Помоги проекту - поделись книгой:
— А по-моему, ты идиотка. Ты вообще до этой поездки в Пасть хоть раз покидала Альтасар? Реальный мир сожрёт тебя, сладкая. Причмокивая и похрустывая твоими косточками.
Регина, не выдержав, подалась вперед через стол и ухватила разбойницу за грудки левой рукой. Из её протеза, проскользнув между неподвижными золочёными пальцами, со щелчком выскочил блестящий обоюдоострый клинок.
— Слушай, ты… Потрошительница! — давясь от ярости, прошептала она, притянув её к себе. — За тобой столько злодеяний, что любой Жнец, которому ты попадешься на глаза, вправе прикончить тебя на месте. То, что Обрубку удалось вытащить тебя с виселицы, говорит лишь о продажности пританов Хамунда, не более того. Не думай, что тебе удастся уйти от правосудия!
Хестия, замерев на время этой тирады, под конец вдруг рывком подалась вперёд и лизнула лицо Жницы, пройдясь языком от подбородка до самой скулы прежде, чем девушка успела отпрянуть.
Вскрикнув, Регина выпустила её и, брезгливо морщась, вытерла лицо рукавом. Разбойница же снова расхохоталась, запрокинув лицо к потолку. Но осеклась, когда острие клинка, выдвинувшегося из протеза, коснулось её шеи.
— Ну, давай! — оскалилась она, глядя в бирюзовые глаза высокородной. — Ты же, Трогон тебя сожри, Жнец! А я — преступница. Давай, верши своё правосудие!
Острие заметно дрожало, царапая кожу. Из порезов медленно, будто нехотя, поползли капельки крови. Пролетело несколько мгновений, но потом напряжение резко спало — Регина отшатнулась назад, плюхаясь на лавку. Хестия снисходительно ухмыльнулась.
— Так я и думала. Кишка тонка. Скажи-ка честно, тебе вообще доводилось убивать? Хоть раз в жизни?
— Заткнись! — прорычала Регина, снова вытираясь, на этот раз выуженным откуда-то из подсумков платком.
— Что, серьёзно? — ахнула разбойница. — Ни разу? И при этом ты попёрлась в Пасть?!
— Я не какая-то там домашняя девочка! Я больше пяти лет тренировалась с лучшими бойцами Дома Ортос! Последние два года — с самим Дангилаем.
— Ну да, ну да. Он наверняка тебя хорошенько и частенько… тренировал, — не унималась пленница и согнулась от смеха, едва не уткнувшись лицом в столешницу.
— Заткнись! — Регина грохнула кулаком по столу так, что доски жалобно хрустнули.
Хестия, к её удивлению, и правда стихла. Распрямилась, быстро успокоилась и снова взглянула Жнице прямо в глаза.
— Ты всё-таки идиотка, — с неожиданной грустью произнесла она. — Возвращайся к папочке, сладкая. Это всё не для тебя.
— Я… не могу. И не хочу. Там, в Пасти, жизнь моя окончательно разделилась на «до» и «после». Я не вернусь больше в Белые башни. Разве что отец пошлёт своих зилотов привести меня силой.
— Ну, и ради чего ты пустилась в бега?
— Такой, как ты, всё равно этого не понять. Я должна… — Регина вдруг осеклась. — Впрочем, кому я это объясняю? Ты будешь говорить или нет?
— А если нет? Что, казнишь меня на месте?
— Доставлю тебя в любой из анклавов, в которых за твою голову назначена награда. А там уж пусть сами разбираются.
— И что, потащишь меня на себе? Сама-то в это веришь?
— Так избавь меня от хлопот. Расскажи, что знаешь, и можешь проваливать на все четыре стороны.
— Да не знаю я, где этот твой Ян! — не выдержав, огрызнулась Хестия. — В последний раз я его видела четыре дня назад, по дороге сюда. Но потом он исчез.
— Как исчез? Куда?
— Да откуда мне знать? Мы были в одном обозе. Направлялись в Хамунд. Встали на ночлег на полпути к Крысиному замку. А утром Яна нигде не было. Мы подождали какое-то время. Прочесали окрестности. Но он как сквозь землю провалился. Харул остался его ждать, а обоз двинулся дальше. И я тоже.
— А почему ты не осталась?
— Я тебе уже сказала. Я просто наёмница. Сама по себе. Турнир закончен, Обрубок выплатил мне мой куш, а больше мне от него ничего и не надо. Хочу податься на юг, в теплые края. Буду жить, припеваючи.
Регина, выслушав её, задумалась.
— На юг, говоришь… Ну, и почему ты до сих пор здесь? Если ты говоришь правду, то ты могла бы быть уже на пути к побережью.
— Да так… — скривилась Хестия. — Выпал шанс повидать одного… старого друга. Случайно услышала, что он где-то в этих краях. Обидно было бы разминуться.
— Друг? Это у тебя-то? — скептически переспросила Регина. — Вот уж никогда не поверю.
Разбойница не ответила, продолжая буравить её язвительным взглядом.
— И это всё, что ты можешь рассказать? Маловато для освобождения.
— Ну, а зачем мне врать? На кой мне сдался твой Ян?
Регина выругалась сквозь зубы, не в силах скрыть разочарования. Хестия же демонстративно повела плечами.
— Ну, так что? Снимешь браслеты?
— Не так быстро, — осадила её Жница. — Сначала ты…
Страшный грохот и гул заглушил её слова. Казалось, вся скала, в которой был вырублен зал таверны, содрогнулась до самого основания. С потолка посыпалась пыль и мелкие камешки, железные балки перекрытий заскрежетали так, что дрожь пробежала по хребту.
— Что это?! — Регина вскочила, оглядываясь. Шлем её быстро сомкнулся, скрывая лицо за непрозрачным забралом.
Её пленница тоже была уже на ногах. Протаранив Жницу плечом, она отпихнула её в сторону и бросилась бежать — как есть, со скованными за спиной руками. В свете качающихся на цепях светильников её фигура отбрасывала на стены причудливые тени — казалось, будто зал снова наполнился толпой посетителей, мечущихся в панике из стороны в сторону.
Споткнувшись в суматохе об перевёрнутую лавку, Хестия потеряла равновесие и едва не рухнула лицом вниз. Но Регина, догнав её, подхватила сзади за шкирку.
— Быстрее! Наверх! — выкрикнула она.
Землетрясение было каким-то странным. Через несколько секунд после первого мощного толчка последовала целая серия повторных, но они оказались гораздо слабее. А потом и вовсе всё стихло — только откуда-то из туннелей, ведущих в другие подземные помещения замка, доносились отголоски небольших обвалов. К счастью, на их пути крупных обрушений не было — Регина, волоча за собой пленницу, пронеслась по туннелю к вертикальной шахте, в которой располагалась винтовая лестница, пронизывающая все этажи подземелий до самой поверхности.
Наверху они были через несколько минут. К этому времени толчки давно стихли. Впрочем, уже было понятно, что это никакое не землетрясение. Скорее взрыв или обрушение чего-то большого. Для того, чтобы понять, что именно рухнуло, пришлось забраться на крепостную стену. Но ещё по дороге, пробиваясь через толпу перепуганных людей, Регина расслышала выкрики:
— Мост! Кто-то взорвал мост!
Добравшись, наконец, до подходящей смотровой площадки, Регина остановилась, подтянув к себе поближе арестованную и не давая ей вырваться. Впрочем, та пока и не пыталась сбежать. Вместе с остальными Хестия с изумлением глядела вниз, перегибаясь через зубец крепостной стены.
Там, где каньон Наксос разветвляется на два русла, расходящиеся далеко в стороны, со дна его поднимается чудом уцелевший островок. Он больше похож на грубо вытесанную из камня колонну с плоской верхушкой и расширяющимся к низу основанием. Мосты, переброшенные на этот остров, с высоты похожи на стежки или скобы — будто кто-то попытался соединить расползающиеся лоскуты суши.
Собственно, так и есть. И именно на верхушке этой скалы и выстроен Крысиный замок.
Мост, ведущий на северо-запад, соединяет его с трактом на Долину Багровой пасти. Северный мост тоже ведет в земли номадов, но в другую их часть — более приспособленную к жизни. Там, помимо банд кочевников, в последнее время даже образовываются посёлки вольных людей — в основном из числа беглых рабов, преступников или изгнанных из прайда гракхов. Хотя всё чаще в вольные земли уходят и обычные люди, мечтающие о свободной жизни. Южный же мост ведёт к анклавам — в самую густонаселённую и цивилизованную часть континента.
И именно в Южном мосту сейчас зияла огромная брешь. Обрушился почти весь центральный пролет и не меньше половины опор в средней части. Каким-то чудом уцелела лишь узкая каменная полоска справа, но по ней теперь явно не пройдёт даже средних размеров повозка, не говоря уже о тяжелогруженых. Остался проход только для пеших.
Будто издеваясь над этими мыслями, и эта полоска, едва держащаяся за край опоры, вдруг тоже с грохотом обвалилась в пропасть.
Глава 1
Мы шли по пустошам второй день. Однако, несмотря на унылость пейзажа и монотонность нашего путешествия, заскучать я не успел. В голове постоянно крутились мысли о будущем.
Для того, чтобы выживать в этом мире и дальше и успешно воплотить все мои планы, мне понадобится очень многое.
Во-первых, помощники и союзники. В одиночку тут точно не справиться. При этом не стоит полагаться, например, только на Ординаторов, или только на Дом Мэй. У них у всех свои мотивы и интересы, которые мне не до конца известны. Так что надо стараться лавировать между ними, не даваясь в руки.
Во-вторых — нужны будут ресурсы. Деньги, оружие, информация, артефакты Аракетов — всё, что может пригодиться.
В-третьих — какая-то база. Место, где я буду в безопасности, где можно будет укрываться самому, собирать единомышленников. В конце концов, где можно будет хранить свои вещи.
Но, пожалуй, ключевой ценностью является моя собственная сила. Это фундамент, на котором предстоит выстроить всё остальное. Какой прок от самых хитроумных планов, если сам я буду уязвим и слаб? Стоит мне умереть — и всё пойдёт прахом.
Вспомнились слова Акаманта.
Вот уж кто вынужден действовать без страховки. Он сумел выбраться из самых низов, а сейчас играет чуть ли не на равных с Великими Домами арранов, плетя сложнейшее кружево из интриг, договоров, сделок, взаимных уступок. Вот только сам он — лишь жалкий карлик, не способный даже самостоятельно ходить. Так что за всем набранным за долгие годы могуществом Дома Мэй скрывается очень хрупкая сердцевина.
Мне предстоит что-то подобное. Но я не льстил себе и смотрел на ситуацию трезво. В хитроумии я с Акамантом не сравнюсь. А самое главное — я чужак в этом мире, не знаю его писаных и неписаных законов и сотен нюансов, на которых Обрубок наверняка играет при построении своей теневой империи. Так что придётся делать больше упора на грубую силу.
На свой дар Ныряльщика. И на амальгаму.
То время, что мы потратили на неспешный пеший переход к Крысиному замку, я использовал не только для того, чтобы отсыпаться, отъедаться и заращивать многочисленные раны. На привалах я изучал свои новые возможности — уже более пристально, не торопясь, забрасывая Аму всё новыми вопросами, а временами ставя небольшие эксперименты.
Со стороны мои занятия большую часть времени напоминали медитацию — я просто сидел, прикрыв глаза и погрузившись в самосозерцание. Но временами творил странности, чем вызывал недоуменные, а то и насмешливые реплики со стороны Энки.
Например, когда я, тестируя состояние своего вестибулярного аппарата, упражнялся в жонглировании несколькими камешками. Или бросками тех же камешков пытался сбивать мелкие цели в десятках шагов от себя. Или балансировал на одной ноге на верхушке остроконечной скалы. Или в стиле Ван Дамма вставал на шпагат, повисая между двумя валунами.
Самое удивительное — что всё это у меня с лёгкостью получалось. Те комплексные изменения, что я запустил с помощью амальгамы перед своей вылазкой в Лабиринт, давали о себе знать уже в полную силу.
Часть из них была более очевидна — например, заметно выросшая физическая сила и выносливость. Я как-то попытался проверить, сколько раз подряд смогу отжаться от земли, но в итоге бросил эту затею, перевалив за три сотни повторений. Показалось, что я могу заниматься этим до бесконечности. А вот другая часть — та, что касается координации движений и скорости реакции — требовала проверки. Вот я придумывал для себя новые тесты.
В итоге пришёл к выводу, что после минимальной подготовки смог бы выступать в цирке, легко подменяя хоть канатоходца, хоть жонглера, хоть метателя ножей, хоть йога, спящего на гвоздях, хоть силача, рвущего цепи. Да, собственно, и фокусы могу показывать, используя Суму и умение нырять на изнанку.
В общем, сильный и смелый, ловкий, умелый… Детские стишки откуда-то из прошлой жизни.
Вот только вся эта ловкость не особо-то спасала меня в Лабиринте. Меня там резали, били, жгли все, кому не лень. И подозреваю, что на Аксисе может быть ещё хуже. Особенно если столкнусь в прямом противостоянии с кем-нибудь из своих самых серьёзных противников. С теми же Жнецами. Или с культистами Красной руки. Эти вон Энки чуть не ушатали. А того же Голема я бы, возможно, даже со Светом зари не смог бы завалить.
В общем, всё указывало на то, что не обойтись без более радикального воздействия амальгамы на организм. Здесь возможности амальгамы казались безграничными — ведь можно было управлять своим телом на клеточном уровне и перестраивать его по собственному желанию. Но по мере того, как я углублялся в этот вопрос, становилось понятно, что не всё так просто.
Если совсем коротко — в организме ведь всё взаимосвязано. И изменить один из его элементов, который до этого тысячами поколений калибровался в ходе эволюции… Ну, это всё равно, что попытаться вклинить в сложный рисунок, выложенный из костяшек домино, ещё пару штук, в самую середину. Одна ошибка — и всё начнёт сыпаться. Амальгама, конечно, может компенсировать некоторые перекосы баланса, но лишь до разумных пределов. При этом ей придётся задействовать ресурсы, которые могли бы пригодиться для других задач.
В общем, такие вот эксперименты с управляемыми мутациями требуют детальнейшего знания анатомии, которым я, увы, похвастаться не могу. Но есть выход — набор готовых сбалансированных решений, предлагаемых через интерфейс амальгамы.
Ама объяснила, что эти готовые схемы мутаций — это что-то вроде общественного достояния, предоставляемого носителям амальгамы самими Ординаторами. Это, конечно, лишь малая часть того, на что способна амальгама. За столетия пользования ею высокородные арраны проводили множество экспериментов. Но все эти разработки Великие Дома держат в тайне. В этом смысле между ортосами и гракхами тоже идёт гонка вооружений.
Ну, что ж, придётся пока обойтись тем, что есть.
Пока мне больше всего приглянулось две опции — «Каменный скелет» и «Кожа колгара». Первая немного утолщала кости и давала им повышенную в несколько раз прочность за счёт изменения структуры и повышенного накопления в них минеральных соединений. Но самое главное — в несколько раз повышала прочность и износоустойчивость суставов и связок за счёт армирования их амальгамными элементами. Эта мутация требовала безвозвратной траты двух полных кластеров амальгамы, но я решил, что оно того стоит — в бою очень пригодится.
«Кожа колгара» и вовсе требовала пять кластеров, а в дальнейшем — и некоторого количества свободного амальгамного вещества для своего поддержания. Но суть изменений тоже показалась мне крайне заманчивой.
Название мутации отсылала к колгарам — уже известным мне меланхоличным вьючным животным, похожим на мохнатых буйволов. У них от природы очень прочная шкура, которую большинство хищников попросту не может прокусить. Да и оружием её пробить сложно — нужен как минимум огнестрел, и не пистолетного калибра. Погонщики колгаров для управления ими пользуются специальными острыми стрекалами, да и те с трудом пробивают даже верхний слой кожи — так, нервные окончания пощекотать.
Аугментация обещала чуть ли не такую же прочность за счёт укрепления и утолщения всех слоёв кожи и вживления в неё тонкой армирующей сетки из амальгамного вещества. При этом внешне кожа не должна будет кардинально измениться. На ощупь станет толще и менее эластичной, исчезнет волосяной покров, и цвет будет немного темнее — вот и весь список побочек. Кроме того, потовыми железами тоже придётся пожертвовать ради прочности, и это скажется на механизмах терморегуляции. Но это легко решаемо при наличии хотя бы пары свободных кластеров амальгамы. А их у меня ещё остаётся достаточно.
От серьёзного огнестрела или тем более радиумного оружия эти улучшения меня не спасут. Но о всяческих ушибах, ссадинах, порезах и прочих поверхностных ранах от падений или от холодного оружия можно будет не беспокоиться. Да и фрагментированные кластеры целее будут — не придётся залечивать кучу мелких ранений, если я их попросту не буду получать.
Обе аугментации требовали определённого времени для завершения. Для формирования колгарьей кожи я задал срок в пять дней — достаточно плавно, чтобы изменения не мешали повседневным делам. «Каменный скелет», по прогнозам Амы, потребует вдвое больше времени из-за нехватки некоторых минералов. Что немудрено — питаться мне пока приходится, чем попало. Срок уменьшится, если я возмещу недостаток нужных веществ.
Но ещё одно важное изменение организма я запустил ещё до своего похода в Лабиринт — тоже в щадящем режиме, чтобы не отвлекаться на побочные эффекты. Я уже, признаться, успел забыть о нём — слишком много всего произошло за это время, и я отвлёкся. Но после второй нашей ночёвки в пустошах Ама оповестила меня о том, что, наконец, вырастила у меня в мозгу новую структуру.
Глаз Абраксиса.
Обзавестись этой штукой меня уговорила Джабари, представительница Ординаторов, вышедшая со мной на связь после Жатвы. По её описаниям это было что-то вроде телепатического радио, которым пользовались многие носители амальгамы. Обычные средства связи на Аксисе работают хреново — мешают помехи от рассеянного в атмосфере игниса. Частицы хаоса в газообразных средах растворяются очень медленно, так что могут плавать в верхних слоях атмосферах годами. Но псионным волнам, используемым Глазом Абраксиса, эти помехи нипочём. Они транслируют образы напрямую в мозг адресату.
Пси-волны — ещё одна технология древних арранов, утерянная современными хозяевами Аксиса. Помимо «Глаз Абраксиса», её сейчас можно увидеть лишь в некоторых артефактах древних. В основном в так называемых мнемо-пластинах, или «чёрных зеркалах». Найти эти устройства можно в архивах и библиотеках древних, хотя в нетронутом виде их практически не осталось — большинство пластин повреждены и содержат лишь осколки некогда помещенных в них данных.
Даже поверхностного знакомства мне хватило, чтобы понять, что Глаз — это не просто «телепатическое радио», а куда более мощный и разносторонний инструмент. Например, сразу же вышла на иной уровень связь с Амой. Искусственный интеллект амальгамы теперь не просто был бесплотным голосом в голове — её речь начала сопровождаться довольно чёткими и яркими образами, живо напомнившими мне видения, возникающие над каменным столом Госпожи Эреш. Кажется, корнями эта технология тоже уходит в Лабиринт.
Как я понял, основная функция Глаза Абраксиса, помимо связи с другими обладателями такой аугментации — это прямая передача информации в мозг, без посредников в виде текста или прочих двухмерных изображений. Информация на мнемо-пластинах, наверное, и вовсе представляет собой что-то вроде загрузочных дисков из первой «Матрицы». Вжух — и «Мама, я знаю кунг-фу!».
Почти сразу же после активации Глаза Абраксиса я получил «входящий вызов» от Эрит-Джабари-Тан. Чуть помедлив, я ответил — разговора с ней всё равно не избежать. К тому же у неё можно кое-что выведать.
Образ Ординатора всплыл передо мной — такой чёткий и яркий, что я в течение всего разговора невольно приглядывался к нему, изучая мельчайшие детали. Впечатления были, как при запуске новой компьютерной игры с графикой нового поколения — я поражался красоте и безупречной реалистичности изображения.
В прошлые разы Джабари представала передо мной в виде объёмной, но одноцветной голограммы, проецируемой летающей линзой. Образ, продуцируемый Глазом Абраксиса, был полноцветным, и я невольно залюбовался величественной красотой облачения советницы. Сочетания золота, слоёв белоснежной, голубой и черной ткани, вычурный головной убор, вызывающий ассоциации не то с древним Египтом, не то с причудливыми нарядами принцессы Падме из «Звездных войн».
— Рада видеть вас целым и невредимым, Ян! Вы не представляете, как нас огорчило и испугало ваше внезапное исчезновение. Нам только несколько часов назад удалось снова засечь ваше местоположение через амальгаму, и сразу же, как ваш Глаз Абраксиса стал доступен, я…
— Сколько я отсутствовал? — перебил я её поток дежурных любезностей.
Если вопрос и удивил Джабари, она не показала вида, продолжая придерживаться нейтрально-вежливого тона.
— Больше недели. Мы не знали, что и думать! Если бы вы погибли — связь с амальгамой всё равно оставалась бы. Но вы словно сквозь землю провалились! Впрочем, это неудачная метафора. Даже самые глубокие шахты — не помеха для псионных волн… Где вы были, Ян?
Я задумался, помедлив с ответом.
Время на Осколках течет по-разному, и Эреш предупреждала, что могут быть сдвиги в ту или иную сторону. Она-то обещала скомпенсировать их, возвращая меня на Аксис. А вот Энки, похоже, было не до подобных мелочей. Ну что ж, могло быть и хуже. Но караван Кхемеда мне точно уже не догнать. Они, скорее всего, давно уже миновали Крысиный замок и сейчас на пути к анклаву Хамунд.
Впрочем, мне ведь не сам караван нужен. Надо найти Харула Полудемона. Из всех моих знакомых, приобретённых на Аксисе, пожалуй, ему я доверял больше остальных. И я бы не отказался от его помощи. Как ни крути, но мне нужен проводник по Аксису. Какую-то общую информацию я могу почерпнуть из архива Ординаторов через Аму. Но это всё равно, что пытаться сориентироваться в чужой стране исключительно по путеводителям. Всё же лучше, когда тебя сопровождает кто-то из местных.
— Я был в Лабиринте, — наконец, вывалил я.
Повисла пауза — Джабари, похоже, ждала продолжения, но я молчал, пытаясь угадать выражение её лица под матовой маской.
Поделиться книгой: