Помоги проекту - поделись книгой:
— Чем я могу помочь фрау Канцлеру? — Виктор посмотрел на Августу.
— Узнай у своих сторонников, из которых, естественно, никто не владеет этой чарой, кто такой Ганс, что он хочет, и откуда он взялся? — в голосе фон Вальдбург прозвучала ирония.
— Очевидно, что вначале я скорее решу сходить к анненербистам.
— Если они тебя убьют, это будут твои проблемы. Если ты их, тогда твоим делом будет заниматься Рихард фон Мольтке лично.
— Что мне всегда в тебе нравилось Виктор, — неожиданно сказал Якоб, — Ты никогда не спрашиваешь о награде.
— Так все и так знают, что я попрошу, — пожал плечами тот.
1 — Тотеметайнем ворт — убивающее заклятие. После применения живое существо мгновенно, без мучений умирает.
1 — Пикельхельм — остроконечный кожаный шлем, часто ассоциируется с прусской и германской имперскими армиями.
2 — Штази — тайная полиция, контрразведывательный и разведывательный государственный орган Германской Демократической Республики c 1950 по 1990 года.
Глава VIII. Разговор в пивной
— По берлинской мостовой кони шли на водопой, — Михаил Романов, глава аналитического отдела War&Consulting сидел в пивной и задумчиво смотрел в окно, когда мимо и правда проехали лошади со всадниками в прусских мундирах начала позапрошлого века.
— Шли потряхивая гривой кони-дончаки, — улыбнулся Виктор Шваниц и отпил пиво, он тоже смотрел на кавалькаду всадников на мокрой после дождя улице, — Костюмы сухие, видимо, недавно из под крыши.
— С театра, может, какого, — пожал плечами русский аналитик и повернулся к собеседнику.
— Кто знает теперь-то уж? — тот словно в ответ также повёл плечами, — Я не частый гость нынче в Берлине.
— Давно не зовут ко двору?
Немец вновь повёл плечами, устало улыбнулся и откинулся на спинку своего дивана. За окном со стороны Шпрее задул крепкий ветер, поднимая в воздух обёртки от фастфуда и невесть откуда взявшиеся газеты. Над городом уже который день висели низкие стальные тучи, которые то и дело поливали землю холодным дождём.
— Да уж, невесёлая погодка за окном. — протянул Михаил, пригубив пиво.
— Надеюсь, ты не удивился моему посланию, Миш? — наконец прервал своё молчание немец.
— Свят Вениаминович обмолвился, что ты придёшь к нам, — хитро ухмыльнулся аналитик, — Только я удивился, что разговаривать вначале захочешь именно со мной.
— Ну, я имею всё же некоторое отношение к тому, что вашу контору позвали к нам. — хитрые огоньки блеснули в глазах за стеклом очков.
— Так это вы надоумили этого Смита прийти к нам? — Михаил снова отпил пиво.
— Нет, но кто-то явно из наших, из тех, кто работал до девяносто первого.
Русский вопросительно уставился на собеседника.
— Сейчас в моде превосходство, — фыркнул тот, — Уже три десятка лет нас кормят этим английским снобизмом. В обиход вошло модное словечко, маглы. — последнее слово он произнёс с особым отвращением, но ещё и с некоторой грустью о былой эпохе, — Только мы знаем, что с миром происходит на самом деле, только нам открыты все тайны и только мы сможем привести всех к процветанию. А маглы, а что маглы? — мужчина с раздражением сделал большой глоток пива, — Я удивлён, что не воскресили забытое после сорок пятого очень подходящее слово.
— Уберменш[1]? — саркастически отозвался Михаил.
Виктор кивнул и ещё раз отпил пива. За окном снова пошёл косой дождь.
— С таким подходом, да, возможно, что Эдриан Смит и правда дело рук твоих соотечественников, — аналитик глянул за окно, но, словно что-то вспомнив, опять посмотрел на немца, — А не думаешь, что не до девяносто первого, а до сорок пятого?
— Это тебя так китайские статьи надоумили? — рассмеялся тот, — Хотя, признаюсь, эти ребята хорошо сработались бы. Но давай не впадать в крайности? Все, кто реально работали до сорок пятого, все они доживают свой век в Аргентине. Если их ещё евреи не выловили. Те, кто у нас ошиваются… — и тут Виктор задумался, — А чёрт его знает, есть молодая поросль, которую Вальдбург и Мольтке боятся, как огня. На людях.
Михаил понимающе кивнул.
— Буду честным, я не имею понятия, кто стоит за Смитом, нужно смотреть на тех, кто сейчас будет активно брать власть на Альбионе. Явно, что с вашей помощью он здорово проредил лоялистов. Уже полтора месяца Британия без Министра Магии, по слухам, королева управляет обеими Британиями сразу, — немец хитро ухмыльнулся и отпил пиво, — Я не сильно нынче в почёте, но я не мог упустить возможности привлечь вас на нашу сторону. Как говорится, на всякий случай.
— Только не говори, что заказ убрать Смита был ваших рук дело, — скептически посмотрел на него русский.
— Нет, это какая-то игра Москвы и, как я понимаю, Свята Вениаминовича в частности. Но за Дижона спасибо, он много чего рассказал этому выскочке Мольтке и его, как там на британский манер, это зовётся, мракоборцам?
— Мракоборцам[2], - кивнул его собеседник.
— Мне по-душе простое старое слово дункельхайткемфер.
Русский хрюкнул, но ничего не сказал своего визави.
— И то, даже оно слишком вычурное.
— Виктор, ты же меня пригласил не жаловаться на засилье англицизмов в немецкой бюрократии, — теперь уже хитро прищурился глава русских аналитиков.
— Этот разговор бы состоялся в любом случае, — мечтательно потянулся немец и заложил руки за голову, — Когда бы погода улучшилась, я бы пригласил тебя в один из прогулочных пароходиков на Шпрее[3], где наверху наливают отменное пиво.
За окном резко прекратился дождь, и в прорехе между тучами показалось солнце. Лучи света брызнули с неба, подобно водным каплям, отражаясь и бликуя в лужах, мокрых автомобилях и сыром камне зданий.
— Но сейчас это скорее деловой разговор, — Виктор Шваниц резко посерьёзнел, поставил локти на стол и сложил пальцы домиком, — Я не стал сразу идти в ваш офис, решил проверить настроение.
— Мы наёмники, не забывай, — отвечал ему собеседник вполне беззаботно.
— Я не смогу заплатить столько же, сколько этот британец, однако же, — немец задумался, подбирая нужную формулировку, — Ты же в курсе, что некоторые чары в Пруссии местными протестантами были переиначены?
Михаил кивнул и прищурился от луча солнца, прорвавшегося в полумрак пивной сквозь мокрое стекло.
— Изначально они переиначивались из-за стремления уйти от латыни, ассоциируемой с ненавистными католиками. В том числе поэтому наши баварские друзья так легко приняли и с радостью насаждают сейчас английские термины и культуру. Не только поэтому, конечно, — он пожевал губами, — Некоторые чары кроме звучания также приняли иной смысл. Например то, что вот там, за Эльбой, именовали и именуют в обиходе непростиловкой, в Пруссии взяли на вооружение некроманты. И такие чары, как Гебитен[4], Фольтер[5] и в особенности Тотеметайнем Ворт, стали в первую очередь их орудием.
— И были взяты на вооружение Рейхом, — кивнул аналитик W&C.
— И официально запрещены после сорок пятого года, — в ответ кивнул и Шваниц, — Только те, кто выжил из Аненербе выступали за разрешение на их применение. Но опять же сложно чего-то добиваться в Германии, когда сам живёшь в Уругвае.
— Всё так.
— Если сгущать краски и строить теорию заговора, то я предположу, что Льюис Дижон не такой уж и дурак, что попался на глупом предложении заплатить вам обещанных денег.
Русский заинтересованно посмотрел на него и отхлебнул пива.
— После того, как служба Рихарда фон Мольтке допросила этого человека, то сначала вся верхушка Министерства во главе с фрау Канцлером узнала о делах, произошедших в Британии и во Франции, где их Министерство хотело сначала со Смитом сотрудничать, а потом не учла фактора под названием Жан де Тулон, который устроил бойню в Париже, обезглавив и обескровив французскую политическую верхушку. Таким образом два из трёх сильнейших континентальных государства одно за другим оказалось в ситуации политического вакуума, — он сделал большой глоток своего пива, — А после об этом стали знать и другие люди, как цауберы[6], так и даже кайнцауберы[7], хоть за последние три десятка лет их влияние на нас почти выхолостили. Но в любом случае часть цауберов начало считать, что надо бы вмешаться во французские дела, потому что хаос в соседней стране это опасно, с одной стороны, а с другой это же и возможность возвысить себя и свою страну.
— К чему ты клонишь? — прервал рассуждения Виктора Михаил.
— Неделю назад произошло сборище подобных людей, считающих, что вмешаться в дела Франции необходимо. А точнее два апологета подобной мысли пришли уговаривать главу рода фон Мирбах, владеющего достаточными ресурсами и влиянием во Франции, примкнуть к ним, ну или хотя бы помочь. В середине обсуждения к ним присоединился некто, кого они узнали и назвали имя Ганс. И отчего-то сказали ему, что они тут не причём. После этого он убил всех с помощью того самого запрещённого Тотеметайнем Ворт. Так рассказала случайно выжившая девятилетняя Марта фон Мирбах.
— Вы допросили девочку сразу после смерти её родителей? — удивился русский.
— Только не говори, что тебе её жалко, — на лице немца мелькнуло разочарование.
— Я не советский солдат, а мы с тобой не Трептов-парке[8], чтобы мне было её жалко, — отрицательно покачал головой Михаил.
— Вот и хорошо, — согласился Виктор, — Главное, что теперь у этого некроманта есть четыре души погибших цауберов в услужении. И скорее всего он уже получил всю информацию от них, какую хотел.
— И кто же этот Ганс? И от нас что ты хочешь?
— Не имею понятия, кто такой Ганс, — покачал головой собеседник аналитика, снял очки, достал платок и начал их протирать, — А от вас я хочу, чтобы вы и узнали. Про родителей де Алонсо вы накопали информацию. Опять же, она тоже была некромантом, хоть и начинающим. И те люди, которые стояли за Эдрианом Смитом, хотели её заполучить по каким-то своим причинам.
— Ну, допустим, — Михаил Романов допил пиво, откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди.
— Подумайте, назовите цену, — Шваниц посмотрел на свет на линзы очков, удовлетворённо хмыкнул и надел очки, — А потом приступайте к поиску. Возможно, поиск приведёт к необходимости силового вмешательства.
— Возможно, в Европе существует заговор некромантов, который нам следует раскрыть? — с иронией отозвался его собеседник, — Похоже на историю для Подземелий и Драконов[9].
— Я не знаю, что существует в Европе, но определённо в Германии существует некромант, который не стесняется применять запрещённые чары, который убил уже четверых, и цели которого мне не ясны от слова совсем. Как и его личность, — он очень внимательно посмотрел на русского.
— Ты же понимаешь, что прежде чем идти к Рихтеру с этим заказом, я пойду к Салтыкову?
— Поэтому я тебя и пригласил, а не пришёл к вам в офис, — немец улыбнулся, — Передавай привет Святу Вениаминовичу.
— Передам, — хищно улыбнулся русский, — Обязательно.
1 — Уберменш — в нацистской идеологии представитель т. н. высшей расы.
2 — Мракоборец — должность волшебников в министерстве магии, которые специализируются на борьбе с тёмными магами и тёмной магией.
3 — Шпрее — река в Берлине.
4 — Гебитен — заклинание, полностью подчиняющее человека воле наложившего это заклятие волшебника.
5 — Фольтер — заклинание ужасной, нестерпимой боли.
6 — Цаубер — человек, имеющий магические способности.
7 — Кайнцаубер — человек, который лишен магических способностей и не родился в семье волшебников.
8 — Трептов-парк — парк в восточной части Берлина на берегу Шпрее, известен главным образом гигантским мемориалом в память о воинах Красной армии, павших в боях за Берлин.
9 — Подземелья и Драконы — настольная ролевая игра в жанре фэнтези, одна из старейших и известнейших в своём жанре.
Глава IX. Появление Директории
В кабинете баварского замка горел свет.
Уже почти село солнце, потому Августа фон Вальдбург повелела включить газовые лампы, разогнавшие сумрак, уже было скопившийся по углам. Дождя сегодня не было, день выдался самым жарким за последний месяц, потому днём гостью Канцлера долго водили по садам и округе замка, отчего ей сейчас требовался отдых. Расположилась она на гостевом диване напротив кресла, где сидела Августа. Одета гостья была в светлый брючный костюм — специально для долгих летних прогулок, хотя хозяйка замка и успела предположить, что прибывшая дама не слишком привычна к ним.
На соседнем от фон Вальдбург кресле расположился Рихард фон Мольтке, всё также в тёмно-синем мундире и галифе.
— Прошу прощения, что не смогла сразу принять Вас, мадемуазель Фавр де Поль, — немка расплылась в улыбке, перекинула ногу на ногу, устраиваясь в кресле поудобнее, и взяла чашку кофе. Ткань её длинного чёрного платья складками перетекла по её ногам.
— Ничего страшного, фрау Вальдбург, — более молодым и звонким, чем у немки, голосом ответила француженка, — Я знаю, что такое дела государственной важности, — она взяла чашку с кофе и сделала глоток. Напиток был горький, совершенно ей не по вкусу, однако девушка решила стоически к этому отнестись. В конце-концов, гудящие от усталости ноги, тоже всего-лишь трудность.
— Я взяла на себя смелость пригласить на нашу встречу, хоть Вы, мадемуазель, и настаивали на приватной беседе, нашего главу Отдела Магического Правопорядка, Рихарда фон Мольтке, — Августа, продолжая улыбаться, указала рукой на сидевшего в кресле рядом мужчину, — Я посчитала, что тема нашего разговора будет ему интересна, а он сам может нам оказаться полезным в этой беседе.
— Я постараюсь быть максимально полезным, — на этот раз улыбнулся уже мужчина, стараясь не слишком открыто изучать глазами француженку, — Но я не знаком с фройляйн?
— Мадемуазель Кристина Фавр де Поль, — снова улыбнулась немка, — Она Ваша прямая коллега, Рихард, Директор Департамента Магического Правопорядка Франции.
— О, я знал Вашего предшественника, — кивнул немец, — Жаль, что при таких трагических обстоятельствах Вы получили повышение.
— Да уж, обстоятельства и впрямь вышли не слишком праздничными, — согласилась Кристина, — Госпожа Канцлер не упомянула ещё того, что сейчас я являюсь главой Французской Директории, — она уловила вопросительный взгляд Рихарда и пояснила, поставив чашку на столик, — После событий в Париже, про которые вы все уже, должно быть, наслышаны, было принято решение из оставшихся глав департаментов сформировать Директорию, которая и взяла на себя управление Францией в это неспокойное время.
— Но отчего же тогда Вы прибыли к нам в столь тяжёлое для своей страны время? — в голосе мужчины звучало неподдельное удивление.
— У нас в стране это зовут справедливостью, — француженка простодушно тряхнула кудрями, спускающимися на её плечи, взяла чашку с кофе обеими руками и уставилась поверх неё на Августу.
— О, что Вы, фройляйн, у нас тоже есть такое понятие, — точно в тон ей ответил немец, Канцлер бросила на него взгляд и усмехнулась, а тот продолжал, — Вот я, например, глава ведомства, которое борется за справедливость, как и Вы.
Гостья замка обворожительно улыбнулась и отпила кофе, всё также внимательно продолжая смотреть на фон Вальдбург поверх кружки.
— В Вашем письме, Кристина, Вы упомянули фамилию Мирбах, — в голосе немки появился учтивый холодок.
— Да, мы задержали Валерия Мирбаха в Руане в прошлые выходные, — француженка поставила кружку на стол и откинулась на спинку, — Он был обвинён в попытке организации государственного переворота, — Кристина перевела взгляд с не выражающей никаких эмоций Августы на внезапно поникшего Рихарда и обратно, — Вчера приговор в отношении него был приведён в исполнение.
— Трагическая история, но я не поверю, что Вы, фройляйн Фавр де Поль, приехали сюда разговаривать про гражданина Французской республики. — ответила безучастно фон Вальдбург.
— У него остался брат в Германии, насколько я выяснила, их поместье располагается где-то неподалёку от Дрездена, — Кристина внимательно смотрела на собеседницу, — Есть основания полагать, что Генрих Мирбах неким образом связан с делами его брата Валерия во Франции.
— Увы, Генрих Мирбах скоропостижно скончался десять дней назад. — ответила немка, — А вместе с ним скончались и все сведения.
— Если бы во Франции мы не запретили некромантию… — француженка задумчиво приложила палец к своим сжатым губам, а потом подняла его, — Но нет, некромантов у нас не осталось, так вышло, — она снова показушно беззаботно пожала плечами.
— У нас есть некроманты, — холодно улыбнулась Августа, — Мы могли бы помочь в этом вопросе Вам.
Поделиться книгой: