Случайные попутчики

Джек Скиллинстед

Случайные попутчики

В Айдахо-Фолс в автобус междугороднего сообщения вошел один-единственный пассажир — молодой человек в синих джинсах, черной футболке и кожаной куртке. Фрия Хоупнер, возле которой было одно из немногих свободных мест, лишь мельком взглянула на него и снова опустила взгляд на книжную страницу. Предложения рассыпались на отдельные бессмысленные слова. В ее голове звучали совсем другие фразы, только недавно злобно брошенные ей в лицо: «Пошла вон, стерва! Забудь этого долбаного кота!»

Первый и единственный раз в жизни ей хотелось побыть одной…

— Не возражаете, если я здесь сяду?

Она подняла глаза. Вблизи мужчина казался не таким уж и молодым, скорее всего, ему лет сорок. Двухдневная щетина, под глазами темные круги. Однако в целом он был вполне симпатичен: погруженный в себя рассеянный человек — этот тип мужчин всегда привлекал Фрию, даже несмотря на недавний опыт. Она пожала правым плечом и снова уткнулась в бессмысленную страницу. Мужчина сел рядом, нарушив ее личное пространство, ее убежище с момента утреннего отправления из Сиэтла.

— Что вы читаете? — спросил он.

— Книгу.

— Хорошую?

— Похоже, полная ерунда.

Сердито зашипела пневматика, и автобус, покачиваясь, медленно отполз от остановки.

* * *

Направляясь на юг по шоссе I-15, Фрия наблюдала открытую рану заката в облачном небе. Она думала о своем коте Мистере Пиквике. Когда прибыло такси, Фрия пошла во дворик за котом. Она стояла на аллейке с чемоданчиком в одной руке и приманкой для кота в другой. Она звала и звала Пики, обливаясь слезами, стоя чуть ли не на коленях, вглядывалась в заросли и протягивала руку с колбаской. Она просто хотела попрощаться. Вдруг Роджер выбил приманку из ее руки и прорычал: «Забудь этого долбаного кота!» Мистер Пиквик был последней оставленной в Сиэтле ценностью, следующей по списку как раз за гордостью…

— Лично я, — сказал мужчина, сидящий рядом с ней в автобусе, — предпочитаю классику.

— Простите, что вы сказали?

— Марк Твен, Шекспир, Толстой, Диккенс. Это по поводу ерунды. Вы читали Диккенса?

— Да.

— Шутите? Никогда не сталкивался с людьми, которые читают настоящие книги. Ну, крайне редко…

— Я учительница, — сказала Фрия.

— Где работаете?

— Нигде. Уволилась. Раньше преподавала в старших классах средней школы в Фениксе.

— А почему уволились?

«Потому что я дура», — подумала она и ответила:

— Полагаю, что просто устала.

— Ясно. А что у Диккенса вам больше всего нравится? Фрия снова пожала правым плечом, совершенно не желая продолжать беседу.

— Мне нравится «Дэвид Копперфильд», — заявил мужчина.

— Все так говорят, — вздохнула Фрия. — Или «Оливера Твиста» называют.

— А вам что нравится больше всего? Держу пари, «Записки Пиквикского клуба».

— Боже мой, нет. «Наш общий друг». А «Пиквикский клуб» вообще не роман.

— Неужели?

— Слушайте, не хочу показаться грубой, но…

— Ладно, если не хотите разговаривать, не надо. Я и сам обычно не слишком болтлив. Тем не менее очень интересно смотреть на людей. Наблюдать за незнакомыми и пытаться угадать, как они живут. Вы пробовали когда-нибудь? Между прочим, меня зовут Нил.

— Фрия, — представилась девушка.

— Необычное имя. Оно мне нравится… Видите вон того парня? — Нил наклонил голову к ней поближе и понизил голос. Он указал на здоровенного лысого мужика, сидящего в другом ряду. Тот читал какой-то журнал.

Нил указал на него очень забавно: прижал локоть к груди и пошевелил слегка согнутым указательным пальцем, будто попытался показать, не показывая. Фрия быстро взглянула на «объект». В мочке уха здоровяка тускло блеснуло золотое колечко.

— Что вы о нем скажете? — спросил Нил.

Фрия была не в настроении. Она побарабанила пальцами по открытой странице книги и покачала головой. Нил продолжил:

— Ребенок, возможно, сочинил бы, что он профессиональный борец. Совсем малыш вполне мог бы принять его за сказочного джинна. Но взрослый, скорее всего, подумает, что это байкер или дальнобойщик. Или кто-нибудь еще в том же духе. Конечно, он может оказаться моряком, или пчеловодом, или безработным космическим инженером. Какая-то такая профессия, которая идет вразрез с его внешним обликом. И абсолютно не имеет значения, кто там чего насочиняет, верно? Пока вы его совершенно не знаете, он может быть даже тем, кем вы его мысленно сделали. Лично для вас не будет никакой разницы, биржевик он или джинн — вам это совершенно безразлично. Когда именно вы думаете о нем, он находится в вашем мире. Понимаете, о чем я?

— Не уверена.

Фрия вымученно улыбнулась, потом отвернулась к окну. Она смотрела и смотрела в окно, пока у нее не затекла шея, пока не закрылась рана заката и сумерки не окутали мир. Наконец она почувствовала, что ее сосед наверняка уже не ждет ответа, медленно повернула голову, морщась от боли в шее, и закрыла глаза, притворяясь спящей.

* * *

А потом она заснула по-настоящему, по крайней мере, задремала. Но выпала из тревожного и мучительного забытья, когда услышала, что мужчина — кажется, его зовут Нил — плачет. Она открыла глаза на узенькую щелочку, повернула голову на крошечную долю дюйма. Он сидел, наклонившись вперед, и прятал лицо в руках, пытаясь заглушить всхлипы, его плечи дергались от сдерживаемых рыданий. Автобус гудел и урчал, потряхивая своих пассажиров. Над некоторыми сиденьями горели лампочки, но над Фрией и Нилом было темно.

Фрия отринула собственные переживания, полностью поглощавшие ее, и вся обратилась в стремление сочувствовать и помогать (как говорят, свойственное рожденным под знаком Девы). Это был тот же порыв, который побудил ее ответить на личное послание Роджера в интернет-чате «Астрология» на портале Yahoo. Того самого Роджера, который вечно язвил и изводил людей, высмеивал за откровенные высказывания и якобы фальшивые убеждения. Тогда ей показалось, что она сумела постичь его настоящую сущность, его несчастную израненную душу. Он мог быть таким обаятельным и беззащитным, когда ей удавалось проникнуть за все словесные преграды и барьеры. И все было очень хорошо, пока она не переехала к нему. Вот тут он и показал свою другую настоящую сущность — впадающий в слепую ярость грубиян, стремящийся злобно подавлять всё и вся. Даже во время интимной близости. В общем, желание Фрии помогать не всегда служило ей хорошую службу, но противостоять этому она никак не могла. Ее единственное неизменное качество: она должна помогать.

Мельком взглянув на лысого мужика (джинн-борец-дальнобойщик), Фрия вытянула руку и робко прикоснулась к спине Нила.

— У тебя все нормально?

То же самое она спросила у Роджера в первом личном письме.

Нил замер. Фрия отдернула руку. Очень медленно Нил выпрямился. В полутьме он казался старше (или, может быть, как раз на свой возраст), более осунувшимся, едва ли не изможденным. Лохматая голова и усталые глаза старика.

— Нет, не нормально, — ответил он. — Извини, я не хотел тебя будить.

— Я просто давала отдых глазам, — объяснила Фрия.

— Обычно я не такой слюнтяй. И, собственно говоря, не болтун.

— Да ладно, не бери в голову. У меня тоже сегодня плохой день, — призналась она. — Если хочешь, расскажи мне, что у тебя не так. Я хороший слушатель, все так говорят.

— Готов поклясться, ты Дева по гороскопу.

— Да, верно. И ты не станешь отрицать, что у меня есть способности к сочувствию.

— Не стану.

Она не могла ясно видеть его лица, и это тревожило девушку. Она могла чуять его запах лучше, чем видеть его черты. Поношенная кожа, след застарелого пота и одеколона.

— Далеко ли едешь? — спросила Фрия.

— До конца.

— И где он? По-моему, автобус идет только до Феникса, а потом разворачивается и возвращается в Сиэтл.

— Я еще не решил. И от этой неопределенности мне как-то не по себе. Господи, как я устал! Знаешь, раньше мне действительно нравилось общество людей, но не теперь. Исключая присутствующих, разумеется. — Он быстро и невесело улыбнулся. — Когда я увидел тебя, то подумал, что ты хорошенькая. Твой вид ясно говорит о том, что ты едешь скорее откуда-то, чем куда-то. Думаю, ты чем-то опечалена.

— Ну…

— Не обращай на меня внимания. Я немного сумасшедший.

— Не заметила.

Едва различимое темное пятно лица с размытыми краями чуть кивнуло в такт краткому смешку. Фрия подняла руку и включила лампочку для чтения. Так уже лучше. Глаза Нила покраснели от слез и, возможно, от недосыпа. Он уставился на девушку немигающим изучающим взглядом, который заставил ее беспокойно поежиться. Как же он бледен!

— Ты знаешь, кто я? — спросил он.

— Нет, а кто?

— Я псих ненормальный, — ответил Нил. Она попыталась улыбнуться, но не смогла.

— Я сочиняю истории, — продолжал он. — Как я уже сказал раньше. Я придумываю истории о людях, которых не знаю. Рассказы.

— Не так уж это ненормально…

— Хочешь послушать?

— Вряд ли.

— Не бойся. Они приличные.

— Я и не боюсь.

Нил наклонился ближе и прошептал:

— Взгляни на нашего борца.

Фрия проследила за его взглядом. Лысый здоровяк с серьгой удерживал на коленках малюсенький ноутбук, двигая курсор нежными шевелениями массивного пальца, как ребенок, поглощенный рисованием.

— Он не борец, — сказал Нил. — Он владеет маленькой фирмой, которая производит фильтры для бассейнов. Бизнес идет неплохо, но не блестяще, и наш парень подумывает об открытии в Фениксе небольшого заводика и офиса по продажам. Он едет на встречу с местными инвесторами. Причина, по которой он поехал на автобусе: боязнь перелетов, практически фобия. Он не приближался к самолету лет с десяти. На поезде он не поехал, потому что скупердяй. Вести машину на дальние расстояния он не любит, поэтому и взял билет на автобус. Ну как? По моей теории, любой человек — неврастеник, и у каждого свои «тараканы» в голове.

— Не понимаю, — пожала правым плечом Фрия, решив, что Нил и человек из соседнего ряда успели сговориться, пока она дремала. — Что-нибудь из этого правда?

— Теперь — да. Я сочиняю историю человека, и человек становится той историей, которую я сочиняю.

— Ясно.

Нил тихо рассмеялся и с отчаянием в голосе сказал:

— Боже, как я устал…

— Почему бы тебе не поспать? Я присмотрю за бассейнщиком вместо тебя.

— Я боюсь спать.

— Мне тоже тревожно, — поддержала Фрия. — Я тоже все время беспокоюсь о том, как же я беззащитна, когда сплю. Тело мое одиноко лежит и само по себе дышит в темной комнате. Думаю, это именно то, что ты называешь «своими тараканами». А тебя что беспокоит по ночам?

— Боюсь, я и во сне сочиняю. Видимо, я зациклился на этом парне. У меня есть историйка про него, но я ее еще не рассказывал. И не хочу. Но вдруг во сне проболтаюсь?

— Думаю, ничего страшного, спи спокойно. — Она похлопала его по руке. — Я за всем присмотрю.

— Ладно, — Нил откинул спинку сиденья и закрыл глаза. — Фрия!

— Да?

— Не волнуйся за Мистера Пиквика.

* * *

Фрия пару раз открыла и закрыла книгу. Она не могла сосредоточиться. Наконец она оставила попытки почитать и положила книгу в сумку. За окном освещенная луной степь всё скользила и скользила назад. Нил спал с открытым ртом на соседнем сиденье. Джинн из бутылки, или моряк из бассейна, или кем бы он там ни был, выключил миникомпьютер и сложил руки на животе.

Через некоторое время Нил начал беспокойно ерзать и постанывать во сне. Фрия хотела пихнуть его локтем, но не стала. Она собралась в туалет умыться, поднялась и осторожно, стараясь не задеть, переступила через ноги Нила. Она очень медленно и бесшумно шла по салону автобуса, прикасаясь к спинкам сидений по обеим сторонам прохода, и играла в игру, предложенную Нилом. В неярком свете лампочек хорошо видны расслабленные лица отдыхающих людей, белые шнуры тянутся в карманы или сумки от плотно умостившихся в ушах наушников; заинтересованные лица людей, поглощенных разговором; сосредоточенные лица читающих — и все вместе качаются в такт движению автобуса. Молоденькая девушка с плеером — наверняка студентка колледжа и едет домой навестить родителей на выходные; этот парень — водопроводчик, у него обязательно должен быть кокер-спаниель по кличке Кабысдох; этот похожий на хиппи чувак наверняка грабитель, который ритуально выкуривает косячок после каждого дельца. Нет, скорее, он выкуривает косяк с травой во время «дела», прямо в гостиной жертвы при полном освещении, и демонстративно оставляет «бычок» на кухонном столе в качестве визитной карточки, едва ли не стремясь к тому, что его ДНК в один прекрасный день вынесет ему приговор и заставит отбыть наказание. И так далее…

Неосвещенные силуэты в креслах были таинственны и загадочны. Они могли быть кем угодно.

В маленькой туалетной комнате в хвосте автобуса Фрия присела на сиденье и заплакала. Она плакала, потому что пошла на поводу у своей слабости, раскрыла душу и отдала свое сердце Роджеру, человеку, которого едва знала, оставила всю свою жизнь в Фениксе, всё бросила (по правде говоря, не так уж и много этого «всего», но ради Бога, была ли она настолько отчаянной), и вот снова одна и в расстроенных чувствах. Ей еще повезло. Она проявляла интерес к Роджеру или кому-то другому, но не это разрывало ее сердце. Ей хотелось хоть немного заботы и участия для себя, чтобы кто-то — да кто угодно! — интересовался ею самой, ее собственной жизнью, хотел узнать о ней всё, понять ее прекрасную душу. Но Роджер лишь очень хорошо изображал свою заинтересованность. Фрия пожертвовала всем, только чтобы поехать к нему, вырвала себя из родного города. Она не ожидала, что он вытащит наручники, не ожидала, что он будет жаждать причинить ей боль. Обычно она страдала из-за своей доверчивости: всегда умудрялась найти неправильного мужчину в постоянном поиске богатого и романтичного человека, который не бросит и не предаст, доброго и заботливого друга. В поисках мифического персонажа…

Она вздохнула, вытерла рукой мокрое от слез лицо и постаралась успокоиться. Встала и посмотрелась в зеркало — оно показало измученную женщину среднего возраста.

Неужели это я?

* * *

Она спала урывками; прислоненная к прохладному гладкому стеклу голова скользила вверх-вниз, словно на пружинке, повинуясь прихотям дороги, и каждая неровность в движении автобуса словно выталкивала Фрию из более глубокого сна.

Ее разбудило солнце. Она зажмурилась, поморгала, пожевала губами. Автобус въезжал на стоянку возле придорожного ресторана. О нем очень красноречиво рассказывал выставленный у дороги большой металлический кактус цвета соленого огурца с надписью: КАКТУС КЕЙТ. ЗАХОДИ И ОТДЫХАЙ!

— Сорок пять минут на завтрак, — сказал водитель в микрофон.

Нил улыбнулся. Он выглядел отдохнувшим. И очень симпатичным. Но Фрия строго напомнила себе, что напрочь завязала с подбиранием заблудших овец и прочих бродяг.