Белка по имени Стрелка

– Коричневый карлик вам в точку Лагранжа! Чтоб вас нейтронной звездой по стенке размазало! Гамма-лучами вам по ушам! – вопил котурникс, не скупясь на сочные космические эпитеты.

– Я одного понять не могу, – пробормотал Королёв, тоже обращаясь к виновникам происшествия. – Как можно напоить метилкарбинолом робота, у которого нет даже подобия рта?! А главное – зачем? Тем более, если он сопротивляется? Вы что с несчастной машиной сделали, тупицы?

– Просветили! – хохотнул Коля.

– Питекантропы чёртовы, остолопы!!! – окончательно утратил всякое хладнокровие Юрий Алексеевич. – Значит, так. Трупы угрей перенести в биологическую лабораторию, чтобы их там оживили. Живо! У вас… сколько времени, Белл?

– Всего две минуты, – пискнул Перепёлкин.

– Но, командир… – начал Миша, но теперь Королёв перебил его:

– Две минуты! И это приказ, ясно? Шагом марш, ну, то есть, быстро полетели вытаскивать трупы!

– А мы их, это… в помойку, это… на переработку уже выкинули. Они ж… того, чего с ними теперь… куда там…

Мёртвая тишина свалилась на всех в отсеке управления.

– Анафема!!! – заорал Королёв секунд через десять. – Вон с глаз моих, болваны! Чтоб я вас вообще на гиперстанции больше не видел, убирайтесь оба!

Коля и Миша не шевельнулись. Тогда Кеплер с силой вытолкнул их из отсека управления в коридор, который, к всеобщему удивлению, оказался залит мягким зеленоватым светом.

– Откуда свет? – оживилась правая голова цербера.

Но никто не успел ответить. Гиперстанцию сотряс мощный удар. Однако невесомость в каком-то смысле всех спасла – никто ни обо что особенно не стукнулся.

– Я ошибся в расчётах, – необычно тихо констатировал Перепёлкин, когда перестал кружиться в воздухе, но вскоре перешёл в привычный истерический режим: – Нам конец! Всей гиперстанции конец! Мы пропали, пропали! Катастрофа! Даже сигнал бедствия подать нельзя! Всё кончено, мы погибли! Воздух уйдёт весь! Мы сгинем в пустоте! Чвэк-чвэк, это конец!

– Отставить панику! – гаркнул Королёв. – Выяснить, куда попал астероид!

– В отсек с термоядерными реакторами, командир, – ответил из коридора человеческий голос. – Я уже изолировал отсек заранее – подслушал, простите, ваши разговоры…

– Поползнев, мой юный друг! Это же Вы?

– Да, да, я здесь!

Обладатель голоса показался. Эколога Александра Владимировича Поползнева знал весь «Дружмир», хотя его лицо было самым обыкновенным. Ничего особенного не было ни в фигуре, ни в самой обычной короткой причёске, ни в манере держаться. Но Поползнев был незаурядным экологом. Даже так – Экологом с большой буквы. Созданные им биогеоценозы кормили, снабжали важным техническим сырьём и радовали души всех разумных существ на гиперстанции.

А ещё на плече у Поползнева всегда сидела звёздная белка, которую звали Стрелкой. У этого симпатичного зверька было три глаза, восемь цепких лапок и мягкая блестящая шерсть цвета февральской лазури – и, тем не менее, у всякого человека (в том числе и хозяина) при взгляде на него сразу возникали ассоциации с земными белками. Даже кисточки на ушах у звёздной белки были вполне земными – хотя и синего цвета.

– Вы молодец! – похвалил хозяина Стрелки командир. – Скажите, а Вам не удалось что-нибудь выяснить по поводу той первой утечки?

– Греи сказали мне, что трещина увеличивается, судя по изменениям давления, – ответил Поползнев.

– Нехорошо это, конечно. А что насчёт источника электроэнергии? Вы его нашли и подсветили коридор?

– Нет, что Вы… видите, у нас же по-прежнему невесомость – даже Стрелке приходится за меня крепче держаться когтями. Я просто выставил в коридор несколько светящихся папоротников. Но на всю гиперстанцию их у меня не хватит. И как теперь восстанавливать энергоснабжение, ума не приложу. Все приборы-то сгорели.

– А далеко ли от Вас ушли… то есть, улетели греи?

Тут же перед глазами командира, Перепёлкина и Кеплера предстали (как бы это ни звучало в невесомости) пять греев – прямо-таки стереотипных худощавых серых гуманоидов с лысыми головами и огромными чёрными глазами. Их белые халаты сейчас походили скорее на плащи супергероев из комиксов. Собственно, одной суперспособностью греи обладали – а именно телепатией. Королёв не успел засыпать их насущными вопросами – самый высокий грей, доктор Уфо, убийственно кратко ответил на них на все мелодичным голосом, почти нараспев:

– Альтернативные источники энергии недоступны. Роботы не подлежат восстановлению. Киборги также в критическом состоянии. Сканирование невозможно. Точную локализацию утечки установить не удалось.

Несмотря на невесомость, сердца всех тех, до кого донеслись эти слова, с грохотом упали вниз. Равнодушные к произведённому эффекту, греи плавно разлетелись.

– Остаётся только одно… – негромко произнёс Юрий Алексеевич, но вопль Перепёлкина не дал ему ничего уточнить:

– Значит, точно всё! Мы пропали! Уже ничего не сделать! Воздух закончится, и мы все погибнем! Я так больше не могу!

Громко причитая, котурникс полетел куда-то по длинному коридору и исчез за ближайшим поворотом. Командир, стараясь не терять остатки духа и достоинства, тоже полетел по коридору, но повернул в другую сторону.

– К профессору Канатчикову, – догадалась средняя голова Кеплера. – Полечу-ка с ним на всякий случай. Общение с этим умалишённым – всегда рискованное предприятие!

Поползнев остался наедине со Стрелкой. Та начала беспокоиться: цокать, бить хвостом и принюхиваться.

– Что такое, Стрелочка? – ласково спросил зверька хозяин.

Вдруг белка спрыгнула с плеча Поползнева, долетела до ближайшей стены, ловко руля пушистым хвостом, и с невероятной скоростью побежала по ней.

– Стой! Ты куда? Стой, дурочка! – закричал Александр Владимирович и полетел за ней.

Белка продолжала бежать в каком-то только ей ведомом направлении. На несколько секунд она повернула голову в ту сторону, куда улетел Перепёлкин. Собственно, нервный котурникс вскоре показался из-за поворота. В пальцах крыльев он держал яркое зелёно-бело-красное полотенце.

– И если этого никто не заметит, перережу фал, и всё! – обращаясь к самому себе, выкрикнул штурман и направился к одному из шлюзов.

– По-моему, сейчас не лучшее время для того, чтобы выходить в космос! – прокомментировал Александр Владимирович, не прерывая, однако, погони за Стрелкой.

– А я в отчаянии, мне можно! – как ему казалось, убедительно парировал потомок «орбитального» японского перепела.

И в самом деле, уже через пару минут штурман «Дружмира», одетый в лёгкий и прочный скафандр, вовсю размахивал полотенцем в космосе недалеко от гиперстанции.

Но ответом на все отчаянные попытки Перепёлкина обратить внимание на погибавшую гиперстанцию служила только холодная пустота и межзвёздная тишина. Белл окончательно пал духом. Опустив полотенце, он достал из кармана маленький ножик и потянулся к фалу. Но тут острое птичье зрение заметило какую-то блестящую точку, которая уверенно приближалась к нему и, соответственно, увеличивалась. Скоро блестящая точка стала вполне узнаваемым небольшим космическим кораблём. В родной галактике звездолёт такого типа можно было встретить буквально в каждой системе.

Штурман, толком не разобравшись в нахлынувших на него эмоциях, тряхнул головой и направился к ближайшей посадочной площадке. С восторгом, страхом, тоской, волнением, радостью и ещё целой охапкой других чувств Перепёлкин пронаблюдал, как на площадку изящно сел красивый звездолёт, по форме походивший на старинный земной аэробус.

Дверь кабины этого «аэробуса» открылась, и оттуда вышел статный немолодой человек с тёмными волнистыми волосами под фуражкой, которые капельку не доставали до плеч. На нём не было скафандра – только синяя с золотом форма пилота.

Не было скафандра!!!

