Последний день империи

– Вы знаете, где сейчас находится Нейтон Мур? – Гроулер мрачной скалой навис над моей стойкой.

– Нет, – еще больше растерялась я. – Не знаю, в мастерской или на вызове, как обычно.

– Когда вы видели его в последний раз? – прищурился полицейский.

– Вчера, после обеда.

Какие странные вопросы. Я начинаю волноваться. Неужели с Нейтом что-то случилось?

– Он что-нибудь рассказывал вам о своих планах? – не отставал господин Гроулер, пристально сверля меня взглядом.

– Не знаю, – пробормотала я. – Вроде сегодня ему было нужно чью-то машину глянуть, но чью и где... А что с ним такое?

– Нейтон Мур обвиняется в похищении драгоценностей у госпожи Долорес Шолти, супруги нашего уважаемого мэра.

Хорошо, что я сидела, потому что от этой новости у меня подкосились колени. Похищение драгоценностей? Какой бред.

– Нет, – прошептала я, – этого не может быть.

– Нейтон Мур совершил кражу? – Из-за широкой спины полицейского показался мой начальник. – Добрый день, господин Гроулер.

– Добрый, – кивнул тот. – Да, именно так. Он чинил нагреватель в их доме, а потом госпожа Шолти обнаружила пропажу своего любимого перстня с рубином. Фамильная реликвия, между прочим. И как у этого мальчишки рука только поднялась?

Усы полицейского аж затряслись от негодования.

– Да, – кивнул господин Сэдли, поджав губы, – чего-то подобного и следовало ожидать. Я всегда знал: рано или поздно натура мальчишки возьмет над ним верх.

Я просто смотрела на них и не могла произнести ни слова.

– Но вряд ли Иллара здесь замешана, – продолжил тем временем директор архива. – Могу сказать, что ее поведение никогда не вызывало у меня нареканий.

– Что ж, – бросил на меня подозрительный взгляд полицейский, – если у вас появится информация, вам надлежит немедленно сообщить об этом в полицию. Иначе это будет расценено как пособничество. Господин мэр взял дело под особый контроль.

Он поправил китель, еще раз осмотрел мою коморку, будто надеялся высмотреть здесь Нейта, и вышел.

А господин Сэдли повернулся ко мне.

– Я же предупреждал тебя когда-то, что общение с бывшим вором не доведет до добра.

– Этого не может быть, – беспомощно пролепетала я. – Нейт ничего не крал, это какая-то ошибка. Зачем ему вообще?

– Это его суть.

– Неправда, – запихнув растерянность поглубже, я решительно покачала головой и поднялась со стула. – Нужно выяснить точно, что там случилось.

– Сидеть, – рявкнул вдруг господин Сэдли, отчего я повалилась обратно. – Если у мальчишки есть мозги, он сейчас вместе с кольцом направляется куда-нибудь подальше отсюда. А ты, если будешь лезть, сделаешь только хуже самой себе.

– Но господин Сэдли...

– Я все сказал. Не хочешь работу потерять, сиди тихо и перекладывай бумажки.

Бросив на меня недовольный взгляд, он развернулся и ушел в свой кабинет. А я осталась переваривать то, что произошло.

Нет, Нейт не крал это несчастное кольцо. В этом я уверена точно. Воровство осталось в его страшном, неправильном детстве. Сейчас он совсем не такой. У него есть наставник, есть жилье и неплохая работа. Его уважают клиенты, потому что руки у моего друга и правда золотые. Зачем ему воровать кольцо, рискуя всем?

Господин Гроулер ошибается. И мне очень не хочется, чтобы Нейтон пострадал за то, чего не делал. Ведь полиция может даже не разбираться, а просто посадить его в тюрьму только потому, что он бывал в доме мэра и когда-то занимался воровством. Репутация – это все для жителей захолустного Трима. Может быть я единственная, кто ни на секунду не усомнился в невиновности друга.

Но мой начальник в чем-то прав: на эмоциях можно натворить много глупостей. Поэтому лучше не лезть вот так сразу в самое пекло. Нужно как следует все обдумать…

Весь день я просидела как на иголках. И даже то, что сегодня дали жалование, совсем не подняло настроение. Господин Сэдли то и дело выглядывал из кабинета, наверняка, чтобы проверить, не сбежала ли я на поиски Нейтона. Мне приходилось делать вид, будто все мои мысли занимает только работа. Но как только стрелка на часах доползла до отметки «шесть», я отложила все бумаги, схватила куртку и бросилась на улицу.

Я решила найти наставника Нейта. Уж он-то должен знать, что произошло. Поэтому, выйдя на крыльцо, осмотрелась, запахнула куртку и зашагала в ту сторону, где жил и работал мой лучший друг.

На улицах было спокойно. Никто не подходил ко мне с вопросами, не показывал пальцем. То ли новость об ограблении мэра оказалась недостаточно интересной, то ли люди еще не знали об этом. А может им просто было все равно, ведь на фоне исчезающих домов какое-то ограбление может показаться не стоящей внимания банальщиной. Пусть даже ограбили самого мэра.

За моей спиной послышался протяжный гудок. Я оглянулась и увидела старый грузовик, который с грохотом мчался по узкой улице, оставляя за собой клубы черного дыма. Не желая дышать вонючей гадостью, я отступила в удачно попавшуюся подворотню и вжалась в запертую дверь. Но неожиданно дверь, которая казалась закрытой, распахнулась. Чья-то рука закрыла мне рот и меня дернуло куда-то назад, впуская в какой-то темный коридорчик. Створка тут же захлопнулась, отрезав от света и шума улицы. Я уже было приготовилась заорать, но услышала до боли знакомый голос:

– Тихо, не шуми. Это я.

– Нейт… – выдохнула, стремительно оборачиваясь.

– Пойдем. – Друг подхватил меня под руку и быстро повел по коридору, в конце которого виднелась еще одна дверь.

Стараясь не шуметь, мы спустились куда-то вниз, прошли несколько длинных подвальных коридоров и оказались в заброшенном помещении с низким потолком, маленьким грязным окошком и многочисленными трубами вдоль стен.

– Это распределительный узел возле фабрики, – пояснил Нейт, – здесь мы можем спокойно поговорить.

– Нейт, что произошло? Что за история с перстнем? – прошептала я, убедившись, что друг вроде как в полном порядке.

– Уже знаешь, – невесело ухмыльнулся тот.

– Конечно, знаю, ко мне сегодня утром приходил сам начальник полиции.

– Ну еще бы.

– Что случилось? – Я едва не затрясла его. – С чего они решили, что ты украл это несчастное кольцо?

– Это все жена мэра, Долорес Шолти. Это она заявила на меня и обвинила в краже. Хотя прекрасно знает, что я этого не делал.

– Но почему? – искренне удивилась я.

– Помнишь, я на прошлой неделе чинил у них дома нагреватель?

– Конечно, помню. Ты мне тогда еще апельсин принес.

– Так вот, через день она снова вызвала меня, мол, нагреватель опять барахлит. Но на самом деле, она хотела совсем не этого.

– А чего?

– Понимаешь… – Нейтон замялся и отвел глаза. – Она хотела…

– Ну?

Друг вздохнул, глянул в окно, хотя за толстым слоем грязи на стекле ничего не было видно, потом уставился в потолок. Я начала нервничать. Что же такое он не хочет мне рассказывать?

– Не-е-ейт…

– Она предложила мне стать ее любовником, – на одном дыхании выпалил тот.

– Фу, – я скривилась.

– Прости, – Нейт покраснел так, что это было заметно даже в темном подвале. – Не придумал, как рассказать тебе об этом деликатно.

– Брось, – отмахнулась снисходительно. – Я не маленькая и прекрасно знаю, что происходит между мужчиной и женщиной в постели. Только теоретически, – поспешила добавить, увидев, как вытянулось лицо Нейта. – Но она же старая!

– Ну, сорок пять – еще не старость, – справедливо заметил друг.

– Все равно старая. И страшная.

Меня аж передернуло, когда я вспомнила оплывшее морщинистое лицо мэрской жены, ее щедро напудренную кожу и необъятные телеса, обтянутые блестящим розовым шелком.

– Согласен, – вздохнул Нейт. – Но даже будь она двадцатилетней красавицей, я не собираюсь падать так низко, чтобы идти в чужую постель за деньги.

– И ты сказал ей об этом? – спросила, уже смутно догадываясь, что было дальше.

– Сказал. Конечно, постарался сделать это как можно тактичнее, но она все равно разозлилась. И заявила, что отомстит за несговорчивость. Вот и отомстила. Начальник полиции явился за мной сегодня утром прямо в мастерскую. Хорошо, что я услышал, как он спрашивает обо мне старшего мастера, и успел вовремя смыться.

Вот же мстительная стерва. Она и так живет лучше всех в городе. Самый большой дом, самая лучшая еда, горячая вода без перебоев, даже собственный автомобиль, пусть тяжелый и вечно воняющий топливом, но тем не менее… И вот ей захотелось поменять престарелого мужа на молодого красавца. А когда тот от такой великой чести отказался, решила сломать ему жизнь.

– Но подожди, – пробормотала я задумчиво. – Получается, у них нет других доказательств, кроме ее слова?

– Как будто этого мало, – вздохнул Нейт. – Думаешь, Гроулер хоть на секунду усомнится в том, что сообщила ему Шолти?

– Тогда мы должны доказать твою невиновность сами, – с жаром зашептала я. – Раз кольцо никто не крал, я уверена, оно все еще в доме мэра. Вряд ли госпожа Шолти решила от него избавиться, это же фамильная реликвия. И если как-то заставить ее…

– Подожди, Лара, не надо. – Нейт с грустной улыбкой взял меня за плечи. – Неужели ты не понимаешь? Даже если мы докажем это, мне не дадут жизни в Триме. Шолти найдет способ отомстить снова. А против нее никто и слова не скажет. Даже сам мэр, который свою карьеру построил исключительно на деньги тестя.

– Что же тогда делать? – растерянно выдавила я, чувствуя, как от ощущения беспомощности на глаза наворачиваются слезы.

У нас ведь нет ни связей, ни родственников, ни даже средств. Да, Нейт многим помогал, иногда даже бесплатно, если видел, что у человека нет денег отплатить услуги механика. Но вряд ли кто-нибудь из этих людей осмелится заступиться. Да и не поможет это. Мы слишком мелкие фигурки по сравнению с тем, кто держит в Триме всю власть.

На улице что-то загрохотало, заставив нас чуть ли не подскочить от неожиданности. Мы переждали, когда стихнет грохот и чья-то ругань, а потом посмотрели друг на друга.

– Да, – подтвердил мои мысли Нейт, – мне больше нельзя оставаться в Триме. Здесь не ждет ничего хорошего. Нужно уходить.

– Куда? – всхлипнула я.

Потерять единственного дорогого человека было страшно. Я точно знала: если друг уйдет, сюда он больше никогда не вернется.

– Еще не знаю, куда пойду. Но явно подальше отсюда.

– Тогда я пойду с тобой, – выпалила я.

– Со мной?

– Да, – зашептала лихорадочно. – В конце концов, что меня здесь держит? Работа с крошечным жалованием? Арендный дом, который, того и гляди, рухнет из-за прогнившего фундамента? Вся моя семья и друзья – это ты. И если ты уйдешь, мне нет смысла оставаться в Триме.

– Уверена? – нахмурился друг. – Это не будет просто.

– Уверена. Поверь, я не стану обузой. Буду делать все, что скажешь, буду помогать. У меня даже есть деньги, удалось накопить немного.

– Деньги не главное, – вздохнул Нейтон и прикрыл глаза. – Просто тогда... Раз ты тоже хочешь уйти, мы могли бы поискать ответы.

– Ответы?

– Да. Узнать, что с тобой происходит. Или поискать человека, которого ты видишь во снах.

– С каждым днем я вижу его все четче и четче, – закивала я. – Это должно что-то значить.

– Вот именно. Поэтому не думаю, что поиск места, где можно осесть и устроиться, сейчас для нас так важен.

– Значит, мы пойдем... куда?

– Туда, куда ты поведешь нас, – решительно ответил Нейт. – Для начала в Бельвир. Он больше Трима и оттуда можно будет на чем-нибудь уехать.

Я кивнула. В самом Бельвире мне доводилось бывать всего дважды, когда господин Сэдли брал с собой по делам, но я хорошо помню, как много там было машин. И даже своя железнодорожная станция.

– Уходить будем быстро и тихо, – продолжил Нейт. – Не хочу, чтобы за нами пустили погоню. Забери все самое нужное и сегодня в полночь я буду ждать тебя возле старой мельницы. Помнишь, где мы когда-то играли?

– Конечно, – ответила я.

– Значит, договорились. А сейчас лучше разойтись, за тобой вроде никто не следил, но мало ли что.

– Будь осторожен, – прошептала я.

– Ты тоже, – улыбнулся друг.

Он по тем же подвальным коридорам вывел меня в какой-то тесный темный дворик, и я быстро пошла домой.

Решение уйти будто придало какой-то странной энергии. У меня не было никаких сомнений и сожалений, словно интуиция говорила: я все делаю правильно. И гнала вперед.

Заперевшись в мансарде, стала решать, что брать с собой. К сожалению, я плохо представляла, какие вещи могут пригодиться в дороге, а спросить Нейта не догадалась. Так что придется думать самой.

Первым делом в рюкзак отправились смена белья и запасные рубашки. Мои штаны из грубой ткани, кожаная куртка и добротные ботинки должны были выдержать даже долгое путешествие, но, думаю, совсем без чистой одежды идти глупо. К ней я забросила зажигательный камень, полотенце, гребень, кусок мыла, флакон с обеззараживающим раствором и бинт. Большую металлическую кружку. Еще шерстяное одеяло, тонкое, но очень теплое – подарок Нейта на последний день рождения. Свой нож, крепкий и острый. Мало ли, что в дороге случится.

Дождавшись, пока на кухне никого не будет, я набрала там упаковочной вощеной бумаги и завернула в них свои продукты: мешочек крупы, пару консервов, большой ломоть хлеба и кусок копченой грудинки.

Под конец сборов вытащила из тайника под кроватью самое ценное: сверток с моими скромными накоплениями, и осмотрелась. Да, больше здесь не было ничего такого, что стоило бы забирать с собой. Обычная комната, такая же безликая, как и приют, из которого я вышла. Никаких милых сердцу мелочей, никаких безделушек или книг...