Затерянный мир

– Ага! – задумался Пасенков.

– Иди до Ахиноры, пусть ему карамели даст, засранцу, не до утра ж тут сидеть!

Пасенков снова кивнул и повернулся к террористу.

– Мне Маргулис твой на фиг не нужен, денег мне дай, понял?

– А вы их у Ахиноры Степановны сами и попросите!

– Ага, эта даст,– пробурчал под нос Пасенков и нахмурил густые черные брови.– недавно спрашивал, до сих пор матюки в голове крутятся. Мы иначе сделаем, давай мне бутылочку водочки и я пойду так и быть по твои конфеты.

– А Байзель водки мне не оставил! – ответил Костя возмущенно,– у меня только супа немного есть горохового. Ну идите, наконец, за конфетками!

Пасенков подумал, подумал и сказав на прощанье:

– Всего наилучшего! – ушел громко топая.

– Ярик! – заорал вслед Якорь,– сходи к Ахиноре!

– Чичас,– донеслось снизу, и шаги затихли.

Через некоторое время на лестнице снова послышались шаги, и на площадку поднялся Коля Маленко собственной персоной, его слегка пошатывало. Семенко высунулся из-за угла и Коля удивленно поинтересовался:

– Ты что ли? Курва!

– Я, дядя Николай!

– Чего, ик, не спишь?

– Я конфеты жду!

– От деда Мороза?

– Нет, от дяди Якоря, я его в заложники взял.

Коля присел на ступеньки, переваривая эту информацию. Тут заорал Якорь:

– Николай, объясни этому придурку, что сладкого жрать много нельзя! Про сахарный диабет расскажи что ли!

– Диабет? – переспросил Коля,– да диабет от сахара, а грипп от насморка, а всякие сифилисы, то все от СПИДа, а лекарство от всех болезней одно: какао-масло! У тебя малой ничего пока не болит?

– Не…

– Отож, я пока молодой был, тоже ничего не болело, здоровый весь был как кабан. Как утро сто грамм, потом еще 150, так и здоровел, кхе-кхе, а потом как началось, то поясница, то радикулит, еб его в сраку! А ТЫ ЗНАЧИТ В ЗАЛОЖНИКОВ ПРИДУМАЛ ИГРАТЬСЯ?

– Какие игрушки! – завопил Маргулис,– перестреляет тут нас всех на хрен, за конфетки свои сраные! Коля сходи до Ахиноры!

Коле никуда идти не хотелось, да и со ступенек вставать тоже.

– Слышишь, Васек, я эта подумал, давай я вас сам посторожу, а малой сам до тети сбегает, поколядует там себе на витамины и нам на бутылочку конфет. Договорились, как там тебя?

– Ни о чем мы не договаривались! – прокричал Семенко,– я всех вас тут положу на раз-два, и все! Мне без конфеток не жить!

Ситуация заходила в тупик, но тут наконец на лестнице показался Байзель, суровый наставник юного идиота.

– Привет компании,– чинно поздоровался глава семьи, его сильно штормило, но на ногах держался уверенно.

– О, Байзелька, здравствуй! – махнул рукой Маленко,– угомони ребенку свою, а то она нас тут всех перестрелять захотела, курва, хочь кричи.

– Давно пора, молодец, Сема! – похвалил воспитанника наставник,– их сволочей пострелять еще лет десять назад надо было.

– Ты друг ситный! – обиделся Якорь,– ствол-то забери у своего недоноска.

Наставник глупо ухмылялся во весь рот.

– Байзель не подходи! – подал голос Костя,– я и тебя укокошу!

Улыбка исчезла.

– Что? Ты в кого, засранец, целишься? – он сделал шажок по направлении к дверям.

– Байзель, – испуганно, но твердо заявил Семенко,– я больше никогда не буду, правда-правда, но сегодня положу всех! Так и учти!

– Пистолет заряженный, или нет? – спросил Якорь.

– Хрен его знает, не помню,– пожал плечами Байзель.

– Заряженный конечно, не сомневайтесь граждане! – крикнул Костя,– я проверял, тащите конфетки!

Байзель вздохнул и стал шарить по карманам. Наконец, нашарил полученный на сдачу «Золотой ключик» и швырнул в коридор:

– Жри!

Костя ловко поймал «КЛЮЧИК» свободной от пистолета рукой и проглотил неразворачивая.

Сглотнул и оъявил:

– Один свободен!

Быстрее всех сориентировался Маленко, удалившийся не прощаясь.

– Сука,– выругался ему вслед Якорь,– а с виду и не скажешь… Слышь, Семенко, а пошли к Ахиноре вместе, и мне не так страшно, и тебе.

– Пошли,– согласился террорист,– только под прицелом, как в кино.

– Ладно.

Якорь встал и махнул рукой мужикам: «Пошли». Они стали спускаться по лестнице, Костя крался следом, держа пистолет двумя руками…

Ахионора открыла лично и с порога влупила любимого Володю в челюсть со словами:

– АЛКАШ!

Якоря шатнуло, но он устоял. Ахинора удивилась.

– Дай конфет! – мягко попросил Якорь.

– А ГОВНА НЕ НАДО ТЕБЕ?

– Та тут такая петрушка, – начал было Якорь, но дверь захлопнулась так же резко, как и открылась. Володя упал на пороге и заорал страшным голосом:

– Стреляй придурок, стреляй урод, нету у меня никаких конфет, чтоб ты ими задавился!

Костя помялся и отвечает:

– Ладно, я могу и деньгами взять, где киоск знаю…

Маргулис порылся по карманам и нашел несколько мятых рублей.

– Хватит? – спросил он устало.

Костя бумажки забрал и вопросительно глянул на Байзеля. Тот тоже сунул ему какую-то мелочь и обшарив карманы Якоря, впавшего в транс, присовокупил к выкупу яблоко и пару потертых трояков. Костя все тщательно проверил, рассовал по карманам и дунув в ствол пистолета объявил торжественно:

– Операция окончена! – после чего пулей метнулся на улицу мимо опешивших заложников.

…Через несколько часов Костя сидел в своей комнате и наслаждался покоем. Двери он закрыл на засов, опасаясь мести Байзеля со товарищи. Тихо работал телевизор, в животе таяла карамель. Тут из-за дверей донесся неясный шорох. Костя взял пистолет и подошел. Тишина. На всякий случай он спросил:

– Кто там?

Естественно никто не ответил, Костя уже хотел отойти от дверей, но увидел лежащий на полу литок бумаги. Он поднял его и прочел:

«Дед Мороз зовет в поход!», под бумажкой оказалась приклеенная липкая карамелька. Костя механически проглотил ее и не мигая, стал открывать засов. Никого. Семенко опустил пистолет и в двух шагах от себя увидел еще один листок. Озираясь по сторонам, он поднял и его. Еще одна конфета устремилась по пищеводу, когда Костя прочел:

«Иди по сладкому следу!»

И он пошел. Листочки вывели его из квартиры на лестницу, и по лестнице на улицу. Когда он наелся, то обнаружил, что очутился в близлежащем лесу на знакомой полянке, перед заброшенным фанерным домиком. Последняя записка приглашала войти. Костя толкнул хлипкую дверь и повел пистолетом вокруг. Он увидел русскую печь и копошащегося у нее человека в шубе и в красном колпаке. Человек месил тесто и опасливо косился на пистолет. У него была белая борода и нетрезвые румяные щеки.

– Кто ты? – сыто спросил Семенко.

– А ты что не видишь? Я дедушко Мороз!

– А чего делаешь?

– Пеку маковые дули, аж жарко стало! – мужик вытер руки об шубу.

– А что это за дули такие? – Косте стало интересно, но пистолет он не опускал.

– Маковые дули, это калачи такие специальные, ясно?

– Ясно,– ответил Костя,– а мне дашь попробовать?

– Дашь, это курвы так только говорят, потому что людей болезнями разными заражают. Надо говорить, пожалуйста, дедушко Мороз, одари меня маковой дулей. Вот как!

Костя послушно произнес требуемое и в тот же миг пол под ним провалился и он полетел в яму.

Дед Мороз облегченно снял жаркую шубу и сказал:

– Что ж это я в шапке, как Чингизхан, какой-то, курва! Попался, наконец, засранец.

Потом подошел к яме и сунул туда сложенную из пальцев дулю, предварительно посыпав ее маком.

– На тебе кулича, придурок. Попался и молчи теперь, а то как перепугал своим пистолем, аж писюн до трусов поприлип. Ох, и жарко ж натопил! Эй, Вова, скрутили засранца?

Из ямы послышалась матерщина и кряхтенье Якоря. Потом и сам Володя появился, да не один, а с Байзелем и связанным обезоруженным террористом.

– Теперь казнить будем или как? – спросил дед Мороз, отклеивая бороду и превращаясь в Колю Маленко.

Костя уже пришел в себя и несчастными глазами зыркал по сторонам.

– Зачем меня казнить?

– А что ж с тобой делать? Только в печь на калачи. Они мясными должны быть по рецепту древнему. Вот хоть у Байзельки своего спроси, курва!

– Щесно мясные? – спрсил тут же Костя.

Байзель сердито молчал, зато Якорь ответил:

– Щесно! Берешь Семенка, испекаешь на сливочном масле в русской печи, режешь на куски, крутишь в мясорубке и суешь в калачи…

– До полного усвоения организмом,– удовлетворенно добавил Николай, кидая бороду в огонь,– Гори-гори ясно, чтоб ты курва не погасла! Да братец апрель? Садись на лопату будем жарится!

Костя дико завизжал, но его усадили на лопату и втроем стали подпихивать к огню.

– Не надо! Не надо!!! Я невинный!!! – орал Семенко.

Когда завоняло горящим ботинком, мужики резко развернули лопату по направлению к входным открытым дверям и швыранули придурка на грязный подтаявший снег. Он покатился под дружный смех бывших заложников.

– Будет знать, курва, как над стариками шутиться,– вытирая выступившие слезы сказал Маленко. – Хотя надо было побольше припалить, я так думаю.

– Успеется,– подмигнул ему Байзель. Костя стал шевелиться, а экс-заложники неспеша закурили и Якорь стал расставлять на столике стаканы.

КРОССВОРДИСТЫ