Изгой. Том 2

Клинки начали едва заметно вибрировать и нагреваться. Я вздрогнул и скосил глаза в их сторону. Артефактная печать, наложенная на ножны охраной возле входа, начала плавиться, не издавая при этом никакого постороннего шума и запаха. Сама печать не позволяла вытащить клинки без риска остаться без руки до тех пор, пока специальным ножом, идущим в паре вместе с самим артефактом, ее бы не сняли. Сердце пропустило удар, а потом запустилось в бешеном ритме. Я бросил взгляд в сторону охраны, но не увидел никаких движений и беспокойства. Скорее всего, проклятые клинки Мурамасы решили пожить собственной жизнью и им совершенно не нравилось, что кто-то позволил себе ограничить их свободу. Приглядевшись, я заметил, что сама болванка артефакта остается нетронутой, а плавятся и исчезают только нити заклинаний, наложенных на нее. Молчание за столом затягивалось, и это начало беспокоить не только меня. Сидевший рядом со мной Арэта заметно выпрямился, будто кол проглотил, а напряжение, исходившее от него, начало распространяться волнами, задевшими даже меня.

– Тебе никогда не стать дипломатом, и мне искренне жаль твою бедную мать, которая всеми силами пыталась привить тебе хотя бы зачатки вежливости.

– Давайте мы не будем трогать сейчас мою мать, дядя, – перебил его Михо. – Если уж на то пошло, ваш собственный сын в плане воспитания оставляет желать лучшего, – я почувствовал, как непроизвольно отвисает челюсть, отвлекая от созерцания клинков, которые уже переварили печать, оставив после своих весьма агрессивных действий только неактивный кругляш. «Дядя»? Что тут вообще происходит? – Вы ответите мне на вопросы, или я вынужден буду вернуться к Изаму-сама и доложить, что не справился с возложенной на меня миссией. К счастью, мы живем не средние века и вряд ли глава моего клана велит мне совершить сепуку из-за этого.

– Не горячись, иначе мы поссоримся. А когда мы поссорились в последний раз, ты, громко хлопнув дверью, перешел в клан своей матери и принял имя Кудзё… Я не могу предоставить Кудзё «Намбу» прямо сейчас, и поэтому я попросил Изуму-сана, чтобы он прислал именно тебя с учениками, когда узнал, что одним из твоих учеников является Оши, – настолько резкий поворот, похоже, выбил из колеи не только меня. Арэту даже расслабился и, нарушив этикет, поднял удивленный взгляд на хозяина. К счастью, этого никто не заметил, и уже через пару секунд он снова вперил взгляд в пол. Михо пару раз открыл рот, чтобы ответить, и снова закрывал, видимо, не находя слов. А Кацуро, тем временем, продолжил. – Для полноценной работы «Намбу» необходимы сапфиры Эдо, и ты об этом знаешь не понаслышке.

– Так в чем проблема? – Михо вскинул бровь. Я сидел прямо напротив него и умудрялся бросать быстрые взгляды в его сторону, не привлекая внимания. – Насколько мне известно, в катакомбах Эдо этого добра осталось вполне достаточно. Наследие древних мастеров позволит клану Якимото заниматься изысканиями еще лет пятьсот. Тем более, что я вообще не понимаю, почему не вынести сапфиры древних все сразу и уже не мучиться каждый раз, когда необходимы пара карат, спускаясь при этом в катакомбы. Как не вижу причины не спуститься туда, чтобы вытащить столько, чтобы закрыть договор по передачи «Намбу» клану Кудзё.

– Их нельзя выносить! Только находясь в катакомбах, сапфиры сохраняют те свойства, которые нам необходимы. Но мы вот уже три месяца не можем приблизиться к месту их хранения. Поэтому я прекратил любые попытки завязнуть в конфликте, в котором уже буквально утонули Кудзё и Ито. У меня просто нет ресурсов на длительное ведение боевых и экономических действий. – Видимо, Якимото, пытался донести до племянника какую-то важную информацию, которую Михо наотрез отказывался воспринимать и принимать.

– И причина… – начал Михо, даже не скрывая издевательства, но Кацуро быстро перебил его.

– Дзёре-гуно, – на этот раз они замолчали оба, а Кэтсу и Арэта, уже не скрываясь, пялились на Кацуро. – Тварь сплела паутину как раз над хранилищем.

– И что мешает убить ее? – тихо спросил Михо.

– Мы не знаем, как она выглядит в человеческой ипостаси, – неохотно ответил Кацуро. – Я пробовал посылать в катакомбы целую армию. Они ничего не нашли, только сожгли паутину. Но, стоило на следующий день пойти туда мастеру… В общем, сам понимаешь. Сапфир можно взять только голыми руками. Если возле того места, где он хранится, развяжется битва, да даже просто кто-то с оружием будет находиться, камни уйдут в спящий режим. То же самое касается магии. Я готов ждать пробуждение камней, которое в течение месяца будет происходить, если поблизости убить паучиху. Но не могу. Мастер же, даже с охраной, безоружной и с наложенным ограничением на магию, становятся легкой добычей проклятой паучихи. Стоит же хоть как-то вооружиться, и все, ее нигде не найти. Мало того, что нет эффекта от вылазки, так еще и снова ждать приходится, когда камни начнут пробуждаться.

– Зачем вам Оши, Кацуро-сан? – тихо спросил Михо.

– Они могут почуять друг друга, – Якимото сейчас отвечал словно нехотя. – Что-то вроде конкурентной борьбы за доминирование… я не знаю, как это объяснить, но Оши способен выманить эту тварь, и расчистить путь к сапфирам.

– Откуда у вас эта информация? Никто не знает достоверно на что способны Оши, – Михо прожигал взглядом Якимото.

– Это не первый случай за последнее время, когда Джорогумо видели на островах. Эти твари научили приспосабливаться и адаптироваться, поэтому все, что мы знали раньше об их внешности, сейчас имеет только историческую значимость. Когда прошел слух о том, что паучиха сплела сети в моих владениях, со мной связались Оши и за определенную плату и выполнение некоторых условий предложили мне избавиться от нее.

– Я могу полюбопытствовать, почему вы ответили отказом, не решив тем самым свои и наши проблемы, – в голосе Михо снова появилась толика скепсиса, но он оставался предельно серьезным, не прерывая зрительного контакта со своим родственником.

– Полюбопытствовать ты, конечно, можешь, но отвечу только один раз, как ответил Изаму-сама, условия, которые выдвинули Оши были неприемлемы ни для меня, ни для нашего союза. – Ответ был очевиден, и Якимото не разочаровал. Вдаваться в подробности никто бы не стал, а главами могущественных кланов, болтуны не становятся. Только все это никоем образом для меня ничего хорошего не несло.

– Вы понимаете, дядя, что Оши Ёси должен будет идти туда один? Иначе вся эта затея потеряет смысл? – Я смотрел перед собой. Неужели меня действительно, вот так походя, бросят на растерзание какому-то непонятному монстру? А ничего, что я не владею полноценно химитсу, и это, как минимум? Или им плевать? Главное, что я смогу вытащить тварь, и, возможно, даже раню ее. А там уже славные воины Якимомто довершат начатое.

– Это тебе решать. Теперь между нами нет никаких недоговорок. Якимото поставит «Намбу» в достаточных количествах, чтобы Кудзё могли стереть в порошок все города и острова Ито, но для этого нам нужно получить доступ к важнейшему компоненту этого артефакта.

– Я не могу сам принимать такие решения, мне нужно связаться с Изаму-самой, – наконец, когда я уже думал, что он не ответит, произнес Михо.

– Думаю, что ты прав, – кивнул Кацуро. – Только слишком не затягивай с ответом. Как бы то ни было, но Оши нужно немного подготовить к спуску в катакомбы. Хотя бы карты выдать, чтобы начал изучать.

Михо не ответил. Поднявшись на ноги, он словно нехотя поклонился Якимото, и жестом указал, чтобы мы следовали за ним.

– Юми принесет Оши карты, – бросил нам в спины Кацуро, а я краем глаза увидел, как из-за его спины поднялась с колен девушка с выбеленным лицом в традиционном кимоно. После Мидори этот грим вызывал во мне просто море различных чувств, из которых ни одно нельзя было назвать светлым и радостным.

На выходе с ножен охранник снял печати, ничего при этом не сказав. Стоило ли это воспринимать как то, что он так и не заметил изменений, которые произошли в подвластном ему артефакте. Скорее всего, да. Японцы никогда бы не стали замалчивать о подобном ради сохранения своей жизни, если я правильно начал понимать их менталитет.

Всю дорогу до башни мы прошли молча. Разговаривать было не о чем. Разношерстную толпу, которая во время встречи находилась за дверью, видимо, разогнали или собрали всех в одном месте. Якимото, так или иначе, дипломат, и он в полной мере сможет налить воды, мол, переговоры продолжаются, ни к чему не пришли, но подвижки есть. Все это казалось уже не значимым для меня. Даже удивительно, что раньше, я обращал внимание на победные мелочи. Похоже, что нам осталось очень мало времени, чтобы провести его вместе, потому что я прекрасно знаю, что такое «Намбу». Этой дряни посвящен почти целый стеллаж в отделе разведки, которым руководит Великий князь Петр, мой отец. Этот артефакт, или попросту говоря, бомба, которая активировалась под землей, например, в центре оживленного города. Раздавался взрыв, на месте взрыва образовывалась дыра, ведущая в недра земли, и начинался непосредственный процесс воздействия этого артефакта на окружающую действительность, которую эта несусветная херня просто пожирала, втягивая в себя и образуя на месте города, а то и целого острова новоявленную черную дыру, которая спустя сутки схлопывается, оставляя при этом ровную земную поверхность. Или же, морскую гладь на месте какого-нибудь небольшого островка.

Нет, этот артефакт не должен существовать, решил я, разглядывая себя в зеркале в ванной, в которой сразу заперся, как только вошел в комнату. То-то император возобновил переговоры, хотя, еще полгода назад, казалось, что разорванные в клочья дипломатические отношения между нашими странами невозможно было уже собрать воедино. Откровенно хамское поведение возникло у Японской империи, когда впервые появились публичные упоминания об этом артефакте. Но они быстро заглохли, когда появились проблемы. Теперь мне было понятно, с чем это связано. И это совершенно не ответные меры, которые начали разрабатываться в ответ нашим императором, как я долгое время думал. Все постепенно начало становиться на свои места, и я начал понимать, что нахожусь на своем месте. Теперь, когда я знаю основной секрет приготовления «Намбу», не полноценный, конечно, но мне известен один из компонентов, без которого артефакт вовсе не сработает, появился шанс уничтожить любое упоминание об этой дряни. Пускай я сам при этом погибну, плевать. Все равно мне сегодня фактически подписали смертный приговор. Не так уж я и бесполезен. Я хмуро улыбнулся своим мыслям, продолжая смотреть на свое отражение. Только единственное, что остается без ответа – это вопрос, кто именно решил от меня избавиться в моем родном доме. Я заметил, как в глазах начал клубиться черный туман и сморгнул, избавляясь от ненужных мыслей.

Вытащив иглу, я, от переполнявшей меня злости, не сумел аккуратно раздвинуть нити заклятья на шее, а ткнул прямо в пересечение нескольких фрагментов. Расплата не заставила себя ждать. Схватившись за шею, я повалился на пол, понимая, что никакая паучиха так и не дождется своего ужина в моем лице, потому что оторвать, возможно, мне башку и не оторвет, но вот задушить – это вполне реальный исход моей глупости.

Легкие горели из-за невозможности протолкнуть в них воздух, а язык почему-то перестал помещаться во рту, пытаясь вывалиться наружу.

Внезапно все прекратилось. Я ощущал, что лежу на кафельном полу в ванной, и что у меня уже основательно замерз бок, который касался этого самого кафеля. При этом воздух спокойно проходил в легкие без малейшего дискомфорта. Помогая себе трясущимися руками, я поднялся на ноги и уставился в зеркало. Вроде бы, на первый взгляд, ничего не изменилось. Все тот же ошейник из иероглифов на шее, даже место укола видно не было. Но, если присмотреться, применив дар Оши, то очень скоро становилось понятно, что все нити заклятья неактивны. Просто оригинальная татуировка. Неужели получилось дезактивировать ошейник? Правда, при этом я едва сам себя не убил, но это уже нюансы.

В дверь ванной комнаты постучали, я даже вздрогнул, услышав этот, совершенно посторонний звук. Совсем забыл, что велел Марико прийти ко мне ночевать, чтобы не караулить ее по углам, вытаскивая из объятий слишком настойчивых кавалеров.

– Ёси-сан, вам принесли карты по приказу господина Якимото, – голос Марико был напрочь лишен каких-либо эмоций. Я включил воду и плеснул себе в лицо. После чего вышел из ванной.

– Юми-сан, – короткий поклон, вполне достаточно для приветствия женщины, пусть даже она изначально выше тебя по положению.

Уже вошедшая в комнату женщина молча поклонилась и протянула мне несколько свертков, должно быть тех самых карт катакомб Эдо. Когда я забрал их, она так же молча поклонилась и вышла из комнаты.

– Могу я поинтересоваться, что ты делал в ванной столько времени? – Марико села на стул и сложила руки на коленях.

– Нет, – ответил я, устраиваясь на кровати и разворачивая первый свиток. Так, посмотрим, с чем мне предстоит иметь дело в скором времени.

Глава 4

– Изаму-сама решил ответить согласием на просьбу старого друга, – я оторвал взгляд от разложенной передо мной карты катакомб Эдо и взглянул на Михо, который стоял передо мной, сложив руки на груди. Ну кто бы сомневался? Даже странно, что они так долго тянули, целых пять дней думали, или, скорее всего, просто время тянули, чтобы создать интригу, напряженность, и, как следствие, определенные преференции получить. Я слышал, как он зашел, чеканя каждый шаг, чтобы я еще до того момента, как он заговорит, обратил на него свое внимание. Как бы Михо этого не хотел, но отвлекаться на подобного рода хотелки я не собирался, до последнего изучая один фрагмент карты, который мне не давал покоя уже несколько дней. Что-то в этом ответвлении было неправильно, но понять, что именно, мне удалось только несколько часов назад. Сам этот небольшой проход вел из основного помещения, где мне предстояло играть наживку для злобной паучихи, и заканчивался довольно обширной залой, без каких-либо входов и выходов. Этот зал присутствовал только на одной из карт, самой ветхой из тех, что мне принесли, и, скорее всего, она была доставлена мне по ошибке. Просто девушка, которой приказали это сделать, сгребла все в одну кучу и притащила сюда, даже не удосужившись посмотреть, а правильные ли карты она приперла? За это говорило наличие в пачке схем канализации Токио и Киото. Но все же большинство карт были как раз по моему вопросу, и они были практически одинаковы, за исключением этой. Именно за это несоответствие как раз и зацепился мозг, словно хватаясь за спасительную соломинку в предстоящей схватке. На более новых планах катакомб никакого прохода и залы не было. То ли проход завалило со временем, то ли его специально не наносили, чтобы никто, типа наемного Оши не совал свой нос, куда не следует. – Ты выходишь завтра утром. Один, чтобы не вспугнуть тварь.

Я кивнул и снова уткнулся в карту. Соблюдать все эти церемонии я устал до зубовного скрежета, да теперь в этом не было особой необходимости, потому что я очень сильно сомневался, что выйду из катакомб живым, если все же Дзёре-гуно клюнет на Оши и решит им пообедать, ну, или поужинать, смотря как сильно она любит переваривать будущую еду впрыснутым в нутро паучьим ядом. А еще, очень сомнительно, что прямо перед самым выходом, Михо придет в голову наказать меня за дерзость. Все-таки я должен буду побегать и, в идеале, ранить тварь, чтобы воины Якимото смогли ее добить. Михо продолжал нависать надо мной, словно ждал хоть какой-нибудь реакции на свое заявление. Наконец, не выдержав этого незримого давления, я снова поднял голову и посмотрел на него снизу-вверх, после чего задал вопрос.

– Вход в катакомбы от замка? – на карте недалеко от того места, где мы сейчас находились, буквально в паре кварталов, находился один из многочисленных входов в катакомбы. Вообще-то их было настолько много, что становилось понятно, почему паучиха с такой легкостью уходила от бойцов Якимото, она просто ныряла в очередной вход, он же выход, и вот по улице уже идет молодая хорошенькая девушка, приковывающая взгляды мужчин, потому что другими Дзёри-гуно бывают редко. Почему было не завалить большую часть этих проходов и элементарно не устроить засаду, не давая ей выбраться наружу или, в идеале, свалить в том направлении, которое было необходимо загонщиком, была для меня тайной века.

– Как хочешь, – ровно ответил Михо. – Но я бы посоветовал вход у старых развалин, оттуда гораздо ближе до тайника с сапфирами, где тварь устроила себе логово.

Развалины Эдо – это еще одна демонстрация того, что гены все-таки не вода, и что странности обычно переносятся в поколениях, например, такие, как страсть к средневековым замкам. Вот только то, что сейчас действительно является развалинами, было когда-то реальным замком, разрушенным землетрясением еще пару столетий назад. Не удивлюсь, что сапфиры когда-то хранились в специальной комнате в этом замке, а потом ушли под землю вместе со своим микроклиматом, который они совершенно не горели желанием покидать. Может, в этом была причина огромного количества лазеек и воздуховодов, может быть в другом, не об этом стоит сейчас думать.

– Развалины, так развалины, мне все равно, – я пожал плечами. – Как я туда попаду?

– До периметра тебя довезут на машине, а дальше пойдешь пешком.

– Я могу взять мечи? – спросил я довольно равнодушно.

– Да, в этом же вся суть этой откровенной авантюры, – Михо поджал губы. Видимо, он не верил в благополучный исход этой операции. Более того, она ему не то, чтобы нравилась. – И накладывать печать ограничения магии на тебя тоже никто не будет, – вот тут-то я не выдержал и расхохотался прямо ему в лицо.

– А что, такие шаги всерьез рассматривались? И какой тогда смысл от Оши, если кто-то перекроет путь химитсу навстречу приключениям? Ведь дело не во мне, и не в мечах, а в нем, не так ли? Именно химитсу паучиха должна почувствовать и атаковать, несмотря на наличие мечей и незаблокированной способности использовать дар. – А знаете, Михо-сан, я ведь почти поверил в то, что вы, по какой-то причине, относитесь к нам чуть лучше, чем к дерьму в уборной. Вам бы в театре кабуки играть, в самом деле.

Я резко от него отвернулся и, отложив старую карту с загадочной залой, взял в руки современный ее аналог и уставился на план подземного города. Вообще создавалось ощущение, что эти катакомбы и есть старый, древний город, которого какое-то особо сильное землетрясение сбросило под землю. Этот город вовсе не повторял тот, что был наверху. И именно это несоответствие и наталкивало меня на мысль о том, что город на самом деле другой. И тут мой взгляд зацепился за один из входов, или выходов, до сих пор не разобрался как более правильно, наверное, если отсюда-туда, то это вход, а вот наоборот – это уже выход. Но на самом деле, это неважно. А важно то, что он вел прямиком к докам, точнее, из катакомб на поверхность где-то в районе портовых складов. Это было довольно интересное открытие и гораздо более нужное, чем непонятные скрытые комнаты в самом сердце логова паучихи. Всего у меня было две цели, к которым я стремился во время этой, так называемой, операции, и искать еще больших приключений на свою задницу точно не была одной из них.

Разглядывая карту, я прекрасно понимал, что вряд ли мне пригодится эта информация, потому что из того логова, где сплела паутину тварь, до порта расстояние было очень и очень приличное, я просто не успею добежать. Но мозг помимо воли пытался досконально запечатлеть весь путь, потому что карту мне точно никто с собой в катакомбы не даст.

Хлопнула дверь. Я оглянулся, так и есть, Михо надоело, что его игнорируют, и он ушел, громко хлопнув дверью, наверняка представляя, что между дверью и косяком вставлена моя голова, которую он сейчас с громким треском расплющил так, что мозг потек через уши. Вот только, где он в таком случае еще одного Оши возьмет? К тому же, кто сказал, что я не буду сопротивляться? Я бы даже черноглазого выпустил порезвиться, потому что терять мне уже нечего.

После того, как я смог деактивировать ошейник, внутри меня начали происходить какие-то метаморфозы, словно это украшение на шее ограничивало мои внутренние резервы, запирая химитсу в невидимые мне тиски, заставляя большую часть времени спать и резко просыпаться под воздействием определенных факторов. Сейчас же я ощущал, как черная дымка разносится по организму, просачиваясь в каждую клеточку моего тела. Использовать дар в таком нестабильном состоянии я даже не пытался, понимая, что это подобие инициации должно завершиться до конца. Только каким оно будет, для меня было загадкой, но единственное, что я понял, это то, что теперь с черноглазым мы становимся единым целым. Хотелось бы узнать, чего мне от него ждать до того момента, как я спущусь в древний город, но, скорее всего, экспериментировать мы будем на месте и не факт, что мне это понравиться. Хотелось бы хотя бы помнить то, что мое альтер эго творит, чтобы потом не удивляться и не спрашивать у каждого встречного, что же тут произошло.

Так как был уже вечер, а за окном стремительно темнело, все-таки осень входила в свои права, я решил, что никуда не пойду, а лучше лягу спать пораньше, чтобы потом не жалеть об этой возможности, столь бездарно упущенной. Сквозь сон почувствовал, как рядом со мной на кровать прилегла Марико, которую я все эти дни старательно игнорировал. На этот раз я не стал себе отказывать во вполне земных удовольствиях и в полусне подтянул девушку к себе поближе, наваливаясь на нее. Она попыталась сначала вяло сопротивляться, но потом тихонько вздохнула и включилась в эту старую, как мир, игру.

Всю оставшуюся ночь мне снились какие-то суматошные кошмары, но, проснувшись, я не помнил, о чем они были. Зато утром, несмотря на то, что вроде бы лег я довольно рано, даже с учетом любовных утех, поднялся совершенно не выспавшимся и разбитым. Каждое движение давалось мне с трудом, словно ноги налили свинцом, а к рукам привязали пудовые гири. Хороший боец. Подготовленный ко всем неожиданностям и смертельной схватке. Подозревая, что, если я не пошевелюсь, то за мной придут и силой выволокут из комнаты, я решил не предоставлять им такого шанса. Быстро умывшись, мельком полюбовавшись на свои прекрасные синие круги под глазами, я оделся, пристроил за поясом мечи и быстро направился к выходу, ощущая, как с каждым проделанным шагом, тяжесть отступает, но вот ни о какой легкости в теле нечего было и говорить. Я покачал головой своим мыслям и готов был уже выйти из своей комнаты, как меня остановил голос Марико.

– Что будет со мной? – я обернулся и посмотрел на кусающую губы девушку, которая стояла в этот момент возле стены, глядя на меня исподлобья.

– Понятия не имею, – я пожал плечами. – Если честно, мне плевать, что в итоге станет с тобой. К тому же, не думаю, что твое положение будет хуже моего теперешнего. Подберут нового хозяина, только и всего. Может быть, Михо себе заберет. Ты ему сразу понравилась, когда вы с покойной Мидори комедию ломали при нашей первой встрече. Я даже удивлен коварству Кудзё, когда они вместо казни для тебя, дали шанс прожить бездарную жизнь в услужении мужчин как клана, так и вне его. Хотя, тебе не привыкать, тебя же к этому всегда готовили.

– Ёси… – начала было она, но я ее грубо прервал.

– Не начинай.

– Мне действительно очень жаль, – теперь наши взгляды встретились, но по ее лицу все еще было непонятным, о чем она думает на самом деле.

– Мне тоже, – и я вышел из комнаты, чтобы никогда сюда больше не вернуться.

Машина уже ждала меня во дворе, а водитель начал проявлять нетерпение. Правильно я думал, что еще немного, и он пойдет вытаскивать меня из комнаты за шиворот. Молча, не обращая особого внимания на его грозные взгляды, я сел на заднее сиденье и, откинув голову назад, прикрыл глаза. Странно, что никакого сопровождения не было, кроме водителя. Где группа поддержки с пипидастрами, которые будут заканчивать начатое мной? И элементарная охрана? Они так низко меня оценивают? Ведь на грозного воина этот мужик явно не тянет. Как бы то не было, но рисковать, еще даже не войдя в катакомбы, мне не хотелось, поэтому стоит расслабиться и хоть немного привести себя в форму. Ехать нам придется довольно прилично, старый замок, развалины которого станут для меня входом в преисподнюю, располагался непосредственно в городе, в то время, как этот новодел, из ворот которого мы сейчас выезжали, стоял на окраине, можно даже сказать, что за городом, и, скорее всего, так и было лет двадцать назад. Но за эти годы Эдо подступил к резиденции хозяев вплотную, превратив загородное поместье в пригород. Правда, сомневаюсь, что Якимото были против такого доказательства их благосостояния и сами не приложили руку к развитию Эдо в своем направлении.

Поспать мне не удалось. Точнее, как только мы въехали в город, я тут же уставился в окно, пытаясь запомнить, куда мы едем.

Водитель Якимото, похоже, прекрасно ориентировался в хитрослетениях улиц и переулков Эдо, потому что практически сразу начал петлять, постоянно перестраиваясь из полосы в полосу, часто ныряя в какие-то второстепенные съезды. При такой интенсивности движения что-то запомнить было просто нереально, и очень скоро я запутался в названиях улиц, по которым мы петляли. Поняв, что ничего хорошего из моего наблюдения не выйдет, я только ругнулся про себя. Это надо же было столько времени потерять, во время которого вполне можно было подремать.

Водитель со мной не разговаривал. Со мной вообще никто в эти дни не разговаривал, кроме Михо и опускающей дежурные фразы Марико, но в претензии к окружающим я не был. Даже к Арэта и Кэтсу, которые сторонились меня, как чумного и вообще старались не оставаться со мной в одном помещении. Это было странно, но, в конечном счете, ничего, кроме безразличия к происходящему я не ощущал. Я вообще был сыт по горло Японией и японцами, и все больше и больше погружался в какое-то сонное состояние, прекрасно осознавая при этом, что даю шанс одержать верх надо мной черноглазому. И, если это произойдет… Ух, и повеселимся же мы тогда.

Развалины замка предстали перед моим взглядом как-то слишком уж внезапно. Вот только что мы ехали мимо огромного парка, раскинутого почти в центре Эдо, и тут вот она, полуразрушенная громада замка. Я немного разбираюсь в архитектуре, меня учили весьма разнонаправлено в первое время, пока я не определился с будущим местом службы. Те останки когда-то действительно огромного замка-крепости, явно указывали на тот факт, что почти две трети замкового комплекса ушло под землю. Даже не представляю, сколько подземных уровней на самом деле в этих дерьмовых катакомбах.

Развалины, по какой-то причине, достоянием и историческим памятником не считались. Здесь не было туристов, лазающих между камней, а вокруг замка были установлены два защитных периметра: обычный металлический забор, который был, похоже, под напряжением, и магический периметр. Вход в замок был только один, через основные главные ворота, возле которых и остановилась наша машина. Водитель заглушил мотор и активировал портативный ком. Понятно, и сами развалины были выбраны для входа в катакомбы не случайно. Меня просто лишили даже малюсенького шанса на побег. Не доверяют мне Кудзё, вот ведь. А ведь я всерьез обдумывал эту идею. Более того, даже прикидывал, что спущусь в катакомбы, а потом воспользуюсь методом паучихи и просто слиняю через какой-нибудь другой выход. Оказывается, не только я сумел просчитать такой ход. И мне стало ясно, что отключение ошейника не прошло мимо моих надсмотрщиков и Михо, если они смогли подумать о возможности побега, ибо при таком раскладе, мне просто взорвали бы черепушку, нажав на красную кнопку, ну или как там у них это происходит. Теперь же у меня просто нет выхода. Из этой точки в катакомбах замкнутая система, и выйти можно только через узкий коридор за тем местом, где хранятся сапфиры, и любит кушать тварь. А потом все равно исход у них в планах только один. Или меня сожрут здесь, или же казнят за неповиновение и самоуправство.

Усмехнувшись, я вылез из машины, мстительно хлопнув дверью так, что водила подпрыгнул. Ничего, тебе полезно, а то скоро за рулем помещаться не будешь.

Поправив мечи, я направился к воротам, чувствуя, как апатия сменяется закипающим гневом. Ворота за мной захлопнулись, и я очутился во внутреннем дворе старинного замка. Вон там у стены колодец, а где-то рядом с ним должен быть провал, через который мне суждено спуститься под землю.

Я успел пройти половину намеченного пути, как из дверей, чудом сохранившихся и ведущих непосредственно в замок, во двор спустились человек десять, во главе с крысенышем – единственным чадом Якимото. Нет, я, конечно, догадывался, что он идиот, но даже не подозревал, что до такой степени. Ведь этот придурок решил со мной поквитаться как раз в тот момент, который по сути определяет политику клана на ближайшие десятилетия. Ведь, если я не преуспею, то Якимото будут вынуждены пойти на уступки Оши, которых они позовут. Не то, чтобы мне не было наплевать на Якимото вместе с Оши и Кудзё, вот только получить ранение, а то и быть убитым этими козлами, в мои планы точно не входило. Было сомнительно, что это и есть обещанная группа зачистки, потому что единственного наследника Якимото вряд ли отправил на это дело. Тогда встает в полный рост вопрос о том, где все бойцы клана и что в действительности тут, ками вас раздери, происходит? В глубине души я еще надеялся на то, что удастся потихоньку свалить, и теперь, когда я начал осознавать, что, скорее всего, нахожусь на этом этапе здесь в гордом одиночестве, то шанс на это становится все реальнее, а вот этот урод ставит успех, теперь уже почти сформировавшегося плана, под сомнение. Ярость, которую вызвало появление этих придурков, обрушилась на мою голову подобно девятому валу, и я едва ли не на физическом уровне почувствовал, как чернеют глаза. Ну что же, похоже, повеселимся и поэкспериментируем мы куда раньше, чем рассчитывали. В теле появилась та легкость, которую я так долго ждал, что не могло меня не порадовать. Я выхватил задрожавший от предвкушения меч и шагнул в сторону крысеныша. Надо же, а ведь я, оказывается, даже рад предстоящей схватке. Аригато, придурок, и, улыбнувшись, я поднял над головой меч.

Глава 5

Так, это второй подземный уровень, кажется, что мне нужно именно сюда. Я свернул с каменной лестницы в узкий проход. Метров через десять проход вильнул в сторону, и я оказался в небольшом зале. Так я и думал, замок ушел под землю, и теперь я нахожусь в какой-то комнате, напоминающей бальную залу или зал приемов, или что-то вроде этого. Хоть я и находился глубоко под землей, здесь было светло, хоть никаких источников света не наблюдалось, ни физических, ни магических.

Первое время, я пристально всматривался во все предметы, которые попадались мне на глаза, в поисках источника света. Я осматривал стены, пол и потолок, но никаких магических артефактов или сетей заклинаний так не увидел. Это было странно, но мне было сейчас плевать на странности.

Услышав негромкий шорох над головой, я остановился и начал вглядываться в темноту сводов туда, где находился, теоретически, потолок. Прямо над головой пронеслась стая летучих мышей в сторону выхода, после чего шорохи прекратились. Мыши появились вовремя. Сделав шаг вперед, я с удивлением обнаружил плотную завесу из прозрачной, едва заметной паутины. Если бы я и дальше разглядывал все вокруг, мало обращая внимания на то, что происходит прямо передо мной, то мой бесславный поход закончился бы, не успев начаться, на радость Якимото и паучихи. Несколько взмахов мечом, и сеть рассыпалась, освобождая мне проход. Пройдя сквозь сверкающие нити, я решил больше не искать разгадки на вопросы, которые не так уже и важны в рамках выживания и теперь осторожно шел к намеченной цели, больше доверяя слуху и вглядываясь вперед, стараясь обойти ловушки, развешанные монстром в самых оригинальных местах.

В глубине зала что-то блеснуло. Я направился в ту сторону и остановился, с удивлением разглядывая чудом уцелевшее зеркало. Оно было большим, в рост человека. Несмотря на пыль, покрывавшую толстым слоем все горизонтальные, да и вертикальные поверхности, на зеркале не было видно ни соринки. Кто-то явно ухаживал за ним, ежедневно протирая.

– А ты не лишена тщеславия, моя сладкая, – промурлыкал я себе под нос и направился прямиком к зеркальной поверхности, насвистывая при этом нечто бравурное. Прятаться не было смысла. Паучиха и так уже знала, что я здесь. Пока я дошел сюда, то пересек с дюжину сигнальных нитей, натянутых в паре сантиметров от пола, которые я разорвал, причем, делая это абсолютно намеренно. Завес и паутины больше не было, что по идее должно было притупить внимание каждого вошедшего в замок. Только вот те самые нити не каждому дано разглядеть. Я не знал, что Дзёре-гуно может использовать вполне себе человеческую магию. Какова вероятность, что паучиха не колданула ничего в зале с камнями и они в принципе сейчас не активны и глубоко спят? Что задумал Якимото? И что знает этот урод, неведомого мне?

Подойдя к зеркалу вплотную, я принялся разглядывать себя, слегка наклонив голову набок. А ничего так, вот только эта царапина на щеке портит вполне симпатичную морду лица. Она хоть и перестала уже кровоточить, но была глубокой и довольно болезненной. Подозреваю, что и заживать она будет долго и оставит после себя неровный шрам. Клинок у него был с сюрпризом. Интересно отравлен он был или просто такое оригинально лезвие? Хотя, о чем это я? Яд бы уже давно начал действовать, времени прошло достаточно, значит, не отравлено. Главное, что этот сучоныш глаз мне не выколол. Вот тогда было бы обидно. А шрамы украшают мужчин. Я улыбнулся, потревожив порез, который прострелило болью, а черные глаза, заполнившие всю глазницу, сверкнули.

– Эй, деточка, выходи, у меня нет желания за тобой по всему этому подземному городу гоняться. Мне еще нужно подумать, куда валить, потому что смерть этого куска дерьма, которого наследником Якимото почему-то называли, мне точно не простят, – я рассмеялся, чувствуя, как нечто абсолютно лишенное тормозов, бьется внутри черепной коробки и расходится вместе с током крови по жилам. И почему я так долго сопротивлялся объединению? Боялся, что начну все мочить направо-налево? Да, больно надо. Химитсу не столь уж и кровожаден. Ну, не совсем кровожаден, лучше, так сказать. И уж точно при выходе на поверхность я не начну всех подряд резать. Нужно жить и радоваться жизни. Красивым женщинам, вкусной еде, гибели врагов, не без этого, конечно. Зато сейчас, когда мы одно целое, я как никогда чувствую жизнь, все ее оттенки.

Да, зря я отказывался от слияния. А Оши знали, что так и будет, и, похоже, боялись этого, потому что сейчас, я хрен кому просто так дамся. Сколько действительно из Оши в данный момент времени может похвастаться полным слиянием? Не думаю, что много, учитывая, что даже самый чистокровный из чистокровных знал только азы, и совершенно не был готов к встрече с химитсу и его пробуждению. А самое главное, мой дар находится полностью под контролем. Теперь я уже не боюсь его использовать, потому что никого он больше не разбудит. Некого будить, я уже здесь. Но с глазами надо что-то делать. Такой вот консервативно черный смотрится довольно внушительно, но почему-то пугает окружающих. Странно, и почему все трястись начинают, когда видят мои глаза. По-моему, вполне даже симпатично. Крепко закрыв глаза, я сосредоточился и открыл их, глядя при этом в зеркало. Ну вот, другое дело, на меня смотрели эти серые наполненные просто вселенской тоской глаза Ёси. От этого выражения удивления на то, что мир оказался настолько дерьмовым местом, плеваться хочется. Но зато Ёси не вызывает никакой настороженности. Недаром этот выродок и позор Якимото, понаблюдав за мной все то время, пока ожидался ответ от Кудзё, и не увидев ничего криминального, решил, что черноглазая тварь ему почудилась в наркотическом угаре, или под чем он там был, когда хотел Марико прямо в холле собственного дома среди бело дня разложить. Потому и приперся на разборки, прихватив с собой лишь девятерых приятелей.

Отойдя от зеркала, я огляделся по сторонам. Похоже, придется идти туда, где хранятся сапфиры. Хотя, какая разница? Все равно хотел туда идти. Правда, надеялся, что удастся не потревожить эти неадекватные камни. Похоже, что надеялся зря. Никто же не предупредил, что паучиха не только ядом брызгать умеет и вязать вечером на досуге. Ну что же теперь поделаешь, карма.

Интересно, чем думал Якимото, направляя Оши прямиком в центр древней сокровищницы, которую он использовал в качестве дойной коровы. Пройдя по коридорам замка, я понял, что нахожусь в замке Канэко, который сейчас является историей и легендой на материке. Лично я думал, что это миф про исчезнувший больше сотни лет назад замок. Я заметил герб клана перед спуском на второй уровень. Он был выцветший, буквально вмурованный в стену, но это был он. Это одна из историй, которую мне рассказывали в детстве, у меня даже книжка была, собственно оттуда я и узнал, как выглядели реликвии семьи и их отличительные знаки. Рассказывали, что в один прекрасный момент, все семейство, проживающее на Авадзи, просто исчезло, вместе с замком, на месте которого на островах клана сейчас располагается огромный кратер. Но пока присутствия ни живых, ни мертвых представителей Канэко я не встретил, поэтому не будем углубляться в тайны неразгаданного и искать клановые заговоры. Хотя, после их исчезновения нишу Канэко заняли Якимото. Но, вспоминая сыночка главы клана, я подозреваю, что на такое у них просто не хватило бы сил. Кто способен переместить замок, чтобы никто об этом так до конца и не узнал? Ну, кроме Якимото, естественно. Сомневаюсь, что они не задавались вопросом откуда на их земле появились эти развалины. Но со мной он точно этой тайной не поделится, хотя довольно занятно и интересно получается. Лучше вернуться к нашим баранам, точнее к Якимото. Надеясь на химитсу, они отправили туда одного из Оши, чтобы решить их маленькую восьмилапую проблему, но вот есть один нюанс: химитсу – это такой же дар, как магия ветра или огня. Только призывать его не нужно, уже не нужно. Камни не любят чужеродную магию и это известно всем знающим, включая клан Оши. И я могу отдать глаз недальновидного потомка Якимото, чтобы поспорить на то, что Оши целенаправленно хотели попасть в святая святых клана Якимото, тем самым пошатнуть их репутацию и лишить оружия Кудзё на ближайшее время. Так или иначе, мне за родину обидно, поэтому я немного подсоблю чистокровным Оши и направлюсь прямиком в сердце старого дома, который сейчас больше напоминал лабиринт. Даже, если паучихи там не будет, мне придется несколько задержаться рядом с сокровищницей.

До места я добрался довольно быстро. Довольно обширная пещера, на этот раз это точно не было комнатой, но я не исключал стилизацию из-за специфики хранения сапфиров, была затянута в нескольких местах паутиной. Еще более плотные полотна закрывали несколько проходных арок. Одна из них должна была вести в ту самую странную комнату, которая была обозначена на одной из карт, но которая именно, я не стал разбираться, пока в этом не было смысла. Оглядевшись по сторонам и поморщившись от вида иссохших мумий, разбросанных по углам, я отыскал сравнительно чистое место в этом свинарнике и сел прямиком на алтарь, на котором стоял ларец с поблескивающими в нем сапфирами. Ну, привет, милашки. Даже без волшебной силы, вы вполне можете облегчить жизнь кому угодно, потому что драгоценности, они в любое время остаются таковыми. В общем-то ничего странного нет в том, что паучиха притащилась именно сюда. Блеск сапфиров может свести с ума любую девушку, особенно, когда их так много. И не посвященному было видно, что камни активны и спать не собираются, значит с камешками наша девушка обращалась на редкость бережно, не давая тем утратить свой магических артефактный блеск. Но вот именно как девушка, она могла бы быть в принципе поаккуратнее, и я снова осмотрел раскиданные по полу останки бедолаг, пришедших сюда для того, чтобы забрать парочку камешков, и ставших жратвой твари. А сама тварюшка-то решила похоже опоздать. Ну, мы можем и подождать, все равно времени у меня теперь вагон. Я погладил рукоять меча, который завибрировал и благодарно ткнулся мне в ладонь, как бы благодаря за недавний пир.

* * *

Когда я поднял меч над головой, чувствуя, как мои глаза заполняются тьмой, то словно ощутил мощный вопль, который сконцентрировался в моей голове и слышать его мог только я.

– Твою мать! Ёси, почему ты такой баран упертый? Позволь мне уже, наконец, соединиться с тобой! Ты что не понимаешь, что, только став единым целым, мы будем что-то собой представлять?

– Кто ты? – мысли метались, как сумасшедшие, я едва не поймал глазом, летящий в меня нож. Уклониться получилось лишь частично, и щеку украсил глубокий порез.

– А-а-а, разреши слияние, мать твою, придурок херов! Нас же сейчас прирежут на хер!

– Кто ты такой? – один из дружков младшего Якимото подскочил слишком близко, остальные пока держались на расстоянии, и за свою неосторожность лишился кисти. Он упал, схватившись за обрубок своей конечности и завывая, а голос в голове продолжал вопить на одной ноте.

Я не мог сконцентрироваться на драке, собственно, как и на голосе в голове, вот такой я многозадачный, ками меня дери. Разворот, и один из неудачников пролетает мимо меня. Подсечка и едва уловимое движение меча рассекает кожу противника под коленом. Что он хотел сделать осталось загадкой, возможно я просто не разглядел в его руках оружия. Я едва не теряю равновесие, но умудряюсь остаться на своих двоих, чтобы в очередной раз пригнуть и принять на лезвие меча огненный шар, который не причинил ни мне, ни самому клинку урона, а отрикошетив, полетел обратно, только медленно и, разумеется, так и не достигнув цели.

– Никакой магии, идиоты, – привлек мое внимание крысеныш, но был перебит более громким и настойчивым голосом в голове.

– Я – это ты, но ты почему-то в мыслях нас разделяешь, и разделение происходит на физическом уровне, – как-то обреченно прозвучало в голове, а я получил небольшую передышку, глядя как оставшиеся противники перестраиваются, беря меня в кольцо. Идиоты. Даже пребывая в состоянии шизофрении, разговаривая с самим собой, я уже видел с десяток способов сократить их численность, как минимум, вдвое. Но сначала мне нужно избавиться от голоса, который мне мешал и не давал как следует сосредоточиться.

– Я не оборотень?

– Ты – дебил! Какой нахер оборотень? Оборотень – это паучиха, засевшая внизу. Считай меня своей темной половиной. Но нельзя быть или совсем темным, или ослепительно белым. Должна быть гармония. И она, твою мать, чтоб ей на том свете икалось идиотке, связавшейся с Оши, может возникнуть только, если ты позволишь нам слиться. Тогда краски перемешаются, и мы станем, наконец-то, полноценной личностью во всех смыслах этого слова.

И тут я понял, что мне все равно. Слияние, так слияние.

– Что мне нужно делать? – я парировал удар меча, с которым на меня выскочил еще один противник сбоку. Если бы он так не топал, то удар бы я пропустил. Но учили этих дегенератов, видимо, спустя рукава. Странно, конечно, но ладно, мне же лучше. Звук скрещенных клинков и выпад, который противник отразил. Все-таки чему-то этот урод все же смог научиться. Разворот и я едва не пропускаю удар от еще одного противника, но вовремя, на гране рефлексов, оставшихся мне от Николеньки, умудряюсь увернуться. Удивляться своей расторопности было некогда, поэтому скрестив клинок с первым из двух противников, я резко отталкиваю того и с разворота перерезаю глотку, готовящему ударить мне в спину второму противнику. Где-то на периферии скакал и что-то орал крысеныш, видимо, призывая всех броситься скопом, чтобы избавиться от меня уже раз и навсегда. Неплохая в общем-то идея. Жаль, что я сам не могу ей следовать.

– Просто не сопротивляйся.

Я так и не понял, что произошло. Просто внезапно я почувствовал азарт, густо замешанный на веселой злости. Тех мыслей про кровавые убийства, которые меня пугали до чертиков, не было и в помине. Словно инфантильность Ёси и маньячество химитсу вылили в шейкер и как следует перемешали, получив нечто, совершенно иное. Я даже двигаться начал по-другому, перераспределяя нагрузку на те мышцы и связки, которые были достаточно развиты для того, чтобы выдержать нагрузку. Да, в технике я от этого здорово потерял, зато мне уже не грозило, что-нибудь себе порвать, какую-нибудь связку в паху, например. Вроде бы и не смертельно, но очень неприятно.

А вот соперников я жалеть перестал от слова совсем. По-моему, это слово вообще ушло из моего лексикона. Начавшиеся после деактивирования ошейника изменения завершились, и я действительно почувствовал себя наконец-то цельным, а не каким-то половинчатым инвалидом.

Тот хрен, который первым скакал вокруг меня, размахивая мечом, внезапно стал ниже на голову и прилег отдохнуть.

– Упс, как неудобно получилось, – крикнул я, вытягивая руку с мечом, с лезвия которого капала кровь, в сторону Якимото. – Ты, идиот, как хотел от меня избавиться-то? Ты вообще в курсе, что на меня твой папаша большую ставку делает?

– Все равно такой неудачник как ты, ничего не сможет сделать с тварью! А мы тело потом сбросим туда, куда ты шел, в катакомбы, пускай паучиха полакомится, – завизжал крысеныш.

– М-да, это, похоже, не лечится, – пробормотал я, но тут призывы и вид уже двоих товарищей лишившихся некоторых весьма ценных частей тела, одного целого трупа и подвывающего подрубыша, сделали свое дело, и набросились на меня толпой.

Меч замелькал в руках с невероятной скоростью, а я завертелся волчком, ругая себя за то, что не догадался отступить к стене вовремя, еще в тот момент, когда они меня окружали. Совсем идиот и это не лечится. Ведь я прекрасно видел и понимал, что они задумали, но наблюдал в качестве статиста, пока им не удалось завершить задуманное. Удары сыпались со всех сторон и некоторые, весьма чувствительные, я даже пропустил. Радовало то, что в толпе не слишком-то воспользуешься даром, наверное, только это меня и спасло. Удары я не фильтровал, поэтому не все противники падали замертво, некоторых просто приходилось выводить из игры путем нанесения увечий различной степени тяжести.

Внезапно соперники закончились. Многие валялись на земле и стонали, а крысеныш бежал, выпучив глаза, к воротам. Я бросился ему наперерез.