Помоги проекту - поделись книгой:
– Я расскажу, – затараторил он. – Я всё расскажу. Вы должны понять: выбора у нас не было. У нее – не было. Мы всё искали, искали…
Вторым глотком он осушил бокал, оставив на стекле жирные запотевшие следы. Марго молча включила запись на камере.
– Я всё расскажу, – повторил гость. – Только выслушайте меня…
Ирина Векка
Красота
Когда я увидел Анжелу в первый раз, чувство жалости железным прессом вдавило меня в стул. Директриса завела ее в кабинет и попросила любить и жаловать. Класс на несколько минут замер, затем послышались шепотки: «Спереди горб и на спине горб!» Я стыдливо отвел глаза и уставился в учебник истории. Анжеле вместо стула принесли табурет, чтобы спинка не мешала.
Я был двоечником, зато показывал хорошие результаты на всех спортивных соревнованиях. Лучше всего мне давалось тхэквондо, наверное, потому, что занимался им с детского сада. Анжела неплохо училась, и вскоре ее посадили со мной за одну парту. Я списывал у нее по всем предметам. Учителя говорили, что я сплю у нее в тетрадях и ставили мне тройки.
– Ты очень способный, только тупишь иногда, – говорила Желька. – И ленивый, а можешь стать писателем, и по твоим книгам будут снимать боевики.
– Из меня писатель? – Я падал лицом в парту и сотрясался от хохота.
Если пацаны обзывали Жельку при мне, я просто делал долио-чаги (удар ногой) в голову.
Она страдала судорогами. Когда сводило ногу, ее срочно отправляли в медпункт. Медичка говорила, что пережимаются нервные окончания. Еще у Жельки болели грудь и спина. А я в ужасе представлял, как она спит всю ночь только на боку и не может обнять подушку.
Однажды Желька почувствовала себя плохо на уроке. Классуха отпустила ее домой и попросила меня проводить Жельку и донести ее портфель. Обычно я старался не смотреть на изуродованную горбом грудь, но в этот день я заметил, как маленький крестик на тонкой золотой цепочке выбился из-под блузки.
В подъезде Желька заглянула в свой почтовый ящик, достала газету и сложенный из белой бумаги конверт, перемотанный скотчем. На конверте было написано: «
В квартире нас встретила черная кошка Дуська. Она мурчала и вертелась у Желькиных ног. Желька положила нераспечатанный конверт на стол в прихожей и расцеловала кошку.
Через неделю на указательном пальце левой руки у Жельки появилось кольцо с необычным узором.
– Желик, тебе кто-то подарил? – поинтересовался я.
– Не-е-е, это мне из цепочки с крестиком перекатали, – выдала Желька.
Как-то на уроке она сломала ноготь до крови и ойкнула от боли. Потом вроде замотала лейкопластырем и попросилась выйти. Когда Желька вернулась на урок, я удивился. На ее пальце не было ни лейкопластыря, ни крови, а ноготь снова стал длинным. Заметив мое недоумение, она пожала плечами и сказала: «Приклеила!»
На следующее утро Желька пришла в школу с заплаканными глазами.
– Что случилось, Желик? – поинтересовался я.
– Дуська заболела. Мы носили ее к ветеринару. Ей всего два года, а врач сказал, что она такая состарившаяся, как будто ей уже двадцать! – всхлипывая тараторила Желька. – Представляешь? Наделали ей уколов. Врач сказал, должна поправиться.
Дальше начали происходить странные вещи. Жельку как будто подменили. Но не сразу, а постепенно, еле заметно. Горбы стали уменьшаться. На расспросы она отвечала, что нашла хорошего врача и делает лечебную гимнастику. Желька распрямлялась и вытягивалась, как будто кто-то за уши тащил ее вверх.
– Желька, куда ты растешь? Скоро станешь выше меня! – возмущался я.
К концу девятого класса вместо горба из блузки выпирала симпатичная грудь. На спине горб тоже пропал, будто его спилили, как рога Хеллбою, а потом еще пошкурили наждачкой и заполировали, чтобы уж совсем красиво было. Ее большие грустные глаза с опущенными уголками перестали быть грустными.
Я готовился к первомайской эстафете. Вернее, не готовился. Моим коньком был бег на длинные дистанции, и с выносливостью – всё норм. На трехсотметровку мне не хватало скорости. Но днем раньше кто-то заболел, и в срочном порядке выдернули меня.
На главной дороге перекрыли движение, оставляя финишную прямую для бегунов. Спортсмены и болельщики со всех школ кучковались в центре города. Шел противный мелкий дождь, косящий в сторону из-за сильного ветра. На дороге мерзко блестели лужи. Асфальт местами напоминал изъеденную молью шаль. Я уже представлял, как грязь с кроссовок впереди бегущих летит мне в лицо.
Я оглянулся и заметил в толпе наших болельщиков Жельку. Она помахала мне, а я подумал, что опозорюсь, не попаду даже в первую пятерку.
Откуда-то выкатилось солнце, дождь ушел в другую сторону, и ветер метнулся за ним. Лужи как будто стали меньше, и вязкая грязь подсохла.
Мы стартанули, и я даже сумел резко вырваться вперед. Пробежав полдистанции, оказался вровень с противником, не уступающим никому. И тут моя дыхалка дала сбой. Со старта я сразу загнал себя и не мог удерживать скорость. Из последних сил пытаясь не дать себя обогнать, я боковым зрением видел мельтешение белого рукава и гнал так быстро, как только мог. Но ноги не слушались, противник с цифрой тринадцать на футболке шел на обгон.
Болельщики орали: «Жми! Давай!» На втором дыхании я припустил сильнее, до финиша оставались считаные метры, но я споткнулся и полетел в асфальт, вытягивая вперед руки. Два метра до черты, один метр до черты… Я грохнулся, сдирая кожу на руках, в полной уверенности, что не добежал примерно полметра.
– Молодец! Серёга! Ура! – кричали болельщики.
Бегун с цифрой тринадцать протянул мне руку: «Серж, на полсекунды меня сделал!»
– Что?
Я оглянулся. За мной была финишная черта. Но как? Кто-то невидимый швырнул меня за шкирку через нее или стер черту и перенес ближе ко мне?
Трехсотметровка стала моей новой победой. Я почувствовал себя супергероем, на которого гроздьями вешаются девчонки и уважают пацаны. Но в реальности все было немного не так.
Жельку уже не надо было ни от кого защищать, разве только от назойливых поклонников, но она прекрасно справлялась с ними сама.
Стоило кому-то обидеть ее, как с человеком происходила какая-то нелепая история. Косо посмотрел – споткнулся. Толкнул – ногу себе сломал. Обозвал – попал в неловкую ситуацию и стал посмешищем всей школы. В общем, обижать Жельку стало себе дороже.
А ей было не до меня. И я снова скатился на двойки. Понимая, что завалю экзамены, я хмурым привидением сидел на уроках. Если бы не ЕГЭ, учителя, помня о моих спортивных заслугах, натянули бы мне трояки, а теперь у меня не было шансов.
Желька, чувствуя мое плохое настроение, сказала, чтобы я не вздумал прогулять экзамены, сдам как-нибудь. И я сдал. Не знаю как, просто не помню. Эйнштейн в меня вселился или, может, Ломоносов? Или Желька помогала мне.
После экзаменов Желик, вся заплаканная, позвонила и сказала, что Дуська умерла. Мы взяли окаменевший труп кошки, завернутый в вафельное полотенце, и железную лопатку для цветов. Я раскопал в парке за стадионом неглубокую яму, и мы похоронили Дуську.
Никто у Жельки надолго не задерживался. Дохли хомячки, всплывали кверху брюшками рыбки, откинулась крыса и приказала долго жить морская свинка. Даже цветы в горшках вяли, не простояв и недели.
В десятый класс мы не пошли. Оказались с Желькой в разных колледжах. Слышал, что Желька заняла первое место в городском конкурсе красоты. Подумать только – Желька!
С упорством маньяка я следил за ней в социальных сетях. Маньяка, который боится навредить своей жертве. А если поймает, то не будет знать, что с ней делать. Одержимость – так можно назвать мое чувство к ней. А может, жертва – это я?
Я подрабатывал тренером в спортивном клубе. В моих учениках оказался сын Желькиной сестры Насти. Когда после тренировки за ним пришла бабушка, я узнал, что Настю сильно избил сожитель.
Я пришел навестить ее и поинтересоваться, кому по тыкве надавать.
Настя лежала на кровати с заплывшими от гематом глазами и запекшейся кровью на губах. Желька уже дежурила возле нее.
– Это сделал Руслан, – прошептала Настя.
– Серж, не лезь, – осадила меня Желька. – Мы с ним сами разберемся. От этого клопа только мокрое место останется! Дылдочка моя любименькая. – Желька поглаживала руки сестры.
Через несколько дней в группу «Подслушано Чернотопск» просочилась информация, которую вскоре удалили. Ужасная смерть Руслана Борискина. К мусорным контейнерам трехэтажки, в которой он проживал, выставили залитый кровью диван. Криминалиста, который вошел в квартиру Борискина, отпаивали валерьянкой, остальных вытошнило при виде останков. Тело выглядело так, как будто его разорвал медведь. Но в местных лесах Чернотопска, и уж тем более в городской черте, медведи не водятся.
Когда я попытался по телефону обсудить с Желькой заметку о смерти Руслана, она отрезала: «Зря его так быстро разорвали, он прощения у Насти не успел попросить».
– Кто разорвал? – спросил я.
Желька промолчала.
– Желик, ты меня слышишь? – на всякий случай уточнил я.
– Серёжа, я замуж выхожу!
– Поздравляю! – ошарашенно выдавил я. – За кого?
– За Юру Шапкина.
Я стал припоминать Шапкина, известного в нашем городе предпринимателя. Молодого завидного холостяка.
– На свадьбу пригласишь? – зачем-то спросил я.
– Серёж, не стоит тебе приходить.
– Желька, мы больше не друзья?
– Сергей! Я что, желе тебе или желатин? Хватит звать меня Желька!
– Анжела?
– Энжи! И хватит ходить за мной! Я же вижу, как ты смотришь на меня! Юра очень ревнивый. Пристрелит тебя где-нибудь.
– А тебя?
– Меня? Не-е-ет. Я его богиня!
Я шел домой, разглядывая черные трещины в сером асфальте. Вот и моя жизнь слилась в серое треснувшее полотно, как будто противник отработал на мне ап-чаги и я отдыхаю лицом вниз, ощущая щекой зернистость щебня и вдыхая битумную пыль. На автомате я свернул в алкомаркет, затарился по полной и неделю не просыхал.
Но все-таки я очухался. Отдельным достижением, которое требовало регулярного поощрения, стало избавиться от зависимости следить за Энжи в соцсетях. Я выходил на утренние пробежки со своим питбулем Питом, а вечерами учил материться попугая Попку. И мне казалось, что одержимость отступила.
Меня выбил из колеи звонок нашей школьной красавицы Наташки.
– Серёж! Приходи на встречу одноклассников. В эту субботу в ресторане «Алмаз» в 18.00.
– Спасибо, Наташа. Может, и приду.
– Что значит «может»? Явка строго обязательна! – Она хихикнула в трубку.
Я не собирался идти, но без пяти шесть зачем-то натянул джинсы, новую футболку и белые кроссовки.
Ресторан засел на втором этаже торгового комплекса. Стеклянные стены создавали панорамный вид на главную площадь. Я вышел из машины и вглядывался в окна. Искал причины, чтобы не входить. Мимо проплыли две одноклассницы.
– О, Серёга, привет! – Они подхватили меня под руки и повели на второй этаж, обдавая запахами духов и пота. – Какие мускулы накачал! Ты всегда был спортивный, только худой. А сейчас как с картинки журнала!
Я замечал выбивающиеся седые волоски одноклассниц, их обрюзгшие бедра, обтянутые блестящими платьями, неестественно мохнатые ресницы, словно из шоу трансвеститов.
Не хотелось ничего заказывать, и я решил уйти по-английски. Но тут мне привиделась Энжи, и я готов был молиться, чтобы видение оказалось правдой. Судя по реакциям окружающих, Энжи видел не только я. Она голливудской звездой проплывала мимо столиков. Очень молодой звездой. Как будто ей двадцать два, хотя я прекрасно помнил, что тридцать четыре.
Я подался навстречу и обнял ее, ощущая нереальное волнение:
– Знал бы, что ты придешь, Энжи, купил бы цветы.
– Серж, не стоит, – ничуть не смутилась она.
Я хотел сесть рядом с Энжи, но одноклассницы прилипли ко мне суперклеем и не соглашались меня никому уступать.
– Анжела первого мужа похоронила, – трещали они. – Так и живет в его таунхаусе.
– А что, был еще второй муж? – удивился я.
– Да. Со вторым она развелась, но он умер через полгода после развода. И ведь выбирает все помоложе да побогаче! Все соки из мужиков выжимает и выбрасывает на помойку как отработанный хлам. Витьке, вон, двадцать пять, а как связался с ней, уже на все сорок выглядит и по больницам забегал. Наверное, тоже скоро загнется. А она то ли от пластических хирургов не вылазит, то ли ведьма! – с вытаращенными глазами вещала бывшая отличница Оля.
– Да ну, какая ведьма? – фыркнула зубрилка Надя. – Ты веришь в эти сказки? Денег просто девать некуда, вот и омолаживается без ума, без памяти. На мой вкус, так Анжелка сильно перебарщивает. Скоро совсем уже на школьницу станет похожа! Без паспорта спиртное в магазине не купит.
Я был взбудоражен и не мог оторвать глаз от Энжи. Когда заиграл медляк, я пригласил ее танцевать.
– Энжи, выходи за меня! – зачем-то сказал я.
– Нет, Сержик! Я плохая девочка, очень плоха-я.
– И что в тебе плохого? – спросил я, ближе прижимая ее к себе.
– Я ведьма! – засмеялась она. – Заколдую тебя, и ты состаришься и умрешь, – шептала Энжи, притрагиваясь губами к моему уху.
– Давай проверим! – отшучивался я. – Поехали ко мне?
– Сучка горбатая! – послышался за спиной шепоток.
Я посмотрел в полные ярости глаза Энжи. Как будто выдернули предохранительную чеку и взрыв сейчас все разнесет здесь к чертовой бабушке. Я боялся, что Энжи расквасит однокласснице голову об стол и ее посадят.
– Все нормально, Энжи. Она просто завидует, – как можно спокойнее сказал я, пытаясь вернуть чеку на место. – Наслаждайся!
Энжи улыбнулась дьявольской улыбкой, чмокнула меня в щеку, и мы вышли из ресторана.
В лифте мы целовались как подростки, и я скользил руками по ее идеальному телу, вновь и вновь убеждаясь, что нет никаких горбов. В голове зудела дурацкая мысль, что Анжелу подменили.
Когда мы ввалились в квартиру, с порога срывая друг с друга одежду, Пит вместо обычного хозяйского рыка боязливо заскулил и спрятался под ванну. Матершинник Попка на удивление не проронил ни звука.
Энжи ничего не стеснялась. Мы кувыркались весь вечер и уснули голыми в обнимку.
С утра надрывался мобильник:
– Серёженька, с тобой все в порядке?
– Мам, все нормально.
– Мне сказали, что ты ушел вчера с Анжелой и больше не выходил на связь. Про нее такие слухи ходят! С тобой точно всё в порядке?
Поделиться книгой: