Огненная буря в стакане

В голове у нее стало проясняться, и замысловатая мозаика начала складываться. Она поняла, что дело с поцелуем русалки добром не кончится. Поэтому нужно предпринять что-то конкретное, а не задавать дурацкие вопросы типа «зачем ей это надо?» или «на кой фиг она так сделала?». Надо сразу решать проблему, а уж потом разбираться зачем да почему.

– Можно, – ответил душа. – В бытность мою мы так с одним хозяином сделали. Случилось это…

– Давай потом, – перебила его Анька. – Очень хочу послушать, но не сейчас. Боюсь, мой птенчик сейчас опять рваться к ней начнет, вдруг не удержу.

– Да, да, ты права. Сначала дело, разговоры потом. Сейчас будем русалку вызывать.

– Так и крикнем «выходи дурында»? – Аньку начал отпускать страх и на смену ему пришло безудержное веселье. Она расхохоталась над собственными словами, но Ксандр даже не отреагировал, а только смотрел на нее невидящими глазами и молчал. – А она возьми да из озера выпрыгни к нам на берег, хе-хе.

– Нет, так не получится, – усмехнулся душа и подумал, что хозяйка, несмотря на свою молодость и бабью бестолковость, все же та, которую он так долго ждал. Даже сейчас она очень быстро смогла обуздать свой страх и отчаяние, и сразу взялась за дело без лишних рассусоливаний. Со временем точно станет великим магом, если ей никто не помешает. А уж этому мешальщику он спуску не даст, как впрочем, и здешней русалке. – Сначала парня остановим, чтобы не сбежал и в озеро не нырнул. Надо руки себе освободить.

– Сашечка, посиди тут немного, – проворковал голосом Аньки душа, а когда тот послушно сел, с силой нажал большим пальцем куда-то ему в шею, и любимый улегся на траву, закрыв глаза.

– Спать будет минут десять, может поболе. Нам как раз этого должно хватить, – услышала Анька голос в голове.

Спросила:

– Ты сам все будешь делать или мне поучаствовать придется?

– Пока учись да энергию запасай. Когда придем, весь продуктовый запас схомячим, – захихикал душа. – Не обессудь, я энергетически емкий. Тебе-то проще, у тебя еще и тело есть, а у меня только аккумулятор, небольшой сгусток.

– Да помню я. Не нуди как старый пень, действуй уже, – Аньке очень хотелось увидеть то, что умеет делать сила Стрибога, то есть теперь она с этой силой. А пока видимо увидит учебное пособие, наглядно демонстрируемое ей душой талисмана.

Анька подошла к берегу, встала напротив просвета среди камыша, точнее это делал душа, и заорала:

– Ну, что, долго прятаться будешь?! Вылезай, поговорить надо!

Но ответом ей была тишина. Тогда она усмехнулась:

– Боишься? Писаешь тихонько в воду от страха? Курица ощипанная, выходи, а то хуже будет!

И тут услышала, как где-то совсем недалеко от нее что-то булькнуло, как будто огромная рыба плеснула хвостом по воде, и зашуршали около берега камыши. Затем услышала насмешливый женский голос невидимой собеседницы:

– Сама напросилась, дура малолетняя. Теперь всегда будешь бояться купаться и думать, что русалка в воду утащит. Вот зачем тебе это?

– А нечего моего любимого к себе привораживать. И я бы к тебе не полезла.

– Так он не первый раз здесь с русалками целуется. Почему бы и мне не попробовать. Не женатый ведь, значит, ничей.

– Мой он, и любовь меж нас. Зачем влезла? Освободи его от своего заклятья.

– Не буду, даже не подумаю, пока он свое дело не сделает, – засмеялась русалка. – А сделает, я еще посмотрю, отпустить его или замуж выйти.

– Ах ты, пиявка безмозглая, думать она собралась, – Анька повысила голос. – Говорю же тебе, снимай заклятье, а не то…

– Вот еще, – засмеялась русалка заливистым смехом, как будто ручей зажурчал. – Мой он теперь. Ишь, угрожает мне. Пигалица. Да кто ты такая, чтобы я тебя послушалась? Вали домой, пока не утопила.

Анька услышала всплеск. Судя по всему, соперница нырнула в воду. А потом раздалось характерное бульканье вынырнувшего тела, и Анька увидела в просвете камыша плывшую к другому берегу голову плохо различимого существа с тянущимися вслед за ней длинными волосами.

– Куда подрала, мокрица?! – закричала Анька. – Вернись! Говорю же, хуже будет.

Но вместо ответа русалка помахала ей рукой, а затем погрузилась в озеро, шлепнув по поверхности хвостом и скрываясь в глубине.

– Вот зараза, – голос в Анькиной голове разозлился, что-то неразборчиво буркнул и, успокаивая хозяйку, сказал. – Не переживай, эти водяники никого не слушают, пока хвоста им не накрутишь. Чего мы сейчас и сделаем. Не хотела гадина по-хорошему, будет по-плохому.

И завел ветер. Хотя со стороны было видно, как девушка машет руками, и между ними возникают потоки ветра, направленные к озеру. «Ну, так и я могу», – подумала Анька. А через секунду увидела, что потоки ветра не дуют как обычно прямо, а каким-то образом закручиваются между собой, вызывая высокую волну. Оказалось, что надо всего-то прижать средний палец к большому и раскрутить руки как лопасти винта. Хотя, пожалуй, это больше похоже на плаванье по-собачьи. Только на суше. При этом воздушный поток упирается в воду и тащит ее вместе с собой, поднимая водяную массу над поверхностью озера все выше и выше.

Когда волна достигла высоты метров двух, Анька резко развела руки в стороны, освобождая ветер. Оторвавшись от создателя, тот пронесся над озером, а образовавшаяся водяная глыба на огромной скорости покатилась к другому берегу. Выплеснувшись на сушу, вода откатилась обратно и вызвала встречную волну, которая угасла где-то на середине водоема. Но процесс продолжался. Теперь заволновалось все озеро, заходило ходуном, реагируя на поднявшуюся бурю. Небольшие волны стали двигаться в разных направлениях, шумно сталкиваясь друг с другом и образуя белые барашки на гребнях.

Это напомнило Аньке поведение воды в стакане, когда нечаянно плеснешь из него на стол, а оставшаяся в посудине жидкость еще долго вибрирует. «Вот тебе и буря в стакане, – подумала она. – Сюда бы еще пару молний, и будет огненная буря, – усмехнулась своей задумке, наверняка бы здорово получилось. – Уж точно хвоста бы этой гадине накрутила». Однако без подпитки ветром, буря не случилась, и озеро постепенно успокоилось. А Анька уселась в траву и стала ждать.

– Чего ждем? У моря погоды? – спросила через некоторое время душу талисмана, прислушиваясь к тишине. – Думаешь, русалка вернется и извинится за свое недостойное поведение? – Анька, впрочем, на это и рассчитывала. Ведь судя по произведенному эффекту, хоть какая-то реакция со стороны соперницы должна быть. – Что-то молчит, мокрица.

– Ждем еще чуток, – отозвался душа. Потом, как будто взглянув на часы, вымолвил. – Все, время вышло, – и голосом Аньки негромко сказал. – Зря ты меня бесишь. Сейчас устрою торнадо и всю твою живность на берег выплесну. Да и озеро по небу пущу, негде прятаться будет.

Анька встала и часто-часто замахала ладошками…

– Стой, погоди, – вдруг услышала мужской голос, отдающий легкой хрипотцой, раздавшийся совсем рядом из камыша.

Анька невольно вздрогнула, на этот раз сама, от неожиданности, но устами души усмехнулась и строго сказала:

– Давно бы так. Покажись, что за фрукт тут нарисовался. Русалочий защитник что ли? Водяной?

– Не водяной, а сам Рыбич, – ответил голос и из камышей вылез на берег невысокий, метр с кепкой, крепко сложенный дед с длинной бородой.

Ночью было плохо видно, но Аньке показалось, что борода была темно-зеленого цвета, как впрочем, и длинные по плечи волосы. Одет он был в обычную мужскую одежду, хотя и старинную – светлая косоворотка, вышитая по горловине и краям длинных рукавов красными нитками, застегнутая слева на три пуговицы, и черные штаны, заправленные в кожаные сапоги. Ничего общего с Нептуном, изображаемым в сказках, не оказалось. Ни трезубца, ни переливающегося хвоста. Да и одежда почему-то была сухой.

Дед остановился от Аньки в трех шагах, схватился за бороду и стряхнул с нее тину. Отплевываясь, пояснил:

– Я хозяин здешних озер.

– Понятно, – теперь опешил душа талисмана, и Анька почувствовала его смятение. – Ты уж извини, что я тут разгулялась. Да только обидела меня одна из твоих дочерей. Моего любимого заколдовала, а еще и насмехалась надо мной.

– Извиняю. И ты меня прости, – ответил дед, кланяясь Аньке, почти доставая рукой до земли. – Не признал я в тебе потомка Стрибога, – и тут же хитро улыбнулся, совсем по-доброму. – Что-то хлипковат ты… уж больно малы нынче потомки-то. Раньше все богатырями были, а теперь… – но, не договорив, замолчал. – Сам понимаешь, душа, о чем я толкую.

– Понимаю. Но теперь будешь знать, что не в богатырской силе дело. Впрочем, не мне тебе рассказывать, покровитель рыб.

– Это да.

Понимая, что взаимные извинения не двигают дело, решила вмешаться в болтовню существ Анька и рявкнула неожиданно громко даже для себя:

– Снимай заклятие русалки! Времени нет ждать, пока вы наговоритесь.

– Сама-то резка. Ух, какая. Ты научил или характер такой? – не обращая внимания на Анькин выкрик, продолжал Рыбич.

– Такова сама, намучился уже, – вдруг пожаловался на нее душа, и Аньке стало смешно. Вот ведь, нашел родственную душу, оказывается бедняге и поговорить-то не с кем. Видимо хочется общаться с подобными. И даже пожалела его, но вспомнив, что скоро проснется Ксандр, сказала. – Дедушки, все понимаю, но что-то с заклятием надо делать. И побыстрее.

– Да, да, – спохватился душа. – Зови негодницу, пусть исправляет, чего натворила.

– Авдотья, подь сюды! – крикнул Рыбич.

Анька услышала, как слева от нее захлюпала вода, а потом снова стало тихо. Однако никто не появился. Анька покрутила головой и вопросительно посмотрела на бородатого деда. Тот, увидев ее взгляд, снова крикнул:

– Нечего прятаться, плыви в просвет, а то потомок Стрибога тебя не видит.

Опять что-то забултыхалось, и почти у самого берега из воды показалась голова с длинными волосами, а затем вынырнула и половина женского тела по пояс. В свете неполной луны все же можно было разглядеть приятное лицо совсем молодой девчонки, на котором отражалось смятение. Белые руки теребили концы рыжих прядей, закрывающих только начавшую расти грудь, а огромный хвост, который поджала русалка, нервно вздрагивая, негромко хлопал по воде. В целом внешний вид ничем не отличался от классических представлений.

– Куда только смелость девалась, – усмехнулся душа и попенял Рыбичу. – Распустил ты свои чада, делают, что хотят. Не по закону это парней с толку сбивать, – и обратился к русалке. – Небось, к людям захотелось?

Но та молчала, только зыркнула на хозяина озер зелеными глазищами и снова их опустила, не переставая теребить волосы. За нее ответил Рыбич:

– Молода еще, глупа. Вслед за сестрой захотела. А тут и парень твой подвернулся. Не женился он на сестре-то ее, вот и подумала, что ей повезет. Так? – повернулся к русалке. Та кивнула головой. – Не уследил я, каюсь. Ну, теперь будем исправлять.

Он подошел к спящему Ксандру, сел на корточки и положил на лоб ладонь. Стал что-то шептать и, повернувшись к Аньке, хотел сказать, что все сделано, как неожиданно резко одернул руку. Снова положил на лоб и, почувствовав что-то странное, поднял челку. Тут Анька увидела, как у Ксандра в том месте загорелся след от поцелуя. Как будто ревнивая девица поцеловала туда парня, перед этим накрасившись несмываемой помадой.

– Это что? – спросила испуганно. – Печать русалки? – Анька не поняла, кто именно сейчас говорил, она или душа талисмана.

– Да, печать, налим ее задери, – отозвался Рыбич и, повернувшись к Авдотье, которая как будто уменьшилась под этим взглядом раза в три, сдерживая гнев, спросил. – Тебя кто надоумил? Лукерья? Я же запретил вечные заклятья накладывать. Ты что, в омут захотела лет на двести?

– Нет, – пискнула русалка. – Просто…

– Стоп, – прервал ее Рыбич. – Молчать, – и повернувшись к Аньке, проговорил. – Стрибожьич, прости меня, но с этим мне нужно самому разобраться. Чтобы дальше дров не наломать. Забирай своего парня, да идите восвояси. А завтра утром я к тебе приду и расскажу, что делать надо.

– Хорошо, – задумчиво ответил душа.

А Анька растормошила Ксандра и, говоря тому, что пора домой, услышала, как сзади в воду плюхнулись два грузных тела.

Глава 9. Рассказы Рыбича

Хорошо, что остатки догорающего костра еще как-то теплились, иначе без фонаря они проблуждали бы неизвестно сколько. Конечно, никто их уже не ждал, потому что Славик промаявшись в одиночестве минут двадцать, ушел спать. Молодец, что перед уходом закидал в костер почти все заготовленные вечером дрова. Так что мерцающий огонек был виден издалека. В палатках было тихо, уже никто не ворочался, лишь кое-где был слышен крепкий мужской храп, который выдавал, что палатках живые люди. Это придало Аньке уверенности и немного отпустило неприятные воспоминания.

Ксандр всю дорогу молчал, и было не понятно, обдумывает он что-то или у него в голове вообще пусто. Впрочем, других странностей больше не проявлялось. Он адекватно отреагировал на Анькины слова «может, выпьем еще?», улыбнулся и кивнул. Уселся у костра и стал ждать, хотя по идее должен был сам найти недопитую бутылку и поухаживать за любимой. Но нет. С другой стороны, Анька была и этому рада, ведь на озеро к русалке он уже не рвался. Пошла искать сама. Однако, пошарившись в сумках с едой, водку не нашла. Зато вытащила банку с тушенкой и батон, чувствуя, как в желудке сразу засосало, и сильно захотелось есть.

Подошла, протянула батон Ксандру:

– Хочешь? Что-то там ничего нет. Наверное, горючку спрятали. Не знаешь куда?

Ксандр отрицательно помотал головой и батон брать не стал, затем неожиданно произнес, вставая:

– Пойду спать, что-то мне нехорошо. Пока, Анютка.

Это были его первые после похода на озеро слова, причем сказанные вполне членораздельно. Анька посмотрела ему вслед, наблюдая, как он расстегнул одну из палаток, залез туда и закрыл дверь, совершенно не думая о ней. Как, мол, она тут одна? И где ей спать? Почему с собой не позвал? Вопросы возникали сами собой, и Анька уже хотела обидеться на любимого, ведь это он ее в поход позвал, значит, должен был ухаживать до конца. Но понимая, что после всей случившейся чертовщины он не в себе, решила, что не будет дуться. Хотя очень хотелось, и даже захотелось плакать от такого к ней отношения.

У нее навернулись слезы, и заломило глаза. Но сдержавшись, она вытерла рукавом куртки выступившую влагу, подкинула оставшиеся полешки в костер и уселась на пенек, открывая тушенку. Повезло, что купили банки, которые не нужно было вскрывать ножом, а всего лишь дернуть за колечко. Затем она свернула крышку трубочкой и стала ей ковыряться в мясе, чтобы как-то достать его из банки. За ложкой идти было лень, а есть очень хотелось. К тому же запах лаврового листа, залитого прозрачным желе, подогревал аппетит. Анька отломила кусок батона, аккуратно положила на него мясо, откусила огромный кусок и стала с наслаждением жевать, как будто последний раз ела не сегодня вечером, а неделю назад.

«Заряжу батарейки и пойду спать», – подумала она и только сейчас поняла выражение «за ушами трещит», потому что так быстро двигала челюстями, что казалось, будто действительно там что-то трещит. Съев полбатона и покончив с тушенкой, прислушалась к своим ощущениям. Желудок настойчиво требовал «продолжения банкета», а глаза вожделенно смотрели на оставшийся хлеб. «Да е-мое! – подумала Анька, надкусывая батон. – У меня что там, прорва какая? – и тут же. – Суховато, не хватает еще чего-нибудь».

Полезла в сумку с продуктами снова, посмотрела на банки с тушенкой, но брать не стала, решив, что и так вопросы появятся. Нашла пакет со свежими огурцами, вытащила самый большой и громко захрустела, откусывая. Оказывается, как это вкусно – батон с огурцом! Доев, запила чаем из котелка, стоявшего рядом с костром, одолев две кружки, кинула пустую банку из-под тушенки в огонь, сгребла головешки, пряча ее между ними, и пошла спать в ту же палатку, где скрылся Ксандр. Еле-еле протиснулась между ним и стенкой, уткнулась лицом ему в грудь и мгновенно заснула…

То ли это был сон, то ли какая-то прослойка между сном и явью, когда кажется, что ты проснулась, а на самом деле нет. Скорее всего, все-таки сон. Но уж очень реальный. Причем Анька запомнила в нем все мельчайшие детали.

Оказалось, что сидит она на берегу таинственного озера и смотрит на деда с длинной темно-зеленой бородой, который сидит рядом с ней. И вроде это не она, а другой с коротко стриженой седой бородой в красной рубахе дед, который очень внимательно слушает своего собеседника и только изредка покряхтывает и качает головой.

– Сразу скажу, Стрибожьич, задачка теперь у тебя не из легких, – говорит зеленый дед извиняющимся тоном. – Сам не знаю, чем тебе помочь. Даже старая Лукерья, дура баба, чего с нее взять, не знает, как печать русалки отменить. Нарассказывала моим малолеткам, как девками быть хорошо, вот те и стали рваться к людям. Мол, в молодости здорово парнями крутить, да жить припеваючи, когда к тебе парни с подарками ходят да замуж увести норовят.

– Это ж сколько годков-то ей? – спросил душа талисмана, а это был именно он, Анька узнала его по голосу, который периодически крутился в нее в голове.

– Да лет двести ужо. Старая совсем, еще при царях родилась, купеческая дочка. С измальства в достатке жила, да и замуж по любви вышла, что в те времена большая удача для некрасивой девки. Жених хоть и не богатым был, но отец ее дал согласие, видя, как она по нему сохнет, а тот взаимностью отвечает. Обвенчал их, дом новый построил, чтобы жили да детей наживали. Да только всевышний детей-то им не дал. А все из-за глупости Лукерьиной.

Дед тяжело вздохнул, пригладил бороду, вытащил из нее какую-то зелень, расчесал пятерней, продолжил:

– Вот почему бабы спокойно жить не могут? Вечно им чего-то не хватает. Любовь им подавай. И Лукерья с малолетства о любви мечтала, чтобы как в сказке. Раз и навсегда. Ну и спуталась до встречи с женихом с одним конюхом, который у отца служил. Тот ее и обрюхатил в шестнадцать лет. А чтобы позор свой скрыть, убежала она к ворожее, которая девкам в таких делах тайком помогала. И вроде все хорошо прошло, никаких последствий Лукерья не ощущала, пока жить с мужем не начала. Год проходит, второй, а детей как не было, так и нет. Снова к той бабке помчалась, а та ее лечить заговорами стала. Нет бы дуре к врачам обратиться, ведь и деньги в семье были. Не пошла. Думала, так лучше.

– Знавал я таких ворожей, – поддакнул ему душа. – Даже с бывшим хозяином погоняли одну, проучили, чтобы не совалась туда, куда не след. Что-то знают, что-то нет, а норовят лечить. А в старину и подавно только к ним ходили. Что тогда, что сейчас истинных мало, Рыбич.

– Да, да. Это так, – снова вздохнул повелитель озера, было видно, что разговор ему не очень приятен. Но деваться некуда, надо было исправлять то, что натворила его русалка. – Но та ворожея была истинная, и кольцо у нее было настоящее от Живы. Хоть не с душой, но с заговором знатным. Вот с его помощью и лечила всех. И реально помогало, как Лукерья говорит, лишь с ней что-то не получилось. Поэтому бабка и начала рьяно исправлять свой косяк, боясь, что слухи пойдут, мол, плохая ворожея, и ходить перестанут. А это деньги прежде всего на прожитье ей.

– Портят людей деньги-то, – вздохнул душа, подумал тут же, что сейчас он как старый дед вздыхает и кряхтит, вспомнил, что Анька ему об этом уже говорила, нахмурился. Решил, что пора болтовню заканчивать, и спросил. – К чему ты ведешь? Причем тут бабка-ворожея и наше дело? Не пойму я что-то, куда ты клонишь. Времени мало, а ты саму суть не рассказываешь. Утро скоро. Как заклятье-то снять?

– Так я к нему и веду, – ответил Рыбич. – Просто без начала не поймешь, откуда что взялось. Я и так уж кратко.

– А-аа, – протянул душа. – Ну, постарайся еще короче, только саму суть.

– Ага. Так вот, – Рыбич снова погладил свою бороду, почесал затылок. – Лечила ворожея Лукерью, лечила, да ничего у нее не получалось. Решила тогда воспользоваться последним средством, заговором каким-то темным, который в старых записях своей бабки откопала. Ни разу его до этого не пробовала, а тут уж деваться некуда, спасать репутацию надо. И повела болезную ночью на озеро мое, чтобы омыться в его водах после заклятья. Сути его Лукерья так и не поняла, да и мне не интересно. Хотел только я после ее рассказа еще и ворожею к себе забрать, чтобы неповадно было темные дела на земле творить. Но не успел, унеслась та от страха, когда Лукерья сгинула, только пятки сверкали. Что потом с ней стало, не знаю. Да и плевать, кольцо-то ее от Живы вместе с Лукерьей у меня оказалось.

– Ух ты, – встрепенулся душа талисмана, заерзал на месте, спросил. – В этом все дело? В кольце?

– В нем, налим его задери, – кивнул головой собеседник. – В общем, со временем вызнала Лукерья, очень умной оказалась купеческая дочь, что русалки могут в девиц превращаться, если их парень поцелует ночью при полной луне…

– При полной? – перебил его душа. – Так и я об этом знал. Вот думаю, что-то не сходится. Точно ведь, – хлопнул себя ладонью по лбу, – как я мог забыть-то? А вчера ведь была только половинка. Как же так? – уставился на Рыбича вопросительно.

– Так кольцо играет тут ключевую роль. Только позже я об этом узнал, когда Лукерья в первый раз на землю сбежала.

– Первый раз? – переспросил душа, удивляясь еще больше.

– Был и второй, пока я не понял, что к чему, – усмехнулся Рыбич. – Говорю же, умна была купеческая дочка. Обычно в полнолуние я за этим слежу и позволяю иногда обращаться детям своим, когда им на сушу очень надо. Дела незаконченные, например, завершить. Отпускаю, все равно обратно возвращаются. Жизнь без них человеческая дальше идет, и нет им больше там места. А сейчас и парни сюда не ходят, потому как деревень рядом не осталось. Так что, чтобы парня для поцелуя найти – сильно постараться надо. Я и расслабился. Вот Евлампию упустил, которая в том году сбежала, когда твой тут появился сдуру.

– Хряк тебя задери, – выругался душа. – Еще и Евлампия какая-то. Ничего не понимаю.

– Да погоди ты. Говорю же, надо по порядку, а ты меня торопишь, – стал разъяснять Рыбич.

– Хорошо, давай по порядку, – согласился душа, хотя хотел, наконец, узнать, что с этим кольцом не так. – А то я совсем запутался.

– Когда ворожея Лукерью омываться после обряда темного на озеро привела, то кольцо в воду опустила, чтобы вода на себя приняла боль чужую и амулет от заклятья очистила. А пока что-то там шептала, ее за руку мой водяник Васька-щурь ухватил. Почувствовал, что не с добром она пришла и наше озеро колдовством запоганить вздумала. Напугать решил. Так и вышло. Пока Лукерья в озере купалась, бабка с испуга кольцо утопила. Давай просить девку, чтобы та нырнула и достала. Лукерья и послушалась. Да только не повезло дурехе, в том месте ключи холодные бьют, вот ноги ей и свело, не смогла выплыть и в нашу семью попала. Случайность, а не смирилась с судьбой. Не поняла рыбья башка, что темнота свое всегда заберет. Может, потом и хуже было бы. Объяснял ей, объяснял, а она все свое. Мол, не справедливо это. А как может быть справедливо, коли сама дел натворила и к темной магии прибегла?

– Да, сначала не понимают этого, а как поймут, всегда поздно бывает, – согласился с ним душа.

– Знаю ведь, о чем говорю. У меня половина таких молодых да наивных, которые хотели все и сразу. А вот как вышло. Головой в омут, – сказал Рыбич и задумался. – В общем, стала рваться Лукерья на землю, захотела к мужу любимому вернуться. И давай парней у озера караулить да зазывать. Но в полнолуние я за этим следил, не позволял ей выбраться в наказание за темные дела с ворожеей. Так та вспомнила, что кольцо Живы в озере моем где-то на дне лежит, и начала искать его. Никому не сказала, когда нашла, видно знала, что оно делать может.