Помоги проекту - поделись книгой:
22 февраля. Госпожа герцогиня пришла ко мне в обычное время в сопровождении многочисленной свиты. Она выказывала нетерпение получить портрет своей дочери. Госпожа д’Алинкур, герцог – ее свекор и аббат Перро также приходили утром.
23 февраля. Госпожа герцогиня явилась без опоздания, портрет ее дочери был уже почти готов. Многие герцогини и знатные господа приходили на него посмотреть.
24 февраля. Ездила на бал вместе с сестрой; истратила 19 франков.
25 февраля. Отдала два луидора по 37,5 ливров мужу сестры; день протек в унынии. Я вернула домино графу де Кейлюсу342.
26 февраля. Начала портрет госпожи де Шаролуа, пастель de quatre trois. Госпожа д’Алинкур посетила меня в компании четырех других персон и одной невероятно красивой дамы, за портрет которой они дали мне 100 пиастров. Воздержалась от поездки в Комедию.
27 февраля. Получила 10 луидоров по 45 ливров каждый за портрет гражданского лейтенанта. Один луидор отдала Джованне.
28 февраля. Госпожа герцогиня пришла ко мне со своей дочерью мадемуазель де Клермон и другими знатными дамами и господами. Вся эта компания наперебой убеждала меня написать портрет сестры принца де Конти и портрет другой весьма красивой дамы, за который мне заплатили заранее очень значительную сумму. Госпожа де Лотрек упрашивала меня написать еще другой портрет.
МАРТ
1 марта. Господин де Груэн343, хранитель королевской сокровищницы, явился ко мне и, заплатив три тысячи франков серебром, заказал миниатюру. Четверть суммы – 750 франков я отдала Анджеле. Закончила портрет гражданского лейтенанта.
2 марта, воскресенье. Визит во дворец, имеется в виду большой особняк первого президента344 и парадную залу, где вывешены портреты.
3 марта. Господин Кроза и его племянник345 уехали в Голландию.
4 марта. Я отправилась смотреть ткани. Аббат Перро пришел ко мне, потом госпожа де Виллеруа, вся в драгоценностях. Я закончила портрет госпожи де Парабер. Купила шарф за 50 франков.
5 марта. Мадемуазель де Шаролуа нанесла мне визит в компании других дам и кавалеров, среди которых был Великий приор Франции346 и госпожа де Ла Мотт347. Дзанетти вернул мне 17 испанских экю, которые он был мне должен, я одолжила ему 200 франков. Мы отправились на ярмарку.
6 марта. Закончила портрет госпожи де Виллеруа.
7 марта. Мы отправились осматривать зал планов348, потом к госпоже де Виллеруа. Вернувшись домой я закончила портреты принца де Конти, мадемуазель де Клермон и госпожи герцогини. Госпожа де Лотрек отдала мне 10 «ноайских» луидоров349 и 10 голландских монет.
8 марта. Поехала посмотреть ткани; потом утром ко мне пришли кардинал де Полиньяк350, господин Леблон351, принц Гессен-Кассельский352. Я ходила в отель Кроза.
9 марта. Мы отправились к господину Куапелю, затем в Оперу, благодаря заботам госпожи де Парабер, которая занимала соседнюю ложу. Когда мы вернулись домой, я обнаружила, что портрет принцессы мадемуазель де Клермон совершенно испорчен в результате некоего происшествия. Все это очень не понравилось ее матери, а виновник случая господин Л***353 заболел от потрясения.
10 марта. Я дала Анджеле 300 франков. Госпожа де Шаролуа пришла ко мне, одетая в серебряную парчу с орнаментом из висенских цветов.
11 марта. Я истратила 400 франков на одежду для Джованны. Госпожа де Ла Карт, кроме того, что она мне уже заплатила, передала еще некоторую сумму. Затем я получила 1000 франков от аббата Перро и 24 луидора от госпожи де Парабер.
ПРИЛОЖЕНИЕ 2
ЗАВЕЩАНИЕ ВЕНЕЦИАНСКОЙ ХУДОЖНИЦЫ
РОЗАЛЬБЫ КАРРЬЕРА
INTUS VERO
19 декабря 1756. Венеция.
Я, Розальба Каррьера, дочь достопочтенного Андреа, нахожусь, благодарение Богу, в благополучном душевном состоянии, здравом уме и теле. Мне несколько затруднительно вспомнить сейчас, каким образом я выразила свою волю в завещании, составленном несколько лет назад в присутствии достопочтенного нотариуса Габриэлли и в последующей приписке к тому завещанию, заверенной достопочтенным нотариусом Тодескини.
Я решила распределить здесь то маленькое состояние, которое с соизволения Божьего сумела составить посредством работы в области живописи. Итак.
Во-первых, я препоручаю свою душу моему Творцу, Святой Деве Марии и моим святым покровителям. Я признаю недействительным, и отрицаю все, что было сказано в предыдущем завещании и в приписке к нему, о которых уже шла речь, желая, чтобы было признано и исполнено только это настоящее завещание.
Сразу после смерти я хочу быть похоронена в моем семейном склепе, который находится в церкви святых Вита и Модеста этого города, и где была погребена моя сестра достопочтенная Джованна. И если по какой-то случайности ее не окажется в этой гробнице, я все же хочу быть похоронена именно здесь.
Для всего, что касается моих похорон, мои поверенные найдут в отдельном кошельке сумму, которая должна быть использована тем образом, который указан в записке, вложенной в упомянутый кошелек.
Доходы, теперь подлежащие истребованию или полученные, а также отложенные для меня достопочтенным синьором Габриэлли два капитала, один в двенадцать тысяч дукатов, хранящийся в Scuola di San Rocco, и другой в три тысячи дукатов, находящийся в le Arte de Luganegheri, будут по-прежнему оставаться под ответственностью означенного господина Габриэлли, даже после моей смерти, с тем, чтобы быть переданы в руки госпоже Каррьера, вдове достопочтенного господина Антонио Пеллегрини, моей любимой сестре, да хранит ее Господь, с тем, чтобы она пользовалась этими деньгами в течение своей жизни. Я хочу также, чтобы эти капиталы оставались вложены туда же, куда и в настоящее время, но чтобы сестра имела право пользования ими.
В случае же нежданной смерти моей сестры я желаю, чтобы деньги были распределены следующим образом: тысяча дукатов достается Джулии Педротти; и по шестьсот дукатов – каждой из ее племянниц, Анджеле, Джованне и Елизавете; шестьсот дукатов – Валерии Пенцо. Имеются в виду дукаты обычного достоинства.
Из суммы в пятнадцать тысяч дукатов остается еще одиннадцать тысяч. Я хочу, чтобы четыре тысячи были переданы семье Педротти, а другие четыре тысячи – семье Пенцо, и были использованы на общие расходы по содержанию как мальчиков, так и девочек из этих семейств.
Две тысячи дукатов должны остаться отложенными для постоянного служения месс за упокой моей души и душ моих умерших родственников. Эти богослужения должны совершаться в первую очередь преподобным Джорджо Педротти, моим родственником, и другими священнослужителями, происходящими из этой семьи, пока они будут в ней появляться; с правом совершать эту службу в том месте, которое покажется им наиболее для сего удобным. В том случае, если священнослужителей, происходящих из семейства Педротти, не окажется, указанную службу должны будут совершать священники из семейства Пенцо, если таковые найдутся, или из породнившейся с ними семьи. В случае, если ни одного священника, происходящего из этих семей не окажется, то служба должна быть перенесена в церковь святых Вита и Модеста этого города, чтобы эту службу вел приходской священник в то время, когда это ему будет удобно.
В том случае, если капитал в 2500 дукатов обычного достоинства останется свободным, он должен быть помещен таким образом, чтобы всегда оставаться залогом отправления означенных церковных служб, так, как это было указано выше. Пятистами оставшимися дукатами я собираюсь распорядиться следующим образом: пятьдесят унций серебра должны быть записаны за господином каноником Ламберти и пятьдесят унций – за преподобным Аморо Контарини – кюре церкви святого Вита. Сто дукатов завещаю Феличите Сартори, другие сто – слугам моей сестры.
У достопочтенного синьора Габриэлли останется еще на руках сумма в 1500 дукатов обычного достоинства, так как это следует, к моей выгоде, из бумаги за частной подписью. Я прошу господина Габриэлли принять эту сумму как слабое свидетельство той признательности, которую моя семья испытывает по отношению к его семье. Ему я также вверяю все то, о чем сообщила лично.
Я желаю, чтобы за все, что я здесь завещала и отказала, и за все, чем я смогу распоряжаться впоследствии, было заплачено заранее, таким образом, чтобы каждый из наследников мог вступить во владение тем, что я ему оставляю, чтобы ни один отказ по завещанию не был обременен уплатой соответствующих налогов. Я хочу, чтобы с этой целью были проданы мои серьги, украшенные тонко обработанными бриллиантами, а также другие вещи, в том случае, если стоимости упомянутых серег не хватит, и вырученную сумму употребили на уплату указанных налогов.
Мои поверенные получат во владение сразу же после моей смерти и мои частные бумаги, подписанные моей рукой и запечатанные моей печатью. Они будут находиться у того же нотариуса, который хранит мое завещание. Поверенные должны будут выполнить как можно более точно и секретно все, что указано в этих бумагах. А что касается оставшейся у меня мебели, то я прошу разделить ее на две равные части, из которых одна предназначена для моей сестры, а другая – двум указанным семействам из Кьоджи. Под мебелью я подразумеваю также и серебро, и картины, и другие предметы обстановки.
Также в отношении капитала в 3000 дукатов, который хранится в Приюте для неизлечимых (Ospedale degli Incurabili) этого города. Данным капиталом мои поверенные должны распорядиться в соответствии с тем, что я предписала и приказала в вышеупомянутых бумагах, не имея обязательств отчитываться перед кем бы то ни было; такова моя прямая воля.
Моими же поверенными и исполнителями этих распоряжений, которые являются моей последней волей, я назначаю мою вышеупомянутую сестру, я прошу ее взять на себя эту обязанность, а также господина Габриэля Габриэлли. Я назначаю в помощники этим двум людям для оказания поддержки и утешения, а также потому, что он проживает неподалеку, господина Джамбаттиста Фанелло. Я оставляю ему в знак моей признательности табакерку из золота и ляпис-лазури. Моей дорогой сестре я оставляю мою коробку с двенадцатью английскими столовыми приборами, а достопочтенному синьору Лодовико Габриэлли, как маленький сувенир, мои золотые часы с цепочкой и мой серебряный подсвечник с прилагающимися к нему нагарными щипцами.
Я полностью полагаюсь на честность указанных поверенных, которые с точностью исполнят все распоряжения, которые я могла бы им сообщить, даже в устной форме. Поэтому я хочу и требую, чтобы сии поверенные не были подотчетны решительно никому во всех своих делах, так как я совершенно доверяю их мудрому и сдержанному поведению.
Наконец, полной наследницей всего, что еще могло бы мне принадлежать quovis modo ac tempore, кроме всего, чем я уже распорядилась и что уже указала здесь и в личных записках, я назначаю мою сестру госпожу Анджелу Пеллегрини.
Таким образом, пусть все это будет сказано и сделано во славу Бога, отца нашего, который всему начало.
Заверено подписью Розальбы Каррьера.
Поделиться книгой: