Гула Камакри. Легенда о проклятом таборе

Юлия Линде

Гула Камакри. Легенда о проклятом таборе

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Линде Ю. В., текст, 2022

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2022

* * *

Глава 1

Я никогда не был парнем Анны. Я для неё больше чем парень. И даже больше чем друг детства, почти брат, точно знаю. Мы соседи, я живу в квартире 103, а Анна – в 104-й. А познакомились, когда родители Анны переехали к нам в Питер из Ростова-на-Дону и взяли в ипотеку эту 104-ю квартиру. Нам было по два года. Полубессознательный возраст, в котором весь мир – дом и детская площадка во дворе. Потом оказались в одной группе детского сада. На летних каникулах тоже были вместе – то на даче у меня, то на даче Анны, даже на море летали вместе. В общем, дружили семьями. Я, кажется, всегда знал, что Анну удочерили, и она всегда знала, но никакого значения это не имело. Ну, бывает. Анне тогда было десять месяцев, и она ничего не помнит, конечно. От неё никогда ничего не скрывали. А смысл?

Всё равно рано или поздно узнала бы.

О том, что она цыганка, Анна стала впервые задумываться, кажется, во втором классе. Да, в школу мы тоже пошли вместе, в один класс. То есть Анна с детства знала, что она цыганка, но лет до восьми это её совершенно не интересовало. Несмотря на то, что мы довольно часто ездили то в цыганский театр, то на какие-то концерты, где пели и плясали тётки в узорных пёстрых юбках и дядьки в алых рубахах и бархатных жилетах. Несмотря на то, что в первом классе Анну отправили заниматься фламенко (не знаю, где логика, вроде это не цыганский, а испанский танец). А в начальной школе Анна вдруг заморочилась и прошла все пять стадий модели Кюблер-Росс (про стадии она сама вычитала где-то на сайте популярной психологии). Я тоже погуглил. Вообще, это пять стадий принятия горя или смертельной болезни. Но Анна по этим стадиям пыталась осмыслить себя цыганкой.

Тоже мне горе!

1. Отрицание. 2. Гнев. 3. Торг. 4. Депрессия. 5. Принятие.

У нас самый обычный класс обычной питерской школы. Как говорит моя бабушка, «Советский Союз в миниатюре», в том плане, что далеко не все у нас русские. Да вон даже я наполовину татарин! И меня зовут татарским именем Рамиль, хотя фамилия самая русская – Калинников. Почему-то никто никогда ни до кого не докапывался, кроме Анны. Недоброжелатели у неё водились долго, хотя было их мало. Один говорил, что все цыгане – бомжи и воруют, другой – что все цыгане некультурные и тупые, третий – что все цыгане – наркоманы и крадут детей в торговых центрах. Да, их было только трое, но эти трое, как капля дёгтя в бочке мёда, портили всё. А, ну ещё кое-кто из старшеклассников называл Анну коричневой. За смуглую кожу. «Эй, коричневая, ты руки моешь? А задницу?»

Странно: на два класса младше учится девчонка-мулатка, а на класс старше – Игнат, парень-индиец, они оба ещё темнее Анны, но никто их не трогает. Про индийца вообще забавно: на самом деле индиец только его отец и то наполовину. Как говорит моя бабушка, «из детей Олимпиады-80». Но Игнат всё равно по виду индиец. И всем плевать.

В общем, доставали только Анну. А потом она ещё и в соцсетях прочитала пост своей мамы про то, как они с отцом приехали в опеку, увидев анкету Анны на сайте для приёмных родителей, и попросили выдать направление на ребёнка.

– Вы вообще понимаете, что она цыганка? – спросила сотрудница опеки. – Вам это надо? Я даже не сразу вспомнила, где её личное дело у нас лежит, мы эту девочку и не предлагаем никому. Вы же русские, вы не цыгане, зачем вам это? Или у вас в роду были цыгане? У нас есть пара детей славянской внешности, хотите посмотреть? Но эту-то зачем? Цыганка же, гены!

– А вы, интересно, кто? – спросил будущий отец Анны. – Фюрер? А жалобу на вас давно не писали?

Сотрудница опеки начала ругаться: почему это её сразу оскорблять начали, да ещё и угрожают, но документы нашла шустро. И направление сразу выписала. Но напоследок сказала:

– Лучше б своих рожали. А не можете – есть же суррогатные матери. А вам всё за бесплатно подавай. За бесплатно хороших детей не бывает. Намучаетесь – узнаете.

– А нам не надо хороших, нам надо просто ребёнка. Любого.

Под постом френды и случайные читатели настрочили три тысячи возмущённых комментариев. Вроде Анна должна была убедиться в том, что на одну чокнутую тётку приходится как минимум три тысячи адекватов. Но нет.

Зачем вообще её мама это написала?

Анна переживала. Думала о пересадке кожи. Ненавидела цыган. Ненавидела себя. Молчала. Потом в школу пришёл Сергей, её отец.

Не знаю, что он там делал и как разбирался, но все вдруг заткнулись. А тот экземпляр, который говорил про коричневую, вообще куда-то пропал. Вроде в колледж ушёл. Сергей не какой-то там киллер (мы с Анной с детства зовём родителей друг друга просто по имени и на «ты»), а промышленный альпинист. По профессии он вроде банкир, но бросил это дело как скуку смертную, хотя вот Саша, мама Анны, до сих пор работает оператором в «КПД-банке». Что такое «КПД», не знаю. Точно не коэффициент полезного действия. Сергей своим альпинизмом пытается заразить нас всех, мы с Анной даже ходили пару раз на скалодром, но быстро выяснилось, что оба жутко боимся высоты. Зато летних походов в горы не избежишь никак. Школа выживания, а не отдых. Уж лучше лагерь на море или дача.

А у меня отец – машинист в метро, а мама – массажистка. (Кстати, мою маму тоже можно звать Сашей, хотя она не Александра, а Сания.) Эти мамины массажи доканывают всех, потому что по субботам она принимает клиентов на дому и у нас проходной двор. Этот её массажный стол занимает всю родительскую комнату. В основном приходят мамаши с орущими грудными детьми, и в квартире пахнет какими-то смесями, кремами и памперсами. К вечеру набирается целый мусорный мешок этих памперсов, и его приходится тащить на уличную помойку, потому что спускать памперсы в мусоропровод категорически запрещено консьержкой. Типа мы всю парадную провоняем.

При этом консьержкины коты гораздо зловоннее: она за ними редко меняет лоток.

Но я отвлёкся. Анна прошла пять кругов чистилища (всё же не ада) и вдруг увлеклась в четвёртом классе цыганскими сказками и всяким аутентичным фольклором. Вначале просто гуглила, потом ей книжек накупили. Наступила фаза принятия.

Где-то Анна вычитала цыганскую легенду о райском саде, куда Бог однажды позвал погулять дочерей Евы. Типа родилось их много и от каждой пошёл какой-то народ. Гуляли дочери Евы по саду и проголодались. И съела одна яблоко и стала белой, и от неё пошли русские, а другая дочь съела абрикос, и пошли от неё румяные болгары, третья сорвала горох, от неё родились татары, четвёртая – грушу, и от неё родились евреи, потому у них и носы крупные, как груши. А ещё одна дочь съела чернослив и стала смуглой, и родились от неё цыгане.

Я пытался выяснить насчёт гороха и даже спрашивал маму, какая связь между татарами и горохом, но мама смысл тоже не уловила.

Ещё одна версия насчёт происхождения цыган – про птиц. Будто давным-давно были цыгане не людьми, а птицами, летали по всему миру, пока не осели в одной щедрой южной стране. Типа еды и питья было так много, что отяжелевшие птицы не смогли подняться с земли. Ну и постепенно превратились в людей. Их по-прежнему тянуло в небо, о котором они забыли, потому и не могли цыгане найти покоя, так и остались кочевать по земле.

Вообще, даже такой мультфильм есть. Там, правда, всё сложнее, чем в оригинальной истории.

Анне понравилась версия с черносливом. Потом она завела скетчбук и рисовала в нём сказочных существ с кратким описанием. Я тоже иногда помогал. Народные сказки я сам люблю, если без литературной обработки, жуткие и недетские. У любого народа они в оригинале жуткие, не только у цыган. Даже в мультсериале «Гора самоцветов» попадается треш. Я это в детском саду смотрел, на некоторых сериях чуть не помер. Русские или вот татарские сказки не веселее порой. Про немецкие вообще молчу. Кто читал братьев Гримм не в пересказе для малышей, а в подлиннике?

Анна угомонилась окончательно к началу шестого класса, в прошлом году. Всё, что я расскажу дальше, случилось с ней в седьмом.

Во всей этой истории не обойтись без пояснений насчёт цыганского фольклора, поэтому иногда придётся отвлекаться от основных событий. Я вот хотел вначале просто книгу про Анну написать, а потом подумал, что будет непонятно, сделал приложение, скопипастил из сборника «Цыганские легенды, сказки и песни». (Сам так красиво не расскажу, как там написано.) Потом загрузил это всё на платформу селфпаблишинга, глянул, как смотрится книга, и понял, что никто не будет читать огромные приложения с легендами. Поэтому я распихал легенды по тексту и выделил курсивом. Зачем я вообще написал книгу про Анну? Ну это типа сюрприз ей на ДР, к пятнадцатилетию. Почти юбилей.

Закажу печать по требованию и подарю.

Глава 2

Год назад, в феврале 2021-го, Анне исполнялось четырнадцать. На свой ДР она вдруг решила проколоть уши. Вообще, они у неё были проколоты когда-то в глубоком детстве, но потом она пару раз выдирала серёжки из ушей, однажды даже ухо порвала, и больше ей серьги не надевали. Да ей вообще запретили их носить! Анна ещё полгода назад (нет, побольше) начала фоткаться на паспорт и объездила половину города в поисках нормального фотографа. Начала она летом 2020-го, как только нас всех выпустили после самоизоляции и открылись фотосалоны и студии. Ей ни одна фотка не нравилась. В итоге перед Новым годом она с горя пошла в МФЦ и там в кабинке её наконец-то автоматически сфоткало так, как она хотела. «Автомат умнее фотографа-долбонавта», – сказала она. А ещё заметила, что у неё на фотке серьги в ушах.

– Да какие серьги? – внушал я ей. – Это с принтером ерунда какая-то или на объектив что-то налипло, поэтому кажется, что серьги.

– А как бы оно так налипло? – спорила Анна. – Сразу на оба уха налипло? Видишь, тут типа колечки. У меня дома такие же есть, золотые, которые с детдома ещё.

За день до своего ДР Анна потащилась прокалывать уши. В ближайшем салоне красоты. Хоть полгода не выбирала. Ей сказали месяц не снимать вот эти камушки-гвоздики, которыми прокалывают из пистолета. Но Анна вредная, она проносила гвозди только один день, а потом пришла после праздника домой, достала золотые кольца и минут сорок пыталась их вдеть в опухшие кровавые уши.

Надела, конечно.

Вообще-то, в дом ребёнка обычно попадают без наследства и совсем без всего. Поэтому странно немного, что Анна там оказалась с серьгами и вдобавок с золотым монистом в три ряда (его, кстати, проверяли – реально золото!). В личном деле было написано, что родители Анны бродяжничали и жили в Ростове-на-Дону в аварийном доме, который давно расселили и готовили на снос. И оба умерли от турбоВИЧа[1]. Странно, что Анне этот турбоВИЧ не передался в наследство.

Ей было семь месяцев, когда её нашла полиция. На ней были вот эти золотые побрякушки.

Откуда они могли взяться в семье, которая живёт в расселённом доме, уже отключённом от газа, и водопровода, и электричества?

Я всегда считал, что их спёрли в ювелирном магазине. Но Анна была уверена, что в ювелирном такое невозможно спереть, потому что видно: это старинное народное украшение.

Монисто точно старинное. А серьги просто выглядели не очень новыми.

Наконец я заявил: «Значит, спёрли у антикваров. Или из ломбарда. Или даже из музея». А вообще странно, что это всё не продали и не проели. И полицейские какие-то больно честные попались. Составили опись личных вещей – и в дом ребёнка передали вместе с Анной в качестве наследства.

От биородителей, помимо украшений, у Анны остался только ксерокс старого свидетельства о рождении. Там было написано, что она Николаева Ана Тагариевна. Место рождения – Ростов-на-Дону, 2007 год. Именно так – Ана, а не Анна. Это потом уже Анну усыновили, и она получила вторую «н» в имя, и стала Яшкиной Анной Сергеевной, и место рождения сменила на Санкт-Петербург.

Анна подозревала, что родители назвали её Аной в честь королевы кешалий.

Как последний снег растает, как жёлтый горицвет вспыхнет и поднимется сон-трава, выйдут из пещер горные девы, светлые дочери повелителя туманов, – кешалии. Сядут на вершинах гор и чешут золотым гребнем свои длинные белые волосы. Волосы их прозрачные, как нити тумана, как осенняя лесная паутина, её легко спутать с волосами кешалий. Из волос плетут кешалии невидимые рубашки. А рубашки надевают на новорождённых детей как благословение. Не на всех – на избранных.

На год меньше века, девяносто девять лет, живут кешалии.

И спустится по весне из чёрного замка с самой высокой вершины самой высокой горы королева их Ана: выберет тех, кому пришла пора умереть. Обречённых Ана отдаст лошоличам, уродливым волосатым лесным духам: в них превращаются те, чья душа черна, те, кто продал сердце дьяволу. Уши их свисают до плеч, руки длинны и достают до земли. И заплачет Ана, вспомнив о том, как однажды согласилась стать женой царя лошоличей: хотела спасти своих дев. Девять демонов родились от этого брака, девять человеческих болезней. Трое из них были особенно страшны: Мелало, демон бешенства, серая птица о двух головах; восьмиголовый Порескоро, демон чумы и холеры, с птичьим туловищем и змеиным хвостом, о четырёх собачьих и четырёх кошачьих головах; красная мышь Лолмишо, демон чесотки и лепры.

Было это потомство таким страшным, что даже отец-король обмер от страха. Он покинул Ану, взяв взамен обет: отдавать на растерзание всякую кешалию, не дожившую до столетия один год.

Заперлась Ана в своём чёрном дворце и, чтобы жизнь не потерять, пьёт каждое утро три капли из левой руки трёх кешалий. Среди людей она появляется в образе большой бородавчатой жабы. Ползёт по земле – не тронь, где проползла – там золото в земле прячется. За той жабой льётся сок лииль, на который тотчас налетают демоны болезней. Жадно лижут они его с земли и обретают свежие силы.

А король лошоличей, единственный крылатый из проклятых душ, улетел в Африку и таится там до поры. Но если прилетит повидать своих подданных – горе той стране, где он остановится. Принесёт на кожистых суставчатых крыльях войну, и мор, и голод.

Глава 3

ДР Анны мы отметили в аквапарке, а на следующий день, прямо с утра в субботу, потащились в бассейн. Погода к плаванию совсем не располагала. Мерзкое время между зимой и весной. (Это гораздо лучше, чем между осенью и зимой: есть надежда, что скоро станет терпимо.) Небо сизое и мутное, сыпется ледяной дождь. Не град и не снег, а крупный шуршащий бисер. К вечеру наверняка остекленеют ветки деревьев, а тротуары уже превратились в каток, присыпанный прозрачной крупой. В такую погоду дома можно с тоски заплесневеть. Анна обычно пишет в соцсетях all this crap[2] про пледы и мятное какао с маршмеллоу и выкладывает своего бенгальского кота Энди, похожего на микролеопарда. Но бассейн звучит более жизнеутверждающе. Анна влюблена в нашего тренера Василия. Два раза её звать в бассейн не надо.

С незапамятных советских времён в нашем бассейне прямо на первом этаже, возле гардероба, четыре огромных иллюминатора. Думаю, их сделали специально для того, чтобы люди развлекались и ржали, пока стоят в очереди сдать куртку. В иллюминаторах мелькает чья-то нога, а то и две, а то и в ластах. А некоторые пловцы опускаются в гуманоидных очках на самое дно и медленно, растопырившись лягушкой, поднимаются обратно на поверхность. Наблюдать за людьми в бассейне гораздо веселее, чем за аквариумными рыбами. Плывущий человек – это всегда глупо и смешно. Неважно, ныряет он поплавком и с надутыми щеками или играет в дебильную русалку, нарочно не надевая резиновую шапочку. Плывёт такая тётка без шапочки, а вокруг башки у неё как будто водоросли. В прошлом году одна упитанная женщина вообще плавала с афрокосичками, для которых уже не шапочка, а целый скафандр нужен, эту тётку мы с Анной назвали Кальмарихой. Плывёт, загребает своими афрощупальцами! А у Анны очень густые кудрявые волосы, которые она заплетает в косищу, толстую и длинную (почти до колен), почти как физкультурный канат. В шапочке она гуманоид с невероятной формой черепа. Поэтому часто вытаскивает косу из-под шапочки назло правилам.

Люди, вы бы себя в иллюминаторе видели! Всё-таки очень неприличный у нас бассейн. Я никогда глубоко не опускаюсь (а иллюминаторы на дне в самом глубоком месте) – чтобы не выглядеть идиотом. Или чтобы никто не заснял видос с моей глупой рожей. Красиво опускаться на дно умеет только наш тренер Василий. Он просто американский «морской котик»! Не знаю, как Василий ухитряется преодолевать сопротивление воды и опускаться на дно идеально ровно, ногами вниз, замерев в позе «Оскара». А потом так же строго вертикально всплывать.

Василий – человек-торпеда и мастер спорта. Он и не такое может.

Но в тот день нам с Анной было не до смеха. Мы уже не орали: «Нога! У меня ещё одна нога!» – и не считали, в чьём иллюминаторе их покажется больше. Мы думали об одном и том же, только друг другу не признавались. О нивашах, духах воды из цыганских сказок. Они снились сегодня и мне, и ей. Вчера мы с Анной в аквапарке чуть не утонули. Залезли в маленький горячий бассейн, где бурлила из стенок вода (типа гидромассажная ванна), утонуть там было нереально, но вдруг сломалась бурлящая пузырьковая установка, и нас отшвырнуло мощной струёй воздуха к бортику. Так, что мы оба на мгновение потеряли сознание и чуть не сползли на дно. А когда вышли из аквапарка, увидели хромую чайку, и Анна сказала, что это её душа. Они и правда были чем-то похожи, хотя глупо сравнивать лицо человека с мордой птицы.

В общем, сегодня все эти ноги и беспомощные телеса казались глупыми. Я заметил, что опустились чьи-то ноги, но только на одной ноге была ласта. Или ласт? А Анна теперь старается повернуться к иллюминаторам спиной, в крайнем случае – боком. И смотрит то на пол, то в потолок. Вчера мы весь вечер гуглили про нивашей, договорились сегодня утром обменяться информацией, но оба молчим, как будто забыли и вообще у нас других дел полно.

Ниваши – жуткие духи воды, вроде бы живут только в реках, на самом дне. Но почему бы им не завестись в бассейне? У них нет костей, на ногах лошадиные копыта, руки перепончатые, лягушачьи, а ещё у каждого красная борода. Говорят, именно у нивашей цыганки учатся колдовству. Потом колдуньи сами становятся проклятыми в таборе. Свою силу ниваши передают только женщинам, а мужчин просто утаскивают на дно и убивают. Ещё у нивашей есть дочери, красивые длинноволосые девушки. Каждой дочери нивашей прислуживают несколько нивашей (где там логика: то дочь, то госпожа, куда деваются жёны нивашей – не знаю). Дочери нивашей любят танцевать возле реки. А узнать их можно по зелёным волосам и красным туфелькам.

В иллюминаторах мелькали тени, точно там и правда плавали бескостные существа. И дурацкое изумрудно-зелёное дно бесило сегодня как никогда… Не знаю, чья это идея – ядрёно-зелёное дно. Из-за него вода кажется сине-зелёной – типа морская волна. Недавно Гоша Куницын зачем-то рассказал мне, что в нашем бассейне год назад чуть не утонул какой-то малявка, лет трёх. То есть неизвестно, утонул или нет: его скорая быстро увезла и больше потом никто не встречал. Теперь мне кажется, я увидел его в иллюминаторе. Может, это чья-то игрушка.

Но что делала игрушка на дне? Она наверняка всплыла бы.

– А ты знаешь, – сказала наконец Анна, – что у нашего бассейна может вполне оказаться второе дно? Ты когда-нибудь пробовал нырнуть в очках на дно и заглянуть за круглую решётку? У меня один раз туда ногу притянуло. Почти засосало, я быстро выдернула. Не плавай по третьей дорожке, короче.

– Бред, – ответил я, – сто раз там плавал.

И сразу стало поганенько. Кто её знает, эту решётку. Для чего она нужна? Почему туда не сливается вся вода? Там ведь нет пробки, просто решётка. Я погуглил, что это называется вроде донный слив, а решётка – дренажная. И вообще в некоторых бассейнах реально двойное дно. По краям, у бортиков, есть переливные решётки: через них вода уходит на второе дно, а потом возвращается в бассейн. Но это не точно. В конструкции я толком не разобрался.

Мы приложили к турникету карты-абонементы и вошли. Поднялись на второй этаж и разошлись по раздевалкам. Было слышно, как в бассейне голосит группа, которая занимается до нас. Как свистит в свисток Василий. Свисток у него визжит странно. Василий говорит, это крик чайки.

В книге, которую когда-то читали мы с Анной, написано, как защититься от нивашей: встать на мостик и трижды плюнуть в воду. Сегодня у нас как раз начинаются прыжки с мостика. Новая тема.

Может, плюнуть незаметно от Василия?

Вначале прыгнул я. Василий сделал замечание, что я плохо сгруппировался. Я доплыл до бортика и посмотрел, как прыгнет Анна. Она вытащила из-под шапочки косу-канат и стояла, сосредоточенная и торжественная, в своём чёрном купальнике (Анна плавает только в чёрном последние года три, её переклинило, что в любом другом она жирная). Когда она сосредоточена, немного дёргает носом, я знаю. Вроде бы Анна правильно сгруппировалась и прыгнула, потому что Василий сразу потерял к ней интерес и стал докапываться до Гоши, который вслед за Анной прыгнул каракатицей с соседнего мостика, с пятой дорожки. А Анна нырнула на глубину. И вдруг исчезла. На той самой третьей дорожке, где решётка…

Глава 4

Что было после этого прыжка, мне потом рассказала Анна. Она хотела вынырнуть, но непонятная сила тащила её на дно, будто в воронку. Анна поняла, что её косу утягивает за решётку, в донный слив, и перепугалась. Через полсекунды слив втянул Анну целиком.

Как это могло произойти? Диаметр слива сантиметров двадцать пять! Разве что голова влезет (не факт), а туловище точно застрянет.

Анна почувствовала, что может видеть и дышать под водой. Она не захлебнулась. Вода вокруг стала другой – мутноватой, тёмной, точно Анна сидела теперь не в бассейне, а в бутылке зелёного стекла.

Под ногами был песок. Кусты роголистника – мягких пушистых водорослей, похожих на новогодние гирлянды. Рдест с овальными полосатыми, как у подорожника, листьями. Вода стала холоднее и пахла не дезинфицирующими средствами и резиновыми шапочками, а илом, водорослями и немного – рыбой.

Под водой прятались неправдоподобно большие кувшинки, плотно закрытые. «Река, – поняла Анна. – Если кувшинки под водой, на суше ночь. Я на том свете, что ли?» Она огляделась и заметила огромный многоярусный дворец из жемчуга и перламутра, украшенный серебряными ракушками. Дворец светился, но где источник света, Анна не могла понять. И тут сзади к ней подплыл… ниваш. Спутать было невозможно: алая длинная борода, копыта, руки, похожие на лягушачьи лапы… Анна заорала и удивилась, что вышло у неё не бульканье, а именно крик. Нет, визг.

– Это золото Гулы. Гулы Камакри. Значит, наше золото, – ниваш показал на серьги. – Назови своё имя.

– Анна.

– Верно. Если ты носишь это золото и не погибла, значит, ты наследница Гулы. Твоё имя и было предсказано. Идём во дворец.

– Что вы будете со мной делать? Что вы хотите?

– Договор. Обмен. Твоя жизнь мне не нужна. А если бы и понадобилась? Отобрать-то её было бы непросто.

Анна попыталась всё это осмыслить. Про Гулу она читала, это целительница, но ведь она сказочная, а Анна – настоящий человек. Всё равно что считать своим предком Колобка!

В детстве я думал, что Семиградье – это такая вымышленная страна наподобие тридевятого царства. Но выяснилось, что Семиградье настоящее, мало того, оно оказалось той самой Трансильванией, из которой был родом вампир граф Дракула. Когда-то эти земли входили в Венгерское королевство, а после Первой мировой войны стали принадлежать Румынии. В этой полусказочной Трансильвании (или Семиградье) и жила старая цыганка Гула Камакри.

Рассказывали, чудесным даром врачевала Гула и людей, и животных, и птиц, и даже рыба речная выходила к берегу, если нужно ей было исцеление. Мудрость Гулы давала ей читать ветер, точно книгу, слышать, как земля твердеет от холода, как прорастают зёрна по весне и о чём шумит озёрный рогоз. Видеть могла, что за погоду несут облака и звёзды. В одну ночь на Ивана Купалу попросила Гула оставить её одну: цыгане в это время свивают длинную верёвку и протягивают через реку, чтобы души, ещё не ушедшие в иной мир, переправились к шатрам табора и напились молока. Сорока дней не прошло, как умер муж Гулы. Значит, ходит его душа где-то недалеко от табора. Кувшин молока поставила Гула и возле своего шатра. Ровно в полночь запел первый петух. Услышала она чужой свистящий голос:

– Гула, выйди из шатра и следуй за мной.

Выглянула она и тотчас догадалась, что это ниваш: толстый человек с зелёными глазами, словно у кота, и длинной алой бородой. Да и река рядом, рукой подать.

– Что тебе надо? – спросила она.

– Помощи, Гула. Здесь недалеко рожает одна женщина, никак ей не родить. Помоги, Гула.

Никогда Гула не отказывала, если просили прийти к страждущему. Кем бы он ни был. Пошла она за нивашем, а тот держит её за левую руку огромной лягушачьей лапой и на дно тянет. Только и успела Гула правой рукой перекреститься и подумать: «Дай Бог мне не погибнуть. Не оставь меня, Девла».

– Ничего не бойся, Гула, – сказал ниваш. – На дне реки во дворце живёт дочь ниваша, а я у неё слуга. Помоги ей и получишь награду. Никакого зла я тебе не причиню.

Поднял он Гулу на руки и как бросит в воду – тотчас оказалась она в комнате, стены которой сияли драгоценными камнями: смарагдом, червлёным яхонтом, аметистом, сардониксом и златоискром. Повёл ниваш Гулу по залам, а в одном из них она услышала, будто стонут тысячи людей, но ни одного человека не видно. Пусто было в зале, только глиняные горшки стояли на сердоликовых полках – от пола и до потолка по всем четырём стенам.

– Кто здесь стонет? – спросила Гула.

– Души утопленников. Я ловлю их и сажаю в глиняные горшки. Засмолю и слушаю. Они поют, пока не истлеет тело, в котором они жили на земле, а потом замолкают. Тогда я отпускаю их в загробный мир.

– Зачем же ты запираешь их?

– Мне нравится их пение. Музыка придаёт мне сил и веселит сердце.

Вошли ниваш и Гула в покои дочери ниваша. Стены здесь были из чистого золота, по золоту начертаны цветы и плясали рыбы, и чешуя их украшена адамантами. Привёл ниваш Гулу – и тут же исчез. На бархатных подушках под золотым балдахином мучилась дочь ниваша. И вспомнила Гула: дочери нивашей берут в мужья лучших цыганских юношей, утаскивают на дно. С первым поцелуем пропадает у такого юноши верхняя губа. Становится он отмеченным, бимуйакром, безгубым. Первым рождается у них мальчик без костей, сразу умеет плавать и ходить. Со временем становится нивашем. Второй и третьей рождаются девочки. Дочери нивашей, голубоглазые, как мать. После третьего ребёнка и матери, и отцу суждено умереть. Тотчас поднимается буря, и уносит дьявол их души в преисподнюю. Потому и боялась Гула, что не сможет помочь. Приняла Гула ребёнка у дочери ниваша. Оказалось, это девочка. Поняла Гула, что это первая дочь, потому как встала дочь ниваша с подушек и не погибла, сразу стала здорова.

– Не удивляйся, Гула, – сказала дочь ниваша. – Мы исцеляемся быстрее, чем люди. Теперь проси, чего хочешь получить. Всё исполню.

– Ничего мне не нужно от тебя, вели нивашу вернуть меня в табор.

– Как мало ты просишь, Гула! Ты вернёшься на землю. Но без подарка я тебя не отпущу.

Позвала дочь ниваша своего слугу, который привёл Гулу, и нашептала ему что-то. Уплыл он и вскоре вернулся, а в лапах держал золотое яйцо.

– Возьми это яйцо, Гула, – сказала дочь ниваша. – Счастье принесёт оно твоему табору. Исполнит, что бы ни загадала. Знаю тебя, ты мудрая женщина. Не загадаешь дурного.

Поблагодарила Гула за подарок, взяла яйцо. Ниваш вытащил её на берег.

– Иди, Гула, в свой табор. Помни: попадёшься мне в иной раз – может иначе выйти.

Засмеялся он, точно лягушачий хор заквакал, нырнул в тёмную воду так ловко, что ни единого всплеска не было слышно.

Никому не рассказывала Гула про чудесное яйцо до самой своей смерти. Приходили к ней за советом многие, как и прежде. Она не только давала мудрый ответ, любую добрую просьбу могла исполнить. И удивлялись в таборе, откуда что берётся, точно с неба падает. А когда пришло Гуле время умирать, собрала она цыган возле своего шатра, всё рассказала. И взяла с них клятву положить золотое яйцо к ней в могилу, чтобы нечистые руки не смогли завладеть им.

– Ни к чему вам это яйцо, – сказала она. – Будете жить мирно и праведно и трудиться будете усердно, никуда от вас нынешнее богатство не уйдёт. Не нужно вам никаких чудес, только усердие.

Попрощалась Гула со своим табором, и до позднего вечера подходили к ней и старики, и молодые, и дети. А ночью Гула уснула. Мирно умерла. Исполнили цыгане её просьбу, положили яйцо в гроб.

Прошло время, начались невзгоды. Некому было давать мудрые советы. Ссорились, бывало, цыгане, трудиться ленились. Обнищал табор Гулы. Тогда решил один юный цыган по имени Стантич достать из гроба Гулы золотое яйцо. Раскопал он старую могилу, добрался до полуистлевшего гроба, ничего не нашёл, а из гроба выползла змея, ужалила Стантича в правую руку, сошёл он с ума от боли. Долго мучился. Затем умер.

Глава 5

Дворец показался Анне странным. Блестящий и пёстрый, как сорочье гнездо, точно строил его какой-то очень богатый цыган на свой вкус. Золотые стены с резьбой, щедро и бестолково утыканные разноцветными камнями. На полу – узористые ковры, и на каждом свой рисунок: травы, цветы, кони, павлины, фрукты, подковы, колёса, бубенцы и даже кресты, причём все вперемешку – латинский, греческий, египетский, грузинский и ещё какие-то, их Анна не знала. На окнах – одуряюще-лиловые портьеры с золотой бахромой (Анна назвала их crazy magenta), а за мутноватыми стёклами, густо поросшими зелёным налётом, проплывают рыбы. Идёшь по дворцу – а за окнами будто бесконечный нечищеный аквариум.

«Такой перенасыщенный стиль бохо, а может, эклектика», – говорила потом Анна. Не знаю, что такое «бохо» и «эклектика». По-моему, Анна это сказала, чисто чтобы поумничать.

Ниваш привёл Анну в зал, где в нишах от пола до потолка стояли горшки. Из горшков доносились человеческие голоса. Просто голоса, не стоны и не плач. Жуть. Живой колумбарий при крематории.

– А, это тут вы прячете души утопленников? – поинтересовалась Анна. – В засмолённых горшках?

– Это не души утопленников, – ответил ниваш. – Это души людей из табора Гулы. Вечно скитающегося табора. Проклятого.

– А за что они тут? Я вообще знаю историю про Гулу, там всё закончилось тем, что цыган Стантич не смог достать яйцо, его цапнула змея и он умер жуткой смертью. Табор проклят из-за этого Стантича?

– Немного иначе. И после Стантича цыгане пытались достать золотое яйцо. Чтобы ни о чём не заботиться. Воплощать всякое своё желание. Хотели изменить судьбу и жить как хочется. Никто не должен становиться богом и менять свою судьбу. Цыгане перессорились, потому что все хотели разного, и разбрелись кто куда. И начали друг друга проклинать. Подозревали, что именно соседям досталось золотое яйцо, особенно если дела у них начинали идти в гору. Но был среди потомков Гулы один цыган с чистым сердцем. Его звали Риста. Ему Гула явилась во сне и сказала, чтобы он забрал яйцо, а из скорлупы сделал серьги и монисто. Так он сможет спастись сам и спасти свою семью от участи, которой теперь не избежать табору. Риста проснулся и сделал, как велела Гула. Монисто и серьги носила его жена, затем дочь, внучка, правнучка. Так украшения передавались дальше. От поколения к поколению. Если их пытались украсть или продать – монисто и серьги всегда возвращались владелице.

Только потомкам Ристы удалось избежать наказания, которое постигло весь табор Гулы.