Здесь умирает надежда (ЛП)

Его руки скользнули по моей ключице, прямо к середине груди, не касаясь сосков, которые болели. Нет, вместо этого его руки схватили тонкий шелк моей ночнушки и разорвали ее посередине.

Он разорвал ее на хрен посередине. Она упала на пол, оставив меня голой перед ним, в то время как он был полностью одет.

У меня перехватило дыхание.

Я моргнула, глядя на него, затем посмотрела вниз на испорченный шелк на полу.

— Я заказала это в Париже, — прошипела я, мой голос был хриплым.

Мои глаза встретились с глазами Карсона, сверкающими чистым гребаным сексом.

— Мне пох*й, — ответил он, его тон был похож на рычание.

Моя киска сжалась от взгляда в его глазах, от того, что моя кожа была открыта для него.

Вместо того чтобы прикоснуться ко мне, трахнуть меня, дать мне какое-то облегчение, он отступил назад, обдавая меня пустым, холодным воздухом. Мои соски затвердели в ответ, отчаянно нуждаясь.

Как бы мне этого ни хотелось, я не следила за его движениями, не брала на себя ответственность и не срывала с него одежду, как могла бы сделать в других ситуациях.

Нет, я просто стояла там голая. Дрожа, несмотря на то, что ночь была теплой, а влажный воздух дул через двери, которые я только что открыла, в зону бассейна.

Карсон стоял в нескольких футах от меня, его глаза медленно скользили по каждому дюйму моего тела. Он, бл*дь, пожирал меня.

Это было даже более эротично, чем, если бы он сразу прикоснулся ко мне. Он рассматривал меня, как будто я была произведением искусства, как будто он никогда раньше не видел обнаженную женщину во плоти.

И я бы поспорила на свою левую грудь, что он видел дофига голых девушек.

— Ты трахнешь меня или будешь пялиться? — спросила я, внезапно почувствовав неловкость, почти смущение. От одного взгляда ощущала себя так, как никогда не ощущала от прикосновения мужчин.

Я никогда в своей гребаной жизни не чувствовала себя неловко. Особенно с мужчиной. Но когда другие мужчины смотрели на меня, все, что они видели, была кожа. С Карсоном я не могла избавиться от ощущения, что он видит мою гребаную душу, хотя сама мысль о таком была чертовски безумной.

— Буду пялиться, — ответил Карсон, его голос был густым, глубоким. — Потом съем твою киску.

У меня свело живот, руки сжались в кулаки, ногти впились в кожу ладоней.

— Затем трахну тебя, — продолжил Карсон. — Прямо здесь, на полу. — Он небрежно стянул с себя пиджак, дюйм за дюймом, как будто у него дофига времени в мире, но этот жест был каким-то невероятно эротичным. — Я буду медленно пялиться на тебя, Рен. Не позволю тебе торопить события и взять все на себя. Так что ты, бл*дь, будешь стоять там, пока я не решу, что мы готовы.

Я сжала свои ноющие губы вместе. Кислота подступила к горлу. На этот раз не возбуждение, а гнев.

Несмотря на свою застенчивость, я положила руки на бедра, наклонив голову вверх, чтобы создать впечатление, что мне чертовски комфортно стоять тут голой и возбужденной.

— Это не пятьдесят оттенков, приятель, — огрызнулась я. — Как бы сильно ты ни излучал энергию доминанта, я уж точно не сабмиссив.

Рот Карсона приподнялся при моих словах, пока он расстегивал пуговицы на своей рубашке. Я заставила себя не смотреть на его обнаженную мускулистую грудь и рельефный пресс.

Ладно, немного взглянула.

Затем мои глаза снова метнулись вверх.

Карсон поймал мой взгляд и то, как я непреднамеренно облизнула губы, глядя на его торс, если судить по блеску удовлетворения в его глазах.

— О, я знал с той секунды, как увидел тебя, что ты не из таких, — сказал он, его ботинки стучали по полу, когда он снимал их. Рубашка порхнула вниз и присоединилась к ним.

И снова я не смогла удержаться, мой взгляд пробежал по его широким плечам, вниз по скульптурным рукам, вздувшимся венам. Его руки были усеяны шрамами, немного, но несколько заметных. Мне до боли хотелось прикоснуться к ним, почувствовать несовершенства на его коже. Знать историю, стоящую за ними.

— И, несмотря на то, что ты думаешь, я не доминант, — добавил Карсон, снова привлекая мое внимание к своим глазам. — Я ничего не выигрываю, заставляя женщину подчиняться мне. Меня уже давно не интересуют женщины.

Теперь он расстегивал штаны. Я судорожно сглотнула, заставляя себя не смотреть.

— Пока не увидел тебя, — продолжил он, теперь его голос был грубым. Голодным.

Мои руки начали дрожать, кожа покрылась мурашками. Сердце бешено колотилось в груди.

— И я знал, что не усну, пока не заставлю тебя подчиниться мне.

Его штаны упали на пол.

На нем не было нижнего белья. Его член был твердым. И чертовски великолепным.

Я снова облизнула губы.

Его тело вздрогнуло от моего жеста, и моя собственная ухмылка растянулась на лице. Он был таким же рабом своего тела, своего желания, как и я. Просто ему лучше удавалось это скрывать.

— А ты не сдвинулась ни на гребаный дюйм, это говорит о том, что ты тоже хочешь подчиниться мне, — закончил он, глаза вспыхнули от удовлетворения.

Я стиснула зубы, ярость боролась с желанием контролировать свои двигательные функции. Я двигалась быстро, двумя длинными шагами, бросаясь на него.

Карсон определенно был достаточно силен, чтобы выдержать мой вес — я имею в виду, посмотрите на эти гребаные руки, — но я не знала этого человека, не знала, что могу доверять ему, и что он поймает меня.

Я все равно прыгнула на него.

И он поймал меня.

Мои ноги обхватили его бедра, мы оба ахнули, когда моя мокрая киска потерлась о его обнаженную кожу.

Я поцеловала его яростно, со всем своим гневом, разочарованием и желанием. Его рот яростно двигался против моего, руки вжимались в мою задницу, прижимая меня к своему телу.

Я откинула голову назад, прерывая поцелуй, и встретилась с ним взглядом.

— После всего этого я не уверена, что буду тебе подчиняться, — предупредила я, мой голос звучал дико и чувственно. — Ты, бл*дь, поклянешься мне в верности, вытатуируешь мое имя на своей гребаной груди до конца ночи.

— Может быть, так и сделаю, — согласился он, впиваясь руками в мою задницу.

Я выдохнула от боли и удовольствия, когда его рот снова накрыл мой. Мое тело прижалось к его, оргазм уже нарастал, когда я получила трение, в котором так отчаянно нуждалась.

Мы двигались, но я не обращала на это особого внимания, просто не могла. Разум был переполнен потребностью, как гребаное животное.

Я лишь обратила внимание, когда он опустил меня на диван, как раз в тот момент, когда моя кульминация была в пределах досягаемости.

— Кончишь мне в рот, — прохрипел Карсон, положив руку мне на затылок, сжимая до боли. Его глаза были почти черными, казались нечеловеческими, и мой желудок перевернулся от страха и возбуждения, кожа опять покрылась мурашками.

Затем его руки переместились на мои бедра, притягивая меня прямо к краю дивана. Карсон встал передо мной на колени, раздвигая мои ноги.

Он не нырнул сразу, не так, как мне было нужно, нет. Как и раньше, он сидел там, уставившись на самую интимную часть меня, открытую для него, отчаянно нуждающуюся в нем.

Мое дыхание было быстрым и поверхностным, когда я наблюдала, как он пристально смотрит на меня, наблюдала, как вспыхивают его глаза и пульсируют вены на шее.

Я почувствовала тот же пульс в верхней части бедер, как будто моя вагина была живым существом, отдельным от меня, готовым повиноваться любой воле Карсона.

С другой стороны, в этот момент мой мозг и тело тоже были готовы подчиняться любой его воле.

Я ногтями впилась в ткань дивана, готовая порвать его на части, только чтобы мое тело не взорвалось. Я не собиралась умолять его, как бы отчаянно ни хотела. Хотя этот мужчина — виртуальный незнакомец — пялился у меня между ног, мне было так восхитительно неудобно, но я заставила себя продолжать смотреть на него, упиваться тем, как он разглядывал меня.

Пот выступил бисеринками на коже от жара, который он разжигал в моем теле.

Карсон отвел взгляд от моей киски — вот что это был за жест, как будто он двигался сквозь штормовой ветер, борясь с чем-то, что притягивало его к моим ногам.

Я вздрогнула, когда его глаза встретились с моими.

— Твоя п*зда — самое красивое, что я когда-либо видел. — Его голос был чуть громче шепота. Гораздо грубее, чем шепот. Слова скользили по моей коже, как и его мозолистые руки.

Подушечки его пальцев прижались к моим бедрам.

— И я знаю, что это будет самая прекрасная вещь, которую я когда-либо пробовал, — добавил он, на этот раз с тем полурычанием, которое должно было звучать смешно, а не безумно сексуально.

Прежде чем у меня появился шанс сделать еще один неглубокий вдох, чтобы собраться с мыслями в ответ на его слова, он нырнул внутрь.

Он, черт возьми, нырнул внутрь языком.

Я откинула голову назад, издав сдавленный крик, когда его рот коснулся моего клитора. Оставалось всего несколько секунд, прежде чем я полностью взорвусь, мое тело взывало об этом с того момента, как я увидела этого мужчину. С того момента, как я услышала его голос, выползающий из тишины колдовского часа.

Одна из моих рук запуталась в его волосах, сжимая их в кулак, дергая. Тело содрогнулось, когда он умело провел языком по самой чувствительной части меня.

Я взорвалась. Это просто неописуемо.

Напротив его рта, с моими руками, дергающими за его бархатные волосы. С его пальцами, оставляющими синяки на моих бедрах. Простираясь до тех частей меня, до которых никогда не дотягивался ни один мужчина.

Карсон не задерживался там, пока я дергалась от спазмов. Нет, он снова поднял меня, мое тело налилось свинцом. Через несколько секунд я уже не сидела на своем мягком диване, пол был твердым и восхитительно прохладным. Карсон приподнял мою голову и положил под нее подушку.

Я была не более чем бесполезной марионеткой в его руках после того, как он разорвал меня на части своим ртом.

Карсон навис надо мной, не придавливая своим весом, но его кожа прижималась к моей, его член касался моего чувствительного входа.

Я резко выдохнула, внезапно почувствовав, что хочу от него большего. Внезапно обезумев от потребности, чтобы он оказался внутри меня.

— Малышка.

Слово еле дошло до меня.

Я моргнула.

Глаза Карсона пристально смотрели на меня. Они были дикими. Прожорливыми. Мои пальцы на ногах подогнулись. Я пыталась сопротивляться ему, пыталась умолять его трахнуть меня, не произнося ни слова.

— Я хочу трахнуть тебя грубо, — пробормотал он, его рот был в нескольких дюймах от моего.

Слова проникали внутрь.

Презервативы.

В этом я была абсолютно религиозна, даже несмотря на то, что принимала противозачаточные средства. Не имело значения, насколько я была пьяна, насколько возбуждена, насколько горячим был парень или обещания, которые они мне давали об отсутствии болезней. Я всегда пользовалась презервативами.

Всегда.

Речь шла не только о защите от болезней или небольшой возможности забеременеть во время приема противозачаточных средств. Все дело было в интимности происходящего. Без презервативов была какая-то близость, которую я не хотела отдавать ни одному мужчине.

Я не собиралась хранить себя для брака. Я потеряла девственность в тринадцать лет. Это было грязно, болезненно и длилось меньше минуты. Но в конце концов я познала свое собственное тело, потребности, научила этому парней, с которыми встречалась, и бросила мужчин, которые не хотели учиться.

Нет, человек, с которым я собиралась провести остаток своей жизни — или, по крайней мере, тот, кого я полюбила бы на какое-то время, — не сможет лишить меня девственности. Но я лелеяла идею, что смогу подарить ему что-то особенное.

Как бы сильно я ни заявляла, что любила многих мужчин в своей жизни, я никогда не хотела давать им это. Я наслаждалась этим маленьким щитом, за которым могла спрятаться, дабы убедиться, что они ничего у меня не отнимут.

Я превратила это в нечто большее.

Так что, конечно, я бы не отдала эту частичку себя незнакомцу. Тому, кто вломился в мой дом сегодня вечером. Тому, кто работал на сомнительного преступника. Тому, кого я мельком встретила на улице, когда он фактически пытался похитить мою подругу.

— Сделай это, — прошипела я, мой голос был едва узнаваем.

Карсон не бросился сразу, он ничего не сделал, просто продолжал смотреть на меня, нависая надо мной, прижимаясь членом.

— Как только я это сделаю, пути назад уже не будет, — предупредил он. — Ты будешь моей.

Я зашла слишком далеко, чтобы понять это заявление. А может, и нет. Может быть, я точно знала, что он имел в виду.

Я обхватила его руками, чтобы притянуть ближе, впиваясь ногтями в его кожу.

— Я хочу тебя, — пробормотала я, мои глаза встретились с его.

На этот раз паузы не было. Он ворвался внутрь.

Мои ногти погрузились еще глубже.

Карсон трахал меня сильно, глубоко, с такой жестокостью, которую его глаза обещали с самого начала. Его вес вдавливал меня в пол, моя кожа тлела. Я крепче вцепилась в него, когда он подталкивал меня к новому оргазму, на этот раз более разрушительному, чем предыдущий.

Его губы были на моей шее, зубы задевали кожу. Я царапала его спину.

Мое тело пело для него. Это казалось ошеломляющим и в то же время абсолютным совершенством. Я не думала ни о чем, кроме его веса на мне, его члена, двигающегося внутри, и оргазма, который он разжигал. Мое тело напряглось, когда я почувствовала, как оно нарастает внутри меня, разум затуманился, не думая ни о чем, кроме приближающегося удовольствия. Приближающегося разрушения.

Карсон, должно быть, почувствовал, как напряглось мое тело, как пульсировала моя вагина вокруг него, потому что его губы больше не были на моей шее. Ледяные глаза впились в мои, выдергивая меня из задумчивости, в которой я пребывала. Все больше не было мягким, облачным. Каждый угол лица Карсона был запечатлен в мельчайших деталях, как будто он был высечен из камня. Глубины за его глазами засасывали меня, держали в заложниках, подсказывали нечто важное, ключевое, неизбежное. Это, в сочетании с его телом, ритмично двигающимся на мне, членом, пульсирующим внутри меня, было слишком. Я зажмурилась, чтобы избежать его пристального взгляда и стоящей за ним интенсивности, полная решимости добиться своего оргазма и ничего больше.