Тайна шести подков

— И зачем я только пытаюсь вам помочь?! Думаю, вскоре я буду выяснять подробности уже вашего похищения, мистер Грю. И поделом вам!

Сказав это, Полли с досадой развернулась и направилась к двери.

— Подожди! — воскликнул вдруг клоун. — А подарочек? Никто не уходит от Бетти Грю с пустыми руками.

Это прозвучало весьма угрожающе.

— Не нужно, благодарю.

— Собачку! Я подарю тебе скрюченную собачку!

— Избавьте меня от вашей собачки из шарика…

— Фу-марфу! У меня закончились шарики. — Бетти Грю принялся оглядывать свое захламленное жилище. — Тут где-то пару недель назад сдохла шавка. Погоди, я отыщу ее… как помнится, она очень скрюченная… — Он заглянул под кровать. — Если тебя не беспокоит запах, конечно. Хотя ты же из газеты — видимо, давно привыкла к вони… Что скажешь?

Бетти повернулся, но в фургончике он уже был один. Дверь, скрипя, покачивалась на петлях.

* * *

Нет ничего хуже, чем несмешной клоун. Даже война, голод и нищета со значительным отрывом проигрывают несмешному клоуну. Особенно, если клоуна зовут Бетти Грю.

«А разве Бетти — не женское имя?» — постоянно спрашивали клоуна.

«Нет!» — злобным рыком отвечал он, пытаясь получше запомнить обидчика, чтобы потом как-нибудь ему отомстить.

«Но почему ты просто не сменишь имя? — спрашивали так называемые друзья Бетти Грю. — Возьми псевдоним! Что может быть проще?!»

«Я не могу, — хмуро отвечал Бетти. — Меня все знают под именем Бетти Грю. Я ведь не могу вдруг взять и появиться в обществе, называясь, к примеру, Вонючкой Доком! Мое имя — это марка. Глупо было бы его менять!»

«Ну, Вонючка Док — не лучшая альтернатива Бетти Грю», — заявляли предпоследние друзья, тут же становясь бывшими предпоследними друзьями.

«И тем более, какая там, к конфетти, марка? Тебя ведь никто не знает!» — имели неосторожность добавить последние друзья, тут же становясь бывшими последними друзьями.

Наличие друзей переоценивают, так считал сам клоун: друзья вечно напрашиваются на ужин, не затыкаясь, талдычат о каких-то скучных вещах и обижаются, когда ты забываешь поздравить их с праздником. Так они считали: что Бетти забывал, но он прекрасно помнил обо всех праздниках всех друзей и злонамеренно никому не рассылал открытки. Самая большая польза от друзей, по мнению Бетти Грю, — это возможность занять у них денег. Беда в том, что бывшие друзья Бетти наличием денег в карманах особо не отличались. И Бетти избавился от друзей.

Первой мыслью, чтобы спастись от этих бестолковых, ноющих прилипал, было сымитировать свою смерть, но, с толком поразмыслив, клоун отверг эту идею: если все будут считать, что он мертв, то как он сможет в таком случае выступать под своим именем? И Бетти Грю сымитировал смерть друзей. Кто-то из них споткнулся на лестнице и сломал шею, кто-то так сильно тер глаза, что попросту их выдавил, кто-то задохнулся в дыму, застряв в дымоходе, ну а кто-то задушился собственным галстуком. Вот ведь несчастье! И Бетти тут был совершенно ни при чем (у него имелись те, кто мог засвидетельствовать, что во время всех несчастных случаев он был в другом месте. Даже если не был).

Так Бетти остался один. Со своим именем. Одна дамочка, ее звали Элизабет Как-то-там, тоже пыталась заявлять, что Бетти — это женское имя: мол, она сама тому яркий пример. Клоун выдрал ей все волосы и дал мисс Как-то-там прозвище «Плешивая Элизабет».

Избавившись от друзей и отомстив недоброжелателям, Бетти Грю решил поступить на службу в цирк (он всегда об этом мечтал). Очень удачно в цирке как раз освободилось местечко — тамошний клоун Зевака умер от старости: все знают, что, когда ты старый и у тебя хлипкая дряхлая шейка, лучше ею не вертеть, а то можно нечаянно свернуть.

В цирке имя Бетти пришлось весьма к месту, а цирковой народец быстро понял, что с новым клоуном лучше не шутить.

А потом цирк закрылся, и Бетти Грю снова остался один. Хотя, стоит признать, у него все же был один друг. Герберт.

Герберт был хорошим другом: он не ныл, не молол чепуху и не ожидал открытку на день рождения. А все потому, что Герберт являлся растением-мухоловкой.

Клоун украл его у одного безумного ученого-ботаника: тот странный профессор ставил на Герберте эксперименты и уверял, что пытается научить его разговаривать. Что ж, вскоре выяснилось, что ему это удалось…

— Почему они больше не приходят? — спросил Герберт.

— Кто? — Клоун поглядел на питомца — тот сидел в лотке для газет почтового ящика.

— Почтальоны. Они уже давно не появлялись.

— Еще бы. После того, как ты откусил последнему пару пальцев, они не рискуют совать ручонки в мой ящик.

— Вкуснятина… — Мухоловка облизнула зубы.

— Ты очень плохо ведешь себя, Герберт, — проворчал клоун. — Из-за тебя мне приходится ходить за газетами к тумбе.

— Я люблю пальчики, что поделаешь.

— А собачонку ты зачем загрыз?

Пару недель назад Бетти привел в фургончик карликовую собаку — он планировал выдрессировать ее и поставить с ее участием парочку номеров. Но Герберту собака не понравилась.

— Эта мерзкая тварь постоянно сопела и пускала слюни. Жалко, я слишком маленький, чтобы ее переварить. А ты, Бетти, не позволяешь мне расти — ни разу не купил у мистера Финикуса удобрения…

В голосе мухоловки послышалась обида, но Бетти Грю был непреклонен:

— Не хочу, чтобы ты рос — ведь иначе ты перестанешь умещаться в петлицу.

Мухоловка клацнула зубами.

— Что ты делаешь? — спросил Герберт, отметив особую оживленность клоуна.

— Готовлюсь.

Бетти Грю мельтешил у открытого гардероба. Он уже успел переодеться в черный костюм: угольный клоунский комбинезон, фрак и перчатки. Красная бабочка осталась. Подпрыгивая на одной ноге, он зашнуровывал башмак.

— Ты всерьез думаешь, что девчонка была права, и нам стоит ждать гостей? — спросил Герберт.

— Девчонка не понимает, что творится. Если бы она знала, то не совала бы свой нос в эти дела.

— Он убил Фокарио…

— Я помню.

— Ты боишься?

— Похоже, что я боюсь?

— Да.

Клоун справился со шнурком, протопал к почтовому ящику и склонился над мухоловкой:

— Пасть захлопни, сорняк! Я тебе все листики повыдергаю!

Схватив Герберта, Бетти поместил его в петлицу.

Герберт уже собирался что-то сказать, но клоун прошипел:

— Тише. Ты слышал?

Откуда-то сверху раздался скрип: Бетти Грю задрал голову. По крыше фургончика кто-то ходил. Клоун усмехнулся.

— А вот и вы… — прошептал он. Клоун поднял руку и принялся загибать пальцы: раз, два, три, четыре…

Клац!

На крыше фургончика раздался стук сработавшей мышеловки, за которым последовал вой.

Бетти ждал их. Ловушка на крыше была всего лишь приветствием.

Вой стих, а потом в дымоход что-то упало. Бетти Грю успел увидеть пеструю шутиху, а потом она начала шипеть и испускать дым. Бурый зловонный дым, пахнувший тухлыми яйцами и немытыми подмышками. Фургончик стал стремительно заполняться им.

— Думаете меня выкурить? — проворчал Бетти Грю и открыл крышку люка в днище фургона. — Я сам прекрасно выкурюсь!

Клоун спрыгнул в проем.

Труба, в которой он оказался, была довольно широкой. Даже со своим брюхом Бетти чувствовал себя в ней вполне комфортно. Кряхтя и пыхтя, он пополз по трубе на четвереньках, и вскоре она привела его к решетке. Отодвинув ее, клоун выбрался в глухом переулке. Не тратя время на то, чтобы отряхнуть костюм от грязи, он подкрался к углу дома и осторожно выглянул из-за него. Как он и ожидал, они были там, караулили его возле двери фургончика.

Тупицы Бромбеля не особо напоминали клоунов — скорее, в своих видавших виды черных одеждах, они походили на обнищавших клерков. С клоунами их роднили только красные резиновые носы да подведенные сажей глаза.

Сам Бромбель, бородатый тип в цилиндре, Шарлотта, в черном платье и шляпке-клош, и худая, как спичка, Фифи, стояли у двери фургончика, замерев и сжимая в руках здоровенные медные клаксоны. Реми-доходяга лежал на крыше, свесившись, — он держал старый театральный занавес. Их план был прост как чугунный утюг: они ожидали, что он, Бетти Грю, выскочит из двери, и тут-то они его как следует загудят, после чего захомутают, набросив на него занавес. Но в их плане был один недочет — этот план придумали тупицы.

Бетти был даже немного разачарован: уж для того, чтобы его схватить, можно было придумать что-то и поинтереснее. Что ж, он преподаст им урок бессовестного клоуничанья и хитроумного изобретательства.

Бетти достал из кармана шарик и профессионально его надул парочкой выдохов. Завязав шарик, он прикрепил к нему коробочку с пропелером, несколько раз провернул ключик, и отпустил свой крошечный аэростат. Жужжа, шарик направился в сторону фургончика. Следя за ним, Бетти принялся потирать руки в предвкушеннии. Тупицы ничего не замечали. Шарик завис прямо над ними.

Реми вдруг услышал жужание и поднял голову.

— Эй, босс!

Тупицы уставились на шарик, и тут он лопнул. Вместе с ним взорвалась и коробочка. В воздух вырвалось облако красного и белого конфетти. Банда клоунов оказалась полностью им облеплена.

— Ай, жжется! Жже-е-ется! — завизжали Тупицы.

Они принялись вертеться и отряхиваться, что напоминало сумасшедший танец.

Не дожидаясь, пока Тупицы придут в себя, Бетти Грю с размаху наступил себе одной ногой на другую, и башмак распух до весьма впечатляющих рамеров, после чего сорвался с места и ринулся к негодяйским Тупицам.

Первой на его пути оказалась Шарлотта, она дергалась и вертелась в попытках стряхнуть с себя перечное конфетти. Бетти с размаху пнул ее раздувшимся башмаком под зад. Удар был так силен, что Шарлотта отлетела на несколько шагов и, минуя стоявшего на пути, но вовремя отскочившего Бромбеля, врезалась в стену фургончика.

Затем настала очередь Фифи. Клоунесса поняла, что он задумал, развернулась на каблуках и приспустила прочь, но Бетти догнал ее двумя прыжками и ускорил ее побег очередным точным пинком. Фифи с визгом подлетела на несколько ярдов в воздух и, выписав впечатляющую дугу, приземлилась на крышу фургончика рядом с Доходягой.

Разделавшись с Фифи, Бетти повернулся к Бромбелю, но тот был готов. В голову Бетти Грю врезались часы с кукушкой. Корпус часов треснул, звякнули шестеренки и пружины, загудел чугунный лоб клоуна. Впрочем, подлая атака Бромбеля не возымела особого эффекта. Бетти прикладывали по голове нередко: однажды его стукнули трамваем, а ему хоть бы хны.

Бромбель вскинул сжатые кулаки и двинулся к нему танцующей походкой.

— Клоунский бокс? — осклабился Бетти и поднял кулаки, встав в пружинящую стойку. — На циркового чемпиона лезешь, детка!

— Я надеру тебе нос! — отозвался Бромбель. — Меня называют Кулак-молния!

— И кто же тебя так называет? Ты сам?

— Нет, все те, кого я взгрел своим кулаком-молнией!

— А другой?

— Что?

— Другой кулак. У него есть имя? Думаю, он зовется Вялый Джонни!

Бромбель побагровел.

— А вот и нет! Его зовут Мистер Апперкот!

— А мои зовутся: Левый, Правый и Прихлоп.

— Что?

Бромбель не успел как следует задуматься о несоответствии количества рук и имен, когда на животе Бетти Грю открылась дверка, и из нее выпрыгнул кулак на гармошечном механизме.

Кулак стукнул Бромбеля прямо в нос. Бетти подскочил к главарю труппы уличных клоунов и пнул его между ног. Клоунский бокс никогда не был честным спортом.

Пока Бетти расправлялся сБромбелем, Реми-доходяга пришел в себя.

Он раскрыл зонтик и спрыгнул с крыши фургончика. Плавно приземлившись, он сложил зонт и набросился на Бетти Грю. Град зонтичных ударов обрушился на голову толстого клоуна, и тот начал отступать. Механический кулак забрался обратно в ящик на животе, но для того лишь, чтобы выскочить вновь для нового удара.

Доходяга был ловким и прытким — он увернулся, плюнул в Бетти и продолжил лупить его зонтом.

Но если этот носатый решил, что совладает с Бетти Грю, то он ошибся, зазнался и прокололся.

Толстяк выхватил из кармана шарик, за мгновение надул его и лопнул прямо у лица Доходяги.

От неожиданности, но больше от грохота тот отшатнулся, распахнул глаза и затрусил головой. В руке у Бетти появился нож, и толстый клоун сделал подлую и весьма коварную вещь — ту, что в среде уважаемых клоунов считается поступком, порочащим доброе имя любого клоуна. Впрочем, имя Бетти Грю добрым никогда не слыло, и если бы можно было повторить содеянное, он бы, не задумываясь, повторил его.

Толстяк стремительным движением вспорол шов на штанах Доходяги, и те рухнули на землю, обнажив дырявые и покрытые пятнами полосатые кальсоны.

Реми машинально наклонился, чтобы подобрать штаны, и тогда Бетти схватил его за нос.

В обычное время у Реми-доходяги в коллекции его гримас было всего два выражения лица: отвратительная трегольная улыбка и недоуменно тупая вытянутая морда. И сменялись они сугубо друг на друга, как в захудалом слайдшоу, в котором было лишь два фотослайда.

Что ж, Бетти Грю научил его кривить лицо по особому.

Доходяга выпучил глаза и заверещал, принявшись размахивать руками.