Я тебя (не) люблю

— Восстанавливаешь свое здоровье, — тон не изменился. Ни капельки. Такой же серьезный и грозный, как на собеседовании. Однако вопрос все равно оставался открытым.

— Разве это так необходимо?

— Ты не видишь? — окинув ее с головы до ног, воскликнул мужчина. — Я спас твою жизнь.

Лера не могла поверить в его слова. Когда он успел спасти ей жизнь, погубив будущее? В какой момент он привез сюда, раз она этого не помнит?

«А что вообще вчера произошло? Вроде ничего особенного: поругалась с матерью, пошла на работу, уволилась, а точнее, меня уволили, и... визг тормозов» — размышляла про себя девушка. «То есть он спас меня от гибели?». На этот вопрос ответ не нужен — он и так очевиден.

Казалось, Егор Романович не ждал благодарностей, не рассчитывал на них в принципе, судя по ничего не выражающей физиономии, однако это не помешало девушке тихо-тихо, практически шепотом, произнести короткое:

— Спасибо.

За что она благодарила? За спасение жизни. Возможно, вчера произошла бы страшная авария, о которой потом трещали бы местные новости, возможно, она бы сейчас не ходила по паркету, не чувствовала бы странного напряжения рядом с этим мужчиной, не вдыхала кислород в легкие, а все благодаря ему. Как он оказался там? Неважно. Главное — достигнутый результат.

— Тебе придется пожить здесь некоторое время. Так будет лучше для твоей же безопасности.

— Разве мне что-то угрожает? — тут же вырвался вопрос из уст Леры. Она уже позабыла о страхе перед ним, о прожигающем буквально насквозь взгляде — шла напролом, как делала всегда, но небольшой отголосок волнения все равно оставался на своем месте.

— Тебе нужно переодеться. Иван принесет все необходимое, — он вновь отвернулся к окну, оставляя ее в неведении. Лера даже не заметила, как позади нее оказался тот самый блондинчик, толкнувший в кабинет, и повел за руку в сторону той светлой и просторной спальни, где она проснулась.

«Он человек или тень?» — спросила саму себя девушка. Но вряд ли ей кто-то здесь ответит. Если уж Мороз отказался отвечать, то его помощник тем более будет нем как рыба.

Только стоя перед большим зеркалом в ванной, она пришла в ужас от увиденного. Некоторые ссадины появились на лице, одна из рук перебинтована, хоть она и не чувствовала в ней боли, а на теле висела белая сорочка, как в американских больницах. Она никогда подобного не видела, только в кино или сериале. Хотя что здесь странного? В этом доме много удивительных вещей, и она, возможно, оценила бы их по достоинству, если бы не сковывающий страх неизвестности, парализующий с головы до ног. В голове крутилось столько вопросов, на которые ей так и не предоставили ответа, столько нестыковок, мешающих просто поверить словам этого мужчины. Правильно ли он поступил, спасая ей жизнь и оставляя в этом роскошном доме? Ответ на этот вопрос Лера также не надеялась получить.

ГЛАВА 4

Этот день прошел незаметно для Леры. Какие-то сутки, проведенные в четырех стенах ее новой светлой комнаты, буквально слились в один долгий-долгий час полного бездействия и лени. Девушка никогда не обладала подобными качествами, но, видимо, впервые за восемнадцать лет ей удалось испытать эти два чувства. И, надо сказать, они не пришлись по вкусу. За столько лет жизни она привыкла чем-то занимать себя, начиная от подготовки к занятиям в школе и заканчивая чтением книг на досуге, но в итоге весь день ей приходилось только есть, спать и принимать доктора, который периодически осматривал ее и, вынося вердикт, уходил. У Леры возникала идея расспросить именно его о своем местонахождении, о том, как быстро заживут ее раны после аварии и как скоро сможет увидеться с мамой. Она наверняка волнуется за девушку, по крайней мере, ей хотелось на это надеяться, тем более ей нужно как можно скорее решить вопрос с учебой и работой. Это бессилие и невозможность узнать точные сроки порой раздражали девушку, но она всеми силами старалась держать себя в руках и терпеливо ждать, когда она полностью окрепнет.

Мазь, которую прописал доктор, действовала эффективно, заставляя ссадины на лице заживать, а таблетки снимали боль в руке. Как выяснилось позже, это всего лишь растяжение, но девушка мало обращала внимания на физические увечья, в то время как дыша, буквально ныла от беспомощности. Время шло, а вокруг ничего не менялось. Еду ей приносил помощник Мороза, некоторую одежду и предметы гигиены тоже, но помимо пропитания и чересчур комфортных условий пребывания в этом месте, она не получила ничего. Даже дом она не пыталась осмотреть в отсутствии хозяина, выходя только на террасу в соседней комнате. Конечно, красивая обстановка, наполненная роскошью и запахом больших денег, не могла не впечатлить Леру, видавшую что-то подобное только на картинках в интернете, однако все это отходило на второй план, в то время как мыслями она возвращалась в прежнюю жизнь. Туда, где ее ждала мама, где она должна поступить в университет и начать прокладывать дорогу в свою мечту. Как бы Лера не старалась заглушить отголоски волнения, глядя в панорамное окно, открывающее вид на хвойный лес, оно всегда присутствовала внутри нее.

Через некоторое время синяки и некоторые ссадины на лице прошли, с руки уже сняли повязку, а чувствовать себя она стала гораздо лучше, оставался только один нерешенный вопрос, сбивающий саму девушку с толку. И в один момент ответ на него пришел, только саму Леру он не особо устроил.

— Валерия Андреевна, Егор Романович хочет видеть вас, — как только блондинчик произнес эти слова, девушка тут же сорвалась с места и быстрым шагом направилась за ним. Лере нужна была ясность, и она наконец-то ее получит.

Мороз стоял так же спиной к ней, любуясь видами за окном, словно видел их впервые, но стоило двери захлопнуться за девушкой, он не спеша взял со стола какую-то папку и произнес:

— Ну что, Валерия, поздравляю тебя. Ты умерла, — его лицо было непроницаемо-спокойным, в то время как Лера пребывала в недоумении от подобных слов. Но она ничего не сказала ему, терпеливо ждала, когда все прояснится. — Неделю назад ты перебежала дорогу на красный свет, и тебя сбила машина. Криминалисты на месте преступления констатировали смерть.

Эта новость ошарашила Леру. Как умерла? Но как такое возможно? Сейчас она стоит на двух ногах, внимательно слушает рядом стоящего мужчину, может чувствовать, размышлять, дышать, а сердце бьется как обычно. Почти. Чуть быстрее, чем необходимо. Девушка на секунду подумала, что у него может быть такое чувство юмора, только серьезный взгляд темно— серых глаз никак не намекал на толику шутки. Раз она умерла, то что ей делать? Как же мама? Как поступление в университет?

Лера прокручивала слова Мороза раз за разом, стараясь поймать хоть какой-то смысл, уловить ту частичку, которую, возможно, могла упустить. Ее ведь не просто так «убили», не просто так он держал в руках папку, откуда прочитал информацию. Нужно было сложить дважды два, но ей не хватало парочки слагаемых для полноценного ответа. Хотя...

— Но я же переходила дорогу на зеленый, — уверенно ответила девушка, взглянув на непроницаемое лицо собеседника, прекрасно зная, что она ни под каким предлогом не стала бы нарушать правила дорожного движения.

— Разве? Здесь написано, что нет.

Лера подошла ближе к мужчине и осторожно взглянула на документы, протянутые им. Действительно, снимки с камеры и заключение говорили об обратном. Умерла на месте ДТП. Но этого не может быть. Да, в тот момент она была подавлена и расстроена, но не настолько же невнимательна, чтобы переходить дорогу на красный свет. И тут она вспомнила ту самую аварию, словно в какой-то момент оказалась на том самом месте дождливым вечером. Поникшая и расстроенная девушка шла не спеша, зная, что в запасе еще несколько долгих секунд, а затем яркий свет фар, который погасил все внутри нее. И взгляд. Холодных взгляд темно-серых глаз, показавшихся ей почему-то знакомыми. Она подняла глаза на стоящего рядом мужчину и обомлела. Это тот самый взгляд. Значит...

— Это были вы! — внезапно выкрикнула Лера, отойдя от него на расстояние, словно ошпаренная. — Вы сбили меня на том переходе!

На странность девушки, он никак не отреагировал на ее слова, лишь посмотрел тем пронзительным взглядом, который она всегда помнила, который знала, под которым мурашки бегали по коже.

Который вызывал легкую прохладу души...

— Вам не нужны проблемы с законом! Поэтому вы «убили» меня, так?

Слова вылетали из уст Леры раз за разом, окутывая достаточно широкий, хоть и темноватый кабинет яростными раскатами ее голоса. Она больше не боялась его странно-пугающего взгляда, не боялась последствий, ослепленная собственной злостью — истина не позволяла себе надолго задержаться ее в мыслях, выявляя ее наружу, в реальный мир.

— А ты догадлива. Зря я все-таки не рассмотрел твой потенциал, — как он может быть таким спокойным? Как он может так открыто смотреть на нее, понимая, что именно в эту самую секунду ломает ей жизнь. Ломает будущее, перекрывает кислород. Почему так?

Лера попыталась мыслить здраво, старалась успокоиться и постараться без лишней драмы решить сложившуюся ситуацию. Договориться. Но получится ли, когда колени дрожат, а руки настолько сильно сжались в кулак от злости, что ногти царапали кожу? Да, она боялась этого мужчину, однако это чувство необходимо убрать куда подальше, чтобы решить сложившуюся ситуацию и как можно скорее оказаться в родных стенах. Но как это может случиться, когда она по всем документам мертва?

— Когда вы меня отпустите?

— Отпущу? С чего ты взяла? — он вопросительно выгнул чуть темноватую бровь. — Ты умерла, девочка, тебя похоронили два дня назад на кладбище. Вряд ли ты сможешь так просто вернуться в свою привычную жизнь.

Неужели ей все это снится? Разве такое возможно? Подобные сюжеты порой встречались Лере в книгах, но она никак не ожидала столкнуться с этим в реальной жизни. Она бы ни за что не поверила в это, если бы мужчина, «убивший» ее, не стоял здесь и сейчас перед ней, смотря на нее так спокойно и равнодушно, словно она не человек, а некое подобие антикварной мебели, которую необходимо забрать в собственную коллекцию. Хотя последние мысли показались девушке действительно бредовыми.

— Зачем вы это делаете? — Лера могла спросить о своем будущем, о собственной роли в его жизни и предстоящие планы на нее, но из ее уст вырвался именно этот вопрос.

— Я делаю то, что считаю нужным, принимаю такие решения, которые будут мне выгодны, — он подошел чуть ближе, поглаживая ее щеку костяшками пальцев. Нет, не ласково, не мило, а едва касаясь. В знак похвалы. Словно захотел порадовать свою зверушку, мечтая видеть, как она будет скакать в его ногах. Эти прикосновения неприятно холодили кожу, тело на мгновение даже покрылось мурашками, но не от удовольствия, а от прохлады, исходящей от Мороза. Злость на этого человека перевешивала, и если раньше она видела в его внешности какую-то мужскую красоту, то сейчас все эти ощущения заслонены едва прозрачной дымкой из ярости и презрения к его поступку. — А теперь будь хорошей девочкой, топай в свою комнату.

«Это уже наглость! Сначала заявляет, что я отсюда не уйду, а теперь приказы отдает! Ну уж нет, просто так я от этого мудилы не отстану!» — подумала про себя Лера и приступила к решительным, как ей самой показалось, действиям.

— Я никуда не пойду, пока вы меня отсюда не выпустите!

— Какая смелая девочка, — легкая усмешка, провоцирующая Леру на необдуманные поступки, появляется на его лице. Наверное, она впервые в жизни увидела подобные эмоции у этого человека, только они не удивили ее, а, наоборот, разозлили еще больше. — А ты попробуй что-то сделать. Такие маленькие и умненькие девочки, как ты, должны бояться злого дядю вроде меня, иначе он может чисто случайно натворить дел. К примеру, сыпануть соль на рану страдающей матери, которая только что потеряла дочь...

Громкий щелчок остановил речь Мороза. Лера и сама не заметила, в какой момент почувствовала себя быком, перед которым трясли красной тряпкой, когда именно нервы накалились до предела, что не смогла контролировать свой поступок. Завидев отпечаток своей ладони на щеке Егора Романовича, она, смотря на него шокированным взглядом цвета лазурного неба, отошла на пару шагов назад, прикрывая рот рукой. Сказать, что девушка испугалась — промолчать, но больше всего волны страха начали накрывать ее в тот миг, когда она завидела темный-темный взгляд собеседника, пронизывающий ее не то с ненавистью, не то с яростью, которую от всей души хотел выплеснуть ей в лицо.

— Сама напросилась, — в пару шагов мужчина преодолел расстояние между ними и, схватив напуганную Леру за шкирку, как нашкодившего котенка, силой потащил ее в сторону временного пристанища, буквально выкинув на мягкую кровать, как ненужную вещь. — Будешь сидеть тут до тех пор, пока не успокоишься! — сверкнув недобрым взглядом, рявкнул мужчина и вышел из комнаты.

Щелкнул замок. Он закрыл дверь.

Возможно, это и к лучшему, только Лера в этот момент почувствовала себя более уязвленной и подавленной. Если в начале роль пленницы совсем не укладывалась в голове, то сейчас она казалась ей вполне реальной. Ее можно прочувствовать всей душой, всем телом, судя по тому, как Мороз обращался с ней. Словно девушка что-то ему должна. Но когда она успела задолжать ему? Разве что спасение жизни стоило таких жертв? Нет, не стоило. Тем более он сделал это не из жалости к ней, а из-за сохранения собственной репутации.

В какой-то момент, когда тишина окутала светлое помещение, а солнце нещадно слепило глаза, намекая, что она никогда более не почувствует его на своем лице без этой призмы стекла, на Леру напало отчаяние. Она заперта в этой клетке, в красивой золотой клетке. Когда-то девушка мечтала о безбедной жизни, мечтала сама всего достичь и что-то значить в этом мире, но теперь, понимая, что всего этого ей не видать, она тихо заплакала, утыкаясь в подушку. Как же она теперь будет жить? Что с ней будет дальше? Наверное, хуже состояния, чем сейчас, она не испытывала ни разу в жизни, даже после собеседования было чуть легче. А все из-за него. Из-за Мороза. Он внезапно появился в ее жизни и начал по кирпичику рушить сначала ее будущее, перекрыв кислород при поступлении на юрфак, а теперь сейчас, заперев в этой комнате на замок, словно пленницу. Мужчина словно пытался показать ей свое место, дать понять, что ее существование ничтожно и не имеет никакого для него значения.

В зеркале напротив (да, в комнате тоже есть небольшое зеркало), подняв взгляд, она разглядела поникшую, неуверенную в себе девушку. Заплаканную и отчаявшуюся. В последний раз этот образ возникал перед Лерой лет десять назад, когда одноклассники дразнили ее за бедность. В тот же момент она поклялась больше никогда не проливать слезы из-за подобных людей. Сейчас все повторилось. Но в отличие от воспоминания в прошлом, она не могла дать себе клятву, потому что не знала, как сильно смогла бы продержаться в компании монстра и найдутся ли у нее силы, чтобы противостоять ему. Но одно она знала точно. Девушка сбежит. Обязательно сбежит.

ГЛАВА 5

Отчаяние. Безысходность. Слезы. Казалось, эти чувства преследовали Леру все время, где бы она не находилась и о чем бы ни думала. Хотя ее мысли зацикливались на одном — на жизни. Что ей делать дальше? Как существовать? Как мама будет жить без ее помощи? А поступление? Все это перемешалось в один огромный клубок, который невозможно распутать. Или возможно? Нет, вряд ли. Она уже ни на что не способна. Ни мыслить, ни думать. Ничего. Только маленький огонек, все еще горящий в ее душе, давал крохотную надежду на то, что отсюда можно сбежать. Но куда? За окном ее ждал высокий забор и темный лес, а куда именно привез ее Мороз — неизвестно. Этот дом мог находиться за городом или вообще в другой стране. На другом континенте. Хотя какая разница? Главное — сбежать, а остальное — дело второстепенное.

Периодически ей приносили еду, как заключенной: клали поднос на стол и тут же закрывали за собой дверь. Лера даже не пыталась застать врасплох тех головорезов, судя по виду, которые три раза в день приносили ей еду. Зачем? Чтобы они сами подумали о ее мотивах и мыслях о побеге? Вряд ли подобное поведение сыграет Лере на руку, поэтому она сидела тише воды, ниже травы, размышляя, с чего бы ей начать планировать побег и как поскорее совершить это действо. Если бы она знала расположение дома и, выйдя из комнаты, точно знала, где находится выход — задача бы упростилась в разы, однако она видела только один этаж и то не первый. А если вылезти через окно? Высоко, к тому же окна открываются только сверху для проветривания, а туда еще надо умудриться залезть.

Единственное, чем могла заниматься девушка, — это лежать и думать. В тот день, когда Мороз запер ее здесь, она потеряла счет времени, но на следующий день тут же взяла себя в руки и начала продумывать в голове побег. Надо сказать, это занятие доставляло ей в каком-то смысле удовольствие. Она привыкла всю жизнь планировать каждую свободную минуту: то подготовка к урокам, то свободное чтение или же часы работы в кафе. Все требовало своевременного выполнения, как и план, который только-только начался формироваться в голове, пока ее размышления не нарушил женский голос.

— Не помешаю?

Девушка подскочила от неожиданности, когда увидела в дверях полную женщину лет пятидесяти пяти с подносом в руках. Впервые за все свое пребывание здесь она увидела не просто женщину, а улыбающегося человека со сверкающим взглядом светлых глаз, словно вокруг не происходило ничего удивительного, а навещать так пленниц своего начальника в порядке вещей. Интересно, когда она успела открыть дверь столь тихо, что Лера даже не услышала этого?

Лера ничего не ответила, позволив женщине молча пройти к кровати и оставить еду на прикроватной тумбочке. Вкусно пахнет. Она давно не чувствовала такого прилива аппетита, а почувствовав аромат аппетитной еды, тут же вскочила. До этого те мужчины, похожие на людей в черном, приносили ей то кашу, то куриный суп, сейчас же кристально чистые глаза девушки распахнулись в удивлении и... недоумении. Потому что она не знала, что ей принесли.

— Грибной крем-суп, дорогая. Будешь? — женщина приветливо улыбнулась Лере, словно они давно друг друга знали.

Название подобного блюда девушка слышала впервые. Какой крем-суп? Что это такое? Девушка мало себе представляла, лишь взглянув на тарелку с кремовой жидкостью, источающей аромат шампиньонов, она начала догадываться, о чем идет речь.

— Попробуй, тебе понравится.

— Спасибо, — эти слова звучали от всего сердца хотя бы потому, что после всего пережитого, после того пренебрежения и несправедливости по отношению к ней она почувствовала толику доброты и открытости у женщины в фартуке.

— Меня зовут Марфа. Я экономка, — тут же представилась полная женщина, как только Лера проглотила первую ложку горячего супчика.

— Очень приятно. Лера, — отложив ложку, она пожала Марфе руку. Та в ответ заулыбалась.

Девушка продолжила есть суп, припоминая, что в жизни не пробовала ничего более вкусного. Как сказала Марфа, грибной крем-суп? Хорошее название, а на вкус просто объедение.

— Совсем тебя Егор зашугал, кормит всякой ерундой. Если бы я сейчас не узнала, что в нашем доме гостья, то вряд ли бы эти оборванцы удосужились тебе подать человеческую еду.

Гостья... Это так странно звучит. Разве насильное пребывание в этом доме можно назвать этим роскошным словом «погостить»? Вряд ли бы Лера хоть раз приехала сюда по доброй воле с подобным намерением. Только не сюда, ни на каких условиях, которые бы могли ей предложить. Потому что за светлой и роскошной обстановкой, наполненной шиком и крупными купюрами зеленого цвета, прячется ад.

Ад, из которого нереально выбраться...

— Меня можно назвать гостьей? — неуверенно спросила Лера, смотря в улыбающиеся глаза женщины, покрытые вокруг легкой паутиной морщин.

— А как ты хочешь называться? М?

— Наверное, пленница лучше подойдет, — Лера опустила глаза. Вряд ли она желала навалить на доброго, искреннего человека свои проблемы и переживания, вряд ли хотела, чтобы улыбка на добром лице исчезла, а озорные огоньки в светлых глазах погасли.

— Он не такой плохой, каким кажется. Хочешь прогуляться по дому? Наверняка сидишь здесь все время и никуда не выходишь, — это предложение показалось девушке заманчивым, только вряд ли ей позволят так просто покинуть комнату, в которой запирали на протяжении нескольких дней.

— Мне, наверное, нельзя.

— Ох, глупости какие! Доедай супчик и пойдем, — женщина подгоняла ее своими пухлыми ладошками.

На удивление, быстро покончив с супом, Лера последовала за Марфой на экскурсию-прогулку. Она не просто хотела выбраться из комнаты и подышать свежим воздухом, но и изучить дом, из которого в скором времени сможет сбежать. Так будет проще продумать план побега и ускользнуть из города таким образом, что Мороз не сразу спохватится, не успеет отреагировать на пропажу своей пленницы.

— Егор Романович не будет против? — все-таки решила поинтересоваться Лера, когда они вышли из комнаты и направились прямо по коридору.

— Не бойся, девочка, его уже неделю нет дома, — женщина лишь отмахнулась и пошла дальше. Ближе к лестнице Лера хотела повернуться обратно, страшась наткнуться на кого-то из охраны, но в последний момент, набравшись решительности, все же последовала за Марфой, которая спустилась на первый этаж.

Дом оказался и правда большим. Два этажа, один из которых девушка уже успела исследовать в первый день пребывания здесь, поражали габаритами. Как оказалось в дальнейшем, на первом этаже располагались парочка гостиных, кухня, оборудованная последним словом техники, огромная столовая с выходом на террасу. Все это сопровождалось красивым контрастом темного дерева и пастельных оттенков. Марфа даже упомянула, что хозяин любит завтракать именно на той террасе, но Лера не придала этому никакого значения. Ее не волновали привычки «хозяина», не интересовали вкусовые предпочтения, которыми делилась с ней экономка. Это лишняя информация, вытесняющая из памяти девушки главную цель — освоение на территории. В какой-то момент эта задача показалась девушке непостижимой, она боялась заблудиться в коридорах и проходах, перепутать парадный вход и черный, а задний двор с передним. Хотя, стоило им выйти на улицу, все сразу встало на свои места.

В воздухе витала легкая прохлада, а ноги щекотали капельки воды, мирно покоящиеся на траве, пока Лера не ступила одной ногой на улицу. Видимо, недавно на это место обрушился дождь, а она даже не заметила этого, витая в собственных воспоминаниях о прошлой жизни, в которую так мечтала вернуться. Не заметила и красоты за окном в это время, и восходящего над горизонтом солнца, которое хорошо видно из ее комнаты, не заметила и слов Марфы, которая попросила подождать ее на месте и никуда не уходить. Лера все думала, как бы ей выбраться из этой западни, как бы незаметнее сбежать и перестать наконец-то быть узницей, но в итоге судьба сама подкинула ей этот шанс.

Внезапно Лера услышала громкий шум где-то перед домом. Наверное, именно это заставило ее отвлечься от витаний в облаках и наконец-то взять себя в руки. Вокруг она никого не обнаружила. Марфы нигде поблизости не оказалось, а охранники куда-то ушла. Последний из них повернул за дом, направляясь на шум. Хотя он был больше похож на скрежет, видимо, кто-то приехал домой. Возможно, Мороз. Но Лера совсем позабыла о том, что его нет дома, как только увидела в высоком кирпичном заборе дверь, ведущую куда-то в лес. Возможно, этот поступок выглядел со стороны отчаянно, но не воспользоваться таким шансом — то же самое, что подписать себе смертный приговор.

Пользуясь случаем, пока остальные что-то радостно выкрикивали, Лера подошла к той самой двери, надеясь на быстрое освобождение из западни, однако ее ждало разочарование. Замок.

«Все продумал, шатенистый засранец!» — мысленно ругалась Лера.

Девушка долго ее осматривала, понимая, что последняя надежда умерла, а шанса на побег больше не будет Еще немного, и она бы расплакалась от отчаяния, еще чуть-чуть, и все старания пропали бы даром, пока на глаза не попался небольшой зазор между дверью и землей. Да, придется ползти, но когда ее останавливала пыль и грязь? Тем более расстояние немаленькое — ее хрупкое тело пролезет.

Лера быстро опустилась на колени, поспешив пробраться сквозь преграду. Из зазора чувствуется легкий ветерок, запах хвойных деревьев, а главное — свободы. Вот оно — освобождение из западни, вот она — надежда на то, что жизнь в скором времени наладится. И все будет хорошо. Через некоторое время она доберется до города, приедет домой к матери и обрадует своим появлением. И ее не волновало, что по документам ее нет в живых, не волновало, что вскоре Мороз кинется ее искать. Нет. Главное — свобода, которая ждет ее...

— Куда-то собралась, куколка? — мужской голос, такой знакомый и в то же время спокойный прохрипел где-то сверху, заставив Леру замереть. Это был он. Мороз. Он вернулся, нашел ее. А главное — вновь перечеркнул своим присутствием будущее девушки.

ГЛАВА 6

Быстрые шаги, тяжелое дыхание и ярость — именно эти чувства сопровождали Мороза, когда он буквально тащил провинившуюся Леру в свой кабинет. Шагающие рядом охранники сразу же обратили внимание, как мужчина мигом разозлился, завидев за домом оттопыренную попку девушки, пытающуюся вырваться на свободу, только ни Лере, ни самому Егору было не до взглядов окружающих. Девушку больше волновала резкость мужчины и сила, с которой он сжимал ее локоть, а взгляд, которым на нее посмотрел Егор Романович, как только он привел ее обратно в спальню, закрыл дверь на замок и прижал хрупкую, испачканную Леру к стене, стараясь как можно сильнее вдавить в твердую поверхность, не предвещал ничего хорошего. Этот мужчина в какой-то момент показался ей огромным айсбергом, который не то что невозможно сдвинуть — нельзя растопить или сделать более податливым. Хотя чего она ожидала, когда была застукана с поличным самим хозяином дома. Одно дело — ни о чем не беспокоящиеся охранники, а другое — Мороз, от которого все время исходит прохлада, пронизывающаяся в самые потаенные углы не только помещения, но и памяти жертвы, наводя страх.

— Скажи, пожалуйста, моя дорогая Валерия, — мужчина протяжно произнес ее имя, смакуя буквально каждый слог, после которого на нее обрушилась огромная волна тиранической ярости. — Какого хрена тебя потянуло к забору?

— Я... — Лера хотела ответить ему, только волнение перед ним и страх быть наказанной за свой проступок не позволяли ей связать и двух слов.

— Ты, девочка, ты! — тряхнул ее и вновь вжал хрупкое тело в стену. — Решила сбежать? Отвечай!

Он требовал от нее хоть каких-то слов, только Лера продолжала молчать, смотреть ему в глаза, чувствуя всем телом, как в двух темных омутах, ставших практически черными, бушевало самое настоящее торнадо. И она этого боялась. Боялась, что стихийное бедствие хоть как-то коснется ее, поглотит целиком и полностью. Хотя... оно уже начало поглощать девушку.

— Ты больше не вернешься домой, это ясно? Ты умерла и теперь полностью принадлежишь мне! — процедил мужчина после нескольких минут молчания, почувствовав, как девушку пробрала легкая дрожь. Только появилась она не от страха перед мужчиной, а от недовольства и возмущения. Эти слова, сказанные с полной уверенностью, заставили ее опешить от наглости и самоуверенности стоящего на небольшом расстоянии Мороза.

«Какого черта он вытворяет?» — спросила Лера сама у себя. Только разум вряд ли являлся сейчас хорошим помощником, будучи опустошенным и не способным хоть на какие-то размышления, особенно под натиском сильных рук и под испепеляющей бурей в глазах собеседника.

— Я не передавала право собственности на себя, — попыталась возразить Лера. На странность, ее голос не дрожал, а звучал уверенно. Почти.

— Мне оно и не нужно.

— Оно нужно всегда. Мы живем в свободной стране!

— Неужели? — вопросительно надломил темную бровь, контрастирующую с цветом волос, взглянув на решительность девушки с усмешкой. — То есть, по-твоему, я не смогу сделать вот так? — он схватил ее запястья и приподнял над головой. Резко. Неожиданно. Даже вздохнуть не успела. Девушка тут же попыталась вырваться из его тисков, только Мороз все равно оказался сильнее, лишая возможности сдвинуться с места. — Разве я не смогу прикоснуться к тебе? — зажимая ее запястья в одной руке, другая опустилась на ее щеку. Прикосновения не казались девушке ненавязчивыми или нежными, как могло выглядеть со стороны. В них чувствовалась власть, контроль над маленьким беззащитным существом, коим Лера ощутила себя в этот момент. И это чувство ей не особо нравилось. — Или совершить что-то большее.

Тут уже сама Лера начала бояться по-настоящему. Если раньше страх наводил один лишь взгляд, начиная с первой встречи, то сейчас эти слова создали настоящую панику. Она не знала, что он имел в виду под этим, воображала множество вариантов развития событий. Одно за другим. Начиная от высеченных на ее теле царапин, сделанных режущим предметом, и заканчивая изнасилованием. Нет, ничего из выдуманного она не могла допустить. Хотя как она сможет остановить этого уверенного в собственных действиях мужчину?

Но все ее предположения оказались ошибочными...

Мороз просто прижал перепуганную девушку за талию, дав почувствовать через ткань одежды твердость собственного тела, и так же резко, как поднял руки, впился своими губами в ее. На странность, жестко. Стараясь проникнуть языком внутрь. Уверенно. Словно он проделывал это сто раз. В отличие от Леры, которая впервые в жизни почувствовала на своих губах чужие. Совершенно незнакомые. Нежеланные. Не так в романах описывался первый поцелуй, не так она представляла его в реальности с каким-нибудь красивым молодым человеком. Не таким властным и грубым, словно ее губы пытались подогнать под какой-то странный ритм.

Отойдя от шока, девушка попыталась воспротивиться его напору, хотела возмутиться, только своими действиями сделала еще хуже — позволила Егору проникнуть глубже, смелее, напористее, что не входило в ее планы. Он жадно целовал ее слегка пухленькие губки, покусывал, упиваясь ее беспомощностью и невозможностью воспротивиться. Однако не учел одного. У Леры тоже есть свое мнение.

Из-за сильного надавливания зубов на его язык Мороз моментально оторвался от нее. сморщив скульптурное лицо от легкой боли. Да, эта девочка умеет за себя постоять, стоит ей только собраться с силами.

— Не нравится? — удивленно поинтересовался мужчина. — Любая отдала бы все, чтобы оказаться на твоем месте.

— Я не любая, — медленно, практически по слогам, выделяя каждое слово в этой фразе, проговорила Лера чуть дрожащим голосом. Ожидал ли этого Егор? Вряд ли. Многие девушки плавились под одним только взглядом, в то время как эта маленькая особа питала лишь напряжение и страх.

Егор склонился к ней настолько близко, что Лера чувствовала рваное дыхание, оставляющее легкую прохладу на ее лице и еще на не успевших высохнуть после первого поцелуя губах, а затем произнес четко, вкладывая в каждое слово особый смысл: