Помоги проекту - поделись книгой:
— Можно оставить всё, так как есть, — покладисто пожал я плечами, — У Клана будет почти год, прежде, чем бухгалтерский баланс уйдёт в отрицательную сторону. Потом месяца три — четыре займут суды, и примерно столько же, процедура банкротства, — впился я зубами в собственноручно изготовленный шедевр.
Конечно же я умолчал о некоторых тонкостях. Первую стадию экономического уничтожения Клана Барклаев можно почти вдвое сократить по срокам. Хватит одного моего телефонного звонка. После него у Клана окажутся разрушены семь жизненно важных логистических и снабженческих цепочек. Обойти их возможно, но не вдруг и очень за дорого. Можно было бы и дальше потоптаться, исключив и остальные варианты, но Клан Барклаев был настолько второстепенной целью, что ничем б
— Я, всё-таки, не совсем понял, а что произойдёт, если мой Клан согласится на предполагаемый контракт? — подтвердил моё мнение о себе Барклай де Толли.
Экономика — не самая сильная его сторона.
Он воин. Умеет идеально исполнять приказы. Смел. Решителен, но в чётко отведённых пределах. В вопросах военной карьеры может проявить гибкость, но не более того.
— Кроме полученных денег вы можете расположить к себе Императора, князя Константина и меня, — скромно заметил я, наливая всем по финальной, четвёртой.
Глава 22
На рыбалку меня пригласил второй наследник Главы Клана Гогенцоллернов, Имперский князь и прусский герцог Фридрих. Зацепились мы как-то с ним языками на одном из приёмов, и он начал хвастать карпами небывалых размеров, что водятся у него в пруду.
Естественно, я не поверил. Слишком широко немец раздвигал руки. Оскорбившись, Фридрих Гогенцоллерн бросился к телефону. Через час мне пришлось извиняться.
Другими словами — спектакль удался.
Доставленные из его имения фотографии были выполнены с немецким качеством и скрупулёзностью. Больше дюжины рыб были воистину гигантских размеров для своей породы. Причём одна из них, пойманная Фридрихом за полтора года трижды, начала с веса в тридцать девять килограммов, а на последней фотографии, датированной всего лишь месяцем назад, весила уже сорок один килограмм.
Все фото были сделаны на берегу большого водоёма, а сам карп покоился на весах на специальном надувном матрасе. Естественно, гордый Гогенцоллерн на втором плане присутствовал на каждом снимке.
— Это Эрик — моя гордость! Пару раз мои европейские рекорды перебивали французы, но у них зеркальный карп практически без чешуи, а мой — редкостный красавец! — чуть ли не целовал немец каждый снимок с его любимчиком.
— Угу. То есть, вы его ловите, и каждый раз отпускаете обратно? — уточнил я на всякий случай.
— Конечно, все же так делают! — вполне искренне отозвался Фридрих.
— Наверняка, вы своих карпов ещё и неплохо кормите?
— Не больше двух с половиной тонн корма в день в сухом весе делим на восемь кормовых мостков, — тут же ответил немецкий рыболов — рекордсмен, — Больше профессор Шнайдер запрещает выдавать. И то, с холодами, вес специально подобранного им рациона существенно снижается и в нём появляется больше бобов, кукурузы и гороха.
В ответ я только руками развёл и улыбнулся.
— Что-то не так? — мигом уловил младший Гогенцоллерн мою мимолётную усмешку.
— Если честно, то всё не так. У нас, в России, рыбу тоже разводят, но в рыборазводных прудах её никогда не ловят. Не стану скрывать — до столицы европейская мода докатилась. Я слышал, как минимум о пяти частных прудах, где организована платная рыбалка. Но настоящие рыбаки туда вряд ли поедут. Хотя, за всех не ручаюсь. Те, у кого времени не хватает на настоящую рыбалку, может и съездят разок — другой, чтобы зуд в руках унять и себя потешить.
— Хм, князь, а что вы подразумеваете под настоящей рыбалкой? — на полном серьёзе озадачился Фридирих, ничуть не оскорбившись.
— Представьте себе обычную реку. На десятки километров вокруг никого нет. И задача у вас простейшая — сначала наловить рыбы на уху и жарёху, а если повезёт, то и домой что-то привезти, — обрисовал я своё видение русской рыбалки.
— На десятки километров… — послушно повторил Гогенцоллерн, — К сожалению, моя Семья не настолько богата. Я всегда считал, что у меня очень хорошее имение, но у нас фасад с выходом на Шпрее всего лишь чуть больше километра.
— Уф-ф, — тяжело выдохнул я, лишь на секунду представив себе, как же мне тяжело будет немцу объяснить, что у нас совсем другие просторы и вовсе не обязательно выкупать у государственной казны десять километров берега на той же Волге или Оке, чтобы там рыбачить, никого не наблюдая в округе, — Мне проще вас в гости пригласить в Россию, чем объяснить, что у нас и как.
— Тогда, позвольте мне стать первым, и пригласить вас на рыбалку в моё имение? — живо сориентировался Фридрих.
— С удовольствием приму ваше предложение, если вы имеете ввиду завтрашний вечер, — постарался я удержать лицо, наконец-то добившись нужного результата.
По сведениям, полученным из близкого окружения Антона, а если быть точнее, от одного из ключевых безопасников, приставленных к молодому наследнику кайзера Рюминым и Обдориным, второй наследник Гогенцоллернов очень скоро, а точнее, завтра, может вполне себе стать ключевой фигурой немецкой оппозиции, а то и вовсе возглавить заговор против Антона Рюмина, причём, Фридриха особо и спрашивать не будут. Как-то так в этом мире всё сложилось, что вроде бы знаковыми политическими фигурами зачастую управляют совершенно другие люди, предпочитающие оставаться в тени.
Это ли не повод слетать на рыбалку по-немецки?
Всего лишь в сопровождении секстета архимагов и пятёрки пилотов Озерова, которые останутся за кадром. В том смысле, что найдут себе где-нибудь рядом полянку и приземлятся там. А если что, то гвардейцы меня и Фридриха из любой заварухи вытащат.
После того, как над их амуницией поработала вся команда Усольцева, заземлить моих пилотов стало не то, чтобы очень непросто, а крайне сложно. Очередь из крупнокалиберного пулемёта теперь мою лучшую пятёрку пилотов уже не пугает. Неделю пришлось на тренировки потратить, прежде, чем они перестали обращать внимание на такие мелочи.
— Князь, я буду рад увидеть вас у себя. Вечерняя рыбалка у нас изумительно хороша, — браво заявил второй наследник.
— Я буду у вас завтра, после обеда, — отозвался я, тщательно выверив время визита.
Чопорный немецкий обед я вряд ли вынесу. У них принято превращать его в крайне скучную церемонию.
Опять же, немецкая кухня — это вовсе не предел моих мечтаний. Пока мне зашли только руладен и рулька по-немецки. Помнится, что у немцев ещё есть запечённый гусь под сливовым соусом, но в этот приезд я на него ещё не попал.
Есть ещё одна причина, связанная со временем. В гости к Имперскому князю я попаду в самый последний момент, когда уже будет поздно что-то менять.
Коллаборационисты — это не только французское слово. В нашем случае — это ещё и проплаченные Францией немецкие военные и политические деятели, далеко не из последних.
Не всех кайзер и старик Гогенцоллерн смогли вычистить. В соперниках оказались далеко не глупые люди, умеющие надёжно хранить секреты, а заодно и имеющие серьёзный политический вес, связи и капиталы.
По сведениям немецкой тайной полиции, которую злые языки по старой памяти иногда именуют, как гестапо, попытка военного переворота в стране намечена на завтрашний вечер.
Фридриху в заговоре отведена одна из ключевых ролей. Именно его собираются заговорщики назначить престолонаследником, взяв в заложники всю его Семью. Через две недели Фридрих, якобы добровольно, отречётся от престола и передаст всю власть бундестагу, а после, иди, доказывай, какой была воля кайзера, если власть уже поменялась.
Казалось бы, дурная затея с этим заговором, если бы не одно обстоятельство. Большая часть немецкой армии сейчас в Лотарингии и Эльзасе. Блицкрига на этот раз не случилось, и немцы увязли в боях с французами, впрочем, не без успехов.
Зато вокруг столицы оказалось кольцо из нескольких военных частей весьма сомнительной лояльности.
В плане заговорщиков я заметил лишь одно слабое место — им не нужно шума. Для обывателей и отсутствующей сейчас в стране армии всё должно выглядеть, как легитимные и добровольные действия.
Смена власти, а заодно, и политического устройства страны по их плану должна будет пройти тихо.
Оттого и штурм Берлинского дворца не предполагается. Его попросту блокируют и отключат от мира под вполне благовидными предлогами. Всего-то на пару дней, пока Фридриха не объявят кайзером.
После этого Антон с Алисой автоматически выбывают из игры.
Германия всегда славилась своими фальшивомонетчиками, так что завещаний кайзера будет точно больше, чем одно. Не трудно догадаться, какое из них будет признано истинным.
Исходя из этих соображения я сейчас с Фридрихом на рыбалке, а не с Антоном в Берлинском дворце.
Все основные действующие лица припрутся сюда сами. Нет у них другого места, и нет времени на что-то иное. Если сегодня их не будет, то уже завтра в Берлине могут объявить коронацию Антона, и весь план заговора превратится в труху.
Так что я сегодня на двух рыбалках сразу. На одной, мы ловим карпов, а на второй я, на Фридриха, который нынче в роли живца, ловлю остатки самых опасных хищников Германии.
В том, что в большом замке герцога наверняка больше трёх вражьих соглядатаев, о которых известно тайной полиции, ни я, ни немцы не сомневались. Оттого здесь и изображается тихая и милая пастораль. Я, так-то, в замок один прилетел.
На двух пилотов дирижабля и пару моих стюардесс, одетых в довольно фривольную и вызывающую форму, вряд ли кто обратил внимание. В том смысле, что, как опасность, их вряд ли восприняли.
И зря, надо сказать. Стюардессы у меня ого-го! Причём, во всех смыслах этого слова. Мало того, что они обе симпатичные архимагички, так им ещё и в стюардесс понравилось играть. Хорошо, что перелёт недолгий был. Девушки так заигрывали…
А много ли молодому парню надо после недели воздержания? Но нет. Устоял.
Чем отличается русская рыбалка от немецкой? Серьёзная рыба у нас порой очень осторожная. Достаточно неудачно громыхнуть веслом, топнуть по берегу или пустить тень на воду, и всё. Трофейных экземпляров не видать. Может, они оттого и выросли до своих размеров, что были в меру пугливы.
Здесь та же ситуация. Нагнать побольше охраны в имение к Фридриху — не проблема, но тогда мы вряд ли самых крупных и осторожных заговорщиков увидим. Уйдут на глубину, лягут на дно, забьются под коряги и хрен их оттуда выцепишь.
А это не дело.
Пока у них всех жадные до власти ручонки чешутся, а они ещё и друг другу не слишком доверяют, вполне резонно опасаясь, что кто-то воспользуется моментом и попробует себе урвать кусок пожирней, тут-то их стаю и надо разом накрыть. Желательно, всех скопом, но так, чтобы гестапо потом было с кем работать.
Имение у Фридриха — это вовсе не тот замок Гогенцоллернов, где мне довелось побывать.
Каменная ограда вокруг — далеко не крепостные стены. Охрана человек пятьдесят, не больше. Четыре вышки с пулемётами. Возможно, есть в поместье три или четыре мага, плюс сам Фридрих.
Честно говоря, не объект, а приглашение в гости.
Думается мне — это стало одной не из последних причин, по которой Фридриха выбрали на роль агнца для заклания.
— Смотрите, у вас клюёт! — обратил моё внимание хозяин поместья на одну из двух монструозных удочек, у которой сначала задёргался самый кончик, а потом она и вовсе взорвалась суматошным перезвоном опомнившегося колокольчика, отреагировавшего на очень сильные удары.
— Ого! Неплохой кабанчик попался! — подсёк я добычу, и едва не упустил из рук удилище во время ответного рывка.
— Выкачивайте! Подняли удилищем, а потом подматывайте, опуская его! — азартным кузнечиком запрыгал вокруг меня второй наследник Гогенцоллернов.
— Пожалуй, я вам, как мастеру, это дело доверю, — глянув через плечо, заметил я, как тревожно замигали на дирижабле бортовые огни, — А сам пойду переоденусь.
Сунув ошеломлённому Фридриху удочку в руки, я бодрой рысцой помчался к дирижаблю, чтобы успеть вковаться в Сбрую.
У меня своя рыбалка началась!
Пока переодевался, слушал доклады пилотов МБК.
Опытные гвардейцы устроились в дубовых и буковых рощах, прячась в кронах деревьев, и с расстояния в добрый километр, внимательно наблюдали за двумя колоннами военной техники.
Вскоре стало ясно, что интересующие меня гости прибывают со стороны Берлина.
Вторая колонна, идущая от Ораниенбурга, особого интереса не представляла. Там были обычные войска, и ни одного люксового автомобиля за ними не следовало. Так что их смело можно множить на ноль, а вот берлинцы — это наши клиенты. Десяток шикарных внедорожников, следующих за колонной, а под конец и вовсе, два представительских автомобиля.
— Выдвигайте секстет к берлинской дороге, — отдал я команду, узнав всё, что было нужно, — Их будем брать живьём.
Нацепив поверх Сбруи компактную рацию, позволяющую мне оставаться на связи, через её коммутацию с рацией дирижабля, я, чуть поскрипывая ремнями и погромыхивая металлическими частями, вернулся к Фридриху.
— Как дела? — поинтересовался я у вспотевшего князя.
— Или Фредерик, или Марго, — тяжело отозвался он, даже не оглянувшись.
Катушка у него в это время просто визжала, сбрасывая с помощью фрикциона метры лески, отвоёванные рыбой на её очередном рывке.
— Воюйте, князь, воюйте. Надеюсь, у нас у всех сегодня будет неплохой улов, — пожелал я ему удачи, перед тем, как пошёл заниматься колонной из Ораниенбурга.
Там всё просто.
Когда к тебе несутся две сотни вояк, среди которых могут найтись несколько армейских магов, то два десятка единиц техники, пусть и буксирующей за собой шесть стволов артиллерии — это курам на смех!
Прямо, неуважение какое-то…
И пусть я по рации сказал, что мне помощь с левого фланга не требуется, но нашлась парочка в коротких юбчонках, сделавшая вид, что они этого не слышали.
Вышло так.
Когда я взрыл котлованы сначала перед колонной, а потом позади неё, эти две оторвы кастанули по кюветам Огненные Стены и тут же их схлопнули.
— Э-э, и как мы местному князю объясним, отчего у него дорога словно стеклом покрылась? — довольно грозно поинтересовался я у них, наблюдая, как плавится грунтовка на линии схождения Стен.
Температура там наверняка бешеная была. От автотехники одни оплавленные дымящиеся кузова остались.
— Давайте, мы ямы после вас заделаем и мусор с дороги уберём, — шаркая перед собой ножкой и хлопая ресницами, предложила одна из "стюардесс", — А то мы обе с немецким языком не сильно дружим. Разве, что про любовь можем немножко поговорить, в магазин зайти, или заказ в ресторане сделать.
— Надо же, какие у нас в Академии специфические особенности языка преподают! — искренне восхитился я, — Но этим позже займётесь, а пока побежали нашим помогать.
Насчёт побежали, я конечно, погорячился. От силы, что можно в Сбруе изобразить — это бег трусцой. Тем не менее, минут через пять — семь мы прибыли, куда надо.
Поделиться книгой: