Клемент Беннет, пользуясь своей ловкостью и находчивостью, промышлял в шахтерских поселках. Тип людей, к которому он принадлежал, довольно часто встречался в угольной промышленности. В большинстве случаев эти подонки являлись шпионами Компании, за ничтожную плату предававшими своих товарищей. Рабочие презрительно называли их «сморкачами». Наиболее способным из них иногда удавалось высоко подняться над уровнем мелких дел и стать хищниками крупного масштаба. Но Клем Беннет не принадлежал к их числу. Ему не хватало смелости и самообладания, чтобы сделать карьеру крупного мошенника. Поле его деятельности было ограничено шулерством, торговлей спиртным и секретной службой в Компании. С этой стороны он был известен в Цинциннати и Кентукки.

После одной из политических схваток между рабочими и Компанией, где он играл роль провокатора и оказался настолько неискусным, что был разоблачен, Компания перебросила его в Западную Виргинию. Там он получил известие от товарищей, уехавших раньше: они звали его на новое дело. Клем рад был уехать из надоевшей Западной Виргинии, где он в то время служил в охране Компании. Слухи, распространившиеся о нем по всему штату, закрыли ему доступ во многие поселки. Еще до приглашения Бена Крила он подумывал о переезде в Колорадо, где можно было неплохо подработать, Но он не имел также ничего против Алабамы, куда звал его Бен Крил.

С 1907 года – года великой стачки, когда он был шпионом Компании в этом штате и бежал от разъяренных рабочих, прошло много лет. Его забыли, и сам он сильно изменился, но все еще боялся быть узнанным. Зная, что у шахтеров хорошая память, Беннет с ужасом гнал от себя мысль о том, что может произойти, если его узнают. Справившись с приступом животного страха, он стал спокойно размышлять. Тогда он был неопытным юнцом, теперь – зрелым человеком, искушенным жизнью. Даже будучи узнанным, Беннет сумел бы выгородить себя, как бывало не раз. После этих размышлений он поехал в Бирмингем, чтобы более подробно узнать, в чем заключалось дело, ради которого его вызывали. Полученное им известие состояло из нескольких слов: «Приезжай в Бирмингем. Стоящее дело». Беннет отправился в центр города за дальнейшими инструкциями.

Теперь он ждал, стоя на углу Первой авеню и Двадцатой улицы, где жизнь била ключом. Рабочий день закончился. Проголодавшаяся и усталая толпа устремилась по домам, где людей ждали горячий ужин и отдых. Беннету нравилась многоликая, вечно меняющаяся толпа. Он настолько погрузился в наблюдение за непрерывным калейдоскопом лиц, что не заметил фигуры рядом с собой.

– Какого черта ты здесь торчишь? – спросил подошедший к нему человек.

Обрадованный неожиданной встречей, Клем улыбнулся во весь рот.

– Пашер Редли! Что ты тут делаешь?

– Жду тебя, – ответил Редли, долговязый тощий парень. – Целую неделю я выстаивал здесь по вечерам, с тех пор, как тебя вызвали из Западной Виргинии, – сказал он, показывая длинные, как у волка, зубы.

– С чего ты взял, что «вызвали»? – спросил Беннет.

– Не пытайся водить меня за нос, – ответил Редли с великолепным сарказмом. – Для удешевления тарифа мы отправимся вместе.

– Ты по тому же делу? Редли пожал плечами.

– Полагаю, что так. Мы притащились сюда раньше тебя.

Беннет, глядя на него в упор, спросил:

– Что это за дельце? Редли покачал головой.

– До сих пор он не говорил – должно быть, дожидался твоего появления. Меня вызвали из Ладлоу. С тех пор я только и делал, что разыскивал тебя.

Беннет сразу потерял интерес к толпе. Он схватил Редли за руку.

– Идем к нему!

Они свернули на одну из улиц и скоро зашли в маленькую гостиницу.

– Что за чертовщина! – выругался Беннет. – Как он мог прийти сюда в такое время дня?

– Спроси об этом сам, – грубо ответил Редли. – Я только исполняю приказ. Он велел привести тебя, как только ты приедешь.

Редли взбежал по лестнице на третий этаж и свернул в темный коридор. Перед одной из дверей он остановился и постучал. Войдя в номер, Беннет увидел невысокого человека, нетерпеливо расхаживающего по комнате.

– Здорово, Беннет! Как поживаешь? – приветствовал он вошедшего.

– Хэлло, Бен! Как дела?

– Пока не очень, но будут лучше. Входи, Редли, и закрой дверь, – сказал Крил.

Все трое очень отличались друг от друга. У Крила при небольшом росте был круглый, как бочонок, живот и непропорционально длинные руки. Его довольно приятное лицо казалось плоским, голову венчала шапка черных кудрявых волос, кое-где поседевших.

Редли, развалясь в кресле, по обыкновению молчал. Его шестифутовый рост подчеркивала необычайная худоба. Свинцовые глаза, длинный нос, похожий на птичий клюв, торчащие вперед зубы и тупое выражение лица делали Редли похожим на классического убийцу. Впрочем, так о нем и говорили.

Внешностью Беннет не подходил к этой компании, а развязностью, которая составляла одну из его характерных черт, превосходил обоих. Если во всем облике Редли основным цветом был серый, то у Беннета преобладали оттенки красного. Его волосы были ярко-рыжими, цвет лица – красноватый, даже кожу рук покрывали рыжевато-красные пятна, золотистые брови и светлые ресницы оттеняли фарфорово-голубые глаза. На нем были приличный светло-коричневый костюм и ниш-па, щеголеватые ботинки рыже-бурого цвета дополняли несколько претенциозный вид.

Глядя на Беннета, Крил объявил:

– Можно поживиться.

– Не сомневаюсь, если это говоришь ты, – сказал Беннет. – Слушаем тебя, старина.

Крил ответил не сразу. Он переложил сигару из одного угла рта в другой и с важностью посмотрел на обоих.

– Для моего дела нужны трое парней. Беннет беспокойно заерзал на стуле.

– Опасное дело? Бен, ты забыл ищеек!

– Опять сдрейфил? Ты предпочитаешь болтать, а не драться.

– Конечно. Кому охота? Разговаривать всегда легче, – развязно сказал Беннет.

– Не спорю. Ты чертовски хорошо умеешь заговаривать зубы.

– Что ж, это не раз выручало меня из беды, – самодовольно парировал Беннет.

– Сейчас тебе могут пригодиться твои разговорные способности. Разговоров будет более чем достаточно. Дело в том, что у меня завелась сотня-другая долларов, и я знаю способ быстро их приумножить, – сказал Крил.

– И ты собираешься сделать это с нашей помощью? – догадался Беннет.

– Ты не ошибся. Но делить прибыль будем поровну, на троих.

Как только речь зашла о деньгах, на лице Беннета появилось выражение сосредоточенного внимания:

– Не совсем ясно, откуда возьмется прибыль. Может, ты, все-таки, объяснишь, чего хочешь, старина?

Крил заговорил негромко и веско:

– Насколько мне известно, шахтеры Алабамы – народ честный, но довольно-таки невежественный. И, как всякая деревенщина, падки на все новое. Я предлагаю их немного развлечь – организовать лотерею-джакпот. Для нас она будет беспроигрышной: не меньше двадцати процентов в нашу пользу.

– Ты хочешь, чтобы я в этом участвовал? – спросил Беннет, польщенный тем, что его собирается взять в компаньоны сам Бен Крил, человек крутой и изобретательный.

– Именно, – ответил Крил. – В Алабаме хватает шахтерских поселков, но начать я предлагаю с Маренго – есть такое забытое Богом местечко. В главной конторе Континентальной угольной компании работает мой приятель. Он рассказывал мне, что управляющий шахтой там очень стар, и рабочие его совсем не боятся.

– И что нам до того? – удивился Беннет.

– Не мне тебе втолковывать, что при таком начальстве работать нам будет гораздо спокойнее, по крайней мере, какое-то время, – пояснил Крил.

Беннет спросил, явно заинтересованный:

– Мы едем туда втроем?

– Это привлекло бы к нам внимание всего поселку– возразил Крил. – Думаю, подготовительной работой займешься ты. Твоя задача – подружиться с углекопами и приохотить их к азартным играм. А потом ты вызовешь нас с Редли.

– А в чем будет заключаться моя роль? – заговорил молчавший до сих пор Редли.

– Ты приезжаешь вместе со мной и помогаешь нам обоим ощипывать этих простодушных петушков.

– Ладно, я согласен, – заявил Беннет. – А как насчет финансирования нашего предприятия?

– Узнаю тебя, Клем, – усмехнулся Крил. – Кажется, ты всегда любил иметь дело с деньгами.

– И никогда они у меня не задерживались, – посетовал Беннет.

– Я дам тебе с собой тысячу долларов, – сказал Крил, – почти все, чем располагаю.

– Деньги пригодятся, – серьезно заметил Беннет. – Наличных у шахтеров почти нет: с ними расплачиваются чеками. И если игра заденет их за живое, то они рады будут продать мне свои чеки по дешевке. А уж я потом сумею выколотить денежки из Компании.

– Делай, как знаешь, – согласился Крил. – Когда ты едешь?

– Хоть завтра, – ответил Беннет.

– Отлично, будем ждать от тебя вестей, – заканчивая разговор, сказал Крил.

Редли кивнул головой, молчаливо с ним соглашаясь. Поговорив еще немного, новые компаньоны пожали друг другу руки и разошлись.

Глава 11

Подозвав негра-сторожа, убиравшего участок перед конторой, Мэллори Кент велел ему отнести вещи Кристин к коттеджу на Кнолле, который Иервуд предоставил в распоряжение приезжей. Кристин взяла у управляющего ключи, и они с Кентом пошли к ее будущему жилищу.

Теперь они оба стояли перед калиткой в заборе, отделявшем от улицы небольшой дворик с зеленым газоном и цветущими деревьями. Мощеная дорожка вела от калитки прямо к крыльцу аккуратного двухэтажного коттеджа.

Кент смотрел на Кристин и думал о том, что ему нравится эта женщина. Его удивляло и восхищало в ней редкое сочетание силы и нежности, женственности и отваги. Пожалуй, за все последние годы ни одна женщина не заинтересовала его так глубоко, как она. Ему хотелось сказать ей об этом, но он ограничился тем, что спросил:

– Вы, наверное, сразу начнете устраиваться в доме? Кристин покачала головой и вошла в дворик. Притворив калитку, она обернулась к нему.

– Нет, я не буду торопиться разбирать вещи. – Ее голос звучал мягко, почти ласково.

Кент не спешил уходить. Он оперся на калитку и смотрел на Кристин. Молодая женщина была очаровательна на фоне цветов, которые увивали фасад дома и наполняли воздух тонким ароматом. Темы для разговора не находилось, но расставаться им не хотелось. Негр давно ушел, оставив чемодан у порога дома и получив брошенную ему Кентом серебряную монетку.

Наконец, Кент весело сказал:

– До вас в этом коттедже жил холостяк. После него вы вселяетесь первой. Насколько мне известно, дом прилично меблирован. Белье и посуду вам пришлют. Ежедневно мальчик из лавки будет приносить вам продукты. Мне сказали, что питьевая вода есть в кране у черного хода. Я обязал Иервуда присылать вам уголь и распорядился, чтобы за вашим домом присматривали.

Кристин посмотрела на него с признательностью.

– Вы предусмотрели все мелочи. Это так необычно для меня! Я привыкла сама о себе заботиться. Мне было бы неприятно, если бы вы считали меня неприспособленной к жизни. Благодарю за заботу, – сказала она сердечным тоном.

Кент взглянул на нее.

– Ради Бога, не надо портить мне настроения. Я знаю, что вы можете сами о себе позаботиться, иначе не согласился бы на ваш приезд сюда. Но не стоит возражать против этих незначительных услуг, тем более, что они не доставили мне особых хлопот. Я только распорядился, чтобы все было сделано.

– Да, но я знаю, как вы заняты. Мне жаль, что вы из-за меня потеряли день. – Она протянула руку. – Благодарю вас за все.

Взяв ее маленькую руку в свою, сильную и большую, Кент вкрадчиво спросил:

– Надеюсь, мы будем друзьями? Кристин подняла брови.

– Зачем вы спрашиваете? Разве мы не друзья?

– Я думаю, да, – тем же тоном ответил Кент. – Не буду вас задерживать. Я вижу, вам не терпится поскорее войти в дом.

Потом, уже более деловым тоном, он добавил:

– Я постараюсь не терять с вами связь. Иервуд будет сообщать мне о вас, но я прошу, чтобы вы без стеснения обращались ко мне в любое время, когда это понадобится. Вы не забудете мою просьбу?

– Благодарю вас, мистер Кент, не забуду. Кристин еще долго стояла у калитки и провожала взглядом его удаляющуюся фигуру. Кент проявил много чуткости, его высокое служебное положение во многом ей помогло. Кристин была ему благодарна. Его сильная фигура, карие глаза и веселый смех произвели на нее впечатление и, конечно, надолго останутся в памяти. Невольно проводя параллель, она вспомнила другого человека. Как наяву, она видела высокую, гибкую фигуру, холодные, стальные глаза и ироническую улыбку Джерарда Селдена. Усилием воли Кристин постаралась прогнать этот образ.

Поднявшись на ступеньки крыльца, она встала на цыпочки и спрятала лицо в душистых гроздьях белых цветов. И тут Кристин подумала о себе. Впервые в жизни у нее был дом, где она могла оставаться самой собой.

Не входя в дом, она уселась на ступеньках, задумчиво глядя на долину, освещенную заходящим солнцем. Нежные краски заката на горизонте действовали на нее успокаивающе. Кристин думала о Селдене – что принесли ему годы их разлуки. Ее мысли сосредоточились на их последней встрече в «Доме на холме». Она постоянно вспоминала эту встречу, и воспоминания заставили ее приехать в Маренго. Калейдоскоп минувших суровых дней медленно разворачивался перед Кристин: бегство Клема, унизительное возвращение в Айвенго, помощь Селдена, работа после Айвенго, решение отыскать Селдена и снова он сам…

Постепенно лицо Кристин прояснилось, брови перестали хмуриться, губы сложились в нежную улыбку. Ее небрежная поза была полна грации. Во всем облике проступала особая мягкая женственность, даже уродливая одежда ее не портила.

Закат догорал, а Кристин все еще неподвижно сидела на ступеньках. Наконец, она встала и, повернув в замке ключ, вошла в дом. Когда она переступила порог, в лицо ей пахнуло затхлостью нежилого помещения. Открыв окна, Кристин обошла дом. Он состоял из кухни, ванной, спальни, столовой и гостиной. Небольшой, но удобный домик был обставлен с большим вкусом. Через полчаса пришел мальчик и принес продукты. Кристин нашла в кухне уголь, и немного погодя уже сидела за ужином, очень довольная первым днем пребывания в Маренго. Она торопилась покончить с едой: хотелось скорее распаковать вещи.

Перетащив чемодан в спальню, Кристин начала вынимать одно за другим платья. Они были подчеркнуто простыми и мало отличались от тех, которые носили жены мастеров. Наконец, она дошла до большого свертка, завернутого в плотную бумагу. Кристин шаловливо присела перед ним и положила на стул. Осторожно разворачивая, она вынула из него грязные, черные от угольной пыли, штаны и бросила их на пол. За ними последовала вязаная куртка, которая когда-то была голубой, но теперь почти утратила первоначальную окраску. Тяжелые башмаки и толстые шерстяные чулки также очутились на полу. Поверх куртки Кристин положила шахтерскую шапку и лампу.

Стоя посреди комнаты, она переводила глаза с пола на кровать, где были разложены платья.

– Самый лучший туалет, – пробормотала Кристин, глядя на костюм шахтера. Осторожно свернув, она положила его на дно ящика, стоявшего в углу огромного комода.

Глава 12

Некоторое время после приезда Кристин ничего не предпринимала для осуществления своего плана. Целые дни она занималась уборкой своего маленького домика: чистила, скребла, мыла, пока весь он не заблистал чистотой. В скитаниях по шахтерским поселкам ей надоели неуютные пансионы, и теперь она радовалась своему дому, где была полновластной хозяйкой. Кристин оправдывала себя тем, что ей нужен отдых и она может свой отпуск провести так, как ей хочется, но в душе радовалась домашним хлопотам. В ней просыпался инстинкт женщины – желание иметь свое уютное гнездышко.

Свет по вечерам в окнах ее домика привлек внимание местных жителей.

«Кто это живет в коттедже Кеда? – говорили в поселке. – Кто бы это мог быть?»

Но дальше разговоров дело не пошло. Никто и не пытался завязать с ней знакомство.

Кристин нравилось одиночество. Вскоре после того, как в доме все было вычищено, она сказала себе, что отпуск кончился и пора приниматься за дело. Наутро она отправилась в контору. Иервуд встретил ее без особого удовольствия, но данное Кенту обещание заставило его быть любезным. Он не терпел женщин, сующих свой нос в угольное дело.

Когда молодая женщина вошла в кабинет, Иервуд неприветливо поглядел на нее через очки в золотой оправе. Не дожидаясь приглашения, она опустилась в кресло.

– Есть ли у вас время? Я бы хотела переговорить с вами, мистер Иервуд, – сказала Кристин.

Иервуд проворчал:

– Я занят – впрочем, как всегда. Но давайте поговорим.