Поцелуй Ледяной розы

- Это было еще до того, как Ричард примирился с отцом. Герцогиню Алиенору как раз привезли в Англию и заточили в Солсбери. Если бы кто-то узнал меня… И все же я не мог не увидеть тебя и не прийти на могилу Сибил. Только ради этого я проделал путь из Аквитании в Грейсток. Всего одна ночь… Я подержал тебя на руках и пошел на кладбище. Светила полная луна. Малькольм сказал, что могила рядом с большим розовым кустом. Я легко нашел ее. Опустился на колени и поклялся, что найду того, кто сделал донос. Найду и отомщу. Сколько бы лет ни прошло. Моих губ коснулся цветок розы – как будто сама Сибил поцеловала меня…

Рене закрыл лицо руками и долго молчал. Анри не торопил его, хотя злые, колючие слова готовы были сорваться с его уст.

- Утром я отправился в обратный путь, - голос Рене звучал глухо, устало. – Малькольм и Уинифред обещали позаботиться о тебе. Я надеялся вернуться при первой возможности, как только смута уляжется. Но Ричард снова отправил меня в Иерусалим – я нужен был ему там. И, как ты знаешь, вернулся только сейчас – вместе с ним.

- Да, вы не слишком преуспели в исполнении своей клятвы, отец, - с горькой усмешкой сказал Анри. – Прошло двадцать лет. Возможно, того, кому вы хотели отомстить, уже нет на свете. Или он глубокий старик.

- Что ж… я проклял его и весь его род. Ему не будет покоя и на том свете. А если он еще жив… Я все равно найду его.

- Вы останетесь здесь, отец? – удивленно посмотрел на него Анри. – Не отправитесь с королем на континент?

- Нет. Моя служба у него окончена. Он щедро наградил меня – землями, деньгами. Кроме того мэнор Хайбридж – твое наследство от матери, я позаботился об этом. Ты можешь жить там, если, конечно, Ричард не предложит тебе службу и ты не примешь его предложение.

- Не будем загадывать. Мне хотелось бы служить королю, но… возможно, он не захочет, чтобы я ему служил. И тогда я останусь здесь. С вами. И помогу вам. Считайте, что это и мое дело.

Анри встал и сделал шаг к отцу, который тоже поднялся. Порывисто обняв сына, он вдруг насторожился и прислушался.

- Ты ничего не слышишь, Анри? – спросил он, вглядываясь в темноту за деревьями.

Глава 2

Издалека доносились неясные звуки, похожие на пение в сопровождении свирелей и барабанов. Из-за деревьев пробивались слабые отсветы – пожар или, скорее, большой костер.

- Я думал, на юге Англии не празднуют Галан-Мэй или Болтану, - удивился Рене. – Да, давно я не был дома.

- Не празднуют, - подтвердил Анри. – Но в честь святой Вальбурги ставят майское дерево. Она ведь родом из этих мест, из Уэссекса. А может, и не в ее честь, не знаю. Но костры разжигают, поют, пляшут. Хотя священники утверждают, что это нечестивый обычай, который тешит нечистую силу. Но они во всем находят дьявола, хоть вообще не живи. Может, пойдем взглянем?

- Почему нет?

Проверив, хорошо ли привязаны лошади, отец с сыном пробрались через редколесье к большой поляне и спрятались за кустом. В центре поляны пылал огромный костер выше человеческого роста и еще несколько поменьше. Чуть поодаль возвышался шест, украшенный ветвями и лентами. Десятка полтора человек танцевали вокруг него буйный танец. Еще несколько играли на музыкальных инструментах и пели. Тяжелый ритм барабанов завораживал, а заунывный свист свирелей-пайпов навевал тревогу.

- Я не могу разобрать слов, - прошептал на ухо отцу Анри. – Как будто и не по-английски поют.

- Я тоже. Да и по одежде не понять, кто они. Для крестьян слишком хорошо одеты, для знати – бедно. Но им явно не холодно.

Апрель выдался теплым, однако ночи стояли прохладные, изо рта при дыхании шел пар. Танцоры и музыканты были одеты легко – в яркие котты и блио, на ногах – обувь из мягкой кожи с удлиненными носами.

- Смотрите!

Из-за деревьев в сопровождении мужчины в темном бесформенном балахоне вышла высокая стройная девушка лет восемнадцати. Ее осанке и грации могла бы позавидовать любая королева. На ней было надето белое блио, концы длинных рукавов, стянутые по последней моде узлами, доставали почти до земли. Витой шнур опоясывал ее дважды – по тонкой талии и бедрам, концы свисали ниже колен. Густые волосы цвета меда водопадом сбегали на спину из-под белого покрывала, которое удерживал на голове венок из молодой листвы.

Мужчина поднял руки и сказал что-то, и музыка стала еще громче, а танец – безудержнее. Девушка тоже подняла руки, широкие рукава скользнули вниз, и на ее запястьях золотом блеснули парные браслеты.

- Что-то мне подсказывает, священники были не так уж и неправы, - пробормотал Рене. – Не похоже это на праздник добрых христиан в честь святой Вальбурги. Скорее, напоминает колдовской обряд. Как бы не погубило нас любопытство.

Внезапно по знаку одетого в балахон музыка оборвалась резким взвизгом свирелей. Он вытянул руку по направлению к кусту, за которым прятались Рене и Анри. Вскочив на ноги, Рене выхватил меч, а Анри с досадой понял, что оставил свой короткий кинжал у костра и теперь безоружен.

Их окружил десяток крепких мужчин, вооруженных крестьянскими боевыми ножами. Настроены они были явно решительно. Впрочем, хотя нападавшие значительно превосходили их числом, Рене не собирался сдаваться так легко.

- Стойте! – властно приказала девушка.

Она подошла ближе и остановилась, переводя взгляд с Рене на Анри и обратно.

- Кто вы? – спросила она так, как будто имела полное право задавать вопросы. – И что делаете здесь?

- Рене де Дюньер, рыцарь короля Ричарда, - с поклоном ответил Рене. – Это мой сын Анри, оруженосец. Мы направляемся из замка Грейсток в Уинчестер, чтобы проводить короля на континент. Извините, высокочтимая дама, если… случайно помешали.

- Это просто праздник в честь святой Вальбурги. Но вы подобрались скрытно, как злоумышленники…

- Разве ее почитают в Англии? – дерзко вмешался Анри, тщетно пытаясь обратить на себя внимание красавицы.

- Вальбурга прославлена в Германии, - ответила девушка, продолжая смотреть на Рене, словно дав понять, что оруженосец не достоин даже ее взгляда. – Однако родилась она недалеко отсюда, и первым местом ее монашеского служения был монастырь Уимборн в Дорсете. Кроме того встречать первый день мая – давний обычай. Я не смею вас задерживать, доблестный рыцарь. Вы можете продолжить свой путь.

- Могу я узнать ваше имя, миледи?

- Нет, - ответила девушка и улыбнулась – одними губами. Улыбка ее была похожа на блеск льдинки в лунном свете, поскольку большие голубые глаза оставались холодными. – Мои слуги проводят вас до дороги.

Она наклонила голову и отвернулась.

- Ее слуги выпроводят нас отсюда, а не проводят, - тихо пробормотал Анри, когда они возвращались к своему костру, давно погасшему. – Но, думаю, нам действительно лучше убраться.

Обернувшись через плечо, он посмотрел на четверых дюжих парней с факелами, которые следовали за ними на расстоянии. Собрав свои вещи и оседлав лошадей, отец с сыном уже было отправились в путь, но тут Анри жестом подозвал к себе одного из сопровождавших. Наклонившись к нему, он незаметно вложил ему в ладонь монету и спросил тихо:

- Как зовут ту леди на поляне?

- Покосившись на своих товарищей, парень ответил:

- Леди Мэрион. Дочь графа Скайворта.

- Граф Скайворт… - задумчиво повторил Рене, когда они отъехали достаточно далеко, чтобы подумать о другом месте для ночлега. – Никогда не слышал.

- Вы знаете всех английских графов, отец? – насмешливо спросил Анри.

- Их не так уж и много. Из старых знал всех. Если не в лицо, то хотя бы по имени. Скайворт… Видимо, из новых. Насколько я знаю, король раздал немало новых титулов, еще когда был в Святой земле. Правда, только на словах, но сейчас, вернувшись, подтвердил их.

- Однако вас он, кажется, забыл. Деньги и земли – это вся награда за двадцать лет верной службы?

- Двадцать четыре, - уточнил Рене. – Я поступил на службу к Ричарду, когда ему только исполнилось тринадцать. Но он уже тогда был сюзереном Аквитании и Пуату.

- Вы хотите сказать, отец, что в шестнадцать лет Ричард вел тайные переговоры с иерусалимским королем и отправил вас к нему? – удивился Анри.

- Его отец, сын королевы Матильды, в четырнадцать лет командовал войском во время войны со Стефаном. Так что ничего удивительного.

- Король Генрих? