Помоги проекту - поделись книгой:
Эти первые шаги в руководящих инстанциях позволили мне понаблюдать и понять устройство международного футбольного управления: отношения между ФИФА и УЕФА никогда не будут простыми, между ними навсегда останется небольшая напряженность. Война за влияние, лидерство и престиж. В каком-то смысле УЕФА завидует ФИФА, потому что у последней есть власть и Чемпионат мира по футболу. Что касается ФИФА, она видит то, как преуспевает УЕФА, организовывая самые прибыльные соревнования, такие как Лига чемпионов. В это время я одной ногой в ФИФА, а другой ― в УЕФА, но головой полностью повернут к Ньону, столице Европейской конфедерации, за которую буду бороться. Изо всех сил, всем сердцем.
Глава 7
Европейская кампания
15 марта 2005 года. Прорыв. В свои 49 лет я, как игрок в покер, иду ва-банк ― принимаю самое рискованное решение в карьере. В тот день на обеде для прессы, организованном в Париже, я официально объявляю о выдвижении своей кандидатуры на пост президента УЕФА. Несколько недель назад я уведомил об этом действующего президента Леннарта Йоханссона. Но он никак не отреагировал на это. Могу представить его смятение. Ведь еще в 2002 году, глядя мне в глаза, он пообещал, что по истечении президентского срока уступит пост. Но в футболе, как и в любой другой сфере, никто не дает обещаний с такой легкостью, как тот, кто не собирается их выполнять. Короче говоря, в 75 лет сумасшедший босс европейского футбола не собирается давать финальный свисток. Я понял это, когда ознакомился с повесткой дня на грядущем Конгрессе в Таллинне, который должен был состояться 21 апреля 2005 года, через месяц после моей предполагаемой победы на выборах. В частности, мое внимание привлекает предложение об изменении устава. Речь идет о статье №19, согласно которой выборы президента собираются проводить в течение календарного года, предшествующего финальной фазе Чемпионата Европы. На здоровье! Проще говоря, Леннарт Йоханссон хочет поиграть в главу УЕФА целый год дополнительного времени. У него есть всего один аргумент в защиту проекта, которым он хочет убедить две трети из 52 федераций: в один и тот же год будет избираться глава и европейского, и мирового футбола. Прежде всего, это удобно именно ему. Такая хитрость вызывает у меня негодование: он не только не сдержал свое слово, но еще и ищет способ продлить свой срок вплоть до 2007 года.
Но нет ничего, что могло бы обескуражить меня или затормозить мое продвижение к цели! Моя цель ясна, я собираюсь заложить основы для будущего «финансового фейр-плей», за который я буду выступать: через 10 лет после введения правила Босмана, которое запрещает ограничивать право футболиста на свободу перемещения по окончании действия контракта в соответствии со статьей 48 Римского договора о свободном передвижении рабочих между государствами-участниками соглашения, мировой футбол столкнется с первыми финансовыми проблемами. Футбол перестает быть просто спортом и превращается в торговлю игроками, в которой клубы, находящиеся на грани банкротства, скупают игроков за баснословные суммы. Опасная гонка вооружений, где каждое поражение клуба сродни промышленной катастрофе и где концепция честной игры рассеивается по мере роста ставок. Мой подход к футболу радикально отличается от этого. В 17 лет, подписывая контракт с «Нанси», я удивился даже тому, что получу вознаграждение за свою работу. Игра в футбол! Оплачивается! И на протяжении всей карьеры в каждом из трех клубов («Нанси», «Сент-Этьен» и «Ювентус») я буду играть до истечения срока контракта.
Приходится всячески приспосабливаться к современным условиям, и все-таки правило Босмана коренным образом изменило футбольную парадигму. В 80-е годы только двум легионерам разрешено играть в командах чемпионата Италии. Имена, о которых помнит весь мир и которые до сих пор заставляют мечтать: Зико, Румменигге, Марадона, Бонек… Еще десятилетие, и в Англии 26 декабря 1999 года ― по случаю Боксинг-дэй[32] в игре[33] против «Саутгемптона» ― «Челси» стала первой командой истории, в чьем стартовом составе полностью отсутствовали британские футболисты. Правило, для своего времени революционное, сегодня стало нормой.
Эта вынужденная глобализация не обошлась без последствий в деле подготовки молодых футболистов. Составы команд были настолько переполнены, что тренеры давали все меньше и меньше шансов сыграть начинающим в основном составе. Тенденция, которая обязательно заставит скрежетать зубами бывших великих английских игроков, таких как Гари Линекер, который радеет за прогресс футбольной молодежи Соединенного Королевства.
Долгое время я выступал в поддержку законопроекта «6 + 5», предложенного ФИФА. Он предусматривал, что каждая команда должна иметь в стартовом составе как минимум шесть местных игроков. Но, к сожалению, по признанию президента Европейской комиссии Жозе Мануэла Баррозу, этот проект не имел шанса на успех: он был несовместим с законами Европейского союза, поскольку имел дискриминационных характер. Короче, борьба с ветряными мельницами!
Более прагматичный и, возможно, менее романтичный, чем раньше, я в первую очередь хотел быть ответственным лидером и вступать только в те поединки, которые могу выиграть. Не быть футбольным Дон Кихотом. В этой кампании, которая рискует оказаться даже опасной, я должен четко занять совершенно определенную позицию. Хотя у меня есть неоспоримое преимущество, я не хочу быть пониженным до статуса бывшего игрока в глазах 52 президентов европейских федераций. Это сыграло бы на руку Леннарту Йоханссону, поддерживающему этот мой образ в каждом интервью.
Осталось собрать команду единомышленников! Несмотря на то что мой верный советник Ален Лейбланг рядом со мной уже более 10 лет, в качестве менеджера кампании я выбираю Жана-Луи Валентина, нервного человека из ФФФ, чьи писательские навыки в этом деле будут очень ценны. Ему поможет Франсуа Манардо, бывший пресс-секретарь ФИФА. Помимо этой небольшой команды, намеревавшейся покорить европейский континент, я также консультируюсь с Жаком Ламбером, бывшим управляющим директором оргкомитета Чемпионата мира 1998, ― человеком, который дает только дельные советы.
Хотя мои идеи о бо`льшем балансе между маленькими и большими клубами и равенстве между богатыми и бедными федерациями кажутся новаторскими в этом консервативном мире, в этот раз я отказываюсь выступать как революционер, как своего рода Че Гевара с мячом. Я особенно опасаюсь растущего влияния G-14, лоббистской группы, которая затем объединит 18 богатейших европейских клубов. Я не считаю ни разумным, ни демократичным то, что самые влиятельные клубы диктуют свои правила клубам, не имеющим авторитета. Такой подход к работе сильно напоминает «Ансьен Режим»[34], противореча характеру футбола. Каждый имеет право участвовать, каждый должен иметь возможность выиграть, даже если сделать это становится все труднее.
Моя цель ― дать право голоса небольшим футбольным странам, позволить напомнить о себе тем, кто был несправедливо забыт и не замечен. Они с таким же трепетом относятся к нашему спорту. В моих глазах, глазах кандидата в президенты, основной смысл существования конфедерации ― способствовать развитию футбола там, где это больше всего необходимо. Ценность, которую я собираюсь отстаивать, в которой заключена ее сила и красота, ― футбол принадлежит всем, он общий. Продвигать такое видение футбола я начинаю с посещения малых стран бывшего коммунистического блока, которые изо всех сил пытались найти место рядом с «огромным русским монстром», а также балканских стран, старавшихся восстановить свое футбольное влияние после распада Югославии в начале 90-х.
Я всегда был большим фанатом югославского футбола. Восхищался его способностью дарить нам великих футболистов, таких как, например, Драган Стойкович, Меха Баздаревич или Сафет Сушич. Они показывали очень техничный, результативный и просто красивый футбол. С восхищением вспоминаю игры, которые я провел против Югославии. В 1984 году, во время Евро во Франции, я снова выхожу на стадион Сент-Этьена, легендарный «Жоффруа Гишар», который я покинул двумя годами ранее. Я испытал сильные эмоции, увидев мою раздевалку и другие места, к которым так привык. Всегда доброжелательная публика Сент-Этьена неизменно приветствовала меня скандированием «Мишель, Мишель!», отчего сердце мое замирало. Я благодарю публику, когда мне удается оформить хет-трик: удар слева, удар головой в прыжке, когда я остаюсь ― не знаю, каким чудом, ― в невесомости, и чистый штрафной удар справа, в лучших традициях моих игр в команде «зеленых». Победа со счетом 3:2, которая открывает нам путь в полуфинал. В Сент-Этьене я пережил волнующие моменты, и невозможно было вообразить, что мы проиграем здесь, несмотря на то, что югославы вышли вперед, открыв счет и играя в отличный футбол.
Оглядываясь назад, я думаю, что период в Сент-Этьене с 1979 по 1982 год был самым удачным в моей карьере. Физически и технически я выполнял что-то невероятное, сопоставимое с хождением по воде. Завистники скажут, что я выиграл не так много трофеев. Зато я могу гордиться титулом чемпиона Франции, завоеванным в 1981 году, и моими 82 голами, забитыми в 146 матчах.
Уже в следующем году, 16 ноября 1985 года, произойдет еще одна наша эпохальная встреча с Югославией в «Парк де Пренс». Решающий матч без права на поражение. После штрафного удара (идентичного тому, что я забил в Сент-Этьене) я удваиваю результат ударом с полулета с левой, который залетает в ворота, как ракета, и инерционной тягой заносит нас на Чемпионат мира 1986 в Мексике. Третий подряд для нашего поколения игроков.
Матчи против Югославии проходят в приятной атмосфере, чувствуется неподдельное уважение игроков друг к другу. Я дружу с одним из их лидеров, Драганом Стойковичем ― гениальным футболистом, элегантным и результативным в любой игре. Очередная выходка Пикси, как его прозвали, снова войдет в историю уже после завершения карьеры. В 2009 году он, стоя в костюме и галстуке, прямо во время тренировки японской команды из Нагои забьет мяч в ворота с 50 метров! Без сомнения, лучший гол в его карьере, как я часто в шутку говорю ему.
Драган Стойкович ― прочная опора в моей предвыборной кампании. Он обладает настоящим характером уроженца Балканского полуострова. 2 августа 2006 года мы встретились в Македонии, в городе Скопье, в мою первую поездку в рамках избирательной кампании, во время которой я также посещал Молдову и Армению. Затем Пикси представил меня президенту Федерации Македонии, Харалампие Хаджи-Ристески.
Эта избирательная кампания и связанная с ней борьба за голоса ― очередное испытание для меня. Я должен сделать усилие над собой, чтобы выбраться из зоны комфорта. На самом деле, я понимаю, что, дожив до 51 года, впервые в жизни я задавал вопросы людям, а не наоборот. Кардинальная перемена в самопозиционировании, которую мне еще предстоит осознать. Но все происходит довольно естественно. Легкая шутка, улыбка на фото, байки из жизни, анекдоты, и ― вуаля! ― человек к тебе расположен.
В моих путешествиях все идет как по маслу. Я говорю искренне и не впадаю в демагогию. Не обещаю маленьким странам достать луну с неба, не говорю, что со мной они выиграют Лигу чемпионов или Евро. Нет, я обещаю только то, что их дети, как мальчики, так и девочки, смогут исполнить свою мечту играть в футбол, что предоставлю для этого все условия.
Мое игровое прошлое также позволяет говорить на одном языке с бывшими футболистами, ставшими президентами федерации, такими как Павел Чебану в Молдове, Борислав Михайлов в Болгарии или даже Влатко Маркович в Хорватии. Общение с ними доставляет мне истинное удовольствие, ведь у нас общая страсть. Вечная страсть, которая объединила нас навсегда. На закате жизни мы продолжаем изменять этот мир. Меняем игру. Поднимаем бокалы за жизнь. Этот тост звучит чаще всего. Короче говоря, счастье, каким я его представляю, ― простое, как удар по мячу. В Беларуси, стране, с которой я еще не знаком, я оказываюсь среди народных танцоров! Благо без камер.
Я оттачиваю свою программу во время путешествий. В Италии или Испании, опорных пунктах мирового футбола, крупнейшие клубы этих стран ― самые влиятельные в Лиге G-14[35], я вскрываю свои карты. Одна из моих задач ― положить конец этой организации, так как она вредит футболу. На мой взгляд, G-14 совершенно нелегитимна. Абсолютно у каждого клуба есть право добиваться того, чтобы их требования были выполнены, но им приходится действовать через структуры существующих ассоциаций ― Форум клубов УЕФА или национальные федерации. G-14 идет навстречу только тем, у кого есть деньги. Большие клубы всегда хотят большего. Для них спорт ― это способ «выбить» как можно больше денег. У нас разные философии. Эта ассоциация работает по принципу единоначалия, в ней всего два или три клуба, которые «толкают», а всем остальным знать подробности не обязательно. Игроки стремятся получить место в сборной. Это их цель. Это также важно для клубов, поскольку добавляет игрокам стоимости в случае трансфера. Выступать против этого глупо. Логично, что клубы получают страховку в случае травм футболистов. Но я категорически против принципа компенсации. Кроме того, G-14 требует уплаты компенсации именно от ФИФА. Но это не ФИФА выбирает игроков. Клубы просто вынуждены обращаться к национальным федерациям. И это просто абсурд. Всем нужны только деньги, всегда только «бабло». У футбола и без этого много проблем: насилие, расизм… Футбол должен возродить исконные ценности, а все эти истории продолжают отвлекать от важных дел.
Также я выступаю за реформу Лиги чемпионов, чтобы дать доступ к этому турниру небольшим клубам. Я хочу сделать все, чтобы воспрепятствовать возникновению такой закрытой европейской суперлиги в рамках соревнования, как американская НБА. Естественное желание крупнейших клубов ― оставаться закрытыми и элитарными, играть только между собой и не переживать о попадании в чемпионат классом ниже или о болезненных финансовых последствиях плохой игры. По правилам футбола команды должны соревноваться за то, чтобы пройти в следующую отборочную группу и не выбыть из игры. А тот, кто выступает за закрытую лигу, выступает и за отказ от финансовой солидарности между сильными мира сего и всеми остальными. Да и название «Лига чемпионов», появившееся в 1992 году, до сих пор вызывает у меня улыбку. Для меня такая формулировка была бы справедливой, если бы касалась исключительно чемпионов каждой страны, команд, занявших первые места в домашних чемпионатах, как в случае с Кубком европейских чемпионов.
То же самое и с футбольным бизнесом. В стремлении избежать известной неточности в оценке спортивных достижений некоторые большие клубы призывают к видеосудейству. Я решил противостоять этому. Я глубоко убежден, что, вместо того чтобы стать решением, это нововведение породит гораздо больше проблем. Например: угловой удар, затем гол рукой. Судья не увидел: 1:0. На видео показана рука: 0:0. Но, если мы вернемся на две секунды назад, на том же видео заметим, как защитник держит нападающего за футболку: пенальти. Если же мы отмотаем еще на пару секунд назад, то увидим, что этот же нападающий толкает защитника локтем: 0:0, штрафной.
И так далее, пока вы не вернетесь к началу матча. Так не пойдет. Нужен глаз, человеческий глаз. А если даже и использовать технику, то не видео, а фотоэлементы, чип в мяче. VAR[36] ― убийца эмоций и динамики. Несвоевременные остановки во время игры. Долгие минуты принятия решения. Еще VAR сводит на нет спонтанную радость бомбардира, который только что забил и ужасно разочаруется, если его гол отменят. В общем, это невыносимые эмоциональные качели для зрителей и самих футболистов.
Видеосъемка также может свести на нет личную ответственность рефери. В таком случае сам смысл его нахождения на поле пропадает. Стоп-кадры, прокручиваемые в замедленной съемке, искажают реальность за счет усиления четкости ударов. Это то, что я называю «Эффект Рокки». Смотря фильм, кажется, что боксер принимает весь удар лицом, но по факту такое впечатление создает эта самая замедленная съемка. Однако жизнь, как и футбольный матч, нельзя рассматривать таким образом. Конечно, видеосъемка может быть подспорьем при ответе на такие простые вопросы, как пересечение мячом линии ворот или положение вне игры, на которые можно ответить просто «да» или «нет», но она не может полностью заменить человека. Некоторые матчи, на которых судья становится бесплатным приложением к свистку, а все основные решения принимаются с опорой на видеозапись, мне крайне неприятно смотреть. Этому человеку только и остается, что получать указания анонимных голосов, которые сидят инкогнито, за сотни километров от места проведения матча, в грузовике с логотипом «Джеки и Мишель»[37], как шутит мой друг Оливье Руайе. Да, человеческий фактор, скорее, идет на пользу футболу, иначе в скором времени мы будем наблюдать игру роботов на поле ― действительно, почему бы игрокам не бегать с наушниками в ушах и действовать только по указанию тренера, как, например, в велоспорте. Чтобы сохранить эту человечность, я настаивал на введении системы пяти судей, с двумя помощниками, которые стоят за воротами и имеют право перемещаться. Я и сам выполнял эту функцию на юношеском турнире в Словении, с прекрасным главным арбитром Николой Риццоли. Будучи мобильным за воротами, имея мотивацию, помощники арбитра видели бы все моменты, я это гарантирую. Увы, совет директоров IFAB (Международного совета футбольных ассоциаций) по рекомендации Зеппа Блаттера предпочел, чтобы судьи остались буквально всажены в газон, точно колья, и не могли вмешиваться в игру.
В общем, моя программа была далека от полной согласованности, к тому же содержала противоречащие друг другу моменты, но не встречала резко негативного отношения. Каждому собеседнику я неторопливо рассказываю о ней, терпеливо все объясняю, как педагог, хотя раньше никогда не умел этого делать. Я также езжу в страны, известные своей «платинифобией». Начиная с Англии, которая меня по-настоящему ненавидела. Безусловно, из-за того, что я француз. Но еще и потому, что как игрок я испортил настроение почти всем английским клубам, особенно в форме «Ювентуса». 16 марта 1983 года в четвертьфинале Лиги чемпионов против «Астон Виллы», я сыграл один из лучших матчей в карьере. Великолепный дубль и победа со счетом 3:1, покорившая сердца болельщиков. Спортивные газеты единодушно оценивают меня на 9 из 10. Неслыханная щедрость для трансальпийской прессы. Газеты соревнуются в лести. «Сказочный Платини, суперзвезда “Ювентуса”», титул газеты
Во время встречи с представителями английской прессы 20 октября 2006 года в отеле «Софитель Сент-Джеймс» в Лондоне я пребываю в уверенности, что способен убеждать и побеждать. И вот сюрприз! Мне удается расположить к себе британских журналистов, так что они внимательно меня слушали. Я подтянул разговорный английский и провел двухчасовую дискуссию на языке Шекспира. Я веселю их шутками в стиле: «Волосы пропали, живот появился: пора становиться президентом». Во время совместного обеда у меня возникла идея включить в «меню» трапезы пункты моей программы. И на десерт еще один маленький сюрприз: Тьерри Анри, суперзвезда Премьер-Лиги, выступающий за «Арсенал», присоединяется к нам за столом и оказывает мне поддержку. Я всегда очень страстно любил этого игрока. На следующий день английские журналисты подробно и точно освещают основную часть моих предложений по реформированию континентального футбола.
Пока оппоненты не заявили о себе. Какое-то время Леннарт Йоханссон планировал выдвинуть Франца Беккенбауэра, бывшего капитана сборной ФРГ в 70-е, в противовес мне. Две футбольные легенды лицом к лицу борются за покорение УЕФА ― это игра, сыграть в которую было бы очень весело! Этакий ремейк матча Франция ― Германия. Но, в отличие от немецкого голкипера Харальда Шумахера, который столкнулся с Патриком Баттистоном в Севилье во время легендарного полуфинала, проигранного по пенальти, я очень люблю Франца Беккенбауэра. Я быстро осознаю, что он не очень увлечен работой. После блестящей организации Чемпионата мира 2006 года Франц предпочитает войти в Исполнительный комитет ФИФА, на что, возможно, повлияли секретные опросы, заказанные думающими людьми из УЕФА, которые раскрыли, что единственный человек, способный ему противостоять, не кто иной, как уходящий президент… Леннарт Йоханссон.
Так что я ожидаю, что швед выйдет из тени. Так и произошло ― через несколько дней в Лондоне. 2 ноября, в возрасте 77 лет, он официально запустил кампанию в поддержку самого себя. С яростной «антиплатинистской» программой. Перед международной прессой он нападает на меня: «Почему я? Потому что у меня больше опыта, чем у него. Я знаю свое дело. Одно дело ― играть в футбол на поле. Другое ― решать проблемы 52 наций. У меня нет претензий к этой кандидатуре, но никто другой не выступил с предложением альтернативы. Это было необходимо, поэтому я взял это на себя. Я должен был защитить то, над чем я и мои коллеги работают с 1990 года. Платини выставляет на первый план свой статус бывшего футболиста, объяснив, что он хочет вернуть контроль над футболом своим игрокам? В наших командах есть бывшие игроки, которые хорошо разбираются в футболе. Я не отрицаю, что уже староват для этой должности, однако зачем сдаваться, когда ты чувствуешь себя здоровым и способным продолжать, ― но я заверяю, что это будет мой последний срок».
Ну-ну… это его заверение я уже где-то слышал. Даже находясь под давлением горстки людей, в числе которых его соотечественник Ларс-Кристер Олссон, генеральный директор УЕФА Леннарт Йоханссон все-таки не может устоять перед перспективой пятого срока. И, в отличие от его советников, я считаю смелым решением бороться против меня. Прежде всего, я не собираюсь переходить ad personam[38]. Я всегда испытывал уважение к пожилым людям и считаю, что Леннарт добился отличных результатов, когда руководил УЕФА. Я просто сожалею, что мотивы его борьбы состоят только в том, чтобы помешать мне стать президентом.
Хитрый, как лис, Йоханссон пользуется своей поездкой в Лондон, чтобы поддержать кандидатуру Англии на право организации Чемпионата мира 2018. Это честная игра. Эту избирательную кампанию он должен был провести молниеносно, ведь всего три месяца отделяют нас от дня выборов, назначенных на 26 января 2007 года, в Дюссельдорфе. Чтобы осуществить свои замыслы, он не экономит на средствах. Он нанимает Майка Ли, директора по коммуникациям УЕФА с 2000 года по 2004 год, в качестве спортивного лоббиста. Адский агент. В 2005 году он был одним из великих архитекторов спорной победы Лондона над Парижем в конкурсе за право проведения Олимпийских игр 2012 года. Помимо Франца Беккенбауэра он также заручился поддержкой… Зеппа Блаттера, который, как он сказал, попросил его остаться еще на один срок, потому что футбольному миру нужна стабильность, а для этого необходимо, чтобы лидеры оставались на своих местах. Забавно, швед, который за спиной называет меня Блаттерини, начинает подражать методам итальянца Макиавелли. Он обещает исключительный бонус в размере 200 000 швейцарских франков каждой из 52 европейских федераций. И, как и в любой уважающей себя Серии Б, первая половина будет выплачена до выборов, а вторая ― после. Хотя иногда у меня бывают моменты сомнения, тем более когда до меня доходит такая информация, но я никогда не впадаю в уныние. Когда люди спрашивают меня, что я планирую делать в случае поражения, я отвечаю немного с вызовом, что возьму отпуск на месяц, уеду на Маврикий и буду думать об этом. Я отказался от всех своих рекламных контрактов, чтобы баллотироваться в президенты. Если я проиграю, у меня ничего не останется. Но, несмотря на небольшие проблемы, я чувствую, что одержу победу. Точно так же, как игрок, знающий, на что способна его команда, предчувствует исход игры.
Мне предстояло сыграть сложный матч, и даже не на домашнем стадионе! Приехав в отель «Хилтон» 25 января, я узнал, что УЕФА забронировал мне одноместный номер, в то время как Леннарт Йоханссон наслаждается президентским люксом. Обычно я не устраиваю сцен по таким поводам, для счастья мне хватает и одной кровати. Но я увидел в этом очередную хитрость: они просто хотят держать меня подальше от людей. По последним оценкам моей команды, я выхожу вперед лишь с небольшим отрывом, и даже три голоса могут изменить ситуацию. А люди, которые не до конца определились, за кого будут голосовать, еще остались. Я знаю, что последние 24 часа перед голосованием всегда богаты на интриги и имеют решающее значение для исхода выборов. А еще я не знаю, как понимать игру моего так называемого союзника Зеппа Блаттера. Он поддерживает меня, когда ему выгодно, где-то между подачей груш и сыра на банкете накануне выборов, но во время встреч его позиция кажется мне гораздо более неоднозначной. Типичный Блаттер ― возвел двуличие в степень искусства.
На следующий день, незадолго до полудня, я выступил с программной речью перед началом голосования. Время будто остановилось. Отяжелело. Я чувствовал торжественность этого момента. Еще ни разу в жизни я так не дрожал. И это я ― человек, не очень красноречивый в прошлом, произношу главную речь в моей жизни. Восемь страниц, которые я сто раз прочитал и переделал, не без помощи пера Жана-Луи Валентина, которого не устану благодарить. Я хотел сделать эту речь своей. Собственной «У меня есть мечта»[39], как хорошо выразился журналист и писатель Жан-Филипп Леклер. Я хотел, чтобы за каждым словом стояло мое имя ― Платини. Начало речи ― будто удар в девятку со штрафного: «Футбол ― это прежде всего игра, а не продукт, рынок, спорт, шоу, бизнес…» А финал ― поперечный пас в будущее: «Дорогие друзья, нам посчастливилось держать в руках сокровище: самый красивый, самый простой, самый популярный вид спорта в мире. Тот, которым наши дети, все дети, дети Европы и мира мечтали заниматься в любое время и в любом месте. Это сокровище я и предлагаю вам защитить».
А потом бурные аплодисменты. Я только что забил самый красивый гол в моей карьере. Голосование можно начинать. После невыносимого ожидания первый вице-президент УЕФА Сенес Эрзик из Турции взял микрофон и держал в напряжении до самого конца:
– Избранный на четырехлетний срок президент УЕФА ― месье Мишель Платини.
27 голосов против 23! Я теряю контроль над собой. Со слезами на глазах я снова играю в главном матче своей жизни. Спустя 20 лет после окончания моей игровой карьеры я стал главой европейского футбола. Да, внук Франческо, каменщика из Пьемонта, прошел длинный путь. В этот момент я смотрю на седовласого старика, сидящего в зале. Человека, который заразил меня страстью к футболу, а затем ― большими амбициями. Человек, который вот уже 70 лет работает во благо сотен детей, прививает им страсть к футболу и помогает реализовывать свои мечты. И этот человек ― мой отец.
Глава 8
Президент Платини
После этого незабываемого дня 29 января 2007 года я приезжаю наконец в штаб-квартиру УЕФА в Ньоне, чтобы занять новое место. Генеральный директор, Ларс-Кристер Ольссон, уже ждет меня. Стоит как истукан и вежливо улыбается мне. Я не знаю, питает ли он все еще надежды на то, чтобы сохранить свое место. Его отношение ко мне во время кампании, граничащее с ненавистью, вряд ли поспособствует нашей продуктивной работе, ведь я не могу ему доверять. И мои ожидания оправдаются ― два месяца спустя союзники Йоханссона преподнесли мне коварный подарок по случаю вступления в должность.
18 апреля 2007 года в Кардиффе я председательствовал на церемонии назначения страны-организатора Евро-2012. На бумаге Италия ― главный фаворит, потому что с точки зрения технической подготовки она предстает в более выгодном свете. Но, передавая мне конверт, ответственный за подсчет бюллетеней говорит:
– Было бы хорошо поменять систему голосования!
– Почему? Италия выиграла?
– Нет, Украина и Польша!
И когда я открываю конверт с победителем ― сюрприз! Мне трудно сохранить спокойное лицо. Приближенные Леннарта Йоханссона, присутствующие в Исполнительном комитете, использовали все свое влияние, чтобы склонить чашу весов с восемью голосами против четырех! Добавив только:
– Вот, Платини, все получается, как ты и хотел, малые страны будут организаторами соревнований.
Мы сделаем все, чтобы Евро-2012 стал исключительным событием.
Нисколько не огорчившись, я решаю назначить почетным президентом УЕФА Леннарта Йоханссона. Как соперник он был довольно жесток, но как человек, который управлял УЕФА в течение 17 лет и добился больших результатов, он заслуживает моего уважения. Лига чемпионов ― формат, которой до сих пор меня озадачивает, однако он стал главным футбольным состязанием на планете. А его гимн, вдохновленный произведением «Садок-священник» великого композитора Генделя, приводит в трепет болельщиков по всему миру.
Короче говоря, я хотел бы позиционировать себя как президент, который вносит существенные изменения в будущее футбола. При этом я хочу вернуть легитимную власть избранным должностным лицам, забрав ее у администрации, которой мы передали то, что по праву принадлежит ассоциациям. В итоге УЕФА превратился в частный бизнес, который стал доминировать над интересами ассоциации, а я бы хотел вернуть все на свои места.
Поэтому в первую очередь я решил упразднить генерального директора УЕФА. В отличие от моего предшественника, я хочу быть полноправным президентом, исполнительным председателем. Я не хочу быть президентом, который только и делает, что принимает поздравительные букеты во время инаугурации, я хочу заказывать музыку. Итак, я решаю назначить генерального секретаря для контроля за администрацией.
Потом мой взгляд упал на Дэвида Тейлора, шотландца, про которого я слышал только хорошее. Работяга, умный и преданный человек, Дэвид Тейлор берет к себе на роль заместителя молодого наполовину итальянца, наполовину швейцарца, амбициозного Джанни Инфантино…
С Дэвидом наш дуэт работает слаженно. Он не из тех, кто со всем соглашается. Кто всегда говорит «да», кто расшаркивается перед вами, но при этом трусливо наносит удары в спину. А такой тип людей, увы, не перевелся в футбольном мире.
Дэвид Тейлор знает, как отстаивать свою точку зрения, если не согласен со мной. Вопреки распространенному мнению, мне нравится работать на пределе возможностей. Я никогда не считал себя умным от природы. Потому я и люблю обсуждать идеи до тех пор, пока из них не выйдет вся «вода» и мы не получим концентрат мысли. Мне нужны конкретные предложения. Мой генеральный секретарь ― идеальный партнер в деле проведения реформ согласно моей программе. Не позволит тратить время впустую. Как любой новый избранный президент, я должен воспользоваться определенной форой для смены курса. В первую очередь я хочу решить, на мой взгляд, самую важную задачу ― положить конец G-14, лоббистской группе, состоящей из крупнейших европейских клубов, которые в одной связке с УЕФА нарушают баланс континентального футбола и все время грозят отделиться. С моего первого дня на посту Ули Хенесс, генеральный директор мюнхенской «Баварии», прямо предупреждает меня: «Без УЕФА футбол будет жить, а вот без самих клубов ничего не будет работать».
Созданная в 1998 году, но официально оформленная в 2000 году, G-14 насчитывает 14 членов-основателей[40], каждый из которых победил по крайней мере в одном европейском турнире. Ее цель достаточно проста: сделать все, чтобы удовлетворить неуемную жадность участников. Фактически, размещая на официальном сайте кричащий слоган «Голос клубов», организация беззастенчиво сообщает о своих амбициях. Во-первых, выплата компенсаций от национальных федераций за то, что те будут предоставлять кубкам своих игроков (в частности, страховые выплаты при получении травмы). Во-вторых, ретроактивное возмещение этих выплат составляет головокружительную сумму в 800 миллионов долларов. В-третьих, множится количество европейских матчей: или за счет увеличения количества матчей Лиги чемпионов, или путем создания закрытого Чемпионата Европы по образцу североамериканской НБА. Я всегда был глубоко убежден в том, что создание такого замкнутого круга означает конец футбола. Для достижения своих целей G-14 финансируется только его членами, имеет всего одного-единственного сотрудника в лице Томаса Курта, а также члены лиги собираются четыре раза в год в Брюсселе, где находится штаб-квартира организации.
Ее принцип работы один из самых эффективных в Европе. Но он очень далек от принципов афинской демократии: каждый участник имеет определенное количество голосов, которое соответствует его спортивным достижениям с момента создания трех крупнейших европейских соревнований[41]. Таким образом, «Реал Мадрид», «Милан» и «Ювентус» (Турин) с 20, 14 и 8 голосами соответственно, поэтому они и управляют G-14. Рядом с ними французские клубы «ПСЖ» и «Олимпик» (Марсель), но в сравнении с «тройкой» они ― политические карлики.
Помимо генерального секретаря Дэвида Тейлора моей опорой выступает мой советник Ульям Гайяр, чьи дипломатические таланты, богатый опыт работы в Европейской комиссии и Организации объединенных наций мне часто пригождаются. Мы решаем для начала посетить Мадрид и Милан, чтобы провести переговоры и изложить наши аргументы. С такими высокопоставленными персонами, как Рамон Кальдерон (президент «Реала») и Адриано Галлиани (представитель Сильвио Берлускони в Милане), встречи всегда проходят в хорошем настроении, несмотря на колоссальные ставки и наши принципиальные разногласия. Немного юмора, чтобы разрядить атмосферу, ― и мы готовы начать обсуждать серьезные вещи. Забавно, а ведь «Реал Мадрид» и «Милан» одно время внимательно за мной следили. «Реал Мадрид» рассматривал меня на пост тренера в 1992 году, а «Милан» ― в 1986 году, когда клуб выкупил Сильвио Берлускони. Il Cavaliere[42] тогда сделал мне отличное предложение и даже готов был помочь с переходом в телегруппу Fininvest, в частности, пригласив на новый канал La 5, который стал резко популярным во Франции в том году.
С этими двумя великими лидерами я говорю на языке сердца. Никаких длинных речей или теорий. Я просто сообщаю им как факт, что их организация угрожает самой сути футбола и что это не только мое мнение ― я говорю от имени 200 европейских клубов, которые даже не приглашены за роскошный стол в G-14. Трудные переговоры, в ходе которых мне постоянно приходится идти на уступки. Мне нужно сделать шаг вперед в отношении выплат клубам, у которых в отборе больше всего игроков сборных. Я всегда находил это очень любопытным. Из-за большого выбора игроков, которым пользуются сборные, один игрок, приглашенный в сборную, автоматически видит рост своей рыночной стоимости и действительно приносит пользу клубу!
Факт остается фактом: наше стремление к диалогу и обмену идеями приносит свои плоды. Через несколько недель после нашей первой встречи президент «Реал Мадрида» Рамон Кальдерон делает весьма красноречивое заявление: «Постепенное и позитивное развитие отношений между УЕФА и клубами, которые его составляют ― особенно это заметно после того, как Мишель Платини стал президентом, ― заставляет пересмотреть полезность и необходимость поддерживать параллельную организацию, подобную G-14. Если это положение сохранится, а мы уверены, что так и будет, и если переговоры принесут соответствующие результаты, существование такой организации, как G-14, больше не будет казаться нам необходимым, и мы будем рады внести активный вклад в создание настоящей европейской ассоциации клубов, независимой, но признанной УЕФА».
Мы не могли и мечтать о такой поддержке. Его коллега из Барселоны, Жоан Лапорта, который говорит от имени всех клубов G-14, последовал его примеру 15 января 2008 года в Цюрихе: «Поздравляю президента УЕФА с тем, что он внес изменения, которые и намеревался внести после вступления в должность. Это победа для всех и каждого». В тот день в штаб-квартире ФИФА представители G-14 подписывают письмо о намерениях, знаменующее начало новых отношений с УЕФА и ФИФА. Этот документ спустя шесть дней привел к роспуску G-14 и отзыву жалоб, поданных против международных органов через суды. Менее чем через год после моего вступления в должность G-14 исчезает. Зепп Блаттер благодарит меня за работу, проделанную в УЕФА. По иронии судьбы, положив конец существованию G-14, Европа спасла и соревнование, которое является смыслом деятельности ФИФА, ― Чемпионат мира.
На смену G-14 создается другое объединение, которое признает УЕФА. ECA (Ассоциация европейских клубов), во главе с легендарным немецким игроком Карлом-Хайнцем Румменигге, объединяет более 200 клубов от 53 европейских федераций. Она присоединяется к Стратегическому совету УЕФА (CSFP), который, таким образом, объединяет всех членов футбольной семьи: клубы, игроков и лиги. Мы с Карлом-Хайнцем хорошо знаем друг друга. Мы были противниками на поле, и это был как раз Калле[43], который помог Германии набрать очки во время продолжения легендарного полуфинала в Севилье-82. Наши дороги также сошлись в Италии, когда он носил форму «Интера», а я ― «Ювентуса». С тех пор мы глубоко уважаем друг друга и говорим между собой прямо и откровенно.
Таким образом, УЕФА в своем стремлении к диалогу, сближению и объединению позволяет футболу «выйти победителем». Ведь это немыслимо ― игроки даже не могли носить цвета своей страны! Сколько великих судеб пали бы жертвой этой установки? Как много детей мы бы сделали несчастными? Страшно даже подумать об этом.
С течением времени я чувствую себя все более комфортно в президентском амплуа. Скажу без ложной скромности, я привношу принципы демократии в работу Исполнительного комитета. Я стараюсь быть терпеливее, быть менее резким в оценках и выслушать все точки зрения. Мне нравится чувствовать себя частью коллектива из 300 человек, работающих в УЕФА, с которыми я пользуюсь одними подносами в столовой или участвую в бешеных футбольных матчах. И, конечно, мне трудно скрыть свою радость перед Зеппом Блаттером, когда команда УЕФА всухую (9:0) обходит команду ФИФА.
Хотя мне и нравится эта близость к сотрудникам, я все еще стараюсь держать определенную дистанцию. Иногда Дэвид Тейлор критикует меня за то, что я занимаюсь микроменеджментом. Например, когда я выражаю свое негодование по поводу того, что некоторые сотрудники приходят с заспанной мордой в 10 часов утра. Но это мой способ заставить их понять, что они находятся в привилегированном положении, и многие мечтали бы оказаться на их месте. Ощущение «всемогущества» угрожает не только выборным должностным лицам, но и некоторым административным, чья сфера и обязанности иногда заставляют их строить из себя маленьких баронов.
Сам я приезжаю в офис в 7 утра и уезжаю около 8 вечера. В первые дни я так сильно выматывался, что, приходя домой, сразу ложился спать без ужина. И я не выпендривался. Мой офис ― это прежде всего ящик для коллективных идей. Место для дискуссий с моими сотрудниками. Именно здесь наша команда придумает название на замену устаревшему Кубку УЕФА ― Лига Европы. Короче говоря, это своего рода храм творчества и развлечений, благодаря которому я остаюсь в игре. Иногда за размышлениями о делах я параллельно жонглирую мячом. Платини не забыл того маленького Мишеля из Жёфа.
Мои ежедневные прогулки по высотам Ньона, с которых открывается захватывающий дух вид на великолепное Женевское озеро, помогают мне направить мою безграничную энергию в нужное русло. Моим сотрудникам не всегда просто со мной. С возрастом я все сильнее ощущаю негативное влияние моего астрологического знака ― Близнецы. Так же как и у Сержа Генсбура был Генсбар, так и у Платини есть темная сторона ― Платош.
Такая двойственность, которая иногда сбивает с толку не только людей вокруг, но и меня самого. Порой я могу быть концентратом противоречий. Парадокс. Так, мечтает Платош, надо бы удалить группы в Лиге чемпионов и вернуться к старому доброму Кубку клубов чемпионов с двусторонними матчами на выбывание. Как тогда, когда я был игроком. Но президент Платини считает это «чистым безумием». С момента реформы 1992 года конкуренция не прекращается, каждый год повышая привлекательность Лиги и увеличивая доход. Достаточно сказать, что большие клубы обрушили бы на меня тонну критики, если бы я подчинил все свои устремления романтическому видению футбола.
Реформирование Лиги чемпионов требует сбалансированности. Нужна точка опоры, чтобы найти компромисс между интересами больших и маленьких клубов. Создать Лигу чемпионов для маленьких стран ― мое предвыборное обещание, и я не могу его не выполнить.
31 августа 2007 года в кулуарах жеребьевки группового этапа Лиги чемпионов я представляю свой проект реформы. Суть его состоит в том, что тройка лидеров по сумме коэффициента в таблице УЕФА (Испания, Италия и Англия) получает три квалификационных места в чемпионате против четырех. Но эти три команды сразу проходят в групповой этап и, таким образом, освобождаются от необходимости участвовать в третьем предварительном раунде в середине августа. Страны с 4 по 6 место в таблице УЕФА (включая Францию) будут иметь двух представителей, и страны с 7 по 12 место ― по одному представителю. Таким образом, всего 22 клуба получают прямой выход в групповой этап. Формат групп не меняется (8 групп по 4 участника в каждой), останется 10 мест для распределения.
Первая шестерка будет определяться в трех турах, в матчах между клубами-чемпионами в своих национальных лигах ― это страны с 13 по 52 место в рейтинге УЕФА. Последние четыре вернутся к победителям национальных кубков 16 первых стран после отбора в двух раундах. Такая формула предоставит больше места чемпионам самых маленьких стран (18 минимум против 9), а чемпионаты крупнейших стран потеряют квалификационные места в пользу обладателя национального кубка.
Заседание стратегического комитета проходит напряженно, медленно и при этом страстно. Члены комитета разделяются. Некоторые руководители Лиги яростно нападают на меня, называя опасным революционером. Они боятся, что национальные первенства потеснят Лигу и обеспечат слишком легкий доступ в Лигу чемпионов. Но я хочу установить между семьями континентального футбола продуктивный диалог, поэтому предлагаю им снять напряжение и даю каждому время поразмышлять наедине. Новая встреча назначена на 9 ноября 2007 года в Ньоне.
И это тоже часть политики. Раньше я не желал идти на уступки, теперь учусь находить компромиссные решения, а свое эго убирать на задний план. Переговоры только тогда проходят успешно, когда удается угодить всем. Так что, если я буду держаться за клубы-победители национальных лиг, только самые маленькие страны смогут побороться за получение возможности сыграть с большими командами. Мера, которая позволит «Аяксу» выйти в полуфинал Лиги чемпионов в 2019 году.
Я также развил в себе политическую интуицию, которая позволяет мне понять, чего хочет собеседник, и одновременно остаться при своем мнении. И, несмотря на то, что теперь я не могу сказать всего из того, что хочу, я готов пожертвовать этой свободой на благо футболу. С другой стороны, моя любовь к слову продолжает расти. Раньше я боялся публичных выступлений, теперь же произношу речи с удовольствием, причем везде, даже на семейных собраниях, на Рождество, что радует и веселит мою жену Кристель. Я даже могу сымпровизировать, как 24 января 2008 года в Страсбурге перед Советом Европы, когда я представился словами «маленький исполнитель штрафных из Лотарингии так решил представиться перед августейшей ассамблеей».
Я быстро понимаю, что президент УЕФА по статусу равен главам государств. Меня принимали главы самых сильных держав. В России Владимир Путин ― спокойная сила. В Германии ― Ангела Меркель, досконально разбирающаяся в истории футбола. В Турции ― Президент Эрдоган, бывший полупрофессиональный футболист с 1969 по 1982 год. Еще я встречался с президентом Европейской комиссии Жозе Мануэлем Баррозу, с которым я лично знаком. Это всегда ценно, когда управляешь крупнейшей спортивной организацией европейского континента. Скажу по секрету, португалец еще не оправился от победы «синих» в полуфинале Евро-84 на стадионе «Велодром»…
23 июня 1984 года Марсель был залит солнечным светом, и его стадион, тянущийся к небу, выглядел как «Эштадиу да Луш» в Лиссабоне. Он словно плыл над Лузитанией в этот прованский вечер. Мой друг Жан-Франсуа Домерг, забивший первый гол пушечным выстрелом левой ногой… со штрафного. Прямо в девятку. Режиссер что-то путает и записывает гол мне. Стадион «пылает». Стадион «горит», как бенгальский огонь. Переполненные этой сверхъестественной энергией, мы весь матч лидируем, мы на голову лучше соперников, но, похоже, просто не в силах удвоить усилия. На 74-й минуте португальский нападающий Жордао охладил пыл зрителей, забив невероятный гол головой, обманув нашего вратаря Жоэля Батса. Франция 1 ― Португалия 1. Это окончательный счет после основного времени. Призрак Севильи возвращается. И этот проклятый Жордао сыграл матч всей своей жизни! Пробив словно дробным залпом, он позволяет своим получить этот гол. И едва не забил второй, но Батс ― последний оплот защиты ― спасает нас еще один раз. Как это тяжело. Чалана, их плеймейкер, словно по воде ходит. Пачек, мой оппонент, не отпускает меня дальше одного шага, и Бенту умножает количество сейвов. У нас есть всего 15 минут, чтобы забить. За пять минут до конца Жан-Франсуа Домерг пользуется путаницей, образовавшейся на поле, и забивает второй мяч. Облегчение. Но мы не хотим на этом останавливаться. Нет и речи о серии пенальти, как в полуфинале Чемпионата мира 1982. Португальцы делают ставку на серию пенальти. Они все равно знают наши слабые места, во всяком случае психологические точно, и тянут время. Осталось играть 57 секунд. 56… Этот полуфинал, очевидно, будет разыгран серией послематчевых пенальти.
Мы что, прокляты? Похоже на то. Но потом Жан Тигана получает мяч в центре поля. Он пытается сделать передачу на меня по оси, но защитник перехватывает мяч. Жанно сногсшибателен сегодня, выбивает мяч прямо из-под ног противника и фантастически ловко уходит от него. Ничто и никто ему не мешает. Он проходит двух игроков, подходит к линии ворот, немного сдвигается вправо, а потом вместе с мячом как будто передает мне всю любовь к игре. Я веду мяч справа. Я в 5 метрах от цели. Я стараюсь держать себя в руках, сохранять хладнокровие перед ударом, потому что передо мной стоят три португальца, которые отчаянно защищают свои ворота. Действия разворачиваются словно в замедленной съемке, и длится все это целую вечность. Я бью. Мяч пробивает лузитанскую стену. Облегчение. Стадион «Велодром», кажется, пытается улететь в космос. У сверхчувствительного Мишеля Идальго, прощающегося со сборной через 10 лет после нашего совместного дебюта, будет свой личный финал. А с ним ― и у всей Франции…
Эти замечательные матчи. Эти замечательные воспоминания, вписанные в коллективную память, являются вернейшими средствами установить прочную связь с моими собеседниками. Во время моих путешествий из разговоров с одними политиками я узнавал, что в молодости они вешали в комнатах плакаты с моим изображением. Другие просили у меня автограф. Все это меня очень трогает. Я искренне удивляюсь, когда вижу, что игрок, которым я был, продолжает заставлять сердца моих поклонников биться чаще.
Эти дипломатические визиты, какими бы полезными ни были, не должны заставить меня забыть, что большая часть работы президента УЕФА, по сути, основывается на хорошей организации флагманских соревнований: Лиги чемпионов и Евро. И возвращение к повседневной жизни ― это верный способ борьбы с высокомерием, которое угрожает каждому человеку, наделенному властью.
В то время как организация Лиги чемпионов и Лиги Европы, которые проходят каждый сезон, уже отлажена, провести Евро раз в четыре года оказывается намного сложнее. Это требует поддержания крепких отношений со странами-организаторами, которые должны следить за соблюдением строгих требований, таким как вместимость и комфорт стадионов, безопасность, доступность инфраструктуры (гостиницы, дороги, аэропорты, вокзалы и др.)
Первый Евро для Платини ― президента УЕФА состоится в Швейцарии и Австрии в 2008 году. Я хотел, чтобы этот Евро-2008 прошел под знаком праздника и братства, как Чемпионат мира в Германии двумя годами ранее. В марте 2008 года, за три месяца до начала соревнований, я встречаюсь в Ньоне с 16 тренерами команд-участниц. Я хочу сказать им лично, чего ожидаю от всех участников этого Чемпионата Европы, чтобы получилось качественное соревнование. Евро, каким я хочу его видеть, должен быть построен на уважении. Уважении к противнику, будь то в городе, на трибунах или на поле. Уважение к флагу, гимнам, болельщикам противоположной команды, а также физической и моральной неприкосновенности игроков. Уважение к правилам игры и тем, кто обеспечивает их исполнение, то есть к судьям. Мои желания превзойдут мои ожидания. Побеждает выдающаяся команда Испании, получив первый международный титул[44], победив Германию в финале. Гимн красивой игре! Красная команда мечты во главе с Хави Эрнандесом, Андресом Иньестой и Сеском Фабрегасом. Они все небольшого роста, и все одинаково восхищают. Быстрая игра, обводки, раз-два: их техническое мастерство постоянно подталкивает их вперед. Я с гордостью передаю трофей Икеру Касильясу, вратарю и капитану этой фантастической команды, которая будет править футбольным миром целых шесть лет, выиграв Кубок мира в 2010 году, затем снова Евро в 2012 году.
Официальная церемония на стадионе «Эрнст Хаппель» в Вене едва закончилась, а наш взор уже обращен на восток. Следующее мероприятие через четыре года должны организовать Украина с Польшей. Мои команды организаторов должны приложить все усилия, чтобы сделать его неповторимым, но таким же великолепным, как в Швейцарии и Австрии. И это непростая задача! Банковский кризис осени 2008 года ударил по экономике стран всего мира, но страны Восточной Европы заплатили особенно высокую цену. В частности, Украина переживает беспрецедентную рецессию и падение новой валюты ― гривны почти на 60% от изначальной стоимости. Все это ведет к политической нестабильности, что, в свою очередь, негативно сказывается на переговорах с главами государств. К тому же Украина не входит в Европейский союз и не получает финансовой поддержки, в отличие от Польши. Короче говоря, Украина и, хотя в меньшей степени, Польша задерживают процесс и, по сути, ставят под угрозу успешную организацию соревнований.
25 сентября 2008 года на заседании Исполкома УЕФА в Бордо атмосфера была далеко не праздничной. Не собрание деловых мужей, а сборище кислых мин. Никто не дает гарантий, что наш дуэт организует Евро-2012 на высоком уровне. Решение Исполнительного комитета сохранить доверие Польше и Украине ― смелый, на грани авантюрного поступок. Я все же немного давлю на них, предупреждая: «Страны-хозяйки могут продолжать прилагать необходимые усилия, потому что малейшее послабление может поставить под сомнение организацию турнира в этих странах». Я по-прежнему уверен в своем решении. Мой опыт организации Чемпионата мира в качестве сопредседателя научил меня не поддаваться давлению момента. И я знаю, что часто, как по волшебству, все налаживается ближе к финишной прямой.
Однако, учитывая безотлагательность ситуации, я должен быстро найти подходящего человека, который мог бы постоянно контролировать этот процесс изнутри. И этим человеком стал Дэвид Тейлор, мой генеральный секретарь, которого я назначаю руководителем отдела организации мероприятий. Он будет представителем интересов УЕФА в переговорах с властями Польши и Украины. В глубине души я не был рад этому решению. Дэвид руководил администрацией мастерски и с исключительной преданностью идее.
Естественно, освободившееся место генерального секретаря занимает его заместитель ― Джанни Инфантино. Трудолюбивый, даже слишком, он имеет неприятную привычку посылать электронные письма сотрудникам в 4 часа утра, изучать документы до тех пор, пока не выучит назубок. Он пришел в УЕФА в 2000 году как простой юрисконсульт, поднимался по карьерной лестнице в администрации и знает в ней каждую ступеньку. У него даже есть прозвище Изногуд ― тот, кто хочет стать халифом вместо халифа. Мои ближайшие советники предостерегают меня: «Он из Вале, как Зепп Блаттер, и использует те же методы». Я стараюсь не обращать внимания на критику со стороны, эти кулуарные слушки, распространяемые завистниками. Джанни Инфантино отличный юрист, и, несмотря на несхожесть характеров, мы образуем очень хороший дуэт. Бессознательно, возможно, ради собственного комфорта ― признаю свою вину! ― я даю ему слишком большую свободу в управлении администрацией. Но этот стахановец, который всегда говорит «да», все время повторяет: «Не волнуйся, я обо всем позабочусь!»
Я четко знаю зону моих компетенций и, конечно, не являюсь президентом-интервентом. Напротив, я никогда не отказываюсь от делегирования полномочий. Я просто хочу, чтобы на всех позициях в моей команде в Ньоне были лучшие, хочу создать команду мечты. Я же предпочитаю сосредоточить свою энергию на более значительных реформах, которые мне нужно будет проработать с моим Исполкомом. Таким образом, мы решаем открыть следующий Евро-2016, увеличив количество команд-участников до 24 вместо 16. Проект, который уже был в ящике стола моего предшественника. Некоторые журналисты упрекают меня в том, что эта реформа нужна мне, чтобы задобрить электорат. Хотя в действительности присоединение еще 8 федераций невыгодно с точки зрения укрепления авторитета президента. Я никого не собираюсь выставлять дураками. Не это предопределило мой выбор. Я даже должен признать, что изначально не столь положительно относился к этому решению. Мои идеи эволюционировали с течением времени, особенно после Евро-2008. Я думаю, такие команды, как Англия, Украина или Дания, имеют право участвовать. Я убежден в том, что хороших команд, заслуживших свое место на Евро, должно быть именно 24. Не 32, хотя эта цифра проще для организации с восемью группами по четыре команды и квалификацией для первых двух мест в каждой из восьми групп. Но эта формула особенно ослабила бы уровень первого тура. Опасность, которая может поджидать лидера крупного спортивного сообщества, ― это когда он соглашается на повышение ставок. Больше команд и больше соревнований всегда приносили больше денег, но в определенный момент гонка за деньгами ставит под угрозу само качество соревнований. Я думаю, футбол нужно уважать, а не рассматривать его только как инструмент для зарабатывания денег. Любить за его магию и всеобщность, за то, что он естественно стремится к развитию. А главное в футболе ― это прежде всего сама игра.
Конечно, при условии отсутствия коррупции. Как только я вступил в должность, стали быстро набирать популярность ставки на спорт и, как следствие, договорные матчи ― все это заставляет беспокоиться. Футбол может потерять свою душу, потому что игра, в которой результаты известны до ее начала, становится реслингом! Столкнувшись с возрождением этого бедствия ― настоящей чумой футбольного мира ― в 2008 году, УЕФА создает специальное подразделение по отслеживанию ставок. Но, несмотря на высокий профессионализм и смелость людей, которые работают над этим, УЕФА ― это не Скотланд-Ярд. Договорные матчи, организованные и запланированные преступными сообществами, ― сфера ответственности полиции и суда. Некоторые из моих парней подвергают себя слишком большой опасности, проводя расследования преступлений, совершенных влиятельными футбольными мафиями.
Вот почему я всегда выступал за создание спортивной полиции, у которой были бы реальные средства воздействия и принуждения. Эта независимая от спортивных органов структура оказывалась бы вне всякого подозрения на конфликт интересов. Также у нее не было бы ничего общего с полицией, она была бы наднациональным органом, контролирующим различные угрозы, нависшие над спортом и мешающие ему, вроде договорных матчей, допинга, хулиганов. Полиция, созданная по образцу ВАДА (Всемирного антидопингового агентства), финансировалась бы как государствами, так и федерациями.
Активность мирового футбола с его каскадом действующих лиц, подрядчиками и субподрядчиками генерирует годовой объем бизнеса размером почти 350 миллиардов евро! Ошеломляющая цифра. Футбол занимает 17 место среди экономических организаций всего мира, из всех сфер деятельности, вместе взятых. А если соотносить с ВВП государств, только 25 стран имеют более высокий доход. Вот почему так необходимо обеспечить безопасность.
В 2009 году сразу несколько индикаторов опасности окрашены в красный цвет. В разгар финансового кризиса футбол продолжает жить «в виртуальном мире»: на уровне пяти крупных чемпионатов (Англия, Испания, Италия, Германия, Франция) дефицит бюджета клубов равен около 1,2 миллиардам евро. Это ставит под угрозу их существование. Вот парадокс: клубы испытывают дефицит средств, но все в мире футбола богаты, особенно благодаря регулирующей переменной, которой стали трансферы с все более сумасшедшими суммами. Хуже того, такая ситуация создает реальное нарушение принципа конкуренции в пользу горстки клубов, поддерживаемых влиятельными акционерами, которые всегда готовы быстро вложиться, чтобы покрыть глубокий дефицит. Владельцами клубов, даже через посреднические компании, могут быть государства, такие как, например, Объединенные Арабские Эмираты в «Манчестер Сити» или Катар в «Пари Сен-Жермен». Хотя меня охотно представляют как ставленника катарцев, узнавая об их намерениях инвестировать в «ПСЖ», я испытываю глубокое разочарование, потому что сразу понимаю ― они будут влиять на итоги Чемпионата Франции. Лишая игру непредсказуемости результата, мы фактически уничтожаем смысл соревнований. Я говорю с эмиром с глазу на глаз и прошу отказаться от покупки клуба. Переговоры проходят без особого успеха. Видно, мне еще придется поработать над навыками убеждения…
Я поручаю своим юридическим и финансовым командам работу над проектом, который предназначен для контроля за утечкой денег, чтобы клубы гарантированно не могли потратить больше, чем заработают. Давайте вернем Джанни то, что принадлежит Джанни: мой коллега Инфантино и Жан-Клод Блан, тогдашний генеральный директор туринского «Ювентуса», решают назвать эти меры «финансовым фэйр-плей»[45]. Они придумали это яркое название в городе Жёф 19 июля 2009 года, к 100-летию моего клуба детства, где я организовывал товарищеский матч между «Нанси» и «Ювентусом». Уж что-что, а на чудеса земли Лотарингии богаты.
Смысл финансового фэйр-плей состоит не в том, чтобы превратить нас в этических жандармов, а в том, чтобы спасти клубы от исчезновения. Это не стремление к жесткой экономии, как введение фэйр-плей представляется в СМИ, ― мы стремимся к справедливости ради спасения. В 2009 году почти половина европейских клубов терпит убытки, и каждый пятый клуб находится в тяжелом финансовом положении. Над концепцией финансового фэйр-плей мы работаем в тесном сотрудничестве с клубами. Наше намерение ― не наказывать их, но защитить. Наша цель ― обеспечить финансовое благополучие европейского футбола, обязуя клубы жить по средствам. Для покупки новых игроков им придется использовать деньги с продажи телевизионных прав, билетов, стафа, спонсорства и бонусов, выплачиваемых организаторами соревнований. Эпоха капитала богатых благотворителей закончилась. Несоблюдение этих правил, начиная с сезона 2014–2015, повлечет запрет на участие в соревнованиях Европейского союза, организованных УЕФА, в том числе в Лиге чемпионов.
Проект единогласно одобрил Исполком в четверг 27 мая 2010 года. Финансовый фэйр-плей поэтапно внедряется в течение трех лет (2010–2012), а первые оценки финансовых балансов должны быть опубликованы в течение сезона 2013–2014[46]. ICFC (Орган финансового контроля клубов) состоит из двух палат: одна разрабатывает инструкции, другая выносит судебные решения. Теперь они внимательно следят за клубами.
Я всегда находил любопытным, что ФИФА, несмотря на то что это головная футбольная организация, остается апатичной и не занимается решением вопросов, от которых зависит будущее футбола. Я бы сказал, что бездействие слишком затянулось, с 1995 года, как раз после введения правила Босмана, которое клубы даже не соблюдают, хотя именно ФИФА должна контролировать его исполнение. С того момента, как деньги мощным потоком начали вливаться в индустрию, с последующими многомиллионными трансферами, мошенниками, сомнительными финансистами ФИФА вела себя на удивление инертно. И снова УЕФА должен заставить бороться против TPO[47] («собственности третьих лиц») ― новая современная форма рабства, которая дает клубам возможность выкупать игроков полностью или частично, обращаясь к частным инвесторам, чтобы затем получить прибыль от перепродажи. Эта схема, придуманная в Южной Америке, привела к совместному владению игроками. Таким образом, клуб покупает руку игрока, а инвестиционный фонд, размещенный в любой другой стране, избегая налогов, ― ногу, а еще кто-то объявляет себя владельцем колена! Все это злит меня так, что лицо покрывается пятнами. Ведь я всегда боролся за свободу игрока. Эта преступная пассивность ФИФА не улучшает мои отношения с ее президентом. И если Зеппу Блаттеру не удалось остановить приток преступных денег в футбол, значит, он не справляется со своими обязанностями.
Глава 9
Обещание Блаттера
10 июня 2010 года. Йоханнесбург. 60-й Конгресс ФИФА. Накануне старта Чемпионата мира по футболу в ЮАР Зепп Блаттер, веселый, как ребенок, гордый, как орел, объявляет мне, что в 2011 году он планирует баллотироваться на четвертый и последний срок и что он собирается выступить с официальным заявлением перед Исполнительным комитетом.
Поделиться книгой: