Помоги проекту - поделись книгой:
Егор покопался в карманах, извлёк пять желудей и протянул юной почтальонше. Та ловко сгребла плату, лизнула по очереди каждый, ссыпала в поясной мешочек. Потом перекинула Егору конверт из тёмно-жёлтой крафт-бумаги, и исчезла в ветвях.
Чекист надорвал конверт и принялся читать записку.
- Чё там? – Мессер жадно вытянул шею.
- Чё-чё… ничё! – командир партизан сложил записку вдвое, потом щё раз, и убрал в планшет. – Накрылись девочки, Мессер. Письмо от Евы. Просит, раз уж мы здесь, в Крылатских холмах - набрать ей грибов. Особенных каких-то целебных, что ли…
- Ева? Это егерская медичка, что ли??
- Она самая. – подтвердил Егор. – Просит набрать не меньше пяти килограммов, и чтобы поскорее.
- Слышь, Студент, я чиста не врубился – она, часом, рамсы не попутала? Мы ей чё, грибники?
- А ну молчать, боец! – В голосе командира клацнул затвор чекистского «Маузера». – Если кто тут попутал, то не Ева, а ты. Забыл, как она нас штопала?
Чернявый немедленно умолк.
- Вижу, что не забыл. В другой раз думай, на кого батон крошишь. Ежели Ева попросила – сделаем, а баб в другой раз полапаешь, этого добра в Серебряном Бору до дури.
После приключений в Грачёвке, когда трое из их бригады оказались в подвале у Порченого друида и чуть было не разделили судьбу подопытных-«зеленушек», её авторитет у буйных «партизан» взлетел на недосягаемую высоту.
- Диспозиция, значицца, будет такая. – продолжал распоряжаться Чекист. Личный состав почтительно внимал. – Сейчас уже темно – ужинаем, готовимся к ночёвке, а завтра поутру – все по грибы. Яцек, Мессер, займитесь дровами. Студент, давай-ка папоротников нарежем, на лежанку. Шинели-то со спальниками на Поляне остались, мы ж не планировали здесь ночевать. И, прежде чем спать, озаботьтесь какой ни то тарой – корзин нет, не в карманы же их собирать!
- Яке вопросы, пан командир.. – подал голос Яцек. – Раз пани Еве потшебы гжибы - пошукаем. Мессер, бери топор, пошли до хруст… за хворостом. Ночи сейчас браздо зимне, без огня – помёрзнем как цуцики. Да и слонопотамов отшугнёт, а то, борони Езус, потопчут есче в темноте…
[1] Дриллинг – трёхствольное охотничье ружьё.
Бюксфлинт – Охотничье ружьё со стволами разных калибров, в т.ч. и нарезными.
III
- Это же Петюня! - прошептал Умар. – В смысле – дядя Петя. Челнок замоскворецкий, он к нам на Добрынинский Кордон часто захаживал. Ну, попал мужик…
Дыхание парня щекотало Фране ухо, но отодвинуться она не спешила. Итальянке нравилась близость сильвана, исходящий от него запах – своеобразная смесь мужского пота и лёгкого травяного аромата. Ей было приятно ощущать прикосновения крепкого плеча, слышать доверительный шёпот, тревожащий её воображение.
К тому же, следовало сохранять тишину. Умар прав: Петюня попал по крупному, и девушка отнюдь не горела желанием разделить с челноком его проблемы.
Проблем было три: крепкие мужики в обычных для Леса брезентовых штормовках, таких же штанах и грубых башмаках. Один держал жертву на прицеле охотничьей двустволки, второй вертел в руках отобранный у челнока карабин. Третий же привязал к покосившемуся фонарному столбу ослика (безропотная животина еле видна была под навьюченными на неё тюками и коробами) и явно прикидывал, с чего начинать «досмотр».
Короче – ничего особенного, обыкновенные бандиты. Франу предупреждали, что подобные типы здесь попадаются. Да она и сама удивилась бы, будь оно иначе: Лес есть Лес, его законы везде одинаковы, что в Москве, на Манхэттене, что в таинственном Сан-Паулу. Петюне не повезло, и теперь ему предстоит расстаться с большей частью своего имущества. И ему крепко повезёт, если удастся при этом сохранить жизнь.
Лес есть Лес. В нём каждый сам за себя. Или, в лучшем случае – за свою банду.
Но к Фране и её спутнику этот простейший закон выживания не относится. Она - сотрудница солидной государственной организации, занимается серьёзным делом: ведут «полевые наблюдения» по заданию заведующего лабораторией экспериментальной микологии signore Шапиро, нового научного руководителя итальянки. Сильван же приставлен к ней в качестве проводника и охранника.
«Постарайтесь держаться подальше от неприятностей, синьора Монтанари. – напутствовал её Шапиро. – В последнее время в окрестностях ГЗ неспокойно, поговаривают о каких-то проходимцах, нападающих на челноков и фермеров, которые ездят Университетский рынок. Хотя на наших сотрудников нападений пока не было, опасаются. Отправлю-ка я с вами Умара, пусть приглядит, чтобы всё было комильфо…»
Но, как выяснилось, у сильвана имелось своё представление о том, как выглядит «комильфо». Он улыбнулся, приложил палец к губам - «сидите тихо, синьорита!» - и неуловимым движением перетёк из кустов на тропу. Р-раз – ствол карабина втыкается ошеломлённому бандиту в солнечное сплетение, тот послушно сгибается вдвое. Два! – короткий взмах, и второй спиной валится в кусты, получив удар окованным металлом прикладом в челюсть. СКС отлетает в противоположную сторону. Три – ещё один удар прикладом, в скулу первому бандиту, который начал, было, разгибаться…
- Attenti![1]
Третий бандит, тот, что собирался потрошить вьюки, кинулся на сильвана сбоку, занося для удара большой, зловещего вида тесак. И – не достал: на пути, как чёртик из табакерки, появилась изящная девичья фигурка. Франа стояла, пригнувшись, выставив перед собой руку. Щёлкнуло, из сжатой в ладони перламутровой рукоятки выскочило узкое, дюймов шести в длину, лезвие стилета-выкидушки.
- Sei brutte come la merda de gatto![2]
Бандит, услыхав нерусскую речь, от неожиданности споткнулся, но не остался в долгу - матерно выругался и широко замахнулся тесаком. Этого мгновения итальянке хватило, чтобы перейти в атаку. Она промахнулась самую малость - нож вместо живота скользнул по рёбрам. Но её противнику хватило и такой малости – он отскочил, прижимая ладонь к боку, откуда сочилась алая струйка, и испуганно уставился на Франу. А та не замедлила нанести coup de grâce[3], на этот раз, психологический: зловеще улыбнулась, высунула острый язычок и сделала вид, что слизывает кровь с лезвия. В глазах злодея мелькнул дикий ужас. А когда итальянка, качнув бёдрами, сделала шаг вперёд - он пронзительно взвизгнул, выронил тесак и поспешно задрал руки. Франа скривилась – от бандита остро пахнуло свежей мочой.
На этом баталия и закончилась. Опомнившийся челнок принялся одного за другим вязать бандитов, Умар страховал его с карабином наизготовку. Итальянка не захотела принимать участия в процессе. Подошла к ослику - тот дружелюбно фыркнул, приветствуя новую знакомую, - и стала гладить его по тёплому мягкому носу.
- Молодец, Мойша, спокойно стой… - челнок, закончив с пленниками, добыл из торбы сухарь и протянул на ладони ослику. Тот сочно захрумкал угощением.
- Как вы, сказали, signore, его зовут?
- Мойша. – ответил челнок. Он вытер ладонь о шкуру и принялся подтягивать ремни, удерживающие тюки. Был ещё до Зелёного прилива мультфильм, так в нём у княжны был ослик по имени Моисей. Если сократить на еврейский манер, то получится – Мойша. Впрочем, вы, наверное, не видели, мультик-то на русском…
- Не видела. – согласилась девушка.
- С этими что будем делать? – подошедший Умар кивнул на пленников. Они сидели, привалившись друг к другу спинами, и угрюмо косились на победителей. – И надо бы перевязать того, что вы, синьора, подрезали, а то кровью истечёт.
- Перебьётся. – ответил Петюня. – Помрёт - значит, планида его такая. Да и неглубокая рана, я посмотрел. Нож по рёбрам скользнул, кровь сама скоро остановится. Мы их золотолесцам сдадим - за порядком на Воробьёвых надзирают они, вот пусть и расследуют.
Франа удивлённо подняла брови. Насколько она помнила, на Манхэттене подобные вопросы решали прямо на месте, без привлечения «надзорных органов». Выстрел в затылок, удар ножа, если было время, кусок верёвки с петлёй удавкой - вот вам и суд, и следствие, и мера пресечения.
Но, видимо, в этом Лесу свои порядки. Не столь кровожадные.
- А вы куда собирались, дядя Петя? – спросил Умар.- Вижу, вы с товаром, вьюки-то полны…
На Франу сильван поглядывал с почтительным недоумением. Та, уловив взгляд спутника, усмехнулась, демонстративно сложила нож и спрятала в рукав.
- В Пионерское. – не стал скрывать челнок. – Большой заказ из усадьбы «Воронцово». Ну и в «Ладошки» по дороге заглянул, крюк-то невелик…
«Ладошки» - богатый хутор, расположенный в самом центре парка близ метро «Проспект Вернадского», получил название по странной скульптуре, установленной на перекрёстке центральных аллей парка – контуры человеческих ладоней, красная, синяя и жёлтая и зелёная. Обитатели хутора тщательно ухаживали за диковинной инсталляцией, благодаря чему она и пережила эти тридцать нелёгких лет.
Челнок снова повернулся к пленникам.
- Пожалуй, к золотолесцам мы их не поведём. Далеко, да и хлопотно. Я лучше придумал: разденем до подштанников, и пусть катятся на все четыре стороны. Посмотрю я, куда они отправятся в таком виде!
- И куда? – заинтересованно спросил Умар.
- Может, в Мичуринское пойдут сдаваться, может, в Пионерское, к колхозникам. А скорее всего – в ГЗ. Эта троица наверняка уже успела напакостить в окрестностях, по мелочам, а университетским охранникам на это плевать. Подержат в обезьяннике пару недель, дадут какое ни то тряпьё, да и отпустят восвояси.
- Верно. – подтвердил Умар. – Когда Шапиро нас отправлял, то предупредил, что в окрестностях пошаливают.
- А я о чём? – обрадовался челнок. – Клык на холодец, как говорит Бич, это их работа. Вот и пусть пишут явку с повинной…
- Злой ты, дядя Петя. – с удовольствием сказал Умар. – разве можно с людьми так? Лучше уж прирезать.
- Зато ты, как я погляжу, добрый. – ухмыльнулся Петюня. Ну-ну, не обижайся, это я шуткую. Буду на Кордоне – обязательно скажу Вахе «спасибо». Хорошего сына воспитал, храброго!
- Вы закончили ваш диспут, signore? – осведомилась Франа. – Если нет, то решайте что-нибудь, рrego[4], а то у меня ещё мolti… много дел.
- Да, конечно... – заторопился Умар. – С этими только разберёмся - и идём.
На выполнение коварного плана Петюни понадобилось минут десять. Один из бандитов, тот, с распоротым боком, попытался было, заспорить, но Петюня ткнул его сапогом под рёбра. Пленник заткнулся. Двое других угрюмо молчали, обречённо уставясь в землю. Умар помог челноку увязать на Мойшу трофеи, поулюлюкали вслед ковыляющим прочь налётчикам, и распрощались, вполне довольные друг другом. Напоследок сильван забрал в счёт их с Франой долю добычи – битую жизнью двустволку двенадцатого калибра с укороченным прикладом и обрезанными почти наполовину стволами. «Такое было у дяди Сергея, Бича, то есть. - объяснил он Фране. - Состояние, вроде, сносное, потом постреляем, испробуем…»
Итальянка спорить не стала – мужчине, в конце концов, виднее. Осмотрев трофей и клацнув пару раз стволами-переломками (к её удивлению, патронов в них не было), она повесила кургузое ружьецо на плечо.
- Ладно, mio amico![5], идём. А lupara пригодится – вдруг тут у вас не только banditi, водятся, но и волки[6]?
До Главного здания они дошли примерно за час – сутки назад прошёл дождь, и Мичуринская улица снова превратилась в глубокий каньон, по которому неслись в сторону Воробьёвых гор потоки вспененной коричневой воды. Временные мостки, сооружённые фермерами, ежедневно шастающими на университетский рынок, снесло, и пришлось делать изрядный крюк, пока не нашлось поваленное дерево, по стволу которого провал и преодолели.
- А вы – смелый юноша… - заметила Франа, когда уже они подходили к ГЗ. – Наброситься в одиночку на троих вооружённых до зубов mafioso – это belissimo![7]
- Да какая мафия, синьора Монтанари! - смутился Умар. - Так, мелкая шелупонь. Они и стрелять-то не решились, а один вообще двустволку не зарядил, вы же видели…
- Не скромничайте, mio amico! – итальянка как бы невзначай взяла его за кисть. – Вы настоящий coraggioso[8]… храбрец, так по-русски? И, кстати…
Она и не думала отпускать руку. Тонкие пальчики скользнули в рукав, нежно погладили запястье…
– Я подумала: может, не стоит рассказывать об этот
Умар кивнул.
- Договорились.
- Сегодня я действительно очень занята. - продолжила девушка, - а вот завтра, если вы не против, можем поужинать вместе. Я живу в корпусе «Е» на шестом этаже - заходите, обещаю вам настоящую неаполитанскую лазанью!
И с удовольствием увидела, как побурела зеленоватая кожа собеседника.
***
- Ни на минуту отпустить вас нельзя! - кипятился Яков Израилевич. – Просил же быть осторожнее, осмотрительнее… А если бы вас убили? А уж от вас, Умар, я и вовсе такого не ожидал. Что, заняться было нечем, кроме как бандитов ловить?
Итальянка и сильван виновато переглянулись. Скрыть происшествие не получилось: изобиженные налётчики, как и предсказывал Петюня, сдались охране ГЗ, и история получила широкую огласку. К Фране уже успели пристать с расспросами – правда ли, она в одиночку обезвредила двоих вооружённых бандитов, а потом ограбила их до нитки? Хорошо хоть, успела перед визитом в лабораторию заскочить к себе в общагу и оставить там трофейную двустволку. К чему давать лишнюю пищу для пересудов?
- Ладно, Умар Вахович, ступайте. – разрешил Шапиро. - И учтите, я вами крайне недоволен, и сообщу об этом происшествии вашему… хм… наставнику. В самом деле, никакого понятия о дисциплине!
Сильван с облегчением выдохнул и скрылся за дверью, успев бросить короткий взгляд на Франу. Итальянка на прощание одарила его улыбкой, и это не укрылось от внимания начальства.
- А вы, синьора Монтанари, прекращайте мне тут разлагать сотрудников! Думаете, я не в курсе ваших похождений?
Франа кротко потупилась. В самом деле, было несколько скандальчиков… довольно пикантных. Но и завлаб тоже хорош - вечно эти русские делают из мухи слона!
Но Яков Израилевич уже сменил гнев на милость. В отличие от профессора Симагина, в чьей лаборатории Франа стажировалась во время прошлого визита в Московский лес, доцент-миколог был отходчив и не злопамятен.
- Вы, кажется, хотели меня о чём-то расспросить? Вероятно, это связано с темой ваших будущих исследований?
Следующие полтора часа пролетели, как одна минута – Франа и Шапиро обсуждали планы работы, составляли графики, пару раз даже слегка повздорили – но в меру. В рабочем, так сказать, порядке. А под конец итальянка подняла тему, ради которого, собственно, и затеяла беседу. Графики-то она и сама могла составить, не впервой.
Яков Израилевич, услыхав вопрос, крякнул, стащил с носа очки, извлёк из кармана большой клетчатый платок и принялся протирать стёкла. Франа уже успела усвоить, что это действо означало у завлаба крайнюю степень озадаченности.
- Значит, вас интересуют малоизвестные патологии, связанные с Лесом? Но, сами посудите, синьорита: если они неизвестные, то откуда же мне о них знать? Это вам надо к тем, кто много времени проводит снаружи. Я-то сижу безвылазно в ГЗ. Лесная Аллергия, будь она неладна…
Франа кивнула. Практически все сотрудники лаборатории экспериментальной микологии в той или иной степени страдали от Лесной Аллергии. Потому доценту Шапиро и приходилось прибегать к услугам стажёров, вроде неё и Умара – тех, кого этот недуг обошёл стороной.
И других, о ком она уже слышала…
- А кто может знать?
Франа постаралась, чтобы вопрос прозвучал как можно непринуждённее.
Шапиро засунул платок в карман и водрузил очки на переносицу.
- Пожалуй, вам мог бы помочь лаборант, Егор Бечёвников. Он, хоть устроился к нам совсем недавно, но о Лесе знает больше, всех сотрудников лаборатории, взятых вместе.
- А где его найти? – жадно спросила Франа. Она, разумеется, знала уже об этой легендарной личности. Впрочем, не только о нём.
Шапиро развёл руками.
- Увы, не в курсе. Признаюсь вам, синьорита: Бечёвников только числится у нас лаборантом, а на самом деле, не вылезает из разного рода авантюр. Вот, скажем, недавно…
И доцент принялся рассказывать о похождениях непутёвого сотрудника. Франа слушала, но больше из вежливости – эти самые байки ей уже успели поведать девочки-лаборантки во время обеденного перерыва.
- Неужели, кроме него, расспросить больше некого?
– Можно, конечно, зайти на кафедру экзо-медицины. В принципе, болезни, связанные с Лесом – их вотчина. Но вряд ли вы узнаете там что-то новое. Их работы регулярно публикуются, уверен, вы уже всё изучили.
Франа кивнула. Этот вариант она отработала в первую очередь – и без особой пользы.
- Что-то ещё?
Шапиро ненадолго задумался, потом лицо его посветлело.
- Ну конечно! Попробуйте побеседовать с Мартином. Он, как бы вам сказать… наш нештатный сотрудник. Помогает по мелочам, пробирки моет, убирается, то, сё… Дело в том, что он – лучший знаток разного рода баек, легенд и сплетен о Лесе. В том числе – и о всяческих мифических болезнях.
Поделиться книгой: