Помоги проекту - поделись книгой:
В полной мере проявилась эта досадная и мешающая нам жить черта – взаимное недоверие – после Гражданской войны. Почему? – ищите и обрящете. Читайте дальше.
Краткая история государства Российского
В школьных учебниках говорится, что возникновение русского государства случилось в 882 году, когда в результате похода князя Олега, тогдашнего главы Рюрикова рода, произошло объединение новгородских и киевских земель. До этого, по мнению некоторых европейских историков, на Восточно-Европейской равнине царил чуть ли не первобытный хаос. Но так ли это в действительности?
Почва для сомнений в официальной версии благодатная. Особенно если согласиться с утверждениями предыдущего этюда о происхождении русского народа.
На политических картах мира первой половины двадцатого века на месте Тибета зияло белое пятно. Не принадлежал он ни к какому официально признанному субъекту международного права, и не было на его территории какого-то одного государства. Создавалось впечатление, что там и люди-то не живут. Как будто бы в старые добрые времена не спускались с его высот железные армии, занимавшие и половину исконно китайских земель, и почти всю низменность Ганга. Неужели зная былую славу тибетцев их можно причислить к варварам, не доросшим до государственности? Гораздо естественнее кажется предположение, что в условиях высокогорья и слабо развитой транспортной системы им просто не требовалось единого государства.
Ладно, Тибет далеко. Для европейцев важно только то, что происходило вблизи них. Русские историки, боясь отстать от мировой научной мысли, во всем им подражают. Поэтому здраво посмотрим на то, что творилось в Европе.
Остановим свой проницательный взор на Античной Греции и зададимся ехидным вопросом: а была ли государственность у древних греков? Не спешите с утвердительным ответом. Там царил еще тот хаос. Что ни угол, то свой указ. Если кто-либо по рассеянности забредал на территорию соседа, мог мгновенно лишиться свободы или жизни – чем такой порядок лучше самого дикого варварства?! А обычаи… боже мой! Великий афинянин Перикл, по свидетельству его современников, имел непропорционально большую голову. И если б ему угораздило родиться в Спарте, то наверняка его во младенчестве сбросили б со скалы как явного вырожденца.
Можно ли назвать государством множество живущих по своим обычаям самостийных местечек? В девятнадцатом веке для подобного устроения использовалось более подходящее слово: анархия. Противоборство с персами заставило древнегреческие города объединиться в союзы. А в результате разразилась опустошительная Пелопонесская война. Противопоказана была Элладе, значит, настоящая государственность.
Примерно то же – что-то вроде полисной чересполосицы – существовало и на Руси до Олега, прозванного Вещим. Звалась она заморскими гостями, как известно, Гардарикой – страной множества городов. А образовывать большое государство просто не было нужды, как и в Древней Греции.
Подтверждений сказанному множество.
Так, западноевропейские источники утверждают, что в 813 году с наших краев было отправлено большое посольство на остров Эгину, что в Эгейском архипелаге. А в 839 году русское посольство навестило византийского императора и германского императора в Ингельгейме. Арабские хронисты писали, что около двадцати лет – примерно с 864 по 884 год – области, прилегающие к южным берегам Каспийского моря, служили операционной базой для огромной русской армии. Согласно некоторым источникам, количество тяжело вооруженных воинов, по терминологии Западной Европы – рыцарей, достигало тридцати тысяч. Во всей Средней Азии, в сверхпассионарном тогда арабском мире не было силы, способной противостоять им.
Могло ли одно племя, один, пусть даже очень крупный по тем временам город сподобиться на сии мероприятия? Были, значит, полунезависимые государственные образования, чисто по-родственному заключающие между собой военные союзы или объединяющиеся в конфедерации.
В защиту сказанного можно также сослаться на европейские летописи, повествующие о расцвете в шестом веке на Волыни, Верхнем Поднестровье и Побужье так называемой державы волынян. С седьмого века с центром в Моравии возникает сначала Княжество Само, затем – Великоморавская держава. На территории современной Болгарии, еще до прихода туда тюрко-болгар, во многовековой полудреме существовало государство славян «Семи родов». Есть упоминания о Чешском государстве… А согласованность действий многочисленных славянских отрядов, вторгшихся в пределы Византии в двадцатые годы шестого века, при императоре Юстиниане Великом, также говорит о существовании военного союза у предков южной ветви славян – у хорватов, словенцев, болгар, сербов и македонцев.
По крайней мере с самого начала девятого века договоры между Византией и Русью были такими, что наши путешественники чувствовали себя в Константинополе как в оккупированной столице побежденного государства: продовольствием их снабжали в изобилии, медицинское обслуживание предоставляли, освобождали от налогов и пошлин, охраняли от местного нечистого на руку населения, да и вообще гарантировали дипломатическую неприкосновенность. А чтобы византийцам неповадно было нарушать эти явно ущемляющие их достоинство и интересы порядки, время от времени им демонстрировали военную мощь Руси. Сохранились, в частности, сведения о походе в 860 году на Константинополь русской дружины под предводительством Аскольда и Дира. В 907 году русские по-взрослому погуляли по всему району, прилегающему к Мраморному морю. Поход 941 года, правда, был неудачным – византийцы сожгли почти весь наш флот греческим огнем – но в 944 году им вправили мозги: показали кузькину мать и убедили, что не стоит даже мечтать о равенстве с русскими.
Так почему в конце девятого века на Восточно-Европейской равнине все же образовалось единое крупное государство?
Причины, скорее всего, были чисто внешние.
Экономические? Любимая конструкция историков – «путь из варяг в греки». Следуя их логике, Древнерусское государство возникло для охраны торговых потоков из Северной Европы в Константинополь, Хорезм и обратно. Право дело, для малолетних детей придумываются более правдоподобные сказки. Или я чего-то не понимаю? Ответьте мне, тупому, только на один вопрос: что в первом тысячелетии нашей эры дикая, нищая и почти безлюдная Скандинавия могла предложить евразийскому рынку? Разве что селедку. А сейчас для полноты ощущений представьте себе аксакала, сидящего в сорокаградусную жару под чинарой и заедающего среднеазиатскую дыню заморским деликатесом – ржавой соленой рыбой, протухшей в дальней дороге. Представили? Какой вывод следует? Осмелюсь сформулировать: не вешайте нам, господа историки, на уши лапшу! никогда никакого пути из варяг в греки не было!
Речное судоходство – было. Волоки меж рек – были. Многочисленные города Восточно-Европейской равнины – торговали с Югом и Севером. Варяжские гости – были. Вплоть до начала двадцатого века у скандинавов существовал обычай отправляться за особо качественным товаром… в Россию. Но не далее. Поэтому не было торгового пути через русскую территорию, и глупо на несуществующем месте замышлять исток образования в девятом веке единого русского государства.
Остается только одна причина – внешняя военная опасность.
Действительно, в ту пору на севере зачастили русским в гости викинги, известные своими разбойничьими повадками и терроризирующие всю Западную Европу. На юго-востоке набрала силу и агрессивность Хазария, перерезавшая налаженные торговые пути на азиатские рынки и организующая один разбойничий поход на русские земли за другим.
Создание единого государства сразу сняло проблему викингов: на наших землях перестали они заглядывать на чужое добро. Русские князья часто набирали в Скандинавии наемников. Однако летописи пестрят описанием случаев, когда местное население чуть что указывало иноземцам их место – у ноги позвавшего их князя, и ни шагу в сторону, быть ниже травы и тише воды. Почему викинги безнаказанно грабили Западную Европу и Северную Африку, а на Руси чувствовали себя ягнятами в окружении волков? Одна из причин, видимо, в том, что с молоком матери впитывали они древнее уложение о доминировании русичей. Кроме того, их воинская выучка и, главное, вооружение не превосходили русское. Известно, что в те времена мечи и доспехи поступали в Северную Европу в основном из Господина Великого Новгорода. Для себя-то кольчужку клепали поди получше, чем предназначаемую для продажи.
С хищником на юго-востоке справиться оказалось труднее.
Доблестный тюркоязычный хазарский народ, снискавший великую воинскую славу в противостоянии с мусульманским давлением с юга, во второй половине девятого века лег под Даново, самое морально неустойчивое,
Жить бок о бок с таким соседом ни у кого б не хватило терпения. Вот только один случай. В 913 году русское войско на пятистах (сколько ж воинов было?!) судах мирно спустилось, как обычно, по Волге и набрав сверх всякой меры добычу в мусульманских землях, двинулось обратно. Правительство Хазарии по устоявшейся традиции уверило, что беспрепятственно пропускает перегруженный флот, но организовало неожиданное, предательское нападение на усталых путников. Русичи были разбиты и рассеяны. Оставшиеся в живых бежали, бросив все добытое в честном разбое добро. Разве можно после подобной подлости о чем-либо разговаривать с каганатом? Оставалось одно: показательно отомстить.
Вещий Олег и Игорь Рюрикович укрепили рубежи русской державы, препятствуя разбойным нападениям с юго-востока. Сделать больше не смогли, так как много сил ушло на разборки с новой напастью – пришедшими с востока печенегами. Только при Святославе Игоревиче Хазарский каганат растерли в прах. Тогда же была побеждена Камская Булгария и осажены прочие кочевые народы юга Восточно-Европейской равнины и Закаспийских степей. Явных врагов у Киевской Руси не осталось, и встал вопрос что делать дальше. Упиваются достигнутым только недальновидные политики, будущие неудачники. Новое государство надо было консолидировать, определиться со стратегией дальнейшего развития. Но какие ориентиры для этого принять, было не ясно. Ответ на сакраментальное «что делать?» искался весь недолгий период правления Святослава, с 964 по 972 год.
Собственно говоря, было всего две альтернативы.
Первая – способствование развитию естественно появившейся атрибутики нового единого государства, унификация органов управления, налаживание прочных хозяйственных связей между удаленными регионами страны. Для создания общегосударственной идеологии требовалось введение религии нового типа, не «размазанной» по множеству божков, – шаг, решиться на который мог далеко не каждый.
Вторая – воспользоваться какой-нибудь существующей государственной системой, со временем распространив ее на всю страну. Для этого необходимо было опереться на какой-либо центр, способный конкурировать с Киевом и Новгородом, и сделать его столицей.
С высоты наших лет представляется, что Святослав Игоревич был прекрасным воином, но никудышным политиком. Он принял неверное решение: сделать столицей своего растущего государства сам Константинополь. В 968 году во главе отборной шестидесятитысячной армии он выступает в поход на Дунай, оккупирует Болгарию, ставит на ее трон своего человека и готовится штурмовать столицу Византийской империи.
В критический момент истории у Константинополя находятся силы выстоять под натиском русичей. Новый император, Иоанн Цимисхий, собирает в кулак всю военную силу и переходит в наступление. Предыдущие контакты с византийцами и произошедшие кровопролитные сражения позволяют Святославу понять свою ошибку: старая империя слишком сильна, чтобы покориться. И при этом слишком изощренна и развратна, чтобы стать консолидирующим центром русского государства.
Признав принятую стратегию государственного строительства неправильной, в 972 году Святослав Игоревич заключает с Византией мирный договор. Показательно, что в нем даже не упоминается вопрос о пересмотре действующего порядка обслуживания в Константинополе русских путешественников. Речь идет только об обещании Святослава не нападать на страну греческую, Корсунскую и болгарскую и о возможной военной помощи Константинополю. Византийцы же обязались не только снабдить Святославово воинство всем необходимым для обратного пути, но и выплатить приличные отступные.
До наших дней дошли греческие рукописи, повествующие о той войне. Если не обращать внимания на всегда присутствующую в подобных случаях тенденциозность, поражаешься пренебрежительным отношением Святослава к византийцам. Достаточно отметить, что разговаривал с Цимисхием он
Решив идти другим путем, Святослав, как всегда, начал действовать стремительно. Но судьба все равно не дала ему возможности исправиться. Работа над ошибками практикуется только в школе, для детей. В мире взрослых для этого, как правило, не хватает времени. В том же 972 году Святослав Игоревич, возвращаясь в Киев впереди прославленного войска, у Днепровских порогов был убит печенегами.
Князь погиб, но дела его остались, и появилась наконец-то ясность, что делать.
Так когда образовалось древнерусское государство? В 882 ли году? Вероятно, более правильно было бы сказать, что государственность на
После гибели отца Владимир Святославович, сев на киевский трон в результате недолгой борьбы с ближайшими конкурентами, вначале вынужден был вновь заняться замирением кочевых орд. В недрах бескрайней Азии закопошились «рыжеволосые» – половцы, нацелились идти на запад и принялись поддавливать народы, пришедшие в Причерноморье ранее. Для вразумления степных бродяг пришлось совершить несколько победоносных походов. Заодно окончательно добить хазар. У камских булгар в очередной раз были вырваны зубы, после чего с ними был заключен мирный договор, дотошно выполняемый подписавшими его сторонами более столетия.
Наступил мир. Росли города, распахивались новые земли, расцветали ремесла, налаживалась торговля, развивалась система образовательных учреждений для производства государственных чиновников. Надо признать, что особенности русского национального характера приветствуют только неспешные эволюционные, происходящие как бы «сами по себе» изменения образа жизни. Бурные перемены не для нас. До сегодняшних дней дошли строчки о том, что матери, провожая своих детей в государственную школу, оплакивали их как идущих на смерть.
Укрепление народного единства требовало принятия единой веры, и в 988 году Владимир Святославович, прозванный Ясным Солнышком, крестил Русь. Тем самым система власти растущего русского государства получила надежную идеологическую подпорку. После Никейского собора христианство, а православие в особенности, увидело в государстве много хорошего, главное – хранителя порядка.
Расцвет древнерусского государства пришелся на период с 1015 по 1054 год, когда во главе страны находился Ярослав Мудрый, сын Владимира Святославовича.
Киев конца десятого-начала одиннадцатого века был много крупнее любого западноевропейского города и вряд ли в чем-то уступал Константинополю. Одних церквей в нем, согласно Лаврентьевской летописи, насчитывалось до шестисот. Рядом с Киевской Софией стоял более величественный Десятинный храм, краеугольный камень которого был заложен лично Владимиром Святославовичем. Эта жемчужина архитектуры была разрушена при взятии города Батыем.
При строительстве городских зданий широко применяли мрамор, добываемый в окрестностях Константинополя. Громадные каменные глыбы везли через Черное море, перегружали на речные суда и тянули вверх по Днепру, до порогов. Потом волокли по суше, до камнерезных заводов. Искусство русских мастеров-строителей славилось по всему миру, и, например, самые знаменитые старые церкви Абхазии имеют сходство с Черниговским Спасским собором.
Доминирующее положение Киевской Руси в тогдашней Европе не вызывает сомнений. Ярослав Владимирович находился в родственных связях фактически со всеми европейскими царствующими домами – Франции, Англии, Германии, Польши, Скандинавии, Венгрии и Византии. Жена его, Ингигерда, была дочерью шведского короля, и многие искатели приключений из Сконии рвались послужить щедрому русскому князю. Анна, дочь Ярослава, была замужем за французским королем Генрихом Первым и активно участвовала в политической жизни Европы. После смерти мужа была регентом Франции при своем малолетнем сыне, Филиппе. Внучка Ярослава была замужем за главой Священной Римской империи германской нации Генрихом Четвертым. Внук Ярослава, Владимир Мономах, женился на дочери последнего англосаксонского короля Англии – Гите Гарольдовне.
При дворе Ярослава долго жил изгнанник из своего королевства Олаф Норвежский, сын которого с русской помощью возвратил престол предков. Нашли приют сыновья Эдвин и Эдуард английского короля Эдмунда Железный Бок, выгнанные из Англии датским конунгом Канутом.
Особо хочется сказать об одном известном викинге, прославленном воине и знаменитом поэте или, как говорят ныне, популярном барде – о Гаральде. Длительное время он проживал в Киеве и после завидных любовных треволнений женился на русской принцессе Елизавете Ярославне. Победоносные походы в Сицилию и Италию прославили его на весь христианский мир. Стал королем Норвегии, но мечтал о большем: объединить под одним скипетром весь северо-запад Европы. Уже после смерти Ярослава, в 1066 году, в союзе с нормандским герцогом Вильгельмом он подготовил вторжение в Англию.
Гаральд, воспитывающийся в Киеве, был русским по мироощущению, а потому отличался рыцарственным благородством. Ему и в голову не могло прийти, что непреодолимые препятствия не позволят Вильгельму в условленное время высадиться в Англии. Сам-то он когда положено добрался да английских берегов несмотря на сильные осенние бури и встречные ветры. Здесь ждала его обидная, первая и последняя в жизни неудача. Все англосаксонское войско скопом набросилось на его дружину, изнеможенную борьбой с морскими стихиями. В завязавшемся многодневном сражении Гаральд геройски пал, после чего армия его разбежалась.
Как только известие о гибели норвежского короля докатилось до Нормандии, непреодолимые препятствия чудом исчезли, и Вильгельм с пятнадцатитысячным войском переплыл Ла-Манш. По обыкновению англосаксы кинулись им навстречу, но значительные потери в живой силе, понесенные в предыдущих битвах, фатально ослабили их. К тому ж несколько ненастных дней в непрерывных бегах по бездорожью, без нормальной пищи и крова над головой, с растертым до крови телом от неснимаемых боевых доспехов… Вильгельмово воинство победило, а его предводитель получил почетное прозвище «завоеватель» и английскую корону.
Где-то, кстати, попадалось утверждение, что доблестный рыцарь Айвенго был потомком русского витязя, приданного Ярославом Мудрым телохранителем своей дочери, Елизавете. Предок Айвенго отправился с Гаральдом на поиски приключений и после гибели норвежского короля примкнул к Вильгельму. Настоящее имя доблестного рыцаря Иван, родовое прозвище – до фамилий тогда еще не додумались – ныне считается нецензурным. Гипотеза кажется правдоподобной. Однако не стоит уделять ей много внимания: с точки зрения мировой истории судьба одного человека и даже целого рода мало что значит. Важнее взять на заметку, что вся пирамида английских королей и королев, начинающаяся с Вильгельма Первого, стоит на низком предательстве и изощренном коварстве. Но разве могло быть иначе?
А на чем держалось Русское государство, чем скреплялось оно изнутри?
Выше прозвучало «когда во главе страны находился Ярослав Мудрый». Не совсем точно. При Ярославе самостийным правителем Тмутаракани и Черниговской земли был его брат, Мстислав. Только после смерти бездетного Мстислава эти области перешли под центральное управление. Однако Полоцком с прилегающими районами владел Брячислав, племянник Ярослава, формально независимый от него. В 1036 году между профессиональным воинством Киева и Полоцка возник какой-то неясный конфликт, в результате которого высшая справедливость потребовала передать Брячиславу также города Усвят и Витебск – при том, что военная мощь Ярослава была на порядок выше.
Ранее степень подчиненности многих областей киевским властям также была, мягко говоря, неопределенной. На заключении всех договоров Руси с Византией присутствовали представительные делегации русских. Почти все публичные фигуры Восточно-Европейской равнины посылали в Константинополь по этому поводу своих посланников. Те подписывались: вместе с тем-то от имени такого-то. Заметьте:
Летописи пестрят описаниями «закабаления», наложения дани на отдельные племена и народы. Но вдумайтесь в величину требуемого: шкурка белки с семьи («с дыма»), редко – шкурка лисицы. В те времена добыть белку можно было в полчаса. С лисицей, конечно, больше возни, но за полдня всегда управишься. Следовательно, не может быть даже речи о какой-то там насильственной эксплуатации жителей Восточно-Европейской равнины. Что же получается? Свободное общение свободно проживающих людей – не парадокс ли?
Ярослав, как до этого его отец, а до Владимира – Игорь, до Игоря – Олег, «рассадил» для правления по русским городам своих сыновей и других ближайших родственников. Обычай весьма распространенный в древности. Карл Великий, например, франкский император, в добром уме и здравии многих своих отпрысков произвел в короли.
Ярославу наследовали пять сыновей. Старший из них, Изяслав, князь Киевский и Новгородский, не сумел удержать в узде младших братьев, опустился до равного среди равных и потихоньку растерял политическое влияние. Страна формально разъединилась на отдельные княжества. Русские князья отличались плодовитостью, и со временем образовалось их неперечислимое множество, раздробление государства продолжилось. Однако стоило среди них появиться выдающейся личности, так властные полномочия его стремительно разрастались в пространстве. Владимир Мономах, например, вновь объединил практически все русские земли. Но детишки его опять разбежались по отдельным уделам. Вроде бы ничего сверхъестественного. Однако поражает удивительная легкость перемещений князей из одного удела в другой, а также полная свобода передвижения жителей по всей территории государства.
Рационально мыслящий человек вмиг насторожился бы, прослышав про упомянутые особенности Древнерусского государства. Здравый смысл, однако, маститым историкам не указ, и они искусно укладывали жизнь народов Восточно-Европейской равнины в прокрустово ложе западноевропейского или азиатского феодального раздробления. С точки зрения системного аналитика, это в корне неправильно.
В качестве косвенного подтверждения сохранения Русью скрытого единства можно считать то, что разделение страны на уделы, по совпадающему мнению большинства историков, не сказалось на жизни народа. Отсутствовали охраняемые границы и таможенные барьеры между областями, и русские люди без препон общались друг с другом. Вооруженные столкновения? Случались недоразумения, однако со средневековой точки зрения абсолютно бескровные – количество жертв исчислялось в худшем случае парой-другой десятков профессиональных воинов. Народное ополчение собиралось крайне редко, еще реже вступало в бой. А по поводу грабежей мирного населения торжествующими вояками наши летописи предельно скупы.
Особый разговор – о юриспруденции. Нигде и никто на Руси не увлекался собственным законотворчеством, и действующие в разных областях страны юридические нормы были одинаковыми. При Ярославе древние правила народного общежития были переведены на язык того времени и издан рукописный свод законов – так называемая Ярославова Правда. Лингвисты насчитывают в ней несколько «пластов», самые старые из которых относятся к эпохе существования еще индоевропейской общности.
Вероятно, не было настоящего, в европейском смысле этого слова раскола страны несмотря на то, что внешнего врага рассеяли, и у различных областей выявились собственные интересы. Правильнее говорить о том, что единое русское государство никуда не девалось, просто изменилась структура органов управления. «Нутро» же его оставалось неизменным.
Ни для кого не секрет, что роль общественного образования под названием «государство» в жизни народов чрезвычайно важна. Существует великое множество разъяснений, что это за целостность. Трудами выдающихся мыслителей всего человечества создана поистине неисчерпаемая библиотека всевозможных изданий и трактатов о государстве. Системный аналитик, правда, в каждом из них найдет несуразности, как свинья грязь. Но не будем увлекаться критикой.
Отметим лишь, что Жан Жак Руссо под государством понимал общественный договор, а Иван Ильин – большую семью либо корпорацию. У марксистов же государство есть механизм эксплуатации трудящихся масс. Не совсем точные формулировки, не та глубина.
Подобно прочим естественным, то есть никем не придуманным общественным реалиям, государство есть отражение человеческой природы. Основывается оно на особом, неотъемлемом духовном качестве человека, для названия которого больше всего подходит слово
Руководящие принципы построения этой формы можно назвать стержнем государственности. А создается государство одновременно из трех составляющих: во-первых как
Образовавшись, государство, как и любая иная сложная организационная система, приобретает качества субъекта. То есть получает свойственные ей эмержентные свойства, свой проект будущего, собственные интересы.
По теории, удовлетворение этих интересов сводится к выполнению определенных функций или, говоря по-иному, к решению соответствующих задач. Для любой организационной системы основная ее функция – удовлетворение требований вышестоящего органа дабы тот ее «не сократил». А оставшиеся силы рассматриваемая система может бросить на выполнение своей главной задачи – расти и усложняться, увеличивать собственную мощь, значимость и важность.
Гладко было на бумаге да забыли про овраги. Применительно к государству основная его функция должна вроде бы сводиться к обеспечению потребностей своих граждан – ведь именно они это государство создали, им оно и подотчетно. Но из этих же граждан государство состоит… получается, что выполнять свою главную функцию оно будет за их счет?
У любого государства наличествуют три непременных признака, три атрибута.
Во-первых, особая система органов и учреждений, осуществляющих властные функции, – так называемая
Второй атрибут государства – совокупность правовых норм, регламентирующих основы государственного и общественного устройства страны, систему и принципы формирования и деятельности органов государственной власти и управления, избирательную систему, права и обязанности граждан, – так называемое
Вообще говоря, для «полноценного» государства необходимо добавить еще один атрибут –
Так вот, непредвзятый анализ внутренней жизни русского государства позволяет утверждать, что и до Ярослава, и после него Киевская Русь обладала всеми государственными атрибутами как целостность. Увеличивалась ли уменьшалась территория, подвластная какому-то одному центру, вокруг одного князя, многих ли строились органы власти – ничего принципиально не менялось.
Приближенная к современности модель происходящего в те времена напрашивается следующей. Представьте себе главу какого-то уездного города, старающегося отодвинуть подальше административные границы своего района. Как он будет действовать? Вначале, конечно, попытается найти юридическое основание увеличения своего «удела», обратится за содействием в вышестоящие инстанции. Затем может начать действовать силой – пошлет подчиненных ему милиционеров передвинуть межи и отогнать представителей соседней администрации. При этом рядовых жителей лаской и деньгами будут убеждать в преимуществе новых границ. Они же, посмеиваясь, будут наблюдать со стороны за перебранкой местных начальничков и выторговывать себе льготы. Примерно такая же картина наблюдалась на Руси до монголо-татарского нашествия, разве что место безропотных милиционеров занимали вооруженные до зубов дружинники да единичные смертоубийства случались – что поделаешь, в ту пору больше полагались не на обман, а на силу.
Классический феод по-европейски – это корпорация, коммерческое предприятие. Бизнес, одним словом. Отношения между гражданами регулируются письменными договорами. Оговариваются все представимые воображению случаи, особо – порядок раздела добычи и оказания посильной помощи в форс-мажорных обстоятельствах. Браку на небесах предшествует брачный контракт. Разве на этом держалось наше государство? Вокруг чего строились его атрибуты? Для тех, кто осилил «Характер», правильный ответ на поверхности: да на
Князь на Руси – изначально не наследственный титул, а характеристика занимаемого общественного положения. Вспомните: жених на свадьбе, как и любая другая ключевая фигура на каждом народном празднестве, всегда именовался князем.
Первые Рюриковичи, несомненно, были выдающимися личностями, и основная масса русских людей, занимающих высокое общественное положение, добровольно потянулась к ним. Древнерусское государство сложилось как союз равных, как ильиновская большая семья с зачаточной сакральностью. Насилие и обман, непременные попутчики любой общественной власти, присутствовали, но не играли определяющей роли.
Перелистайте наши былины. Вот Владимир Красно Солнышко. Народный фольклор беспощаден: личной силой и молодецкой удалью князь явно не блещет, трусоват, гневлив и падок на лесть, разумом-проницательностью не выделяется. Любимое и чуть ли не единственное занятие – бесконечные пиры. Да разве можно в ходе постоянной попойки править огромным государством?
Оказывается, можно. Владимир Святославович всегда трезв и готов поговорить по душам. В непринужденной, дружеской обстановке завязываются личные взаимоотношения и даются взаимообязательства, что потверже любого письменного договора. Былины подчеркивают, что слово купца – кремень, но слово князя еще крепче. Во все уголки страны выезжают княжеские порученцы, знающие не по скупому предписанию, что и как надлежит им делать, а почерпнувшие из общения с самим князем его видение возникших проблем. И посылает Владимир только тех людей, в деловых качествах которых уверен. Тех, которые мыслят подобно или единообразно ему.
Сила и смелость – не главное для личностного статуса. У богатырей, собравшихся вокруг князя, силы предостаточно. Важно направить ее в правильное русло, чтоб боролись они не друг с другом, а с общим врагом, для блага всего народа. Чтоб мелкие недоразумения в миру были улажены, чтоб был лад на земле. И как бы ни был закручен сюжет, былинные истории заканчиваются на оптимистической ноте: князь разобрался по существу и вынес единственно правильное решение. Он верховный моральный авторитет. Сам живет по законам предков, опирается на народную мудрость. Справедливость при нем всегда торжествует. А что еще надо-то?
Личностный статус как стержень государственности – насколько эффективным и универсальным может быть этот механизм? Вождя, как было сказано в «Характере», выбирают в первичных общественных группах, в ходе непосредственного, личного общения, а затем эта весть сама собой разносится повсюду. Ну а если расстояния между городами и селами очень велики? А если бок о бок живут разные народы, с сильно отличающимися национальными характерами? В наше время, при мощных средствах массовой информации, панегирики какому-то конкретному человеку можно донести до народных масс быстро и полно, с опорой на последние достижения науки идеологии, умело приложенные профессиональными психологами. Отлажены инструменты убеждения людей подчиняться вождю. В эпоху Рюрика и Ярослава не было таких возможностей.
Владимир Мономах, как отмечалось в «Происхождении», пытался увеличить личностный статус правителей на Руси за счет придания необоснованно высокого значения родовой принадлежности. Вероятно, именно с этой целью он заботился об исправлении летописей, выпячивая достоинства Рюриковичей и их вклад в строительство государства.
Следует признать, что упор на благородстве происхождения – не самый худший способ укрепления авторитета. Фактор вырождения, естественно, присутствует. Далеко не всегда молодой аристократ обладает способностями выше средних. Однако воспитатели ему постоянно твердят: твои предки прославили ваш род, ты должен быть достоин их славы – он и прыгает выше головы, старается сверх своих хилых сил.
В двенадцатом-начале тринадцатого века борьба различных княжеских кланов за власть и влияние в стране ужесточилась. Следуя мономаховым задумкам, в результате постепенной трансформации государственного устройства Русь из союза равных со временем превратилась бы в иерархический союз, к которому максимально полно приложим эпитет «подлинная демократия»: первичные общественные ячейки выдвигали б в местную власть своих моральных авторитетов, те – своих в региональные органы власти и так далее. При такой системе избиратели голосуют не за кота в мешке, как в современном мире, а за человека, которого знают лично, в деловых качествах и моральном облике которого они уверены. Не исключалась, конечно, возможность трансформации русского государства и в корпорацию, как европейские страны, но с большой ролью народного самоуправления. Однако произошла катастрофа – монголо-татарское нашествие. Более двух веков фактически безостановочно продолжалась тотальная война на уничтожение. Общественное развитие было заморожено.
Консолидация земель вокруг Московского княжества – самое убедительное, пожалуй, доказательство того, что вплоть до Смутного времени стержнем государственности на Руси оставался личностный статус правителя.
Родовитостью московские князья не блистали: их княжество стало считаться независимым при Данииле, четвертом сыне Александра Невского. Превосходство по крови князей, принадлежащих старшим ветвям потомства великого защитника земли русской, было неоспоримо. Личностный статус Даниила и его наследников в большой степени определялся близостью к церкви. При сыне Даниила, Иване Первом, прозванным Калитой – денежным мешком, Москва стала местом постоянного проживания главы русской церкви.
Историки придумывают мудреные объективные причины возвышения Москвы. Важную роль, якобы, сыграло пересечение торговых путей, а также густые леса, защищающие от вторжений степных кочевников, толпы переселенцев из разоренных южных районов страны, сильная экономическая база… Чушь все это! По всем перечисленным показателям Московия фатально отставала не только, скажем, от Твери или Новгорода, но и от десятков прочих русских городов. Торговые потоки? – просто несравнимы. Защита от вторжений непроходимыми лесами, мастерство ремесленников? В 1382 году, через два года после Мамаева побоища, при нашествии Тохтамыша московский край был превращен в пустыню. Такую, что в 1395 году Тамерлан, наводя порядок на северо-западной оконечности своей империи, не двинулся севернее Ельца – брать было нечего. А при Василии Темном, правившим с 1425 по 1462 год, феодальные столкновения, подзуживаемые из Орды, вылились в местную опустошительную гражданскую войну. Да еще разбойничьи рейды казанских ханов, в ходе которых уничтожалось все, что стояло, и все, кто двигался… Короче говоря, у Московского княжества был только один настоящий козырь, позволяющий претендовать на лидерство в Русском мире, – слава победителя на Куликовом поле.
Всплеск могущества Москвы произошел в период с 1462 по 1505 год, при правлении великого князя Ивана Третьего, величаемого государем всея Руси. Без всякого преувеличения, это наиболее выдающийся правитель из всех бывших на Руси. Он обладал столь блестящими человеческими талантами, что удивленная содеянным природа со спокойной совестью отдыхала не только на его детях, но и на внуках и правнуках.
Под скипетром Ивана Третьего были объединены все исконно русские земли за исключением части западных и южных «украинных» областей. Стояние на Угре, в результате которого Русь обрела реальную независимость от Орды, является, несомненно, вершиной мирового военного искусства: решающая битва была выиграна без боя! Крымские ханы, по определению злейшие враги, умело используются как верные союзники. Из Литвы-Белоруссии и Орды течет нескончаемый поток перебежчиков, желающих служить разрастающемуся государству. После разгрома Ливонского ордена с Литвой и присоединения в 1503 году Гомельщины и Северской земли Русь одним рывком выбивается в разряд наиболее сильных мировых держав. Завязываются дипломатические отношения с Турцией и Персией. Приглашаются лучшие европейские мастера. Расцветает не только зодчество – с того времени и по сей, наверное, день русские пушки лучшие в мире.
Иван Третий чувствовал, что дальнейшее развитие русской государственности на одном лишь личностном статусе несет угрозу нестабильности. Людишки разное болтают – не столько славословят власть предержащих, сколь хулят. На каждый роток не набросишь платок. Держава огромна, за всем лично не уследишь. Нужна четко организованная иерархия помощников. Причем такая, чтоб не нужно было тратить свое драгоценное время для разговоров с каждым из них. Надо искать новые способы цементирования слишком непрочных соединений исконных земель с новыми, населенными преимущественно инородцами. Многочисленные князьки еще не привыкли к покорности. Выход? – укрепление союза с церковью, сакрализация власти? Овдовев, он женится на Софье Палеолог, племяннице византийского императора и начинает вводить сложные дворцовые ритуалы, формируя
Отлаживаются взаимоотношения монарха с верхним органом государственной власти – Боярской Думой. Начинается регулярная работа
Иван Третий умело опирался на окружающих его людей, но не переделывал их. Вероятно, не видел особой нужды, хотя и осознавал, что за столетия противоборства с Ордой Россия значительно отстала в научно-техническом и чисто хозяйственном отношении от Европы. Он счел, что страна больше нуждается в покое, в мирном эволюционном переваривании достигнутого единства, и не решился на проведение коренных реформ.
С 1505 по 1533 год, при правлении его сына от Софьи Палеолог, Василия Третьего, Русь крепла и расширялась по инерции. Выиграна очередная война с Литвой и в 1514 году присоединен Смоленск. Установлены дипломатические отношения с Германией, Англией и Голландией, в 1532 году в Москву прибывает посольство даже из далекой Индии, от самого Бабура, величайшего завоевателя и основателя империи Великих Моголов.
Надлом произошел в годы царствования Ивана Четвертого, прозванного Грозным.
Вначале ничего не предвещало беды. Боярские склоки и дворцовые интриги вокруг малолетнего наследника престола да мещанские волнения отравили, конечно, ему детство. Однако благодаря стараниям ближайших наставников и сподвижников в 1547 году восемнадцати лет от роду Иван Четвертый венчается на царство. Возлагает на себя титул, которого остерегался его великий дед: более ни один из русских князей не сможет быть причислен к святым. Страна пухнет силой, требует удалить надоевший гнойник – Казанское ханство.
Проведенная в 1552 году стратегическая операция по взятию Казани, несомненно, должна войти во все учебники по военному искусству. С филигранной точностью на площади в тысячи квадратных километров перемещались разнородные войсковые группировки, было налажено боевое взаимодействие с партизанскими отрядами подневольных казанским татарам народов, по рекам сплавлялись целые крепости, устанавливаемые на поле боя под неприятельским огнем в считанные часы. Особо – безупречное снабжение армии всем необходимым, ни одного зарегистрированного случая мародерства. Никаких издевательств над пленными и унижения сдавшихся. О «казанских сиротах» было сказано выше.
В 1556 году в состав русского государства было включено Астраханское ханство, перед этим подточенное выпестованной «пятой колонной». Одновременно Ногайская орда признала свою зависимость от Москвы.
При взятии Казани Ивану Грозному было двадцать три года, при присоединении Астрахани – около двадцати шести. Как вы думаете, велик ли был его личный вклад в эти достижения? Примите при этом во внимание, что позже не он разрабатывал план успешного начального периода Ливонской войны, не он отправлял Ермака на завоевание Сибири.
Поделиться книгой: