Белка по имени Стрелка

– Изолента! У кого моя изолента? – закричал капитан.

– Ой, я Вам не вернул, – признался Поползнев и отдал Фьюмичино рулон.

Изящными движениями капитан оклеил дверцу шкафчика и спрятал изоленту во внутреннем кармане пиджака.

– У Вас острый ум, отважное сердце и молниеносная реакция, друг мой, – обратился к капитану Королёв. – Наверное, в своей Вселенной Вы слывёте героем.

– Так точно, – с улыбкой ответил Фьюмичино и отдал честь.

– Спасибо, что спасли всех нас. В обычной обстановке мы бы и сами быстро справились – уж сколько раз из лаборатории Канатчикова всякие твари сбегали! Но тут, без света и всякой автоматики… Вы блестяще справились, я просто в восторге!

– А Стрелка-то и ухом не повела, – заметил Александр Владимирович.

– Вау, вот сила духа-то у зверька! – восторженно сказал Коллин.

– Тьфу! Болваны! – раздалось вдруг из оклеенного шкафчика. – Тьфу! Неучи этакие! Фу, тьфу! Стрихнина вам в суп подсыплю! Фффу, выпустите меня, остолопы!

Гробовая тишина обрушилась на отсек управления.

– Чвэк-чвэк, это же Канатчиков! – быстрее всех опомнился Перепёлкин, хотя проснулся он только несколько секунд назад. – Подождите, у нас ещё не кончился воздух? А чем так воняет? Что здесь вообще произошло?

– Лонг стори, долго рассказывать, – отмахнулся Олбазз.

К шкафчику молча подошёл командир. Поискав у себя в карманах и не найдя никакого подходящего инструмента, обратился к остальным:

– Есть чем изоленту разрезать?

– Конечно дже, – откликнулся капитан Фьюмичино.

Из кармана пиджака капитан извлёк универсальный инструмент, рядом с которым даже самый продвинутый швейцарский нож выглядел бы как палка-копалка рядом с микросхемой. Ловкое движение капитанских пальцев – и тонкое лезвие в два счёта расправилось с прочной изолентой.

Из шкафчика вышел потрёпанный и грязный худой человек в халате. Очки, тонкие усики и мефистофельская бородка придавали образу профессора Канатчикова значительную карикатурность.

– Идиоты! – гаркнул карикатурным же тонким голосом сумасшедший учёный.

– Это вместо «спасибо»? – холодно спросил Королёв.

– Тьфу! Да вы бы хоть спросили! Кинулись сразу! Болваны! Не узнали, да? Все вы как они, да! Как эти! Вы ж белоручки, не полезете! А я вот полез! И вот что нашёл! Я ж вам сказать пытался!

С этими словами профессор Канатчиков вытащил из шкафчика, заваленного органическими остатками, которые создали образ чудовища, длинное тело угря-электрика – жёлтой рыбины с синими узорами по всему телу и большими добрыми глазами.

– Я его оживлю, и энергия вернётся! – заявил Канатчиков. – Но для этого мне тоже нужно электричество. Засада! Хммм…

Профессор пробежался глазами по всем присутствовавшим. Взгляд его остановился на капитане Фьюмичино.

– Молодой человек, у Вас как раз шевелюра подходящая! Много статического электричества извлечём!

– Ай, не ведитесь на это! – сказал из-за спины капитана Пармиджано. – Я из-за этих опытов, как Вы видели, совсем облысел!

– Вот врёт и не краснеет, – усмехнулся профессор. – Пройдёмте, молодой человек. Кстати, спасибо за полотенце. Без него я б остался для них для всех тварью бессловесной.

– Моё полотенце, кстати, – заметил Лучано.

– Предлагаю более цивилизованное и надёжное решение! – вступил Поползнев. – У меня есть второе беличье колесо, и из него мы просто построим вторую динамо-машину!

– А бегать-то в колесе кто будет? – поинтересовался Королёв.

– Можно дже ручку приделать и крутить самим, – попытался ещё оптимизировать процесс Фьюмичино.

– Да ручки никакой нет, вот в чём беда. Нет, может, где-то и завалялась, но искать долго, – пробубнил Поползнев.

Все задумались. И прислушались. А тишину нарушали только два звука: работа беличьей машины и цокот коготков Перепёлкина. Поймав на себе пристальные взгляды и лучи фонариков, Белл остановился и принялся вертеть головой, как самый обычный перепел. Такая игра в гляделки на птичий манер могла продолжаться долго, но внезапно резко – опять же, по-птичьи – голову повернул капитан Фьюмичино.

– Что ж, я готов поучаствовать, – сказал Перепёлкин в ответ на этот жест. – Не уверен, правда, в своих силах, но попытаюсь!

– Молодчинка! – обрадовался Александр Владимирович и побежал к себе за материалами для новой динамо-машины.

Не прошло и десяти минут, как рядом с беличьим колесом появилось котурниксовое, которое подключили к энергосети «Канатчиковой дачи» – так называли лабораторию не слишком адекватного профессора.

– Где наша не пропадала! – воскликнул Перепёлкин, зайдя в колесо, глубоко вздохнул и побежал.

Бежала разумная птица довольно резво. И всё же, чего-то Перепёлкину недоставало.

– Может, глупость скажу, но в тишине как-то неуютно это делать, – прощебетал Белл.

– Сейчас всё будет! – тут же отозвался Поползнев и снова унёсся в свою каюту.

Вернулся он оттуда… с гармонью в руках.

– Оригинально, Алессандро, – отреагировал Лучано.

– А то! – весело ответил Поползнев. – Эх, гуляй, Земля, разговаривай, Солнечная система!

– Одну секунду, – прервал командир. – Вы приличные частушки петь собираетесь или не очень?

– Вас смущают…

– Нет, просто полюбопытствовал. Женщин и детей в отсеке нет, так что можете и развязать язык. Знаете, неплохо было бы разрядить так обстановку.

– Тогда… начинаем представленье, начинаем песни петь!

Любой, кто зашёл бы в тот момент в отсек управления, окрестил бы «Канатчиковой дачей» его, а вовсе не лабораторию сумасшедшего профессора. Поползнев, приплясывая, сыпал частушками не слишком литературного содержания, Перепёлкин, хохоча как кукабарра, наворачивал бодрые круги по беличьему колесу, а Королёв, Олбазз и Пармиджано катались от смеха по всё ещё грязному после визита «чудовища» полу, хрюкая и визжа. Относительно вертикальное положение сохранял лишь капитан Фьюмичино, но ржал он громче всех, утирая слёзы и хватаясь за живот. Сколько продолжалось это безобразие, знала, пожалуй, только невозмутимая Стрелка. Когда вокруг включился свет и заработали все системы, она первая остановилась и с победным видом вышла из колеса.

– Мы спасены! – сообразил командир и поднялся вместе с остальными жертвами музыкально-фольклорного таланта Поползнева.

В это время раздался шум, который знаменовал собой возвращение роботов с разведки. Вскоре один из разведчиков, робот Стругацкий-1, зашёл в отсек управления и поинтересовался пусть и металлическим, но не лишённым нотки удивления голосом:

– Органические, что у вас тут произошло?

– Вот вы теперь и разбирайтесь! – выпалил Пармиджано, чем спровоцировал новый взрыв смеха. – Вовремя прилетели!

– Баста, посмеялись и хватит, – произнёс капитан Фьюмичино. – Давайте всё-таки тодже порядок наведём. Не всё дже на машины перекладывать.

– И то верно, – согласился Поползнев. – Мы сегодня это хорошо поняли.

На следующее бортовое утро гиперстанция «Дружмир» и снаружи, и внутри выглядела так, словно никаких утечек, столкновений с астероидами и перебоев в электроснабжении и в помине не было. Экипаж с облегчением возвращался к обычной жизни. Впрочем, двум его членам этот переход дался с трудом.

Коля и Миша, виновники перипетий предыдущего дня, испытали на себе полный спектр последствий употребления технической жидкости. Эти самые последствия оказались столь суровыми, что Королёв посчитал их достаточным наказанием для недалёких почитателей маргинальной античной литературы. Более того, сами виновники происшествия глубоко раскаялись в содеянном и на коленях поклялись командиру, что больше никогда в жизни не прикоснутся к метилкарбинолу. И тем не менее, Юрий Алексеевич распорядился, чтобы к рабочим по уходу за угрями-электриками приставили робота построже Стругацкого-2. Всем тем же, кто героически спасал гиперстанцию от нелепой гибели – включая неутомимую звёздную белку – командир торжественно присвоил звание межгалактических героев, вынес особую благодарность и вручил прекрасные памятные медали из сверкающих экзотических сплавов.

– Я бы Стрелке ещё орехов дал побольше, – сказал капитан Фьюмичино после церемонии награждения, направляясь к шлюзу, за которым его ждал корабль. – Всё-таки именно она натолкнула вас на спасительные мысли.

– Орехи для Стрелочки – это само собой, но без Вас мы бы точно ничего не сообразили! – выпалил Поползнев. – Только благодаря Вашей наблюдательности мы поняли, что космические технологии вполне совместимы даже с самыми кроманьонскими методами!

– И благодаря Вам эти кроманьонские методы заработали, – добавил Королёв. – Если бы Вы меня не загипнотизировали на три минуты, не дал бы я подключить к энергосети хитроумную машину, и всё! Право, капитан Фьюмичино, вся гиперстанция в Вашем распоряжении, если Вы ещё когда-нибудь окажетесь в нашей Вселенной – настолько велика наша благодарность!

– Баста, баста, – мягко улыбнулся капитан. – Не преувеличивайте. Просто в следующий раз прислушивайтесь к тем, кто не разговаривает. Они многое могут нам сообщить безо всяких слов. В конце концов, сам Космос безмолвен – но он сумел созвать всех нас, не так ли?