Драгоценность судьбы

— Один стакан, мсье , — спросил женский голос.

«Правильно, дорогая, если ты не хочешь присоединиться ко мне».

Она хихикнула на мгновение. «Но, мистер Энтони, что скажут мой муж и семеро детей?»

"Многое, я думаю."

Она смеялась. — Это будет доставлено сейчас же, мсье .

Повесив трубку, я опустился в кресло и закурил сигарету. Возможно, у меня не было бы посетителей, и в этом случае все мои обширные меры предосторожности оказались бы напрасными. Но я имел дело с русскими раньше. Я не думал, что они отпустят меня, не попытавшись выяснить, почему я здесь и как много я знаю. И не исключено, что к делу были причастны не только русские.

Посыльный принес мне поднос с джином и тоником. Я дал ему хорошие чаевые; он выглядел достаточно взрослым, чтобы содержать пять или шесть внуков. Когда он ушел, я запер дверь и снял маску Джона Энтони.

Поставив поднос рядом со мной, я снова сел в кресло и стал ждать. Я налил глоток, закурил еще одну сигарету и откинул голову назад. Впервые с момента прибытия в Париж у меня была возможность поразмыслить над событиями.

Главной, конечно же, была история, которую мне рассказал Редпак. И история должна быть важной, иначе его бы не убили сразу после того, как он мне рассказал. Я почти не сомневался, что если русские участвовали в съемках планов ракетной базы, то они каким-то образом использовали шедевр Фаберже.

Раненый солдат видел, как фотографировал высокий стройный азиат. Как такой человек мог нарушить меры безопасности? Наверняка каждый входящий или выходящий с базы проверялся?

И этот же азиат попросил Редпака сделать имитацию рубинового кулона. Почему?

Еще одно совпадение – выставка

Русские золотые пасхальные яйца побывали в Денвере, менее чем в семистах пятидесяти милях от бункеров. Почему они выбрали Денвер? Вашингтон, ОКРУГ КОЛУМБИЯ и Сан-Франциско я мог понять. Это были важные и крупные густонаселенные районы. Но почему Денвер? Почему не Чикаго? Или Канзас-Сити? Или Сент-Луис?

И разве не совпадение, что антикварный магазин Рэдпака тоже находился в Денвере? Я должен был получить дополнительные подробности. Было еще слишком много вопросов. Я хотел знать, кто заложил взрывчатку в машину, убившую Рэдпака. И кто меня сфотографировал. Я хотел поговорить с этим высоким, стройным азиатом; это то, чего я больше всего хотел, я должен был заполучить его, выудить из него информацию. Если он работал на кого-то, я хотел знать, на кого.

Много вопросов, ждущих ответа. Например, почему русские никогда не показывали рубиновый кулон, когда выставляли те золотые пасхальные яйца? Разве они не знали, что маленькая императорская корона из бриллиантов может раскрыться, чтобы обнажить кулон? Кроме высокого стройного выходца с Востока, кто участвовал в краже планов базы? Был ли этот азиат китайским коммунистом? Независимым агентом? Стоили ли за фотографированием планов шахт русские? Или они даже не знали, что происходит? А еще мне было интересно, что ищет в Париже красивая похитительница драгоценностей Марлен.

Глава 7

Я пил второй джин с тоником, когда в 611 появились посетители. Луч у двери холла прервался, так что красный свет передо мной начал мигать. Я поставил стакан, дотронулся до красной лампочки, чтобы погасить ее, затем встал на цыпочки и посмотрел в зрительное отверстие.

Они взломали дверь. У человека впереди был небольшой фонарик. Он посветил им на кровать еще до того, как они вошли в комнату. Их было двое. Хотя в комнате 611 было темно, я мог их ясно видеть. Крупные мясистые фигуры с короткими светлыми волосами. Как только они вошли внутрь, они закрыли за собой дверь. Затем я увидел пистолет, который был у второго человека в руке. На нем был глушитель.

Я знал их намерения. Если бы я был в этой постели, человек впереди отошел бы в сторону и направил на меня фонарь, в то время как другой мужчина выпустил бы две или три пули в мое спящее тело. Профессиональныо.

Они начали обыскивать комнату. Никто не мог знать, как Рэдпак дал мне информацию о шедевре Фаберже. Он мог бы записать это. Это было бы глупо, но он не был спецагентом; просто гражданином, выполняющим свой долг. Что меня удивило, так это то, что если эти двое искали такой документ, они думали, что я настолько глуп, что оставил его лежать в комнате.

Я улыбнулся, глядя на них. Они были очень тихими и хорошо выполняли свою работу. Ящики шкафов были выдвинуты и перевернуты. Они просмотрели все, снова задвинули ящики. Две картины были сняты со стены. Заднюю часть сняли, и человек впереди осторожно водил фонарем по репродукциям. Кровать сдвинули, матрас перевернули и проверили. Потом кровать перевернули на бок. Фонарь скользнул по изножью кровати, затем по ковру. Кровать опустилась и снова была заправлена, как прежде. В этой комнате я почти ничего не оставил, и им не потребовалось много времени, чтобы все проверить. Они выглядели сердитыми. Они сели у изножья кровати, лицом к смежной двери. Я не слышал, что они говорили, но мог читать по губам. Они говорили по-русски.

« Нет !» — сказал первый мужчина. «Приходить сюда было пустой тратой времени».

— Он должен был быть здесь, — ответил другой. «Мы не видели, как он уходил. Он должен был быть в комнате.

'Что это значит? Здесь никого и ничего нет. Это плохо подготовлено с самого начала».

— Вы уже говорили это раньше, товарищ. Я устал от этого.

'Да, я знаю. Но я повторю еще раз, мы не должны были использовать взрывчатку в той машине. Надо было сделать это из ружья, тогда мы могли бы убить и его, и старика. Что хорошего в фотографии офицера и в знании его прошлого?

Другой покачал головой. «Мне надоело это слышать. Ченкоу будет в ярости, что мы не нашли здесь этого Ника Картера. Он испугается, когда узнает, что Ник Картер все еще жив и ищет его».

— Но какое это имеет значение? Чэнко все равно скоро умрет. Мы получили то, что хотели. Какое дело до этого американского агента?

«Он важен. Нам было приказано устранить его. Мужчина встал. — Давай, не будем больше терять время. Этот агент может подождать еще немного. Мы можем убить его позже.

Они открыли дверной замок почти идеально. Первый мужчина высунул голову из-за угла, чтобы посмотреть, безопасно ли в коридоре. Потом они ушли, закрыв за собой дверь.

Я вернулся к креслу и откинулся на спинку. Я схватил свой прохладный стакан и выпил. Я закурил. Так что русские не только получили мое дело, но и им приказали меня ликвидировать. Эти две вещи меня особо не беспокоили. Что касается меня, то они уже недооценили меня. Но я знал, что они достаточно профессиональны, чтобы убить меня, если я не буду осторожен. Я также знал, что должен убить обоих.

Что меня беспокоило, так это то, что многие другие искали меня с теми же намерениями. Должно быть, русские отдали общий приказ о моей казни. Как они сделали с Брэдом Дирксом.

Я вспомнил Брэда Диркса. Он был хитрым агентом, работал в ФБР и ЦРУ и пришел с хорошими рекомендациями в AX. Как и я, он беспокоил русских везде, где только мог. Однажды я уничтожил советский Институт глубоководных исследований вместе со всеми документами, относящимися к амбициозному эксперименту. Крепким русским добровольцам хирургическим путем пересадили жабры. Они сформировали новую российскую подводную службу. Но эксперименты немного вышли из-под контроля: мозг мужчин был затронут, а их голосовые органы практически уничтожены. Они стали монстрами. Они были убиты один за другим, когда я уничтожил учреждение.

Брэд Диркс исследовал главный монетный двор России в Ленинграде. Что не знал никто, кроме Брэда, так это то, что у русских на Монетном дворе был большой запас золота. Он лежал там как постоянный резерв. Поскольку специальностью Брэда было знание иностранных языков, ему не составило труда убедить одну из крупнейших в Саудовской Аравии банд контрабанды золота, что это золото можно оттуда похттить. Его можно было использовать где угодно, например на Ближнем Востоке, который в то время был на грани того, что позже назовут Шестидневной войной. Золото было украдено и увезено, а гнев Кремля был слышен даже в Мехико, где Брэд Диркс был в коротком отпуске. Если потеря золота и шокировала русских, то это ничто по сравнению с шоком, который они испытали, когда Насер позже использовал то же золото для покупки самолетов МиГ и другого оружия у россиян. Был отдан общий приказ убить Брэда Диркса. Приказ поступил прямо из Кремля. Но Брэд был крепким. Он мог поднять над головой полный бочонок. У него не было никакого оружия, кроме рук, которые были так же смертоносны, как любое оружие. Однажды он выхватил пистолет у вражеского агентаа и засунул его ему в рот с такой силой, что ствол вышел у шеи. Во время драки с шестью китайскими коммунистами он схватил одного китайца за лодыжку и использовал его как бейсбольную биту. С таким противником русский агент, пытающийся его устранить, должен был бы быть еще более жестким или более сильным.

Но убили Брэда примерно через год. Кремль предложил за это высокое положение в государстве плюс сундук, полный медалей. Кремль хотел, чтобы голова Брэда Диркса была доставлена в Москву. Первые три месяца после объявления награды головы катились в Кремль, как шишки. Но это были головы русских агентов, которые пытались убить Брэда.

Чтобы поймать его, понадобился целый отряд советских агентов. Они сделали это так, как ковбои загоняют мустангов. Один человек следовал за ним до тех пор, пока он не уставал или не задыхался, а затем новый человек брал его на себя и продолжал погоню. Оглядываться через плечо и отбиваться в течение года может стать очень утомительно. Когда он начал уставать, на него надавили. Они нашли его в испанских Пиренеях. Они преследовали его, пока ему не пришлось повернуться, чтобы дать отпор. Они окружили его. Снайпер прострелил ему левую лопатку со ста пятидесяти ярдов, когда Брэд бежал по небольшой долине. Он нашел место для ночлега, и люди там предали его. Когда он внезапно очнулся, то увидел, как у его шеи сверкнул мачете. Он бросился в сторону, но недостаточно быстро, чтобы спасти правую руку; она была отрублена чуть выше локтя. Его руки теперь были бесполезны. Тем не менее, ему удалось убить мужчину с мачете ногами и выбежать из дома в горы. Через два дня его нашли полумертвым. Из девятнадцати или двадцати начавших охоту русских агентов осталось всего пятеро. Брэд не мог ни стоять, ни ползти, но у него все еще были мозги. Они работали достаточно, чтобы сообразить толкнуть валун, пока он не покатился вниз с горы, убив трех из оставшихся пяти офицеров. Но потом это случилось и с ним — двое других продолжали стрелять, приближаясь к нему, и двенадцатая пуля убила Брэда Диркса.

Пост, предложенная Кремлем, была очень важным, должность, которую жаждали оба оставшихся агента, могла быть занята только одним из них. Они поссорились из-за головы Брэда Диркса, а потом решили разделить ее. Каждый вернулся в Кремль со своим мешком, в котором лежал кусок головы Брэда Диркса. Но там посмеялись, потому что на черепе не хватило плоти, чтобы его опознать. Кремль не поверил, что это был Брэд Диркс. Этих двух русских агентов судили за мошенничество и отправили в Сибирь, где они умерли в течение года. И призрак Брэда Диркса смеялся над ними.

В списке убитых агентов, находящемся в штаб-квартире AX, ни одно имя не стоит выше имени Брэда Диркса.

Я не знал, смогу ли я сражаться в стиле Брэда Диркса. Насколько мне известно, было два офицера, которым было приказано расправиться со мной. Я должен был убить их. Я был уверен, что смогу выяснить, не прячутся ли вокруг другие убийцы.

Я налил еще рюмку, закурил и стал думать. Двое русских говорили о некоем Чэнкоу, которого скоро убьют, потому что агенты уже узнали то, что им от него было нужно...

Через час мой стакан был пуст, и я дремал, когда снова замигала красная лампочка. Я не знал, как долго она мерцала, прежде чем увидел это. Я вскочил и посмотрел через объектив.

Этот человек был один, и он вошел через окно. Занавески все еще двигались взад-вперед. Я не мог выключить красный свет, потому что каждый раз, когда я это делал, шторки разлетались и перерезали луч. Но сомнений в том, кто этот человек, не было. Он был высоким. Он был стройным. И он был азиатом.

Когда я увидел его, он высоко поднял кинжал и пошел к кровати. Как только он понял, что кровать пуста, он медленно опустил кинжал. Он плавными кошачьими движениями прокрался вокруг кровати и пошел в ванную. Он снова держал кинжал наготове. Он открыл дверь и вошел внутрь. Потом вернулся в спальню. Он начал с ящиков, но и вполовину не так тщательно, как это делали русские агенты. Он обыскал одежду в шкафу, быстро ощупал место под матрасом.

Это был человек, за которым я должен был следовать. Он был ключом ко всему плану. Он сделал фотографии планов базы. Он знал все ответы на мои вопросы.

Если он вошел через окно, то, должно быть, воспользовался пожарной лестницей. Он преследовал меня все это время? Возможно, он также знал о том, что я маскировался под Джона Энтони.

Он искал быстро. Он встал у изножья кровати и огляделся. Мне стало интересно, не искал ли он того же, что и русские. Пока он стоял там, я внимательно посмотрел на него. На нем была рубашка с открытым воротом и свободные брюки. Его тело было таким худым, что одежда, казалось, висела на нем, как на вешалке. У него было широкое плоское лицо с раскосыми глазами и почти плоским носом. Его прямые черные волосы падали глубоко на глаза. Только когда он повернулся к окну, я увидел шрам. Он был всего на дюйм или два в длину, но настолько глубок, что его левый глаз был почти закрыт. Кожа вокруг шрама втянулась, как бы разбитое пулей. Я подумал, не ослеп ли он на этот глаз. Прежде чем он добрался до окна, он снова заглянул в комнату. Его раскосые глаза сфокусировались на соединительной двери. Я инстинктивно отпрыгнул назад. Поскольку я мог так хорошо видеть через этот широкоугольный объектив, мне было трудно представить, что кто-то в другой комнате тоже не может видеть тебя. У меня было ощущение, что межкомнатная дверь сделана из стекла. Но инстинкт был подавлен. Я знал, что он не мог видеть меня через мой объектив. Если бы он приблизился, то мог бы увидеть кусок стекла размером с ноготь мизинца в двери, но он стоял у окна.

Он начал вылезать. Я должен был действовать. Он закрыл за собой окно, и его шаги по деревянной лестнице звучали мягко. Я отошел от смежной двери и подошел к своему окну. Он был на два этажа ниже меня и двигался плавными, скользящими шагами. Если бы я подождал, пока он не окажется почти в переулке, я все еще мог бы следить за ним. Лестница была такой шаткой, что он, вероятно, почувствовал бы это, если бы я попытался следовать за ним, пока он не спустился вниз.

Я открыл окно, когда увидел, как он прошел первый этаж. Я вышел из окна и поставил ногу на ступеньку. Что-то заставило меня оглянуться назад в моей комнате. Вспыхнул красный свет. У меня был еще один посетитель.

Глава 8

Я быстро вернулся в комнату и подошел к объективу. Моей новой гостьей была Марлен.

Она закрыла дверь. Когда она огляделась, она спрятало что-то похожее на ключ. Я подумал, что она, должно быть, либо украла его, либо получила от человека за прилавком.

Я знал, азиат уже достиг переулка и, вероятно, направляется на другой конец Парижа. Я не мог уже следовать за ним. Все, на что я мог надеяться, это то, что я смогу поймать его позже.

Я хотел посмотреть, станет ли Марлен похожа на остальных. Но когда я посмотрел, я почувствовал восхищение. Марлен заглянула в ванную, потом села у изножья кровати и закурила. Она огляделась, словно ища пепельницу. На тумбочках по обеим сторонам кровати стояли две, но она не могла дотянуться до них со своего места.

На ней было очень облегающее, очень короткое белое вязаное платье. Ее длинные светлые волосы были повязаны синей повязкой. На ней были синие туфли на высоком каблуке и соломенная сумка того же цвета. Когда она повернулась и потянулась к изголовью кровати, чтобы достать пепельницу, я увидел, что на ней не было никакой ерунды вроде чулок, а ее колготки подходили к головной повязке, туфлям и сумке.

Я засмеялся? У меня заболели зубы от воздуха, который я втянул. Я знал, что теперь не смогу следовать за азиатом. А еще была Марлен. И были ее длинные ноги, обнаженные до колготок.

Тогда что? Я поднял трубку и вызвал оператора. Марлен курила и изучала свои ногти. Пепельница стояла на кровати рядом с ней. Она выглядела как женщина, ожидающая чего-то.

Наконец-то я получил центральную. Я говорил своим голосом Джона Энтони. "Мисс, можно мне номер 611, пожалуйста?"

« Уи , мсье ». Ее голос звучал очень молодо и нежно.

Я услышал щелчок на линии. Тогда я сказал: «Это мой деловой партнер, мисс, и он, вероятно, спит». Позвоните ему пожалуйста хотя бы семь или восемь раз.

— Конечно, мсье.

Я взял телефон с собой к смежной двери, чтобы заглянуть в соседнюю комнату. Он все еще был на линии.

Марлен потушила сигарету, встала и разгладила платье. Она подошла к телефону и остановилась перед ним. Он прозвенел еще дважды, пока она смотрела на него. Она посмотрела на дверь, потом на ванную, словно ожидая, что кто-то подойдет и возьмет трубку. Он снова позвонил. Она протянула руку, ее тонкая ладонь зависла прямо над трубкой. Когда он зазвонил снова, она отдернула руку, как будто коснулась чего-то горячего. При следующем сигнале она пожала плечами, посмотрела в потолок и взяла трубку.

'Да?' — сказала она тихим уклончивым голосом. — Марлен? — спросил я голосом Джона Энтони.

Я действительно посмеялся над ней. 'Ник? Где ты, дорогой?

Я смеялся. «Мне нравится это твое белое вязаное платье».

Она удивленно нахмурилась. Она осмотрелась.

— Где ты, Ник?

— Ты не боишься своей репутации?

Она громко рассмеялась. «К черту мою репутацию. Я давно научилась не обращать внимания на то, что другие люди думают о том, что я говорю или делаю. У меня очень простая философия по отношению к другим людям, дорогой. Когда придет мое время, маловероятно, что один из моих хороших друзей похлопает меня по плечу и скажет: «Отойди в сторону, дорогая Марлен, позволь мне сделать это для тебя, позволь мне занять твое место». Она покачала белокурой головой. «Нет, ангел, это то, что мне придется делать самой».

«Все будут должны умереть сами, Марлен».

'Не так ли? Так что, если никто из моих друзей или кто-либо другой не займет мое место, когда придет мое время, черт возьми, никто не будет указывать мне, как жить, пока я еще здесь».

Я усмехнулся. — Целая речь, девочка. Что ты на самом деле хотела сказать?

«К черту мою репутацию. Ник, дорогой, пожалуйста, скажи мне, где ты сейчас?

«Во-первых, давайте поговорим о том, что случилось с бриллиантом «Морская звезда» три года назад».

Она глубоко вздохнула. Потом я увидел ее улыбку. — Но Ник, милый, я уже говорила тебе, что ничего не знаю о твоем бриллианте. Кстати, кажется, я была в Риме три года назад. Или это была Венеция? Она поднесла сигарету к зубам.

Я знал, что это бессмысленно. Ничто не заставит ее признаться, что она вообще знала о существовании алмаза.

— Я по соседству, — сказал я. «Комната 613. Там есть дверь, которая не заперта».

Она снова злобно рассмеялась. «Ну и дела, Ник, ты настоящий шпион. Как здорово.'

— Не будь такой легкомысленной, Марлен. Если хочешь меня видеть, иди сюда. Я все равно злюсь на тебя.

"Что..." Она ничего не могла сказать, потому что я повесил трубку. Она осторожно положила трубку, повернулась и подошла к смежной двери.

Я отошел от двери, открыв ее, и положил телефон обратно на тумбочку. Затем я лег на кровать и сложил руки за головой.

Марлен широко распахнула дверь. Она продолжала прислоняться к дверной ручке, положив другую руку на бедро. На ее губах играла улыбка. Она подняла бровь. «Я вижу, как ты упорно трудишься на работе», — сказала она.

'Закрой дверь; могут прийти новые посетители». Она закрыла дверь, затем внимательно осмотрела всю проводку, точку визира и красную мигающую лампочку. Она повернулась ко мне. "Ваше снаряжение для вуайеризма, да?" Она хотела подразнить меня. Она подошла к изножью кровати и слегка раздвинула свои длинные ноги. — Как ты это получил, Ник? Я имею в виду, это вуайеристское снаряжение? Вам пришлось дорого заплатить?

Я присел. — Ха-ха-ха, — слабо сказал я. Я указал на закрытую соединительную дверь, вставая. — Там кто-то там был до тебя, — сказал я. «Очень важный человек. Я хотел проследить за ним, чтобы узнать, кто он, на кого работает, куда направляется и к кому. Ты испортила это для меня. Если бы ты не была такой хорошенькой, я бы...

Марлен прекрасно выглядела. Она опиралась на левую ногу, правая нога была выпрямлена. Ее плечи расправились. И она сказала: «Что, Ник?» Она облизала губы кончиком языка. «Если бы я не была такой красивой, что бы ты делал?»

Я смотрел на нее, на ее блестящие влажные губы, на вязаное платье, обтягивавшее ее стройное тело от ягодиц до бедер, на линию от стройной шеи до стройных плеч; Я смотрел на припухлость прекрасной формы грудей, на длинные стройные голые ноги, слегка расставленные, на озорной блеск ее зеленых глаз, на приподнятую бровь, на дерзкий нос, на тонкий, слегка выступающий подбородок. Я посмотрел на нее и почувствовал, как исчезла дистанция между нами:

Улыбка сползла с ее губ. Выражение ее глаз изменилось, и дразнящий блеск стал чем-то другим, чем-то тайным и женственным, чего еще не мог раскрыть ни один мужчина. Похоть, может быть, или похоть, или желание. Я медленно пошел к ней. Она протянула правую руку и стянула с головы ленту для волос, обнажая свои длинные локоны. Повязка для волос упала на пол. Она слегка наклонилась вперед и покачала головой, затем откинула ее обратно на шею и смотрела, как я преодолеваю расстояние между нами. Длинные золотистые волосы свисали вокруг нее, спутанные, непослушные.

А потом она протянула ко мне руки. Я чувствовал, как она сильно прижимает ко мне это тонкое тело, хрупкое тело, которое я мог раздавить одним движением. Ее руки были на моей шее. Ее губы слегка приоткрылись и встретились с моими.

Как будто и не прошло трех лет. Ее прикосновение, ощущение ее на себе, ласки ее тела, когда я ее раздевал; все было так, как было.

Мы нашли кровать, не глядя на нее. Когда мы оба были обнажены, я поцеловал ее брови и приподнялся на локте, чтобы посмотреть на нее. У нее не было зрелого чувственного тела Миньон, но почему-то она выглядела лучше. Она была стройной, гибкой и крепкой. Я поцеловал ее соски. Они были намного мягче, чем у Миньон. И у Марлен не было грызущего, скрежещущего зубами, животного голода Миньона. У нее была потребность, простая, бытовая потребность. И хотя у нее была философия «Я не высовываю нос» и она могла иногда бормотать грязные слова, как пьяный матрос, спать с ней всегда было очень мило. У нее было такое тело, такое лицо.

Я поцеловал восхитительный изгиб ее шеи, твердую линию подбородка. У нее были уши красивой формы со следом пуха на бородках. Я поцеловал линию за ее ухом, где росли ее волосы .