Звездная Империя

Категорически следует отказаться от любых военных угроз для непосредственно СССР (но не его сателлитов). Поскольку данная политика может лишь столкнуть наш мир в пропасть – без шанса нашей победы.

В то же время максимально увеличить использование «мягкой силы», убеждения и пропаганды ценностей «свободного мира». Даже при том, что сам Сталин и его «ближний круг» знают, к чему это привело в реальности «горбачева» – но эта информация недоступна электорату (в том числе и менеджерам второго плана, которые завтра станут первыми), а русские вожди не вечны. И есть шанс, что через пару поколений в главе СССР встанут новые «горбачевы».

Приписано внизу – Айк, выводы Джека кажутся мне очень интересными. Супербомба для войны – это то же самое, что огнемет против крыс в вашем амбаре. И сложно представить, чтобы ею интересовался тот, кто реально планирует победить.

Елизавета Вторая, Божьей милостью королева Соединенного Королевства Великобритании, Северной Ирландии, а также иных царств и владений

Долг монарха перед страной превыше всего. Интересно, что похожему учили японцы своих самураев – фанатиков, всегда готовых с радостью умереть за своего императора.

Изначально она не считалась наследницей короны Империи – на день ее рождения ее отец был всего лишь Герцогом Йоркским, младшим сыном (тоже не наследником) правящего монарха Георга Пятого. Кто ж знал тогда, что Эдуард, старший брат, взойдя на престол в тридцать шестом, не пробудет там и года, предпочтя короне – женитьбу на «этой американке» Уоллис Симпсон. «Я нашел невозможным исполнять обязанности короля – без помощи и поддержки женщины, которую люблю».

Хотя история там была – с душком. Эта миссис до того уже успела побывать в роли любовницы самых разных людей, включая Риббентропа, – а также проявляла восторженность к идее нацизма и самое дружеское отношение к рейху – считая Гитлера самым великим человеком. Ладно, в те годы этим грешили многие в Британии, и нацистская партия с вождем Мосли действовала легально – так ведь и после Эдуард (уже не король, а герцог Виндзорский, сосланный губернатором на Багамы, тогда это была жуткая дыра вдали от цивилизации) был замечен в крайне подозрительных контактах (при посредничестве все той же Уоллис) с нацистскими эмиссарами (кажется, в СССР такое даже предусмотрено в Уголовном Кодексе, как «связи, ведущие к подозрению в шпионаже»). Но народ Британии (и прочих стран) должен знать лишь о романтической истории неземной любви – ради незапятнанности репутации Британского Королевского Дома! В Голливуде о том даже собираются фильм снять, «обреченный на Оскар». Мы не возражаем – пусть этот предатель войдет в историю как первый и единственный английский король, выбравший любовь, а не престол. Вот только сам Эдуард и его нацистская шлюха никогда не войдут в Букингемский дворец, даже на правах гостей. И даже не ступят больше на английскую землю – пусть доживают, сколько им осталось, в своем французском поместье! И так будет – пока она, Елизавета, королева Британии![3]

И королем стал отец, под именем Георга Шестого. Но даже тогда Елизавета не считалась полноправной наследницей – если бы у короля еще родился сын, она должна была бы уступить место. Однако долгожданного принца так и не появилось – и волею Божьей и судьбы, в феврале 1953 года она стала королевой, в возрасте двадцати пяти лет.

Время было тяжелое – для Империи. Всего полвека назад бывшая Первой державой мира – сейчас она трещала по всем швам. Войну выиграли – но какой ценой! Немцы были абсолютно правы – рассчитав, что мощи даже великого британского флота не хватит, чтобы самостоятельно держать четыре фронта: Канал (от вторжения с континента), Атлантику, Средиземноморье и коммуникации в Мировом океане. Хватило лишь, чтобы оборонять Канал, – а в остальном пришлось принять помощь США. Которые не остались в убытке – когда Еврорейх капитулировал, в Лондоне обнаружили, что Канада, Австралия, Новая Зеландия, Южная Африка по факту превратились в американские протектораты, экономически замкнутые на США, а не на Метрополию. Да и в индийские государства, в Малайю, в африканские колонии – американские товары и капитал влезают со страшной силой, как в Китай двадцатых – согласно Атлантической Хартии, на заключение которой в 1941 году пришлось пойти ради будущей общей победы. И это лишь самая малая из проблем!

А проблема главная – даже не то, что подступает с востока. А то, что эта сила не идет ни на какие компромиссы и не остановится даже перед тем, чтобы устроить всемирный армагеддон. Мистер Райан имеет большой опыт игры в покер, но ее тоже учили этому искусству – достаточно, чтобы увидеть: американец не уверен в победе своей стороны. Не уверен, что удастся сохранить ситуацию под контролем.

«Наш „кредит доверия“ у Сталина, а особенно у тех, кто за его спиной, практически равен нолю. И я отчасти понимаю русских – если то, в чем наши потомки виновны перед ними там, является правдой. Потому я, от лица Президента Соединенных Штатов, прошу об оказании небольшой услуги – в интересах всего „свободного мира“, а также конкретно вашей великой страны».

Если перевести на нормальный язык – то США утратили рычаги контроля над ситуацией, ну кроме самой крайней меры, объявления войны, в которой они далеко не уверены, что победят. А обстановка уже на грани – и Эйзенхауэру, наверное, стоит большого труда убедить избирателей, что он не трус и не предатель, раз не требует у Сталина немедленного удовлетворения за гибель американцев и материальные потери. Даже самый тупой американский обыватель видит разницу между СССР и Гватемалой, но есть же предел, дальше которого отступать невозможно, иначе о нас будут ноги вытирать! И потому электорат в США требует войны – желательно быстрой и победоносной, но подойдет и как с японцами, которых все же одолели. Русские, однако, тоже не склонны уступать – и если наконец начнется, то, боже, спаси этот мир!

И Британию прежде всего. Елизавета помнит ужасы сорокового года, когда на Лондон густо падали немецкие бомбы. А ведь тогда против нас была одна лишь Германия, без русских – теперь же может стать реальностью единая советско-германская орда на том берегу Канала, и ведь французы, очень вероятно, опять предпочтут выйти из игры. Конечно, ПВО Британии самое лучшее в Европе – зато теперь даже один прорвавшийся самолет с атомной бомбой это гибель Лондона, или Ковентри, или Манчестера… бомб у русских наверняка больше, чем в Англии городов? И секретный доклад из Военного министерства, анализ действий советских ВВС над Иорданией (а также в Китае и Вьетнаме) однозначно утверждает – английское ПВО не способно обеспечить безопасность территории Британии. При том, что в докладе деликатно умалчивалось про русские «носители, не перехватываемые существующей ПВО» – о существовании которых Москва явно намекала, да ведь и то, что было пять лет назад, все помнят!

Королева не была излишне сентиментальной. Но при мысли, что на Лондон упадет то, что Советы сейчас взорвали на Новой Земле (о чем только что пришло сообщение), Елизавете становилось дурно. Что ж, мистер Райан, вы правы, мы даже больше вашего заинтересованы в мире, – но с чего вы решили, что мы будем вести только вашу партию в этой игре?

Тем более что игровое поле подготовлено – предполагалось, что этой осенью в Москву прилетит Энтони Иден, премьер-министр Британии, ради чего уже прошли и предварительные договоренности, и обмен делегациями меньшего ранга. Но никто не увидит необычного, что, в свете происшедшего в мире в последние месяцы, королева решила взять эту миссию на себя.

Первой задачей – прояснить с теми, кто «за Дверью». Ибо чужой игрок за столом – это угроза для всех присутствующих. Тот, кто может просто перевернуть стол, наплевав на правила – ведь это не его дом, не его мир! И не надо заблуждаться идеей патриотизма – Елизавета представила, если бы сейчас ее страна установила такой же контакт с Британией иных времен, и встал бы вопрос об интересе здешней Британии, то… «Каждый сам платит по своим счетам» – так деликатно на английском звучит то, что на континенте бы сказали «своя шкура дороже». Понимает ли Сталин, что для потомков он – не больше чем фигура на доске? И если понимает – то реально ли договориться с ним об общих интересах против тех, кто за Дверью?

Англия ведь не всегда была сильнейшей державой. Но большинство войн на континенте на протяжении нескольких столетий в итоге приносили Британии выгоду, независимо от того, на чьей стороне она участвовала (и даже участвовала ли вообще)! Высокое искусство дипломатии, умение разрушать вражеские коалиции и вовремя создавать выгодные для себя союзы – «у Англии нет постоянных друзей, а есть лишь постоянные интересы». Когда сходятся в противостоянии две великие силы, то даже малый довесок к одной из них может дать ей решительное преимущество. Ну а высший пилотаж – это договариваться с обеими сторонами, конечно же небесплатно!

США уже нуждаются в британских услугах – как еще слова Райана можно оценить? Рузвельт мечтал превратить «славянских варваров» в мировых полицейских, идеальных защитников «свободного мира» – раз уж у русских так хорошо получается воевать, вот и усмиряли бы мятежи всяких китайцев, индусов, негров, арабов – и в этом качестве, шерифа на нашей службе, даже пользовались некоторым нашим уважением. Вот только русские в своем упорстве категорически не желают признавать свое место в мире – такое, чтобы в идеале не создавало проблем остальным! Причем так было и до коммунистов: сколько претендентов на мировое или европейское господство находили свой конец именно в России – Наполеон, Гитлер, а до того еще турки, поляки, шведы.

Но если Райан сказал правду, то не все так безнадежно: даже через полвека среди уже советской элиты найдутся многочисленные «горбачевы» – мечтающие о том же, о чем русские аристократы с времен Петра Первого: быть принятыми за своих за европейским столом. «Красные директоры», перенявшие представление истребленной ими аристократии – об образе жизни высшего класса. Понял ли это Сталин, дозволив «возврат к историческим корням», прекращение гонений на Церковь, переименование наркоматов в министерства, введение в армии погон? Завтра эти «красные управленцы» захотят закрепить свои привилегии, материализовать в собственность (а не казенные дворцы), передать по наследству. И в этом качестве быть признанными мировой элитой – вот тогда настанет наш час… или уже настает? Узнать, увидеть, понять – насколько советская крепость уже разложилась изнутри. Даже если процесс лишь начался – Англия умеет ждать. Работать на дальнюю перспективу, даже не строя конкретные планы на долгий срок (всего предвидеть невозможно), но кидая «мостики» в нужном направлении, знать, что это обязательно «выстрелит» к выгоде, в той или иной форме.

Как миссионер, на чужом берегу обращающийся к чернокожему вождю в перьях. Пока всего лишь Слово – а еще информация и завязывание дружеских связей. После – может, лет через сто! – тут будет плантация, европейские солдаты – колония.

Но это – дело будущего. Видеть которое и пользоваться его плодами – очень может быть, будет уже не сама Елизавета, а ее дети и даже внуки. Хотя – может, попросить Сталина продать мех русских бурых медведей? Чтобы шапки бравых гвардейцев, несущих караул перед Букингемским дворцом, были из него – а не из черных шкур медведей канадских. Ради символа – такого же, как «крест Виктории» из бронзы трофейных русских пушек из Севастополя. Тонкая британская ирония, понятная лишь для своих.

Провести корабль Британии между двумя враждебными сторонами, как между Сциллой и Харибдой. Играя с американцами против русских и их иновременных союзников, с русскими против американцев, с будущими советскими «горбачевыми» против их же собственной страны и народа, и наконец, с не доверяющим никому Сталиным против «задверцев». И остаться при этом в выигрыше – пусть даже и малом. Но если бедную Британию не съедят, не превратят в чужой протекторат, или того хуже, в радиоактивное пепелище – это уже будет победой, на первых порах. Ну дальше – посмотрим! Если пришельцы и правда настолько ненавидят США, но к Англии у них отношение гораздо более спокойное – то что можно из этого извлечь?

Без всякой войны – русские ведь не индусы! И верно замечено, угрозы их не пугают, а мобилизуют. Но есть у них и слабые места! Исходящие из того, что они так и остались варварами – превыше ценящими все, связанное с войной (включая точные науки). Но недооценивают науки гуманитарные, а это управление не природой, а человеческим обществом, не тактика (как военные и «технари»), но стратегия. Более верный подход был при российских царях – когда лишь с университетским образованием можно было рассчитывать на чин (и место в правящей верхушке), – но у большевиков стал «примат физики и математики над мертвой латынью». В итоге СССР имел (как показала история) отличные кадры военных, инженеров – но красные управленцы нередко проявляли вопиющую некомпетентность, медлительность, узкий кругозор. А главное, ставили торговлю ниже военного дела. Хотя, грамотно владея ею, можно покорить вражескую страну без всякой войны (и своих потерь).

Как сами Советы сейчас держат в руках Восточную Европу – поощряя капитал промышленный, но категорически запрещая финансовый. Все кредитование, например в ГДР – через Московско-Берлинский банк, аналогично и по другим странам соцлагеря. А если удастся (пусть даже ценой каких-то политических уступок) договориться с Москвой о допуске туда и английских банков – ведь СССР заинтересован в притоке капитала, можно самые выгодные для Сталина условия обещать. Но деньги это кровь экономики – если немецкие промышленники будут получать кредиты не от Москвы, а от Лондона, то что будет дальше, взгляните на нашу Канаду… которая уже не наша, а по факту американское экономическое пространство! Вот только отыграть назад для русских будет уже труднее, без больших экономических потерь – а значит, состязаться будут уже не Бомбы, а деньги. И в этой войне (в отличие от войны «горячей») у нас неплохие шансы победить!

Русские чему-то научились и тут? В политике (внешней и внутренней) Советы в последние годы не допускали грубых ошибок – характерных для них же в тридцатые. Строили со своими сателлитами отношения, предусматривающие различные ступени доверия и «пряников» – подобно древнему Риму (сумевшему, в отличие от эллинов и македонцев, действительно построить Империю). Например, что такое «ассоциированная» в отличие от союзной республики в СССР – когда внешняя политика передана в Москву (или по крайней мере, подлежит утверждению там), законы унифицированы с общесоюзными, приняты единая валюта (рубль), язык для официальных документов и изданий (русский), в экономике как в колхозе, есть обязанность ежегодно поставить товар по утвержденному списку и цене, в требуемом количестве, ну и единая таможня, само собой. Маньчжурия через это уже прошла, став союзной, Корея пока «ассоциированная», Уйгурия собирается ассоциироваться, а вот что будет с Китаем, с Вьетнамом? А что стоит история с репарациями – когда подписывали капитуляцию Еврорейха, то США были слишком заинтересованы, чтобы Сталин скорее в войну на Дальнем Востоке вступил – а потому вопрос о репарациях с Германии проходил для Вашингтона в разряде «прочее». Одно время в переговорах вообще казалось, что каждый будет сам получать возмещение со своей части, СССР с Германии, мы с французов. И согласие Москвы, что Германия выплатит репарации и союзным державам лишь после расплаты с СССР, рассматривалась тогда как наша победа. При этом считалось само собой, что Советы заинтересованы получить плату как можно быстрее – их иезуитский ход, максимально оттягивать момент полной выплаты от немцев, не был предусмотрен! В итоге день, когда ГДР полностью рассчитается с Советским Союзом, оттягивается в столь далекое будущее, что неизвестно, увидят ли его даже дети живущих ныне англичан! При том, что британский фунт уже заметно легче себя же в год Победы, а что будет еще через десять лет? Аналогично и с репарациями от Италии – лишь с французов удалось хоть что-то получить. И за эти крохи Париж до сих пор на нас в обиде!

«Это не более чем профанация, кажущееся преимущество. Ведь даже тупица может сдать экзамен – если заранее заглянет в ответ».

Слова профессора… Даже дядя Уинни (лорд Черчилль, которого Елизавета безмерно уважала) и его друг Бэзил («лучший аналитик Англии»), будучи сугубыми материалистами, не рассматривали всерьез само существование Двери. А вот профессор, Джон Руал Толкиен, еще тогда, в сорок третьем, двенадцать лет назад, был абсолютно убежден, что Советы имеют связь с иным временем! Настолько был уверен, что в сорок девятом, едва закончив свой эпичный труд, начал продолжение писать – о котором, как признался Елизавете сам, «прежде не задумывался». И собирался внести правки в уже изданную книгу!

– О чем будет эта Книга – о борьбе Света и Тьмы внутри самих людей. Когда уже нет Саурона, и Хранители тоже покинули Средиземье. И правит в Минас-Тирите пресветлый король Арагорн, а злобные орды орков истреблены. Но те, кто были союзниками в той праведной войне, не приняв Тьмы – не хотят подчиниться и Свету, приняв власть Гондора. Пока они клянутся в мире – но что будет при внуках Арагорна, не случится ли, что Тьма сумеет завладеть их душами?

– Но не вы ли сами, профессор, утверждали, что «орки это не немцы», и не надо искать параллели между народами Средиземья и нашего мира?

– Я и сейчас это повторю. Поскольку моя книга не иносказательный пересказ случившегося в нашем мире, а философское обобщение того, что могло случиться во многих мирах, включая наш, как частный случай. Точно так же нацисты есть частный случай «орков», а славяне – имеют некоторые черты гондорцев. Например, не способны полностью понять и безоговорочно принять мудрость Света, а значит, несут в себе угрозу склонения на сторону Тьмы. И это должно быть предотвращено до того, как измена случится – ради меньшей крови и горя.

Когда был этот разговор – в пятьдесят первом? Еще до того, как Елизавета стала королевой – и совсем не думала, что ей придется сейчас выступить в роли Арагорна. Объединившего под своей рукой (и мудрым руководством) весь земной цивилизованный мир – а где-то за океаном, на заокраинном западе есть и Валар со своим ужасным оружием, а на востоке сгущается Тьма, и над всей Ардой, за пределами времени, ясно видится алая тень Моргота.

– Ваше величество, пора!

Линкор все же не королевская яхта. Можно поставить в королевские апартаменты (бывший адмиральский салон) мебель из Букингемского дворца и оборудовать солярий поверх орудийной башни (превращающийся в трибуну во время захода в порт) – но нельзя изменить расположение внутренних помещений: на боевом корабле главное – это оружие и механизмы, а остальное, как и где придется. Запутанные переходы, узкие трапы – по которым трудно подниматься в юбке, связывающей ноги; но королева в брюках, на официальном мероприятии, это потрясение основ; и юбку-«лючию» (солнце-клеш-миди) тоже не надеть, поскольку трапы крутые, а наверху еще и очень ветрено. На яхте комфорт куда больше – но нельзя.

Как в том случае, о котором писали газеты во время Великой войны – Индия, год сорок третий, у бирманской границы. Горстка английских солдат (в большинстве мобилизованные индусы) держит оборону от японских орд. Командует полковник в полной парадной форме – алый мундир, подпоясанный белым шарфом, с гремящей саблей на перевязи. Поскольку:

– Это остатки кирасирской бригады, а я – начальник ее тыла. Но солдаты должны видеть, что, несмотря на разгром, армия осталась армией, и мой мундир что-то вроде знамени, которое, кстати, в этой катавасии сгинуло неизвестно куда. Потому я умираю от жары, но таскаю на себе этот идиотский расшитый золотом панцирь! Ради того – чтобы незыблемо стояла Империя![4]

Именно потому – линкор, а не яхта. Не затем, чтоб напугать русских – бесполезно, особенно если за ними стоят уже те, из-за Двери, с будущей Великой войны – для которых этот линкор, «как пироги туземцев для капитана Кука» (слова Райана о реакции одного из пришельцев на американскую морскую мощь). Но как символ того, что Британская империя сейчас пусть и не первая держава, но ее рано списывать со счетов. И опять же символ – мы пришли с миром, но умеем и сражаться за свои интересы.

Пора, ваше величество! К великому триумфу – или великой неудаче.

Серое низкое небо, мелкий дождь, ветер. Простор реки, дворцы на гранитных набережных, мосты – не иначе царь Петр, основавший этот город, был больше европейцем, чем славянином. Правильный четкий парадный строй матросов и морпехов из команды «Вэнгарда» – мимо которого надо пройти, приветливо улыбаясь. Трап на берег – граница, за которой уже территория СССР. И толпа встречающих русских, в мундирах и штатские вперемешку. Вот они расступаются, как по команде, открывая гостям путь к ожидающим черным лимузинам. Но что это?!

Женщина, которая во главе с русской стороны – не может быть никем иной, кроме Анны Лазаревой. Елизавета очень хотела бы с ней встретиться (чтобы личное представление о столь опасном противнике составить) и даже выразила свое пожелание, чтобы эта персона также участвовала в переговорах. Но чтобы Сталин доверил посланнице оттуда, как назвал ее Райан, первой встретить гостей?! Что это может значить: что пришельцы настолько взяли власть и влияние в этом СССР? Или, напротив, они не доверяют местному Вождю и стремятся все контролировать сами (с властью и влиянием, аналогично предыдущему)? Или же Двери вообще нет, и это все русская игра… не может быть, Райан ведь видел артефакт из будущего, да и события этой истории приобретают тогда какой-то дьявольский оттенок.

Что ж – кто сказал, что поединки – лишь со шпагами в руках? Дипломатические – бывают столь же остры и влекут гораздо более опасные последствия. В том числе и для непосредственных участников.

Трап качается – по прогнозу ожидается буря с наводнением. И первое испытание – при сходе на берег на виду у публики (а там наверняка и репортеры есть, на пленку все фиксируют) сохранить подобающий вид, не допустить нарушения приличия – если у ее величества подол задерет или шляпку сдует. Ведь королева Британии – это не какая-то актрисулька Лючия, журнальные фото которой даже матросы Роял Нэви где попало наклеивают, среди прочего pin-up!

И вот они лицом друг к другу, в трех шагах. Она тоже под вуалью – чтобы по выражению глаз не прочесть скрытое. Одета – вот можно ли представить невероятное, чтобы подобие рыцарских доспехов (ткань с отблеском, похожая на металл) выглядело женственно? И любопытно, это местная фантазия или мода оттуда?

Анна Лазарева

Его святейшество папа сказал Лючии, моей лучшей подруге, что «быть святой ужасно трудно и ответственно». А мне играть роль «посланницы иных времен» – многократно сложней!

Хотя я уже сама не знаю, кто я по эпохе. Родилась в Ленинграде в двадцать втором – но уже двенадцать лет общаясь с людьми из будущего, читая их книги, смотря фильмы, слушая песни (очень полезная вещь, компьютер – в папку размером, а целая библиотека и фильмотека помещается!), я уже замечаю, что смотрю на все и думаю по-иному. И самый близкий мне человек, мой Адмирал, в ином времени родился в 1970-м – а наши дети, Владик, Илюша и Олечка, кем тогда станут? Юра Смоленцев (муж Лючии) сказал просто: «Мы тут, и значит, этот мир наш». И что хорошо для СССР тут – то хорошо для нас конкретно!

Юра (как и Валя «Скунс», еще один попаданец из будущего) смотрит просто – решать проблемы по мере поступления. Ага, и Наполеон так же думал: «ввяжемся в бой, тогда и посмотрим», и чем он кончил? А я вот, зная будущее там, ощущаю себя как в оккупированном Минске, в кафе с фрицами, и бомба в моей сумке уже минуты отсчитывает, и надо успеть, мило улыбаясь мрази, встать и выйти, чтобы, как нас учили, «ты жила, а они сдохли». Так там я лишь одной собой рисковала, а тут, что случиться может через тридцать шесть лет? Или не тридцать шесть – историю мы уже изменили, раз даже Победа настала в сорок четвертом.

«Если ты силен – показывай, что слаб, если слаб – показывай силу». Американцы уверены, что СССР имеет постоянную связь с миром будущего – после того, что мы разыграли с мистером Райаном этой весной[5]. Ну а я – полномочный представитель того мира, «очень похожа даже внешне на свою прабабушку, в иной истории три года не дожившую до позора “перестройки” – здесь же она погибла в минском подполье в сорок втором, и я заняла ее место». Это я в двух словах рассказываю – разыграно же тогда было качественно, с антуражем, – и американец поверил. Ну а мне теперь – приходится соответствовать!

– Ваше величество, я рада вас приветствовать на советской земле.

Тут есть тонкость, понятная лишь знатоку протокола. И проверка – как гостья отреагирует. Ведь главу одной из мировых держав (а Британия пока таковой является) встречать должно если не первое лицо страны, куда наносится визит, то кто-то из вторых (ниже рангом лишь на одну ступень). А кому в СССР сейчас принадлежит высшая власть – нет, не товарищу Сталину, и не Президиуму Верховного Совета, и даже не ЦК и Политбюро – а Совету труда и обороны (подобно тому, как в Отечественную все замыкалось на Государственный Комитет Обороны), который был в СССР до 1937 года, восстановлен в пятидесятом во время Сианьского кризиса, когда едва до Третьей мировой не дошло. Кто в этот Совет входит – да почти все, кто в войну в ГКО был: председателем конечно же Сталин, его заместитель – Берия, члены – Молотов, Маленков, Каганович, Микоян, Василевский, Пономаренко, Кузнецов (Николай Герасимович – министр ВМФ). Есть еще около двадцати «кандидатов в члены» – второй эшелон, будущая смена, как, например, Косыгин, Мазуров, Машеров, другие товарищи, хорошо себя проявившие в иной истории и потому взятые на заметку здесь. Так что мне встречать королеву Британии было бы не по чину, – а вот Лаврентий Палыч (курирующий от СТО и партии – оборонку и госбезопасность) фигура подходящая. Но сейчас сидит он в машине (формально присутствуя, так что протокол соблюден). И очень нам интересно увидеть – Елизавета хоть взглядом мелькнет, недовольство показывая, или примет как должное, зная о моей роли «посла в ранге министра», так, кажется, это называлось в давние времена?

Тут порыв очень кстати, мы дружно за шляпки схватились, будто воинскую честь друг другу отдаем, вуаль откинуло у меня и у нее – глаза в глаза смотрим. Взгляд у нее – я такой в спарринге видела, когда в «школе» у Юрки Смоленцева на ковер выходила (и против парней, тоже случалось). Не обида и возмущение, видимым нарушением протокола – а интерес, опасение, готовность к бою. Значит, знает – ну, посмотрим, во что еще ее посвятили?

А мне сразу стало спокойно. Я перед этой – как Фай Родис из еще не написанного здесь романа, только не на чужую планету прилетевшая, а принимающая посланников враждебного мира на своей земле. Тебя учили – британскому праву, литературе, музыке, религии, что там еще? А я, после дел на Севмаше, вполне могла бы инженером-кораблестроителем работать или в «хозяйстве» Курчатова (как сам он мне сказал). И с людьми – опыт реального управления коллективом имею, как бы не больше, чем у тебя; да и моложе ты меня на четыре года. Чему ты реальному обучена, кроме философии и этикета?

– Благодарю, миссис Лазарева. Погода просто ужасная – всегда настолько неприветлива к гостям вашей страны?

Она моей официальной должности не знает – или намек на будущий разговор «без чинов»? А про погоду – не принято у англичан представляться с порога, как у нас или американцев («привет, я Джон Уэйн из Сан-Франциско»), сначала следует о нейтральном завести. Тем более что погода и правда поганая – дождь все сильнее, так что я втайне завидую Лючии с ее большим зонтом. Что ж – транспорт подан, ваше величество, и до «Астории» недалеко. А когда мы туда прибудем – то пусть хоть потоп!

Все детали были обговорены заранее, как положено при таких встречах – место размещения, транспорт, количество и состав свиты, охрана. Даже продукты и шеф-поваров англичане привезли с собой. Никаких иноземных солдат, в мундирах и при оружии, на нашей земле не было (на это мы даже в 1918-м после Брестского мира не согласились, принимая германское посольство) – лишь крепкие мужчины в штатском толклись вокруг охраняемого объекта («ближний» круг охраны), круг средний (заранее держать под контролем потенциально опасные места по пути следования) и дальний (разведка и превентивные меры против возможных террористов) были полностью нашей обязанностью. Десяток абсолютно одинаковых лимузинов (ЗиС-115, бронированный вариант), окна шторками закрыты – в котором находятся охраняемые объекты, неизвестно. Вот любопытно, их президенту Кеннеди в Далласе такой прием был незнаком? Ну и конечно, машины ОРУД и мотоциклисты в эскорте.

Для ее величества был подготовлен номер – «президентский люкс», с видом на Исаакий. Для свиты – смежные номера рядом. Ну а мне – номер на том же этаже, лишь по коридору пройти. Сидим сейчас там, я и Лючия, ждем. Я спокойна, а римлянка в азарте и нетерпении.

– Люся, успокойся! И скажи своему Юрочке, чтобы он тебя на рыбалку взял – как я с моим Адмиралом, прошлым летом в Приозерске, тут недалеко, на базе отдыха. Занятие хорошо воспитывает терпение – сиди и смотри, пока поплавок не нырнет. Помнишь, Валя говорил, у какого-то народа даже особое слово в языке есть, обозначающее «желание каждого в том, что другой станет инициатором того, чего хотят оба, но ни один не хочет быть первым»? А раз англичанка захотела меня увидеть – значит, она заинтересована в этом общении. Вот мы и подождем. Тем более что обед скоро.

Вспоминаю рассказы про образ жизни английской знати – как обычно у них день проходил? С утра гости съезжались в поместье какого-нибудь лорда Гленарвана и после легкого завтрака проводили день на свежем воздухе – гольф или крикет, стрельба в цель, просто прогулка с любованием пейзажем, а ближе к вечеру наступало время главного события, обеда, к которому все переодевались в вечерние костюмы и изысканные туалеты, чтобы оценить мастерство поваров хозяина. В веке двадцатом, после Первой Великой войны, этот стиль стал в прошлое уходить, уж больно дорого стоил – но королеве марку держать положено. И как к столу хозяев не пригласить?

К слову, про лорда Гленарвана я вспомнила не случайно. Сейчас этот замечательный (особенно для нашего юношества) роман вышел в варианте самого первого, еще дореволюционного, русского перевода от Александры Бекетовой (мама поэта Блока!), в котором характерные детали есть, отсутствующие в первом советском издании 1934 года (в котором я, еще девчонкой, впервые познакомилась с «детьми капитана Гранта»). Как, например, текст в самом начале, где «Дункан» в родной порт возвращается и «на голубом вымпеле грот-мачты, расшитые золотом, увенчанные герцогской короной инициалы «Э. Г.», принадлежащие лорду Эдуарду Гленарвану, одному из шестнадцати шотландских пэров, заседающих в палате лордов». А у нас Гленарвана разжаловали до всего лишь члена Королевского яхт-клуба Темзы. Теперь восстановили, как у автора – показатель, что у нас стали к аристократии относиться более терпимо?

И вообще, даже на детских книжках иногда полезно учиться читать между строк. В том же романе есть майор Мак-Набс, на первый взгляд читателя – обычный армейский отставник. Вот только служил он, названо прямо, в 42-м полку горной гвардии – а это в реальной истории была легкая пехота, егеря, аналог современного спецназа, «шотландский Черный Дозор» (неофициальное имя полка), прошедший все войны, которые вела Британская империя. Так что за плечами Мак-Набса (считая, что по тексту ему было пятьдесят лет, значит, родился он около 1814 года, служить начал в середине 1830-х) были – «опиумная» война в Китае, Крымская, подавление сипаев, ну и Африка по мелочи – наверное, опыт у него, по мерке прошлого века, был не меньше, чем сегодня у твоего благоверного, Люся! Полезно на занятиях в Школе внимательно слушать даже треп преподавателя, а не предаваться мечтам о приятном.

– Однако же обед не самое подходящее место для конфиденциального разговора, – замечает Лючия, – я бы на месте ее величества предпочла прогулку под открытым небом. Где нет свидетелей в непосредственной близости, кто мог бы слышать – и микрофон заранее не установить. Вот только погода сейчас не совсем подходит. Так как придется или мокнуть – или сражаться с улетающим зонтом, как я на берегу.

Верно – в окно смотрю, там разыгралось, как в детской басне, ветер крыши рвет, града пока нет, но льет как из ведра. Прохожих не видно почти – лишь милиционеры топчутся в мокрых блестящих дождевиках. Ничего – это все же не в окопах, не в осеннем партизанском лесу. Интересно, наводнение сегодня будет, как в иной истории, в этот же день?

Обед в английском аристократическом стиле – лорды, леди, слуги, сэры, идеальные манеры. Ну, в ресторанном зале «Астории» интерьер соответствующий, а вот насчет остального… Что гости скажут, увидев – на их части столов, приборы строго по этикету, а на советской попроще? Десять разновидностей вилок, ложек, ножей для каждого блюда – имеют тот же внутренний смысл, что церемонии в Китае: обозначить «своих», отсеять чужаков. И появились они, когда мест наверху стало не хватать – во времена же героические рыцари круглого стола, как и после англосаксонские лорды, ели руками и кости на пол швыряли собакам, а вот когда все уже было поделено, и поместья и титулы, тогда и придумали, «голубая кровь» и простонародье. Между прочим, их ученые в веке восемнадцатом на полном серьезе считали, что благородные господа даже по биологии отличаются, «поскольку их тело слагается из самых изысканных яств, а не из того, что едят слуги». Ну и наверное, при переговорах за столом удобно, когда оппонент (если он чужак) отвлекается, чтоб вспомнить, а какой вилкой вот это блюдо положено, чтобы варваром не прослыть? Но у нас, советских людей, все проще и рациональнее – недопустимо лишь то, что негигиенично, некрасиво и соседям мешает, а в прочем полная свобода. Однако интересно, ее величество к этому свое отношение как-то проявит?

Промолчала, не дура. Хотя слышала я от «воронежцев», что когда она, Елизавета, в той истории приезжала в нашу страну в девяносто шестом, то среди наших русских людей (особенно тех, кто себя причислял к верхушке) возникла мода на британский столовый этикет, «а вдруг завтра обедать с англичанином, что он подумает?». Ну, нам здесь стесняться нечего – это они должны сейчас беспокоиться, что подумаем мы! Так что ешьте, гости дорогие – пока мы добрые и угощаем!

Лаврентий Палыч с грозным видом, во главе стола, я по его правую руку, Лючия по левую. Ой, и слухи же после про нас пойдут – но мы перетерпим. Поскольку знаем, что за этими слухами подлинно стоит – больше того, сами в некотором роде эту эстафету подхватили. Вот не думал никто в том будущем, читая разоблачения, а отчего ужасный сталинский маньяк хватал исключительно жен ответственных товарищей? Хотя читала версию, что «это вершина айсберга – а сколько простых девчонок так сгинуло, не знает никто». Так счет тогда пойдет на многие сотни, если не тысячи – не много ли даже для Казановы? Информаторами эти женщины были – принося, что видели и слышали: вы же, мужчины, на нас внимания не обращаете, а мы замечаем многое! И замыкались эти агентессы часто даже не на самого Берию, а на кого-то из его подчиненных (ага, те самые «полковники НКВД – которые, заметив на улице красивую девушку, тут же хватали и тащили ее в черный автомобиль»).

Хотя отдельные случаи бывали – люди же не ангелы. Был тут скандал с одним из охранников самого Сталина, который принуждал к сожительству женщин из обслуживающего персонала. А когда стали разбираться, то выяснилось, что он еще и входил в кабинет Вождя в его отсутствие, читал документы на столе и пересказывал их содержание посторонним, пребывая в пьяном виде! А ведь заслуженный был товарищ, однако поехал далеко и надолго – интересно, а в следующем веке и в самой демократической стране, что бы сделали за такое с охранником Первого лица? Ему еще дико повезло, что шпионажа в его действиях не нашли, как ни старались[6].

Так и с товарищем Берией. Достоверно знаю про историю: муж – летчик, герой, жена – московская светская львица. Оказалась «слаба на передок» – пока муж воевал, сошлась даже не с самим Лаврентием Павловичем, а с одним из его помощников. А когда муж узнал, стала врать ему в духе некоей Новодворской, про ужасного маньяка – и кончилось все для летчика-героя очень печально. Но, поскольку фамилия была в «воронежской» информации, то здесь дело быстро всплыло самому Берии на стол. Результат – полковнику разжалование в майоры и перевод из Москвы в Караганду, мужу извинения, «а со своей супругой разбирайся сам». Выгнал с разводом, женился повторно, сейчас честно служит. А в той истории, когда бедный муж, отсидев, в Москву вернулся, то его бывшая (успевшая выйти замуж за того самого полковника ГБ) даже разговаривать с ним не захотела и не пустила на порог.

А с самой идеей «внутренних информаторов» (вернее, информаторш) зачем же так грубо? Никакой вербовки, принуждения – все мы подруги, «клуб образцовых советских жен», друг с другом связь поддерживаем, как в каком-нибудь «ВКонтакте» (знаю, что такое соцсети!), всегда рады друг друга выслушать, помочь – и поделиться откровенным. В итоге выходит неплохой «мониторинг общественного мнения» с самых разных слоев – не всем же, как Инночке Баклановой, за замминистра замуж?

А на обеде ничего значимого не случилось. Сколько помню английский этикет, в нем полагалось, после собственно поедания пищи, женщинам вставать из-за стола и удаляться в дамскую комнату, и вот тогда мужчины начинали говорить собственно о делах. Юмор в том, что сегодня у нас будет строго наоборот – вот, уже мне передали от ее величества пожелание иметь небольшую неофициальную беседу. Формат двое на двое, на нейтральной территории (то есть не в «их» номерах).

– Я пас, – говорит Лаврентий Павлович, – и так лучше: более откровенно выйдет.

Ну, промолчу о том, что он и так все будет слышать, в прямом эфире. Есть несколько мест на выбор, где такая беседа ожидалась – и во всех прослушка уже оборудована. Ну пусть будет зимний сад – есть тут такая комната, с пальмами и фикусами, и мягкие кресла как раз для переговоров. Через десять минут!

Быстро оглядываю себя и Лючию. Образ не Фай Родис, а скорее, леди Дарт Вейдер – полностью закрытые платья с длинным рукавом, перчатки, юбка клеш до лодыжек и накидка на плечах (не та, что на улице была – ткань тоже «под металл», но более легкая, чтобы как деталь платья смотрелась). Шляпки нет, волосы убраны в высокую прическу. Образ из какого-то фильма «из будущего», на современные не похож, и выглядит очень эффектно.

Ну вот он, исторический момент. Интересный, однако, состав переговорщиков – против меня и Лючии тоже две женщины, с Елизаветой такая характерная британская дама средних лет. Вспоминаю информацию по членам британской делегации – Джоан Брайт Эстли, год рождения 1910-й, служила в Военном министерстве, в последнюю войну управляла особым информационным центром, который готовил данные для Черчилля – по факту была его «замом по разведке», сам же Черчилль официально называл ее «директором моего военного кабинета». Была среди ответственных за организацию Ленинградской конференции 1943 года (в этой истории аналог Тегерана-43). После войны занимала различные должности в SIS – не директорские, но как раз то «среднее звено», которое держит в руках все рычаги управления. Оттого не понесла ущерба в карьере, когда ее босс из премьеров ушел. Теперь, значит, главноответственное лицо с английской стороны по вопросу Двери в иные времена. Стоит не за спиной у Елизаветы, а чуть в стороне, чтобы видеть лица, и мое и ее – ну да, ее роль сейчас даже не участвовать в разговоре, а смотреть и анализировать. Взгляд цепкий, и сама в хорошей физической форме, фигура подтянутая, явно за собой следит.

Говорили по-английски – я язык не забыла еще. Ну что за условности – первой темой истинно британский беседы должна быть погода! Елизавета спрашивает, здесь в России всегда так неприветливо – или ваши ученые уже умеют и метеорологией управлять? А я отвечаю спокойно – разве это плохая погода? Максимум можно промокнуть и получить банальную простуду – дождь ведь не радиоактивный.

– Миссис Лазарева! Я говорю от лица не только себя и своей страны, но также и от ряда влиятельных политических и деловых фигур Британии и США. Которые выражают недоумение, и даже недовольство, что в зоне наших общих интересов появилась еще одна сторона, избегающая с нами не только прямых отношений, но даже каких-либо контактов. Что вызывает серьезные сомнения в дружественности намерений этой неизвестной стороны.

– Ваше величество, мне странно слышать это именно от вас. Разве не в английской традиции, когда клубы, где уважаемые джентльмены обсуждают свои дела, не имеют широкой известности и даже внешних атрибутов – более того, закрытость и малоизвестность такого клуба является признаком его элитарности. У вашего писателя Честертона есть – что-то про «верных рыболовов», дорогу к которым не знающий и не найдет.

– Вы неплохо информированы о нашей культуре и литературе?

– Ну не надо же нас какими-то инопланетянами считать. Или, по русской пословице, «Иванами, не помнящими родства» – не знаю, есть ли английский аналог. Существенно, что мы ничего не забыли – и помним о вас очень многое. И хорошее, и другое.

– Тогда вам должно быть известно и наше британское право? По которому вина может быть лишь за уже совершенное. То есть мы не можем отвечать за будущие грехи наших детей и внуков. А за прошедшее ваш вождь Сталин к нам счетов не имеет.

– Ваше величество, представим, что вы бы, как в романе Уэллса, совершили путешествие в любимую вами викторианскую Англию, 1885 год. И встретили бы там Джека Потрошителя – который на тот момент еще ничего не успел совершить. Однако вы бы относились к нему как к честному и порядочному человеку?

– Наши историки до сих пор спорят как о его личности, так и побудительных мотивах. И замечу все же, что приличных женщин он не трогал.

– Ваше величество, вы только что упомянули про британское право. Вовсе не склонное к милосердию – напомните мне, за сколько преступлений в тогдашнем вашем законе полагалась смертная казнь – однако занятия проституцией, при всем моем неуважении к этой профессии, в том списке не было. И замечу, про важное отличие британского права от принятого на континенте, а также и в той стране, где мы сейчас находимся. Если у нас в приоритете Кодекс, писаные статьи закона, то у вас – прецедент. То есть, если где-то когда-то какой-то судья в похожем случае вынес вердикт – ой, не завидую вашим законникам, ведь по моему убеждению, выучить статьи кодекса намного легче, чем все случаи во всех судах Британской империи за последние столетия, ведь у вас случается, и совсем древность в спорах выплывает иногда? – но я сейчас не о том. А о том, что все эти слезы «да, он совершил это, но потому что был таким несчастным», могут быть терпимы лишь в сытое и спокойное время. Если же речь идет о выживании всего общества, то суд намного короче – ты сделал то, что мешает всем? Значит, ты должен быть удален из этого общества, территориально или физически – и никому не интересны твои тонкие душевные страдания и побудительные мотивы. И дело тут даже не в мести – а лишь в целесообразности, ради общего выживания.

– Положим, это скорее порядки Дикого Запада, а не цивилизованного мира. Или же – уже объявленной войны.

– А разве мы уже воюем? Я беседую с вами, не считая врагом. В отличие от тех, о ком вы слышали, как о «полковнике Куницыне», для которых «живой англосакс» это абсолютный нонсенс, вопиющий непорядок, который должен быть исправлен немедленно и самым радикальным способом.

– Вы хотите сказать, что «Куницын» у вас не один?

– Ваше величество, вы и правда считаете, что у нас нашелся лишь единственный герой, кто вызвался бы – нет, не поехать на сафари поохотиться на двуногую дичь, в стиле британских джентльменов, а ради искренне осознаваемого долга, «убей врага, сделай мир чище»? И неужели вы не знали, что «Куницын» это роль, а не человек? (Эх, хоть так Вальке чуть помогу.)

– То есть вы ведете против нас войну – руками своих посланников?

– Ваше величество, могу лишь сказать, что глобальная война здесь совершенно не в наших интересах.

Мы хотим, чтобы небо над этим миром осталось синим. Но если кто-то захочет, подобно Гитлеру, радикально и навсегда решить русский вопрос – не обижайтесь, что мы тогда решим, что нам и вам здесь категорически тесно и кто-то должен уйти в небытие.

– Или же, если ваш народ решит переселиться в этот мир?

Я злорадно усмехаюсь. Думая: а сами англосаксы интересовались мнением аборигенов Австралии или американских индейцев?

– Это будет худший из вариантов. Можете ли вы понять, что тот мир – изгаженный, сгоревший, радиоактивный – остается нашим домом? Я живу здесь уже больше десяти лет, тут мой муж, дети, но я никогда не забуду, как было до войны (до этой войны, до Блокады, когда мои родители были живы и здоровы – но пусть Елизавета считает, что я говорю про другую войну). И мы уйдем оттуда, лишь когда станет абсолютно ясно, что природа разрушена необратимо, и планета непригодна для жизни людей. Оттого нам нужен ваш мир – как запасной аэродром, как знание, что даже в самом худшем случае это будет еще не конец, а лишь начало. Но даже тогда не надо считать нас кровожадными варварами – мы придем сюда, чтобы жить здесь, а не повторить случившийся там конец света.

– Однако, насколько мне известно, «конец света» там устроила именно ваша страна?

– Ваше величество, вам не приходилось умирать? Быть уверенной, что не увидите следующего рассвета?

– Я оставалась в Лондоне все время! – отвечает Елизавета. – Даже когда падали немецкие бомбы.

– И сколько лондонцев погибло от тех бомб, какая была вероятность у среднего британца умереть в той войне? – усмехаюсь я. – Знаю, ваше величество, что вы даже служили в Территориальных силах, это вроде нашего ополчения, водителем санитарного автомобиля. А мне приходилось убивать врагов самой, чтобы остаться в живых. И было, когда я сама считала себя мертвой!

Я вспоминаю Белоруссию, осень сорок второго, отряд «Мстители» – и как нас немецкие егеря загнали в болото, и мы готовились принять последний бой. И как я думала тогда, абсолютно спокойно: все же я успела за свою жизнь убить тридцать или сорок фрицев, и может, повезет и сейчас не промахнуться – так что это будет выгодный размен. Немцы не дошли до нас какую-то сотню шагов – испугавшись трясины. А через десять дней меня вывезли самолетом на Большую землю, вместе с ранеными – и начался новый этап моей жизни: Севмаш, «Воронеж» и знакомство с миром будущего. Я вспомнила, представила, что могло быть иначе – и как после сказала Лючия, у меня было такое лицо, что даже ей стало страшно.

– Ну как вам объяснить… – продолжаю я. – А вот, послушайте! Ваша поэтесса, Сара Тисдейл, написала это стихотворение еще в двадцатом. Вы, наверное, знаете, как оно звучит в оригинале. А в следующем веке его будут читать с такой концовкой:

И никто, ни один, знать не будет о том,Что случилась война, и что было потом.Не заметят деревья и птицы вокруг,Если станет золой человечество вдруг,И весна, встав под утро на горло зимы,Вряд ли может понять, что исчезли все мы[7].

– Попробуйте это представить. И понять, отчего нам дорого чистое небо над головой, но оно нам не нужно, если в том мире не будет нас.

– Я вас услышала, – говорит Елизавета, – но тогда мы можем достичь согласия. Те круги, о которых я уже сказала, также считают, что конфронтация, тем более на грани атомной войны, бесперспективна и опасна – и очень желательно «разрядить ненужное напряжение в отношениях между высокими договаривающимися сторонами». Однако не способствует успеху то, что из переговоров исключен один из важнейших игроков – те, кого представляете вы, миссис Лазарева. Те, кто, как вы сами признали, видят в нас непримиримого врага. И возможно, не в нас одних. Вы не боитесь, что эти миллионы «куницыных», привыкших воевать и убивать, вооруженных самым ужасным оружием, и будучи в положении, когда абсолютно нечего терять – поступят и с вами, как орды варваров с Римом?