивался в воронки и уносился вверх, растворяясь в тяжёлых облаках.

Сквозь разошедшиеся камни увидела расщелину, образовавшуюся, скорее всего, после землетрясения. Выбора не было. Шагнув внутрь, оказалась в сверкающем от кристаллов, длинном, арочном коридоре. С каждым шагом каменный пол становился теплее, а впереди разгорался жёлтый свет, манящий неровной пульсацией.

Взору открылась большая, круглая пещера с чёрным озером по центру и летающими под потолком оранжевыми огоньками, заточёнными в прозрачные сферы. Фантастический вид, поражающий своей невесомой, лёгкой, согревающей душу красотой.

Сферы подлетали, кружились вокруг, ласкали, делились спокойствием и умиротворением. Измученное тело сдалось, сползло на плиты и отключилось на продолжительный сон.

Мягкие хлопья тумана, убаюкивающие, укачивающие на волнах. Я в невесомости плыла сквозь сверкающие белизной облака, поднимаясь всё выше. Подо мной простилались цветущие луга, сладкий, дурманящий запах щекотал ноздри, прозрачные перья оглаживали тело.

– В сферах живут женские души Ганзалеона, – услышала голос богини Дариоллы. Столько скорби, столько горя и безнадёжности. – Когда-то пещера была заполнена сияющими огоньками. Они покрывали все стены, потолок, пол сплошным ковром, им не хватало места, и они смещались в коридор, делясь теплом со священным озером. Каждая душа горела десятки сотен лет, сияя всё ярче, и ярче. Теперь их осталось слишком мало, и с каждым днём их сила угасает, бледнеет и исчезает, отправляясь на вечно в страну Зандал. Жуткая боль от каждой потухшей сферы, невыносимая тоска от каждой потерянной жизни. Я знаю, как ты хочешь соединиться с семьёй, Дарайя, но твой путь ещё не пройден. Озеру нужна сила, нужна хранительница, пока горит хоть один огонёк. Только ты можешь поддержать их жизнь, только тебе под силу пережить смерть Ганзалеона.

Я медленно опускалась вниз, а слова богини повторялись, снова и снова, отпечатываясь в мозгу, откладываясь в сердце.

На утро Ганзалеон окунулся в пучины ада. Дождь, снег, ураган, землетрясение. Океаны, реки, моря вышли из берегов, топя всё на своём пути, горные породы смещались, разрушая строения, погребая под собой осквернившие богов жизни, мощные ветра вырывали с корнем вековые деревья, разбрасывая их, как мелкие щепки. Боги скорбели, мстили, наказывали, лишая Ганзалеон будущего.

К концу светопреставления я осталась погребена в пещере. Плиты сомкнулись, отрезая от мира, предавшего законы богов. Всё, что мне осталось, ждать. Ждать, пока погаснет очередная душа, ждать, когда смогу попасть к своим мужьям.

С того дня ни одна новая сфера больше не появилась. С каждым днём, месяцем, годом, их становилось всё меньше и меньше. Одни бледнели, тускнели, бились слабым, неровным пульсом и затухали, другие вспыхивали ярко в последний раз и растворялись, оставляя после себя тонкую дымку. Девочки больше не рождались, мужчины сходили с умы от нехватки женщин и продолжали воевать, уничтожая оставшихся сакиа. Ганзалеон вымирал, стремительно, бесповоротно, безвозвратно. Я не видела закат, только чувствовала через боль, передающуюся от сфер, и то, что происходило на поверхности, было ужасно. Войны, море крови, насилие, истребление, смерть. Урок богов прошёл даром. Ценность сакиа так и не стала главным приоритетом ганзалеонцев.

Глава 5

Сколько я уже здесь? Десять лет. Десять лет одиночества. Десять лет ожидания. Десять лет оплакивания каждой сгоревшей души. Всё это время я разговаривала со сферами, не получая ответа от них, часто впадала в сон, наблюдая, как растёт моя дочь, видела тоску в глазах мужей, когда они ночью поднимали головы кверху и смотрели на луну, в надежде узреть меня, спускающуюся с неба. Первые, неуверенные шаги, первое, корявое слово, первая, беззубая улыбка. Столько радости и столько горя. Я тянулась к ним, умоляла богиню отпустить пораньше, и каждый раз просыпалась в своей пещере.

Боль притупилась, но сердце изнывало от невозможности взять своего ребёнка на руки. Всё это время она росла без меня, скучала, слушая рассказы отцов, просила Зандала быстрее вернуть маму.

Десять лет я наблюдала за падением Ганзалеона, за ужасом, творящимся на поверхности, за страданиями, переживаемыми сакиа. Сколько из них бросалось с утёса, лишь бы не достаться врагам, сколько забивалось в горящие дома, сгорая заживо в страшных муках.

При моём появлении сфер было несколько сотен, сейчас сиротливо летали только три, и одна из них моя. Что с выжившими двумя? Я пыталась прорваться к ним сквозь сон, желая убедиться, что они в безопасности, но, либо их глубоко запрятали, либо взяли в плен и держат взаперти. Чтобы с ними не случилось, этот ад уже невозможно остановить.

Странно. Но отсутствие женщин сказалось на всей планете. Животные стали мельчать, некоторые виды вымирать, реки иссыхали, а пустыни всё дальше расползались на плодородные, совсем недавно, земли. Дожди стали нечастыми гостями, из-за чего леса редели, а у растений деформировались стебли, обрастая дополнительными, воздушными корнями.

Природа приспосабливалась к новым условиям жизни, ганзалеонцам приходилось сложнее. Войны, голод, странные болезни, отсутствие рождающихся детей. Всё это скосило полпланеты за каких-то десять лет. Стали ли мужчины терпимее и мудрее? Нет. Озлобленность, ненависть к богам, жадный поиск оставшихся в живых женщин. Напрасный поиск. Обе сферы погасли одновременно, вспыхнув ярко и исчезнув в темноте. Осталась одна моя жалкая душонка и ожидание, что вот-вот…

Вот-вот, я закрою глаза и окажусь в объятиях своих любимых. Вот-вот, я услышу заливистый смех своей дочери. Вот-вот, я возьму её на руки. Вот-вот, я прижму её к себе.

Возродиться ли Ганзалеон? До сегодняшнего дня у меня не было ответа, но сейчас я могу сказать ДА. Через сто, может пятьсот, может тысяч лет. Они найдут выход, научаться ценить дар богов. Я видела это во сне. Не возрождение, нет. Я видела её. Не ганзалеонка. Тоньше, миниатюрнее, нежнее. В её глазах светилась любовь, надежда, а самое главное, от неё исходило тепло, искрящееся зарождённой жизнью.

Девушка была испугана, дезориентирована, растерянно осматривала пещеру. Я чувствовала в ней детей ганзалеонцев, но не ощущала привязки с мужьями. Энергия пульсировала, перетекала к малышам, растворялась в них, не оставляя будущей матери сил.

– Не тяни. Ты должна успеть. Времени осталось мало, – крикнула ей, когда она начала растворяться в мареве сна.

Попросила богов дать ей шанс, позволить испытать радость материнства, которой я была лишена. Надеюсь, они услышали меня. На душе стало спокойно, умиротворённо, за десять лет я впервые свободно дышала, без боли, без надрыва.

Резкие толчки сотрясли пол, пещера заходила ходуном. Несколько минут, и по ногам прошёлся свежестью сквозняк. Воздух! Чистый, наполненный запахами цветов и жизни! Я бежала по коридору, спотыкаясь о камни, неслась к звукам природы, не обращая внимания на сбитые и исколотые ноги. Прощальный подарок богов. Он был прекрасен. Звёзды осыпали кристаллами небесную черноту, луна зависла на столько низко, что казалось, её можно потрогать рукой, достаточно подняться на мысочки и поднять руку, прохладный ветер трепал волосы, запутываясь, щекоча, приветствуя. Подошла к краю утёса, набрала полную грудь воздуха и прокричала:

– Я люблю тебя, Ганзалеон! Возрождайся!

Предчувствие ожидаемого счастья накрыло мягким покрывалом. Оставалось вернуться в пещеру и подготовится к встрече с семьёй. Прохладная вода с удовольствием встретила моё тело, погружая в глубины, оглаживая шёлковой волной. Вместо сияющих сфер горящие чаши, расставленные по периметру, занявшие каждый выступ, голубое свечение священного озера, прощающегося со мной, тёплый камень, ставший моей постелью. Пульсирующая душа спустилась с потолка, покружилась вокруг меня и опустилась на грудь.

– Я готова… Я иду к вам…

Яркое, слепящее солнце вспыхнуло над головой, согревая, встречая за гранью, в стране Зандал. Вокруг цветущий луг, усеянный порхающими бабочками, сочная трава, достающая нежными касаниями до груди. Раздвигала руками шелестящее море, утопала ногами в жирной земле и шла, шла, затем перешла на бег, завидев вдалеке знакомые силуэты. Сердце билось сильнее, наполняясь безмерной любовью и радостью. Я дома!

Я Дарайя. Последняя хранительница Ганзалеона. Это моя история. Это история начала конца. История последних лет прежнего Ганзалеона, когда-то являющегося самой прекрасной планетой во всей вселенной. История падения великой расы. История истребления самого ценного ресурса планеты – женщин.

Когда-нибудь Ганзалеон излечится. Когда-нибудь он получит прощение богов. Я верю в это. Я буду молиться.