Это никак не укладывалось в бедной истощённой передрягами всего того безумного дня голове Перепёлкина. Единственное приличное объяснение этому явлению, которое придумал птичий мозг – галлюцинация на нервной почве. И избавиться от неё можно было только одним способом: отключить сознание.

Очнулся Перепёлкин уже в подсвеченном папоротниками коридоре гиперстанции. Тот самый человек без скафандра держал его на руках и легонько похлопывал по щеке. В птичьи глаза ударил луч света от фонарика, который был прикреплён к фуражке.

– Вы… Вы настоящий! – воскликнул штурман, придя в себя.

– Вряд ли кто-то ненастоящий сумел бы привести Вас в чувство, – немного растягивая гласные, особенно выделяя «о», а также смягчая «л» и раскатывая «р», сказал человек в форме пилота и отпустил Перепёлкина.

– Но как Вы обходились без скафандра в открытом космосе?

– А, у вас тут нет такой технологии? У меня в щёку имплантирован генератор воздуха. Симбиотические бактерии в нём вырабатывают привычный для меня воздух и поддердживают нуджное давление.

– Ах, как бы нам это пригодилось! На нашей гиперстанции утечка воздуха, но мы не можем определить, где она, потому что, как видите, отрубилось всё электричество, даже силы тяжести у нас из-за этого нет, а другими источниками энергии мы воспользоваться не сможем – и потому просканировать обшивку нереально. Все приборы сгорели, все роботы отключились! Нам всем осталось несколько часов жизни… чвэк-чвэк, считайте, что мы уже сгинули!

– К соджалению, моего генератора воздуха не хватит на всю – как Вы сказали? – гиперстанцию. А другие мои приборы, которые могли бы вам помочь, остались в параллельной Вселенной – их там сейчас обновляют. Я, моджно сказать, налегке прилетел, из чистого любопытства. Но я уверен, что мы с вами обязательно что-нибудь придумаем. Кстати, не представился: называйте меня капитан Фьюмичино.

– Белл Перепёлкин, штурман, приятно познакомиться.

Тут в коридоре появился Поползнев. Стрелку он крепко держал в руках, но та пыталась вырваться, пользуясь всеми восемью лапками.

– Что на тебя нашло, балбеска? – с упрёком сказал Александр Владимирович и, не получив никакого внятного ответа от своего питомца, поднял глаза на капитана Фьюмичино. – Здравствуйте! По-моему, мы с Вами незнакомы.

– Скорее всего, нет. Вы бывали в параллельных Вселенных? – улыбнулся капитан.

– Только в фантастических романах и рассказах! Позвольте представиться – Александр Владимирович Поползнев, эколог.

– Капитан Фьюмичино.

– Рад встрече. У нас тут, по правде сказать… ай, дура!!!

Звёздная белка, вывернувшись каким-то совершенно невероятным кренделем, освободилась от хозяйской хватки, запрыгнула на стену и вновь понеслась куда-то хитрыми зигзагами.

– А это сумасшедшее животное – звёздная белка по имени Стрелка! – раздражённо объявил Поползнев и погнался за грызуном.

– Почему дже Вы считаете её сумасшедшей? – поинтересовался Фьюмичино, присоединяясь к погоне.

– Вообще-то, обычно она ведёт себя хорошо… уф… милейший зверёк, никому не мешает, ничего, кроме своих изумрудных орехов… ох… не грызёт! Но сегодня… наш пернатый друг наверняка Вам уже расписал в ярких красках, что у нас тут произошло…

– Да, я удже понял.

– И она взбесилась! Сначала побежала в мою каюту, откопала там пачку чая и всю её разгрызла – еле оторвал! И сейчас… фух, сами понимаете! Потеряем, того глядишь!

– Ничего, я виджу её хвост! Не отставайте!

Поползнев не сразу сообразил, что и впрямь немного отстал от капитана. Догнав Фьюмичино, эколог вдруг снова затормозил – но вовсе не от того, что запыхался.

– К-кап-питан, – заикнулся Александр Владимирович, – я там в свете фонариков женские лица различил… уф… м-может, в обход как-нибудь п-полетим?

– Что Вас смущает? – не оборачиваясь, поинтересовался капитан.

– Я знаю, это глупо, но… ох… у меня и так с девушками не очень, а я тут ещё в такой нелепой ситуации… обсмеют же…

Да, простые человеческие слабости не чужды были даже космическим путешественникам пятого тысячелетия! Но Фьюмичино не собирался потакать этим слабостям. Не замедляясь, капитан метнул в Поползнева огненный взгляд:

– Первым делом – звездолёты, а девушки – потом! Вперёд!

Александр Владимирович подавился своей робостью и снова ускорился. Девушки не то что не обсмеяли – даже, в общем-то, и не заметили застенчивого хозяина Стрелки.

Эколог и капитан, наконец, догнали Стрелку и уже готовы были схватить её за хвост, но белка в самый последний момент выдала какой-то особенно хитрый манёвр и скрылась из виду.

– Дура какая! – только и успел выругаться Поползнев. – Никогда с ней раньше такого не было, и вот опять!

Не успел капитан что-нибудь ответить, как из конца коридора раздался вопль с акцентом, который человек из двадцать первого века опознал бы как американский:

– Алекс! Убери эту свою зверюгу, у неё совсем с головой плохо!

– Колбаса, – произнёс Поползнев и уточнил для капитана: – Это наш геолог, Коллин Олбазз, но все его называют, сами понимаете…

Фьюмичино понимающе улыбнулся и подался в сторону, откуда раздался крик.

Глазам капитана из параллельной Вселенной и Александра Владимировича предстала весьма комичная картина: Стрелка отчаянно рвалась в складское помещение, а Коллин изо всех сил пытался удержать её за четыре задние ноги. Белка же бешено молотила пушистым хвостом по лицу Олбазза, заставляя того отплёвываться и чихать.

– Ёжики пушистые, Стрелка! – воскликнул Поползнев. – Лети сюда, зараза!

Стрелка оглянулась, мигнула средним глазом и, ещё раз смачно шлёпнув Коллина по лицу хвостом, вырвалась из рук геолога и всё-таки проникла на склад.

– Она туда полезла, где контейнеры с концентратами лежат, – вытерев губы, сообщил геолог. – Ты её что, Алекс, не кормишь?

– Кормлю, но только изумрудными орехами! Она же стенофаг, больше ничего есть не может! – ответил Поползнев. – Ума не приложу, что с ней сегодня творится!

– О май гуднесс, она контейнер с сухим молоком грызть начала!

Александр Владимирович и Коллин влетели на склад вслед за Стрелкой. Капитан Фьюмичино же остался в коридоре.

– А вы не думаете, что она вам хочет сообщить что-то ваджное? – крикнул капитан в полуоткрытую дверь.

Ответом Фьюмичино послужили звуки возни, чихания и русско-английской ругани. Наконец, из помещения вылетели эколог и геолог, которые крепко держали белку за все восемь лапок и за хвост.

– Какое там важное! Взбесилась она, и всё тут! – раздражённо проскрежетал Поползнев.

– Чай… концентраты… сухое молоко… – пробормотал капитан.

Странный набор. Но есть у всех этих субстанций кое-то общее…

Пока в голове у Фьюмичино потихоньку соединялись разрозненные мысли, Стрелка напряжённо принюхивалась к капитану. Вдруг она заверещала и потянулась в его сторону, но хозяин одёрнул её:

– Не лезь! Чучело из тебя сделаю! Или шапку!

– Отпустите её, – внезапно и властно произнёс Фьюмичино.

– Но… – вяло отозвался Коллин.

– Не думаю, что… – поддержал Поползнев.

– Отпустить немедленно! – приказал Фьюмичино. – Моджет, я и не командир гиперстанции, но всё-таки я капитан!

Переглянувшись, Поползнев и Олбазз всё-таки подчинились и выпустили белку. Она тут же полетела к Фьюмичино. Сев к нему на грудь, она тихо зацокала и подняла голову, стараясь поймать его взгляд. Капитан увидел в трёх глазах мольбу вовсе не голодного дикого зверька, но отчаявшегося разумного существа. Белка же нашла в карих глазах капитана не раздражение, а искреннее участие. Приободрившись, зверёк подобрался к лицу Фьюмичино. Ещё раз хорошенько принюхавшись, Стрелка начала смешно тыкаться влажным носом в уголок рта капитана.

– Тебя интересует, что я ел на завтрак? – улыбнулся капитан. – Чабатту с розмарином… а! Ты обратила внимание именно на розмарин, так?