Помоги проекту - поделись книгой:
Макс оказался очень тяжелым, намного тяжелее, чем полагала Соня. А на что еще она рассчитывала при своей худобе и не самом высоком росте. Соня надела на Макса толстый вязаный кардиган, теплые штаны с мотнёй (такие дурацкие, но ему нравятся) и хотела спустить с кровати на ковер, но не понимала, какой стороной лучше: головой или ногами. Соня очень боялась, что Макс ударится и ему будет больно.
Все-таки стащила его, обхватив руками под мышки. Ушибить ноги не так страшно, как голову.
Разместила на ковре, укрыла теплым одеялом, подоткнув его по бокам. Надо бы, наверное, шапку надеть? Или необязательно?
Соня опустилась на колени и уткнулась лицом в волосы Макса: они пахли одновременно и сладостью, и солью. Они все еще пахли их недавним сексом.
Соня не позволяла к себе прикоснуться, пока не окажется совсем голой. Дразнила, трогала, облизывала и целовала, постепенно раздеваясь, а Макс изнемогал.
– Ты доведешь меня до инфаркта, честное слово, – хрипел он, но послушно терпел.
Его даже связывать не приходилось, просто приказать, дразнить, изводить до безумия и наблюдать, как глаза Макса становятся фантастически ярко-синими от предельного возбуждения.
И тогда Соня сдавалась и разрешала ему провести языком внизу ее живота и схватить ее и стиснуть, и задышать жарко-жарко ей в шею, и теперь ему разрешалось владеть Соней и делать всё, что захочет.
Макс был сверху и двигался быстро, торопясь и задыхаясь, а Соню накрыл такой мощный оргазм, что на несколько мгновений она перестала что-либо слышать и соображать, а когда пришла в себя, поняла, что Макс слишком сильно придавил ее и от этого ей трудно дышать.
– Ма-а-акс, – позвала Соня и потрогала мужа за плечо, – Ма-а-акс.
Но тот не двигался.
Соня хохотнула:
– Я поняла про инфаркт, милый, я поняла. В следующий раз буду нежнее, обещаю. Давай поднимайся.
Но Макс даже не пошевелился.
Соня уже поняла, что что-то не так, но все еще надеялась на затянувшуюся шутку. Она с трудом перекатила Макса на бок, а затем на спину.
Максим не дышал, а его распахнутые и замершие синие глаза удивленно смотрели в потолок.
…Макс больше никогда не захочет ее. Не будет смотреть, как Соня раздевается, и ждать, когда она насладится игрой.
Если Соня его воскресит, Макс не останется с ней. Возможно, даже испугается и видеть ее не захочет. То, что с ней произойдет после инициации, изменит ее навсегда… В «Наставлениях» об этом очень четко написано…
А если инициацию она не пройдет, что вероятней всего, то… Катастрофа. Конец всему. Совсем конец.
В груди засаднило, а в районе солнечного сплетения будто образовался тупой ржавый нож. Соня закрыла лицо руками и заплакала горько, взахлеб, с подвыванием. Она обняла себя за плечи и раскачивалась из стороны в сторону. Жалела Макса. Жалела себя. А кто еще пожалеет?
Тихо на мягких лапах к ней подошла Стеша, поднялась и лизнула шершавым языком в соленую щеку.
Соня наклонилась, сгребла Стешу в охапку, уткнулась в ее голову мокрым лицом и засипела, всхлипывая:
– Я помню, что мне говорила бабушка. Но я должна попытаться. Это единственный шанс для Макса. А ты стереги дом, ладно?
И Стеша согласно кивнула белой и влажной от Сониных слез головой, и Соне стало чуть легче.
– Прощайте, – тихо прошептала Соня кошке и своему дому.
Соня схватила ковер, на котором лежал Макс, и поволокла, пятясь к входной двери. Вытащила, тяжело и прерывисто дыша, на улицу, подтащила к машине, стоящей у распахнутых ею ворот, и открыла заднюю дверь. Зачем они купили такой высокий джип? Зар-р-раза.
Соня разместила Макса головой к открытой двери, обошла машину и залезла на заднее сиденье так, чтобы втащить мужа, ухватив под мышки. Она напряглась и потянула на себя, но лишь слегка приподняла тело мужа, сломав при этом пару ногтей. Отпустила, подышала. «Ты сможешь! Сколько раз он таскал тебя на руках словно игрушку. Настала твоя очередь».
Соня снова подхватила Макса, уперлась изо всей силы коленями в сиденье, потянула и глухо зарычала, как собака.
В этот момент тело Максима стало словно бы в несколько раз легче, его ноги поднялись в воздух, и Соня рывком втащила Макса в машину, а вместе с ним в салон залетел еле уловимый запах табачного дыма. Соня удивленно посмотрела в распахнутую перед ней дверь и сквозь начавшийся густой снегопад увидела быстро удаляющуюся фигуру в плаще с капюшоном.
Соня остановилась на неширокой и практически нечищенной дороге. Здесь, как показывал навигатор, ей следовало свернуть в лес. Соня вышла из машины и прошла чуть вперед, чтобы найти хоть какой-то проезд. Снегопад к тому времени перешел в метель, и свет фар с трудом пробивал ее. Неожиданно, метров через тридцать, уже почти в темноте Соня рассмотрела узкую дорожку, не расчищенную даже, а как будто примятую сверху.
По ней-то Соня и поехала вглубь леса. Машина то и дело застревала, но Соня давала по газам, и машина с ревом вырывалась из цепких снежных лап.
– Вы прибыли на место, – сообщил навигатор, и сквозь хлопья снега Соня увидела заваленный огромными глыбами льда и упавшими деревьями вход в Соляную Пещеру в невысокой островерхой горе с абсолютно лысыми склонами.
– Твою ж мать, – глухо прошептала Соня. – Но я все равно попробую, – тихо сказала Соня Максу.
Пару деревьев Соня оттащила довольно легко, да и несколько кусков льда отпинала в сторону. Оставалась ледяная глыба у самого входа, которая, казалось, нарастала и замерзала тут веками. Соня приналегла на нее всем телом и попыталась сдвинуть хоть чуть-чуть, но льдина осталась неподвижной и безмолвной. Соня обошла ее, попрыгала на месте, боксируя, чтобы разогнать кровь и накопить ярость, и с рычащим криком с разбегу кинулась на льдину– но напрасно. Зло и обессиленно Соня ударила громадину плечом, и та вдруг неожиданно легко подалась, словно по волшебству, и не просто подвинулась, а покатилась и, ударившись о дерево, стоящее неподалеку, хрустнула как леденец на зубах.
Соня ахнула и снова уловила в воздухе знакомый аромат табачного дыма. Она оглянулась и успела увидеть быстрое движение и мелькнувшую между деревьями тень в плаще.
– Кто здесь? – крикнула Соня, и голос ее отозвался эхом: «Здесь… здесь… здесь…»
Соня стояла у машины и смотрела на вход в Соляную Пещеру, крепко сжимая кулаки и пытаясь усмирить колотящееся сердце и громко стучащую боль в висках. Бах-бах-бах, а если ты не ведьма, тебе ведь сказали, что ты приемный ребенок. Бух-бух-бух, тогда ты заживо сгоришь при входе в Пещеру, она не пускает тех, с кем не связана родовым заклятием словно пуповиной. Бах-бах… Может, лучше даже не пытаться…
– Пф-ф-ф-ф, – шумно выдохнула Соня и поцеловала Макса в ледяные сухие губы. Любимые. И такие сейчас молчаливые.
– Я правда постараюсь, – шепнула Соня Максу, – ты только потерпи.
Соня достала из кармана куртки смартфон и написала короткое сообщение подруге Нюре: «Мы с Максом уезжаем на несколько дней, а может, и дольше. Присмотри за Стешей и цветами, пожалуйста. Обнимаю». В глазах защипало, Соня сморщилась, но не дала себе заплакать, дважды хлопнув себя по щеке и еще раз выдохнув: «Пф-ф-ф-ф».
Затем она захлопнула дверь машины, повернулась лицом к Пещере, сделала пару шагов назад для разгона и наконец побежала так быстро, как только могла, в чернеющий беззубый рот Пещеры. Спустя несколько секунд кромешная беззвучная тьма накрыла Соню плотным колпаком, разорвав ее мир и ее саму на тысячи мельчайших частиц…
…Двигаться сквозь плотное марево оказалось трудно, будто в густом киселе. Соня потерла глаза, а затем ущипнула себя, но ничего не почувствовала. Значит, все-таки умерла… Жаль. Не себя, а Макса. Очень жаль. Прости меня, если сможешь…
Марево перед Соней постепенно рассеялось, и перед ней открылось безграничное пространство, наполненное белым светом и абсолютно глухой тишиной. От этой мертвой тишины у Сони заложило уши, и обруч боли крепкой хваткой сжал голову.
Соня сделала пару шагов, и напротив вдруг образовалось довольно высокое зеркало в белой раме, в котором ничего не отражалось.
Соня подошла к нему чуть ближе, по зеркалу пробежала рябь, и оно показало Соню.
В зеркале стояла сгорбленная, перекошенная старуха с рытвинами на впалых щеках, бесцветными глазами, косматыми седыми волосами и искривленным черным ртом, открытым в немом жутком крике.
Соня зажала рот рукой и попятилась.
Старуха в зеркале тоже прикрыла рот и вытаращила белёсые глаза, наполнившиеся ужасом и болью.
И в этой звенящей тишине даже не откуда-то сверху, а прямо в Сониной голове гулко и строго прозвучал мужской голос:
– Ты готова принять то, что ты видишь, наследница Соляной пещеры и ведьмино дитя?
Соня зажмурила глаза, согнулась пополам и беззвучно закричала.
Да уж, Макс никогда не примет ее такой. Но… зато он будет жить. А тогда и она как-нибудь проживет. Хотя без него – какой смысл?
Соня выпрямилась и глубоко вздохнула.
– Да, я готова, – одними губами, словно в себя, а не наружу, сказала Соня и кивнула.
И свет померк, и тьма накрыла Соню непроглядным глухим колпаком.
Соня открыла глаза, но ничего не увидела в абсолютной черни. Соня отметила мимоходом, что голова больше не болит, проклятый обруч разжал свои тиски и стало спокойнее и легче. Соня достала из кармана куртки смартфон и включила фонарик. Круг света охватил каменные стены, а затем скользнул по алтарю, на котором находилась пара карманных часов с потрепанными кожаными ремешками.
Соня навела свет фонарика на свою руку, и она показалась ей чужой: вся в рытвинах и морщинах, с дряблой кожей, паутиной синих вен и длинными и кривыми желтыми ногтями. Дотронулась до лица и отдернула ладонь, настолько мерзкой, сухой, безжизненной и сморщенной, как вяленое яблоко, оказалась на ощупь ее кожа. Соня нагнулась вниз, в темноту, и ее вытошнило кислыми остатками вчерашнего ужина и желчью. Она поднялась, утерла рукавом куртки слизь с губ и криво улыбнулась. Получилось…
Она прошла инициацию. Теперь она – настоящая Ведьма. Женщина, по роду связанная с Соляной Пещерой неразрывной живой пуповиной. Мастер по воскрешению людей.
После всего, что ранее Соне пришлось сделать и пройти, доволочь мужа до Пещеры и затащить внутрь оказалось довольно легким и обычным делом. Соня открыла сумку, собранную перед отъездом к Пещере в бабушкиной комнате, достала двенадцать золотистых свечей и зажгла их, расставив на алтаре – большом гладком камне у дальней стены Пещеры. И пространство вокруг сразу стало теплым, светлым, легким, воздух наполнился свечением и завибрировал.
Соня осторожно взяла с алтаря наручные часы без стекла и цифр, на широком, потрепанном по краям кожаном ремешке коричневого цвета. Именно они, как сообщают «Наставления», определяют, достоин ли умерший человек воскрешения или нет. Если стрелки начнут двигаться – покойника можно оживлять, а вот если останутся замершими – значит, на запрос о воскрешении получен отказ.
Соня, зачем-то мелко перекрестившись, надела часы на руку Максима, застегнула ремешок дрожащими пальцами и запрокинула голову, глядя в щербатый и темный каменный потолок. Медленно и бездумно считала она до десяти, а для верности – досчитала до двенадцати.
Внутренне замерев, Соня опустила голову, но перед глазами поплыло, и она не могла сфокусироваться на циферблате, и тогда она прислушалась… Тик-так… Тик-так… Спасительные звуки. Запрос на воскрешение одобрен.
Соня расставила вокруг Макса двенадцать золотистых свечей. Снова нырнула в сумку и достала кусок угля и мешочек с солью. Нарисовала углем трикветр [4] и уроборос [5] на стене Пещеры. Насыпала по щепотке соли на лоб и ладони Макса. Открыла «Наставления» на нужной странице и положила книгу на алтарь, встала возле на колени и оказалась спиной к мужу. Набрала в легкие побольше воздуха… Все будет хорошо… Для Макса точно, а вот для нее, точнее, для них… Когда он увидит ее после… Это будет ужасно, он наверняка испугается… Но лучше не думать об этом.
Сонин шепот постепенно перешел в нечеловеческий крик, от которого у нее самой заложило уши, и она, обессиленная и оглушенная, просидела пару минут, прежде чем услышала позади себя дыхание. Слава всем богам! Неужели получилось?
– Соня, – хрипло и тяжело проговорил Макс, но Соня не обернулась, а крепко закрыла лицо ладонями, силясь не заплакать, не завопить, не напугать.
– Соня, милая, – Макс подполз к ней, тихонько тронул ее за плечо, – где мы?
Соня молчала.
Макс вопросительно постучал пальцами по загривку Сони, но она не шелохнулась и не ответила.
– Что случилось, Соня? – просипел Макс и резко за плечо развернул Соню.
– Я тебе все расскажу, Макс, ты только не волнуйся, – глухо проговорила Соня дрожащим голосом.
– Я ничего не помню, милая, как мы здесь оказались? Что с тобой? Пожалуйста, посмотри на меня. – Макс пододвинулся к Соне поближе и поцеловал, а затем легко потянул на себя кисть ее правой руки.
Макс что, не видит, во что превратились ее руки? Он, наверное, в шоке. Но еще одного шока не избежать.
И Соня, зажмурившись, резко оторвала ладони от лица. Пара секунд тишины заставили Соню открыть глаза, чтобы увидеть изумленное лицо Макса. Он почему-то не кричал от ужаса, а с тревогой и нежностью всматривался в нее.
– Ты мне что-нибудь объяснишь, Сонь?
– Да, обязательно, но позже, – пробормотала Соня.
Она ничего не поняла. Наверное, Максим еще не пришел в себя, наверное, это все побочный эффект воскрешения. Надо подождать, и он всё увидит и всё поймет.
Но Макс не видел. Он не видел, пока они выбирались из пещеры, пока шли к машине, обнимаясь и слегка пошатываясь. Не видел и пока они ехали домой. И это было странно, потому что она смотрела в зеркало заднего вида и могла поклясться даже на книге «Наставлений», что видела свои седые взлохмаченные волосы и белесые глаза, окруженные рытвинами морщин. Макс не видел. Он умолял пустить его за руль, но она выдержала напор и все-таки повела машину сама. На все вопросы говорила только «потом-потом», вот доедут они до дома, а уж там, в родных стенах, когда за ними захлопнется входная дверь.
Вот только до входной двери они так и не дошли.
Соня копалась в багажнике машины, припаркованной у ворот, и пыталась найти там свою сумку, а Макс почти дошагал до крыльца, как вдруг остановился как вкопанный, словно напоролся на невидимую стену, и медленно обернулся. И Соня тоже посмотрела на него. В этот момент пространство между ними начало вибрировать, воздух будто бы уплотнился и пошел волной, засеребрился, и резко запахло сигаретным дымом.
Серебряные и дымчатые частицы собирались кучней и плотней, и спустя несколько секунд перед Соней и Максимом материализовался человек в длинной серой куртке с капюшоном.
– Мать твою, – прохрипел Макс.
– Какой знакомый образ, – прошептала Соня.
Человек покачнулся и откинул капюшон.
– Здрасте, – улыбнулась им худощавая брюнетка с гладкими волосами, убранными в высокий пучок, и пыхнула длинной сигаретой. Та девушка из кофейни… И запах табачного дыма такой знакомый. Тогда – рядом с машиной, а потом возле пещеры…
– Здраааасте, – протянул Макс, – а мы же вчера… Виделись… Встречались с вами… Да? Или я что-то путаю?
Поделиться книгой: