Любовь по залёту

Потом продвигаюсь еще немного, касаясь нежной кожи кончиками пальцев. Двигаюсь вверх, вниз, рисую овалы. Перехожу к знаку “бесконечность”. Рисую его медленно, очень медленно.

Когда мой палец оказывается в центре этой “восьмерки”, Снежная королева перестает дышать. Я удаляюсь. Снова приближаюсь к центру… С ее губ срывается легкий стон. Я вижу, что она изо всех сил держалась, чтобы не застонать. Но не смогла. Она стискивает зубы, не хочет мне показывать, как ей хорошо… Посмотрим, удержится ли она от громких стонов сейчас, когда на месте пальцев окажется мой шаловливый язык. Им я тоже умею рисовать знак “бесконечность”.

Он будет символом этой ночи.

У нас будет всего одна ночь.

Никакой романтики, никаких обязательств. Просто секс и ничего больше.

То есть, конечно, не просто секс! Жаркий, как адское пламя, убийственный, как

взгляд Снежной королевы, безумный, как мои желания. Которые сегодня я хочу исполнить. Все до одного!

Эту ночь я хочу запомнить навсегда.

Особенно этот момент — когда Снежная королева стонет и выгибается, хватает меня за волосы и тянет к себе, содрогается и почти рыдает от счастья…

6

Аня

Все получилось, я чувствую это. Молодцы, головастики! Я знаю, вы все старались. Бежали наперегонки, толкались и дрались. Но с моей яйцеклеткой слился в экстазе самый сильный, самый смелый и, я надеюсь, самый красивый из вас.

Всем остальным — спасибо за участие.

Вчера, вернее, уже сегодня утром я очень хотела уйти в свое бунгало. Но просто не смогла. Не только потому, что Демид, засыпая, вцепился в меня мертвой хваткой. Даже если бы мне удалось выбраться из его объятий… я была не в состоянии даже встать!

Это ненасытное чудовище истерзало меня, превратило в безвольную тряпичную куклу. Я и сейчас с трудом шевелю конечностями. Поспать бы до вечера… Может, я так и сделаю. Только надо перебраться в свое бунгало.

Я сползла с кровати, принялась искать платье. Нашла. Но поняла, что надевать его не буду. Оно было истерзано так же, как я.

Проскользнув в ванную, я завернулась в халат Демида. Больше мне надеть нечего. Босоножки остались в беседке, трусы я где-то потеряла. Насколько я помню, там же. Надеюсь, уборщики выбросят их раньше, чем обнаружит кто-то из отдыхающих.

А сейчас мне надо выйти отсюда так, чтобы никто не заметил. Никто — это, конечно, Алена с Мироном. Афишировать, где я провела сегодняшнюю ночь, у меня нет никакого желания.

Перед тем, как выйти из бунгало, я в последний раз оглянулась на Демида, раскинувшегося на кровати. По-моему, пока я была в ванной, он сменил позу.

Лежит на животе, одна рука свисает с кровати, другой он как будто все еще обнимает меня. На простынях, сбившихся в комок, можно увидеть отпечаток моего тела. Как будто я все еще лежу там, рядом с ним.

Но нет. Я не с ним. Меня здесь почти уже нет.

Мне кажется, или его ресницы дрогнули? Может, он просыпается? Сейчас увидит меня, окликнет… Надо торопиться.

Но я почему-то еще немного помедлила на пороге.

Надо было выглянуть наружу, убедиться, что никого нет. Убедилась. Я выскользнула из бунгало, больше не оглядываясь. Несколько шагов — и можно идти спокойно. Мало ли откуда я иду! Может, ходила с утра на море.

Ага, и возвращаюсь с него сухая, взъерошенная, опухшая и помятая. Надо бы принять душ, прежде, чем снова завалиться спать.

Ну что ж, я могу ликовать. Все прошло по плану. Но, в то же время, совершенно не так, как я предполагала.

Продумывая свой коварный план, я вообще не учла, что это может быть так… ошеломительно. Я собиралась делать ребенка. Я не планировала терять голову и умирать от наслаждения!

После того, как я достигла цели — сняла с Демида презерватив и, с его помощью, постояла в некоем подобии “березки”, можно было все закончить.

Но это был далеко не конец.

Это было новое начало. Коварных планов больше не было. Была бешеная, неконтролируемая, убийственная страсть.

Демид

Я видел, как она уходила. Заметил, что она нерешительно замерла на пороге, после того, как оглянулась. Как будто ждала, что я ее окликну. Мне очень хотелось вскочить, схватить ее в объятия, снова уложить в постель. Но я знал, что делать этого не нужно ни в коем случае.

Всего одна ночь.

Она была. Она прошла. На этом все.

Завтра утром мы улетим домой. Надо как-то пережить сегодняшний день, а потом все войдет в привычную колею. Мы будем также изредка встречаться у наших друзей. Но, пожалуй, я сделаю перерыв на несколько месяцев. Не буду попадаться на глаза Снежной королеве.

Потом, когда все окончательно уляжется, можно будет и встретиться.

Мало ли, с кем я трахался. Я же их после этого не отстреливаю. Мы иногда видимся. С некоторыми я даже нормально общаюсь.

Секс — это просто секс.

Аня

Сегодня море успокоилось, надо накупаться напоследок. Плавать сил нет, поэтому я просто лежу в воде у берега, все больше размокая. У меня уже кожа сморщилась и просолилась так, что меня можно подавать к пиву.

Егорка уснул прямо в манеже под зонтиком на берегу, так что Аленка валяется рядом со мной. Мирон с Демидом снова занимаются проектом, хотя, вроде бы, вчера говорили, что все закончили. Но у Демида возникла новая идея, и они снова заняты.

Я его сегодня еще не видела. Возможно, он от меня прячется. Отсюда и новые идеи. Он что, меня боится?

Думает, что после всего, что было, я заставлю его на себе жениться?

Ха-ха. После всего, что случилось этой ночью, я сама буду бегать от него, как заяц от волка. И потому, что мне стыдно. А еще… а, неважно.

Я выползла из кровати лишь после обеда, сказала Аленке, что плохо себя чувствую, поэтому дрыхла так долго.

Так и есть. Несмотря на радость от того, что все прошло по плану, меня накрыла какая-то странная депрессивная грусть. Но это пройдет. Надо только пережить сегодняшний день. И завтрашний перелет. Не дай бог мне снова придется сидеть в самолете с Демидом. Восемь часов рядом с этим чудовищем — да ни за что! — У Демида исцарапана шея, — задумчиво произнесла Аленка.

Я опустила голову под воду. Не рассчитала, уткнулась носом в песок, пришлось отплевываться и отмываться.

Аленка смотрела на меня внимательно и задумчиво. — И он тоже спал до обеда, — продолжила она. — Зачем ты мне это говоришь?

Моя подруга с загадочным лицом пожала плечами. — А почему бы мне это не сказать? — Да пожалуйста. Говори, что хочешь. — Если до этого я еще сомневалась, то теперь я уверена. Вы с ним… — Нет! — воскликнула я. — То есть…. я ничего тебе не скажу. — Почему?

Алена выглядела обиженной.

— Я всегда с тобой всем делилась! Всегда! — Думаешь, я не хочу? Думаешь, мне легко переживать все это одной? Я очень хочу с кем-нибудь поделиться! — Ну так я всегда рядом! — Ага. А рядом с тобой — Мирон. Ты от него ничего не скрываешь. А он от Демида. — Если это будет твой секрет, я смогу молчать! — Не сможешь, — уверенно заявила я. — Выболтаешь случайно, и сама не заметишь. — Нет! — Да! — Будешь думать об этом. А у тебя — что в голове, то и на языке. — Не такая уж я болтушка, — упрямо и обиженно произнесла Алена. — Ты не болтушка. Просто не умеешь врать и притворяться. За это я тебя и люблю!

Я обняла подругу. — Так у вас с Демидом… — снова начала она. — Нет. — Мне всегда казалось, что вы друг к другу неравнодушны. Было бы здорово, если бы вы начали встречаться… — Тебе казалось. Ничего не будет!

То есть будет. Но совсем не то, что предполагает Аленка. — Тогда о чем ты не хочешь говорить? — задала она вполне закономерный вопрос. К счастью, мне не пришлось на него отвечать.

Проснулся Егорка, мы побежали к нему. Я ни за что не хотела пропустить этот момент. Мне так нравится наблюдать, как он открывает сонные глазки, удивленно озирается по сторонам, хмурится… А потом начинает радостно улыбаться!

Безмятежная улыбка ребенка — чистое, абсолютное, ни с чем не сравнимое счастье. Скоро у меня будет такое же.

И с чего мне вдруг стало грустно? Все прекрасно! Вчера ночью во мне зародилась новая жизнь. Я так долго этого ждала…

Аленка ушла кормить сына, а я глубоко задумалась.

Что будет после того, как обнаружится моя беременность? Сообщу ли я всем, что это ребенок Демида? Как они к этому отнесутся, если учесть тот факт, что воспитывать его я буду одна?

Аленка возненавидит Демида, я не сомневаюсь. Мирон… не знаю.

Наверное, проявит мужскую и братскую солидарность. Хотя… он так обожает Егорку, что, возможно, не одобрит поведение своего родственника. Когда Демид заявляет во всеуслышание, что не хочет иметь детей — это одно. А когда он на самом деле отказывается растить своего ребенка — это совсем другое.

Блин, а ведь я подставляю Демида. Из-за меня у него могут испортится отношения с самым близким другом, который, к тому же, его брат.

Но я еще ничего не решила. Может, я вообще никому не скажу, от кого ребенок. Даже Демиду. Хотя изначально у меня были другие планы, они могут измениться.

И все же он — типичный кобель. Затащил девушку в постель, а на следующее утро — в кусты! Обычно такие, как он, еще обещают позвонить, а потом, естественно, случайно стирают номер. И, конечно, всеми силами избегают встречи. Но это обычно. А мы тут на острове, не очень-то убежишь.

Может, поиздеваться над ним? Сделать вид, что после сегодняшней ночи я на что-то рассчитываю. Это может быть весело.

Посмотрим, как он будет выкручиваться!

Демид

Не то чтобы я от нее прятался… но встречаться особо не хотелось. Не люблю эти неловкие моменты на следующее утро. Девушки обычно ждут от меня того, что я им давать не собираюсь.

Я не вступаю в отношения. В “серьезные отношения”, как они говорят. Я крайне несерьезный и совершенно аморальный тип. Мое кредо — временные порочные связи. С легкомысленными молодыми особами.

Особенно для этого хороши студентки. У меня есть то, что нужно им — деньги, у них есть то, что нужно мне — молодое тело. Мне даже искать их не надо, они сами меня находят. Главное — тусоваться в нужных местах.

Я им нравлюсь Я не жадный, и у меня не так много требований: не капризничать и, пока длится наша недолгая связь, не спать с другими. Ну и, конечно, проявлять благосклонность по первому требованию.

Не спать с другими не потому, что я ревнив. А потому что у меня есть маленький бзик — боюсь заразы. Так что все жестко: пока я тебя содержу и заваливаю подарками — будь добра, соблюдай правила.

Никто из них надолго не задерживается. Вечный круговорот сисек и задниц… Нравится ли мне такая жизнь? Конечно! Меня все более чем устраивает. Я не хочу ничего менять.

Снежная королева, конечно, не такая, как все эти цыпы. Она особенная, я не могу не признать этого.

Но у нас разные цели и разные пути.

Так что… надо просто подождать, пока все уляжется.

Аня

Мы встретились за ужином. Я сама подошла к Демиду, пока он торчал у шведского стола, выбирая себе блюда. — Как поживает Змей Горыныч? Сделал ему успокаивающий компресс?

Он дернулся от звука моего голоса.

Да, вчера, после… не знаю какого раза, он признался мне, что называет свой член змеем. Я поржала. Мы вместе поржали.

Но сегодня — другое дело. — Ага, — невозмутимо произнес Демид. — Все утро отмачивал его в ледяном мохито.

Он повернулся ко мне, смотрит насмешливо. И отчужденно.

Все не так, как вчера. И взгляд, и выражение лица. И он сам. Да и я не такая, какой была в безумии прошедшей ночи.

Между нами стена, как всегда. Вчера мы разнесли ее вдребезги, а сегодня она снова на месте. Так и должно было быть. Все по плану.

Не надо было к нему подходить. Это была очень плохая идея. — А почему он у тебя Горыныч? — спрашиваю я. — У него же не три головы.

Или есть запасные?

Говорю это просто, чтобы что-то сказать, чтобы прервать затянувшееся напряженное молчание. Раз уж он не хочет его прерывать. — Пашет за троих, — отвечает Демид. — Ты не заметила? — Не-а. Максимум — за двоих. На троих не тянет.

Вижу, как его глаза темнеют. Я наступила на больную мозоль. Натертую вчера на башке змея.

Демид, конечно, считает себя секс-гигантом. Усомниться в этом — все равно что плюнуть в морду его змею.

Блин, зачем я его провоцирую?

Зачем я вообще к нему лезу?

Дура ты, Аня. Самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать — просто уйти. — Приятного аппетита, — говорю я.

И выхожу из ресторана.

Ужинать совершенно расхотелось, аппетит пропал напрочь. — Стой! — слышу за спиной.

Демид

Я понимаю, что она специально меня провоцирует. И я ведусь!

Меня переполняет… я не знаю, что это. Внутри все клокочет, сжимается, скручивается. Мне хочется ее догнать, взять за шею, поставить на колени… Почему-то в моих грязных фантазиях Снежная королева всегда стоит на коленях.

Иногда лицом ко мне, иногда — своей шикарной задницей. Жаль, что я не могу оказаться с двух сторон сразу! — Стой! — вырывается из моего рта.

Но она, конечно, не останавливается. И я не собираюсь за ней бежать. Мне и кричать не надо было.

Не сдержался.

Я сейчас просто поем, а потом пойду в номер. Посмотрю телевизор, завалюсь спать. И все. Может, взять билет на другой рейс? Улететь прямо сегодня. Прямо сейчас. Прекрасная идея!