Выиграть малышку

— Нет, вот это что?

Вытягивает мои счастливые плавки. Ами знает о моих боях, и не раз меня потом лечила. Бывало так и приползал домой в счастливых плавках, убитый, но не пораженный.

— В моих вещах рыться запрещено. Своему парню указывай, — строго ей говорю, чтоб отстала. Ну не могу я пропустить реванш.

— Может мне вообще забыть, что брат есть? Просто ждать, когда позвонят из больницы? Тебе наплевать на себя, а мне нет. И маме тоже.

У Ами на глаза наворачиваются слезы, а у меня сжимается сердце. Всего два близких человека на Земле у меня есть. Могла быть третья, только не судьба. Ругаю себя, что не даю им расслабиться. Но и сделать с собой ничего не могу.

— Ами, прости, — обнимаю сестренку. — Со мной ничего не случится. Обещаю тебе.

— Угу, против тебя громилы выйдут, мало ли что. У вас даже правил толком нет в бойцовском клубе, — хнычет и причитает.

— Всего один бой и я завязываю. В последний раз выйду на ринг, — так себе и решил.

Я учусь в универе Спорта и планирую стать в будущем тренером. На днях мне декан предложил уже сейчас себя попробовать и дал телефон владельца спортклуба. Зарплата там будет ниже, чем на ринге получал, но мне и, в самом деле, надоело мочилово. Тупо гробить друг друга за ставки от зрителей, то еще удовольствие. Никому бы не советовал такого.

— Паш, я против, ты знаешь. Вдруг последний раз будет неудачным? Вдруг тебя там...

— Никаких вдруг! Ты же сама меня Гераклом называла, — дразню сестру и подхватываю одной рукой, в другую, беру рюкзак и так выношу свою ношу в подъезд.

— Я поеду или с тобой, или тут останусь ждать! — не сдается ни в какую.

— Ага, давай. Только не забудь добавить, что вся семейка твоего парня приедет к тебе. Сомовы везде достанут, сама же говорила.

Там семейка такая, что мама не горюй. Самый старший из братьев — Платон, он же парень сестры. Еще есть близнецы моего возраста, все шумные и буйные, но младшая сестра у них всех своих братьев переплюнет. Я не знаю, как они все уживаются, как Ами к ним привыкла, но без Сомовых она уже не может.

— И что мне делать? Я не хочу толпу собирать, но и тебя оставлять одного тоже боюсь.

— Значит, договариваемся так. После бойцовского клуба выхожу и звоню тебе. Сама убедишься, что я буду в порядке.

Нормально ведь предлагаю.

— Я жду до двенадцати ночи. Не позвонил, тогда пеняй на себя. Всех Сомовых подниму и приедем к тебе. Только быстро они потом не уедут, близнецы такие, что на пару дней еще поселятся.

Мысленно вздрагиваю, представляя свою берлогу. Условия такие, что как Золушка должен буду спасаться. Я пока не знаю, как правильней назвать мое отношение к Платону и его братьям. Быстро не схожусь с малознакомыми людьми, это они для Ами близкие, для меня пока те, кому дам в табло, если обидят сестру.

Прощаюсь с Ами и гоню на баке до клуба.

Глава 7

Павел

— Ты издеваешься? Зачем сюда вломилась?

— Сам не догадываешься? — бросает в меня мои брюки.

Нет, ну она вообще обнаглела.

— Раздевалка твоего сводного брата-парня в другом конце коридора.

— Я не к нему, а к тебе, — упрямо заявляет, не сдвигаясь с места.

Есть у нее что-то общее с моей сестрой. По виду обе тихони, но как пристанут, попробуй от них отмахнуться.

— Тебя вынести отсюда или сама выйдешь ножками?

Даже слушать ее не хочу.

Забыть хочу.

— Вынеси. У вас же принято так вести себя со своими болельщицами? — Что? — не понимаю о чем она.

Тая без объяснений засовывает в руки мне билет.

Читаю без всяких мыслей:

Ставка одна: Галицкий Павел.

— С двумя билетами я бы не входила, уточню для самых недоверчивых. Ну да, логично.

В одном билете отмечают все ставки, чтобы потом выдавать деньги, если выиграет тот, на кого ставили. У Таи только одна, но почему за меня?

— Ты сорвала мне победу. Зачем тогда ставила?

— Знаешь ли, мне не нужен твой выигрыш такой ценой. Мне нужно совсем другое, но ты на это вряд ли способен.

Вот так просто берет и бросает мне в лицо.

Вынести за дверь, наорать, встряхнуть заразу.

Я хочу все и сразу, рычу и хватаю ее, прижимая к стене.

— Ненавижу тебя, — со злостью шиплю.

Тая меня посылает в ответ, но я перестаю воспринимать ее слова, нафиг они. По ее вине. Злой. Проигравший. Голодный.

Жестко и с напором, набрасываюсь на то, что снилось, и я не забывал. На ее самые для меня сладкие губы, нежные и мягкие. Пробую на вкус и не могу остановиться. Тая больше не отбивается, ее пальчики скользят по моей коже.

Весь рассудок остался валяться на ринге. Сюда не попал. Ведь я перестаю соображать, я трогаю, вдыхаю и желаю только ее. Прямо здесь и сейчас. Пусть не мою. Но хоть в чем-то же реванш мне должен подсластиться.

Цепляясь за мою шею, Тая отвечает на поцелуи. Нежная девочка, как я давно этого ждал.

Беру и укладываю ее прямо на стол, скидывая чужие вещи.

— Паша, Паша... только не спеши сильно, — она мне шепчет между поцелуями.

— Скоро сюда придут, малышка, — я не намерен тянуть, пусть случится уже у меня с ней хоть раз.

Мы встречались, но дальше поцелуев дело не зашло. Но я вообще-то здоровый мужик, просто Тайку не хотел торопить.

— Хорошо, тогда я потерплю. В первый раз же больно, — она сцепляет кулачки и зажмуривается крепко-крепко.

Тьфу ты, ёлки.

— Тая, какой первый раз? — сам не пойму, почему хриплю и замираю над ней.

— Мой первый раз. Но ты не переживай, я только с любимым хотела. Ты и есть он, хоть и ненавидишь меня.

Во дела, а?

— А как же Дэн? — напрягаюсь.

— Он ко мне при чем? Бесит придурок.

Тааак.

Ясно, что по-синему красно. В шоке смотрю на нас, словно очнувшимся взглядом.

Снять свои счастливые плавки не успел. С Таи частично содрал одежду. Капец, я варвар. Натягиваю на нее обратно джинсы, дает мне самому ее одеть. Пока были руки заняты, делал попытки подумать. Кроме самого себя добить на ринге, лучшего не приходило.

— Тая, но я же видел фото... И Дэн говорил о родителях, что они хотят видеть вас вместе.

— Врал не обо всем, — не отходит, но больше и не трогает. Я тоже до выяснения держу руки в карманах, иначе к ней снова полезу. — У меня ничего с Денисом не было. Что бы ты ни видел, он мог подстроить. Только тебе решать, кому верить из нас.

— Почему тогда ты говорила мне, что нам надо временно не встречаться?

Голос же не мог подстроить Дэн.

По поводу фотки уже начал сомневаться. Дэн мог к ней пробраться в доме, когда спала, и щелкнуть, как будто в одной кровати. Просто тогда все так совпало одно на другое, ко всему мою ревность добавить, целый набор для бомбы получится.

— Это было связано с родителями... Они против тебя, Паша. — так звучит от нее та часть правды, о которой Гуров не соврал.

— А ты? Почему сейчас здесь?

— Не буду тебе говорить, — потупила глазки в пол.

— Все равно ведь уже сказала, — больше не держусь и прижимаю девочку к себе. — Я тоже люблю тебя, малышка. Только больше!

— Хочешь сказать, что снова вместе?

— От тебя тоже зависит, Тая.

За дверью слышатся шаги. Прямо на руках заношу ее в душевую и закрываю дверь. Сажусь на пол и сверху усаживаю ее, балдея от того что снова вместе, снова рядом.

Подождите?

Она же что-то говорила про родителей.

Еле дожидаюсь, пока уйдет боец, и вытягиваю нас в коридор. На удивление нам везет не встретить Гурова. Видимо, бесится где-то и пьет, что не добился победы.

— Садись и держись за меня, — прыгаю на свой байк, кивая Тае.

Она обвивает меня сзади, даже через ветровку пробирают импульсы. Мне верится и не верится. Это как хотеть лета среди зимы. Потом резко тебя толкают и говорят: «Ау, какой январь и стужа? Ты же в июле балдеешь на солнце». Вот так и у меня, мое личное солнце закрывала мерзкая туча Дэн Гуров.

— Близко до дома не подвози, нельзя чтобы нас видели, — выкрикивает перед поворотом Тая, и я притормаживаю.

— Поговорить с ними никак не получится? Если дело в Дэне, то я его... я его...

— Паш, из-за вашей вражды они и против. Ну еще...

— Из-за моего попадания за решетку? Но вор ведь нашелся!

Тая пожимает плечами, грустно вздыхая. Ее статусным родителям ни подхожу, не такой уж дурак, понимаю.

— Нам придется пока скрываться, Паш.

— Не вечно, надеюсь?

Она машет головой, не сводя с меня теплого взгляда.

— Насильно не могу тебя забрать к себе, а хотя... — прикидываю по времени. — Через месяц заберу да и все. Ты моя, малышка. Теперь я тебя уже не отпущу.

— Думала, что уже не услышу такого.

Последний поцелуй становится самым сладким и нежным. Совсем не хочется ее больше отпускать от себя, но я это делаю. Ее родители меня стыдятся, считают обидчиком бедненького Дэна. Слабо верится, что они через месяц сдадутся. Возможно, у нас и затянется с проблемой открыто встречаться.

Смотрю, как за Таей захлопывается калитка и сажусь на байк. Сбоку вижу датчик