— Нет. Лесса захочет ее изучить. Я догоню вас двоих позже. Может быть, к тому времени найдется музыка для этих слов. — Менолли рассеянно махнула нам на прощание.

Я позвала Пэна спуститься с вышины и сказала ему передать Рамоте, что мы возвращаемся с очень важным известием и хотели бы как можно скорее увидеть Лессу.

Когда мы вынырнули из Промежутка в Бенден Вейре, Лесса ждала нас. Брекки молча подала ей песню. Прочтя, Лесса присвистнула и в глубокой задумчивости посмотрела на меня.

— Рамота и Мнемент говорили, что Пэн расспрашивал насчет своего малого роста. Ну, и мы тоже недоумевали. А эта песня, кажется, проливает свет на его размеры, да и на тебя тоже. — Она посмотрела на меня в раздумье. — И у меня такое чувство, что эта песня в конечном счете вызовет больше затруднений, чем разрешит. Непонятно, как это «со всеми дракон без труда говорит». Да и вообще после слов «Из металла корабль…» совсем ничего не разобрать, но когда-нибудь, я уверена, понять удастся.

— Я могу спросить Пэна насчет первого. Одну минуту, — я замолчала, сосредоточилась и послала Пэну:

«С кем ты разговаривал в последнее время?»

«С Лессой, Ф'ларом, Брекки, Ф'нором…» — с готовностью отозвался Пэн.

«Нет, нет, нет. Не со всадниками?» — спросила я, зная, что драконы могут говорить с другими всадниками, если захотят. Однако говорить не со всадником для дракона — поистине редкость. Робинтон был одним из тех немногих, с которыми драконы разговаривали постоянно.

«А, ты имеешь в виду Доону?»

Доона Снайдер — наш главный ветеринар. Она взяла мою аптечку, когда я болела.

«Да!» — воскликнула я.

«Тебе больше ничего не нужно?» — спросил Пэн противным тоном. Потом стал перечислять дальше имена нескольких невсадников из нашего вейра и чужих. Увидев на моем лице изумленное выражение, Лесса спросила, что мне рассказал Пэн.

Я пересказала ей, и она велела Рамоте подтвердить это. Когда я спросила Пэна, почему те люди, с которыми он говорил, никогда об этом не упоминали, он ответил, что они не считали, что в его беседах с ними есть нечто необычное. Наконец я обернулась к Лессе и сказала:

— Мне бы хотелось кое-что попробовать с Пэном.

— Что? — отозвалась она.

— Пэн постоянно общался со всеми, кого упомянул. Я бы хотела посмотреть, сможет ли он разговаривать с кем-то, кого видел лишь раз или два, — заявила я.

— У тебя на примете есть кто-то? — спросила Лесса.

— Мой капитан, к примеру. Пэн видел его лишь однажды. А еще есть несколько человек с корабля, которых он либо вообще не видел за последний год, либо видел раз или два. Мы можем попытаться поговорить и с людьми, которых он вообще раньше не встречал, но кого неплохо знаю я.

По ее согласному кивку я снова обратилась к Пэну.

«Пэн, где мой передатчик?»

«У меня в гнезде. Все остальные твои приборы у Дооны», — ответил Пэн.

«Ты можешь послать бреккину королеву его принести, объяснив ей, как он выглядит, чтобы она смогла за ним слетать?» — спросила я.

«Конечно! Ты же знаешь, могу», — в его мысленном голосе появился оттенок осуждения. Ровно через десять секунд передатчик оказался у меня в руках.

«А теперь, Пэн, я хочу, чтобы ты поговорил с моим капитаном и сказал ему, чтобы он меня вызвал на связь», — я мысленно представила себе капитана Брауна.

На этот раз времени прошло побольше, но, не прошло и минуты, как передатчик запищал.

— Здесь Карен.

— Капитан Браун, — донесся с корабля озадаченный голос. — Знаю, звучит странно, и все же что-то сказало мне вызвать тебя. Как ты это объяснишь?

— Это был Пэн. Мы тут затеяли кое-что. Если можно, я бы хотела, чтобы вы объявили по всему кораблю. Я собираюсь попросить Пэна телепатически связаться с людьми на борту. Если у кого-то появится хотя бы малейший намек на желание выйти со мной на связь, пусть так и сделают.

— Я подыграю тебе, Карен, но хотелось бы получить объяснение, когда ты со своей затеей покончишь, — ответил капитан Браун.

— Как только сами разберемся, я вам непременно сообщу. Конец связи.

Тут мы и начали. Не потребовалось много времени, чтобы установить: Пэн довольно легко мог устанавливать связь с теми людьми, кого встречал более пяти раз. Людей, с которыми он встречался два-три раза или не общался в последнее время, он мог вызвать на связь уже с некоторым трудом. А с теми, кого он ни разу не видел, даже если я хорошо их знала, Пэн вообще не мог связаться, как и с теми, кого встречал лишь однажды. Таким образом, в определенных пределах, Пэн мог разговаривать с кем хотел. Он не мог читать у них в умах, как в моем, а лишь посылать им то, что хотел сообщить. Однако, для дракона, не имеющего органов речи, то был наилучший способ разговаривать с окружающими. Такая односторонняя телепатия вполне достаточна, чтобы общаться. Он понимал слова, произносимые вслух, и мог затем телепатически отвечать тому, с кем беседовал.

После этого я передала капитану, что мы установили относительно Пэна. Кроме того, я прочла ему ту найденную нами необычную песню. Перед тем, как отключиться, я попросила нуль-транспортировать Пэну в гнездо общие планы «Экскалибура».

— Ну что ж, я довольна, что песня эта о тебе и Пэне, — сказала Лесса. — И, видимо, Пэну на самом деле уготованы великие дела, как заявил Мнемент. Насколько могу судить по нашему короткому общению с капитаном, дракону обычных размеров определенно пришлось бы туго на корабле, а вот Пэн прекрасно туда впишется. — Она посмотрела на Пэна. — Ты, кроха — очень удачливый бронзовый. Смотри, не подводи нас. Ты ведь умней большинства драконов, и у тебя есть возможность свой ум проявить. Покажи все, на что способен.

Я услышала, как Пэн ответил Лессе:

«Ты будешь гордиться мной, а Перн станет гордиться, что я вылупился здесь из яйца».

Лесса отпустила нас, и я поспешила в гнездо Пэна взять планы «Экскалибура». Как следует все прикинув, я послала капитану список разных мест, где Пэн мог бы удобно разместиться. Я сумела довольно точно обмерить Пэна, и, поскольку он не станет расти дальше, я решила, что эти измерения в большинстве своем останутся верными. Полная длина тела Пэна составляет 24 фута, из них треть приходится на хвост; это значит, что, когда он «встает» на ноги, то рост его составляет около 16 футов. Таким образом, в большинстве отсеков корабля ему пришлось бы передвигаться, согнувшись в три погибели, но, так как стоять на четырех лапах ему ничуть не тяжелей, чем на двух, это затруднений не вызовет. Размах его крыльев — 18 футов, но, когда они прижаты к туловищу, поперечный размер его тела уменьшается до неполных пяти футов. Длина его передних лап — три фута, задних — четыре. Он может закручивать хвост вокруг или убирать под себя.

Исходя из этих сведений, на корабле должны что-нибудь придумать!

5. НАКОНЕЦ НА БОРТУ

После, как нам казалось, целых недель ожидания мы наконец получили разрешение Звездного флота взять на борт Пэна в качестве моего «иждивенца». Пока не изучены его способности, мы не будем знать, что с ним делать. Я, однако, думаю, что он мог бы стать ценнейшим сотрудником Службы безопасности! Вы только представьте: у вас за спиной появляется огнедышащий дракон! Он может уходить в Промежуток от огня фазеров[7] и выходить оттуда в совершенно ином месте. Мало того, он сам — великолепный «аппарат» воздушной разведки, притом разумный! С его проворством (обычным, впрочем, для драконов) он может сцапать человека (или иное существо) передними лапами, а из клетки его когтей не вырваться ни за что. До сих пор у меня не было особой возможности испытать его ловкость и/или научить чему-то, но теперь, на борту «Экскалибура», я смогу сделать едва ли не что угодно.

До нашего нуль-транспортирования на борт там переделали зону отдыха на восьмой палубе. Сделали своего рода «гнездо» и обустроили жилище мне. Квартирка была не такая удобная, как моя начмедовская, но каждый должен отвечать за свои поступки.

Пэн полагал, что нуль-транспортировка — дело долгое, и говорил, что с гораздо большим удовольствием прошел бы через Промежуток. Я объяснила: прежде чем начать странствовать в Промежутке по кораблю, ему следует приноровиться к размерам «Экскалибура», иначе это кончится влипнувшим в какую-нибудь переборку крылом. Непорядок! При виде маленького транспортерного отсека у него расширились глаза, и он смиренно согласился сделать, как я сказала, до начала путешествий в Промежутке.

Я проводила его до комнаты отдыха восьмой палубы (с превеликим трудом его втиснули в турболифт) и велела ему сидеть тихо, пока я не вернусь после встречи с капитаном Брауном. Эх, знать бы заранее… Все юнцы любопытны, а уж Пэн — и подавно.

Мне предстояло не только переговорить с капитаном Брауном, но и поглядеть, что изменилось в лазарете, и вникнуть в суть происшедших изменений, а заодно познакомиться с новыми членами экипажа — я не сомневалась, таких за девятнадцать месяцев, проведенных мной на Перне, появилось множество. Помощник начальника медслужбы в мое отсутствие исполнял мои обязанности, и делал это настолько хорошо, что его перевели на другой корабль начальником медслужбы, а значит, мне предстояло не только привыкнуть к новичкам в команде, но и сработаться со своим новым заместителем. Будучи на Перне, я ухитрялась читать медицинские журналы — товарищи по команде были ко мне так добры, что пересылали мою почту и иные материалы, требовавшие моего внимания, всякий раз, когда «Экскалибур» оказывался вблизи Перна — значит, с этим трудностей не ожидалось. Таким образом, я знала, что буду занята по меньшей мере несколько часов, если не дольше.

Когда я вышла из комнаты отдыха, Пэн, очевидно, довольно скоро заскучал. Чересчур переполненный всеми новыми впечатлениями, чтобы свернуться клубком и уснуть (как имеют обыкновение драконы, когда делать им особенно нечего, то есть, к примеру, с Нитями воевать не надо), он решил осмотреть окрестности. Мысленно дать мне знать о своих чувствах он не удосужился, поэтому я была не в состоянии воспрепятствовать дальнейшим событиям. Первой причиной его скуки стало отсутствие вокруг кого-то, с кем он мог бы поговорить, например, других драконов, а второй — то, что вокруг не нашлось никого, кто мог бы его понять. Надо еще иметь в виду, что большинству членов экипажа не приходилось видеть вблизи перинитского дракона. Безусловно, они видели изображения драконов на экране, но я не думаю, что кто-то по-настоящему представлял себе, насколько велики в действительности эти зверюги. А Пэн еще малыш по сравнению с обычным бронзовым… Так что, увидев перинитского дракона вблизи, даже если имеете к тому некоторую подготовку, вы можете получить величайшее потрясение… в буквальном смысле.

Первые несколько встреченных Пэном человек просто-напросто развернулись и убежали. Я бы тоже побежала, если б на меня шел дракон ростом шестнадцать футов с громадными крыльями! Пэн потом рассказывал, что его очень расстроило, когда никто не ответил на его призывы. Пятым, кто его увидал, оказался тот самый оператор транспОртера,[8] который до того нас принимал. Ошарашенный, он все же ответил на вопрос Пэна. Этот человек выразил готовность показать Пэну корабль, по крайней мере, те места, в которых дракон уместился бы, и представить его некоторым членам экипажа.

После этого не убегал никто, но чувствовалось, с какой опаской они на него глядят. Поскольку человеку в большинстве случаев требуется несколько раз встретить дракона, прежде чем он сможет «принимать» пэновские мысленные послания, объясняться ему приходилось с трудом. Нам еще предстояло изобрести для него способ общения с теми, кто не мог его слышать — ни в чем подобном на Перне не было нужды — поэтому Пэн провел несколько обидных дней, пока не познакомился с достаточным количеством людей, которые могли бы «переводить» другим его речи. Но стоило какому-то члену экипажа начать «слышать» его, и все, что требовалось от Пэна — это представить себе нужного ему человека, и он мог разговаривать с ним независимо от того, где именно на корабле тот находился. Позднее мы выяснили, что эта его способность не простирается до поверхности планеты, если только человеком, с которым он пытался поговорить, не становилась я или кто-то еще, кого он очень хорошо знал, например, люди из его отдела или добрые друзья.

Оператор транспортера показал Пэну некоторые другие общественные места корабля. Пэн упомянул, что голоден, и провожатый привел его в одну из столовых. Здесь Пэн открыл для себя пищевые автоматы. Тут-то я его и обнаружила.

К тому времени он уже попробовал синтетического мяса и решил, что натуральное вкуснее. Овощи он не очень уважал — как и всякий подросток, впрочем. Он открыл, однако, раздел десертов, и я, в свою очередь, открыла, что у моего дракона — зуб на сладкое, да еще какой! Когда я вошла, выследив его, воспользовавшись все еще сопровождавшимися вытаращиванием глаз рассказами команды, он поедал подтаявшее шоколадное мороженое. Я безмолвно попеняла ему за то, что он ушел с восьмой палубы, и он опустил голову.

«Но мне было так одиноко, Карен. Там не с кем даже поговорить», — жалобно сказал Пэн.

«Надо было позвать меня, и я бы с тобой поговорила», — ответила я.

«Но ты же сказала, что тебе надо побеседовать с капитаном и сделать разные другие дела, вот я и решил тебя не беспокоить», — сказал он.

«Думаю, капитану больше понравилось бы, если б ты побеспокоил меня, а не переполошил весь корабль. Своим озорством ты причинил неприятности МНЕ. Придется тебе теперь научиться подчиняться приказам и следовать правилам, особенно, если ты собираешься стать членом экипажа. Идет?»

«Извини, Карен. А капитан правда на меня рассердится? Я не хотел никого беспокоить. Теперь буду сидеть у себя в гнезде, пока ты не разрешишь выйти. Честное слово!»

Вид у Пэна был настолько несчастный, что мне оставалось только рассмеяться.

«Ох-хо-хо, Пэн. Не грусти. Я себя точно так же чувствовала, когда впервые нуль-транспортировалась на борт своего первого звездолета. Уверена, капитан тебя простит…» — Тут я разглядела, что именно он ест: — Оп-ля! Что это у тебя там? — спросила я вслух.

«Мне сказали, что это — мороженое. Мне понравилось, особенно вот это, цветом как ил. Хочешь?»

Не дожидаясь ответа, он повернулся и вставил ленту в компьютер. Через секунду на подносе появились две порции шоколадного мороженого.

«Выходит оно вот такое твердое, как снег в горах, но, когда подтает, становится вкуснее».

— Может, ТЕБЕ и нравится растаявшее, но я предпочитаю потверже.

Неожиданно по внутренней связи раздалось:

— Всем начальникам служб через сорок пять минут собраться в конференц-зале.

— Ладно, Пэн, пойдем-ка лучше к тебе в гнездо. И на этот раз я хочу, чтоб ты там и сидел.

«Может, не надо? Здесь еще так много на что стоило бы посмотреть».

Под моим строгим взглядом он опустил голову.

«Ладно, посижу. А чем бы мне без тебя заняться?»

— Для начала неплохо взглянуть, что там у нас есть. Ты сможешь вспомнить расположение нашей комнаты и пройти туда через Промежуток?

«Ну конечно, Карен», — оживился он.

— Покажи мне эту комнату, чтоб я посмотрела, правильно ли ты себе ее представляешь. Тебе еще много раз придется отправляться туда одному, без меня.

Пэн передал мне детальный образ своего нового гнезда. Все эти тренировки на Перне пошли нам обоим впрок. Я спросила:

— А сможешь теперь туда попасть, не взлетая перед этим?

На его физиономии появилось озадаченное выражение.

«Не знаю. Хочешь, чтоб я попробовал?»

— Ну, тебе придется к этому привыкнуть. Летать тут негде, разве что в ангаре челноков и каждый раз, когда мы будем на поверхности какой-нибудь планеты.

При мысли об этом я на минутку задумалась. Раньше о подобных затруднениях мне размышлять как-то не случалось.

— Попробуй сначала один, а потом вернись.

После этого, к изумлению присутствовавших в столовой членов экипажа, Пэн исчез, а затем возник опять. У них на глазах я взобралась Пэну на спину и исчезла с ним вместе. Думаю, толки об этом на прекращались на корабле всю дорогу до Планеты Времени![9]

Вернувшись в комнату отдыха на восьмой палубе, я обнаружила, что бригада, перестраивавшая наше с Пэном жилище, не тронула разъемов компьютерной сети и оставила на месте большой видеотерминал. Поскольку подавать команды голосом Пэн не мог, я заказала для него полное описание корабля, отсек за отсеком, палуба за палубой, а на случай, если он с этим покончит до моего возвращения, запрограммировала компьютер начать для него элементарный курс обучения. Вслед за тем я установила пульт таким образом, чтобы Пэн мог продвигаться вперед с нужной ему скоростью, показала, как приостанавливать вывод информации на терминал, возвращаться к предыдущему материалу, переходить к следующему и запускать все с самого начала. В конце концов он смог это делать одним из когтей.

Затем я направилась в конференц-зал послушать о нашем следующем задании.

6. КИНДЖИ

Я появилась в конференц-зале за несколько минут до начала. Пока я усаживалась, народ меня поздравлял с возвращением на корабль и отпускал шуточки по поводу моих затянувшихся каникул, хоть я и работала по-своему, собирая информацию о перинитах и их культуре. Все добытые нами за последние полтора года сведения отправятся в дальний путь к правительству Федерации, собиравшейся начать переговоры с перинитами о вступлении в галактическое содружество. Ко времени моего отбытия с планеты там было, благодаря вновь открытой саге, по существу, широко известно, что я — с другой планеты и что мы с Пэном покидаем Перн. К тому же нас все хорошо знали, и наше отсутствие в любом случае вызвало бы вопросы. Да еще после обнаружения старого космического корабля в лагере Древних так и так скоро всем станет ясно, что сами периниты родом с другой планеты! Официальные лица Федерации уже планировали послать на Перн, в Вейр Бенден, своего представителя и вступить там в диалог с властителями Вейра.

Вошел и сел во главе стола капитан Браун.

— Так-с, дамы и господа. С нашей непыльной курьерской работенкой покончено. Теперь, когда наш начмед снова на борту и приступила к своим обязанностям, — он приостановился улыбнуться мне, — мы можем вернуться к серьезным делам. Мне сообщили, что некая новая раса, называющая себя кинджи, вышла из альтернативной вселенной, и их не назовешь уж слишком дружелюбными созданиями. В действительности они, видимо, собираются изменить историю Федерации. Мы пока не знаем, как они вызнали о Страже Вечности,[10] но вот вызнали. Поскольку Страж неизбирательно пропускает через свой портал и, в любом случае, не мог предотвратить вторжения, эти существа пробрались на разные планеты в разные времена. От Стража мы знаем, куда они направлялись, но не ведаем, для чего. Мы знаем также, что Страж некоторое время может не допускать искажения истинного хода событий, но нам в любом случае необходимо попасть туда, куда ушли кинджи, найти их, взять в плен, возместить причиненный ими ущерб и доставить в наше время для разбирательства. Все это нужно проделать, чтобы не допустить искажения нашей реальности.

— Как нам стало известно о происшедшем? — спросил кто-то.

— Исследователи, базировавшиеся в районе Стража, сумели дать сигнал бедствия до того, как их одолели кинджи. Думаю, что эти пришельцы не предполагали, как близко к Стражу находился один из наших кораблей — мы сумели оказаться там достаточно быстро, чтобы взять двоих пленных, — отозвался Браун. — Довольно трудно было убедить этих кинджи говорить, но в конце концов они рассказали нам то, что мы желали знать. Об этих пришельцах нам известно еще одно. Они не имеют постоянной формы и принимают любую, какую хотят. Один из них едва не удрал, напав на своего конвоира и приняв его облик. Они, однако, не в состоянии подражать личности или читать мысли, поэтому, когда лже-конвоир не отвечал на приветствия знакомых и не знал пароля, остальные поняли, что дело нечисто. Еще вопросы?

Когда таковых не последовало, капитан Браун выдал нам предписания и продолжил совещание. Мне достался старый Запад, и я было удивилась, но, поразмыслив, заключила, что это логично. Историю я любила, и старый Запад — наряду с временами Гражданской войны — занимали меня больше всего.

Совещание продолжалось значительно больше часа, и вернулась я на восьмую палубу измочаленной. Улаживание дел на планете, прощание с новыми друзьями, нуль-транспортировка на корабль, отчет капитану, знакомство с переменами на борту и волнение при получении нового задания — после всего этого отчаянно хотелось выспаться. Время в Бенден Вейре на добрых шесть часов опережает корабельное, так что встала я куда раньше первой смены.

Пэна я нашла все еще поглощенного компьютерными материалами, и с удивлением обнаружила, что он достиг пятого уровня заданной мною обучающей программы. Он почувствовал мое удивление и сказал:

«Я быстро учусь, потому что уже видел все это у тебя в мозгу. Ты не думаешь перинитскими понятиями; тебе приходится размышлять, пользуясь своими, а потом переводить их в перинитские. Вот потому я и смог многого поднахвататься у тебя. Да и времени для этого у меня было предостаточно».

И помалкивал больше полутора лет! — подумала я про себя. Я начинала склоняться к мысли, что у Лессы, в конце концов, есть «второе зрение»… Пэн и правда умнее большинства перинитских драконов.

Пока корабль летел к Планете Времени, мне удалось прихватить столь необходимого сна. После неоднократно прерывавшегося (разными медицинскими затруднениями, которые просто НЕ МОГЛИ ждать, когда я проснусь) двенадцатичасового отдыха я решила, что пора вставать и заняться делами. В полученное нами предписание входил и видеосюжет о том месте, через которое проникли кинджи. Страж, помимо того, что сообщил нам, когда именно вошли кинджи, позволил записать и куда они вошли. Я воспроизвела сюжет о своем месте назначения и стала его изучать. В первый же раз, когда я его увидела, возникло ощущение: тут что-то не совсем так, как надо; и место не вполне соответствовало этикетке на видеоносителе, утверждавшей, что это — один из районов Аризоны. Разумеется, я видела этот округ в более позднем варианте и лишь несколько раз, но, когда я разглядывала те места на видео, они казались гораздо более знакомыми, чем можно было бы ожидать от того, на что смотрел лишь несколько раз.

Потом до меня дошло. Я глядела вовсе не на Аризону, а на Гумбольтовскую низину близ того места, где раньше располагался Локон, Невада! Я там выросла, и, как большинство малышей, провела прорву времени в поисках наконечников стрел. Тот поезд, который я видала, шел на запад. Рискуя сломать себе голову, я пыталась вспомнить, что здесь происходило в начале 1870-х. Смутно припоминалось что-то насчет крупного месторождения золота в Вирджиния-Сити, но ничего больше в голову не приходило. Я решила, что требуется небольшое исследование.

Во время короткого перелета до Планеты Времени я тратила все свободное время, показывая Пэну корабль и удостоверяясь, что он сможет пройти через Промежуток, куда ему надо. Таскать его по коридорам было не только медленно, но и неудобно. Кроме того, что Пэн был сам по себе достаточно велик, он еще и являл собой для окружающих настоящее зрелище, и, пока команда к нему не привыкнет и не перестанет таращиться, дракон так и будет останавливать всякое движение, где бы ни появился. Сначала я водила его по коридорам, чтобы он сам увидел, как они выглядят. Потом давала ему задание вернуться через Промежуток к себе в гнездо, представить себе то место, где я находилась, передать мне полученный образ и несколько раз пройтись в Промежутке туда и обратно. Было похоже на новые тренировки в Крыле воспитанников. Через короткое время он точно запомнил большинство помещений корабля, и мог перемещаться туда, не сверяясь со мной.

Я была вынуждена просить у капитана разрешения показать Пэну мостик. В конце концов мне позволили привести Пэна на мостик в середине третьей, ночной, смены. Тут Пэн никогда раньше не был и его особенно пленил большой видеоэкран. Дежурная бригада с пониманием отнеслась к его любопытству и показала дракону сначала вид по курсу корабля, а затем — вид за кормой. Мне с трудом удалось его увести и с еще большим трудом я заставила его пообещать никогда — именно НИКОГДА — не появляться на мостике без моего разрешения.

Кроме того, я испытывала возможности Пэна. Судя по результатам проверок умственного развития, в то время уровень его интеллекта соответствовал земному пятнадцатилетнему ребенку, но пока его следовало считать драконом-подростком. Проверка далее показала, что его интеллектуальный уровень будет повышаться с возрастом (подобно любому другому ребенку) и по мере того, как он будет все больше воспринимать посредством общения с компьютером. Если все пойдет согласно прогнозу компьютера, уровень его умственного развития, скорее всего, превысит средний для человека. Сноровка его также будет повышаться, по мере того, как он будет учиться пользоваться со все новыми и новыми предметами; скорее всего, он так и останется неуклюжим в обращении с самыми маленькими устройствами, но наиболее часто используемые не будут представлять для него никаких трудностей.

Помимо этого я вела исследования, необходимые для приближавшегося путешествия через временной портал. Выяснилось, что в 1873 году близ Вирджиния-Сити открыли крупную золотоносную жилу, Большую Бонанцу. То было величайшее из всех когда-либо существовавших месторождений золота и серебра. А еще я обнаружила, что в то же самое время началось движение в пользу запрета дальнейшей иммиграции в Штаты китайцев. Может, это и есть вероятная точка приложения усилий кинджи? Этого не узнать, пока на самом деле не минуешь Стража Вечности и не попадешь на старый Запад.

Когда мы, наконец, прибыли на Планету Времени, я запросила и получила разрешение просмотреть у Стража замедленный вариант летописи событий, описанных в посланном капитану Брауну отчете. Используя корабельные компьютеры, я сузила требуемый промежуток времени до зимы-лета 1872–1873 годов. Поскольку время, которое мы проведем в нужной «эпохе», окажется значительно больше прошедшего в нашей собственной реальности, я рассчитывала, что в моем распоряжении будет по меньшей мере одна-две недели на поиск и пленение кинджи.

Соответствующим образом одевшись и прихватив необходимые запасы, а потом убедив капитана Брауна, что Пэн должен пойти со мной (вряд ли ему понравился бы оставшийся на корабле без моего присмотра дракон-подросток!) и что для моего друга близ Вирджиния-Сити найдется множество пещер, в которых он сможет спрятаться, да к тому же Пэн на самом деле может оказаться там полезным, мы с Пэном прошли сквозь Стража Вечности в точно указанное время.

Мы очутились в районе какого-то продуваемого всеми ветрами каньона с несколькими рельсовыми путями. Я сориентировалась на местности и направилась на запад, надеясь, что эти пути, по крайней мере, находятся в старом штате Невада. В противном случае, чтобы попасть туда, куда надо, предстояло долгое путешествие. Я надеялась и молила удачу не оставить меня. У этого кинджи была чертовски большая фора, и мне следовало как можно быстрее составить какой-то план, прежде чем он обнаружит мое присутствие здесь.

Начав обнаруживать признаки цивилизации, я велела Пэну спрятаться в холмах и ждать, пока я не позову. Более всего я ему внушала, чтобы он звал меня, если у него возникнут какие-то затруднения или вопросы, и особенно, если ему станет одиноко. Разрешила ему исследовать окрестности, не попадаясь никому на глаза.

Я взяла курс на замеченный с возвышенности городок, а там направилась к первому же похожему на газетный ларек строению. Купив один из местных еженедельных листков, я уселась его читать. Взгляда на заголовок оказалось достаточно, чтобы понять: повезло. Газетка называлась «Рено Уикли» и датировалась тридцатым января 1873 года. Я была там, где нужно и в нужное время. Теперь предстояло вызнать, где и чем занимается этот кинджи.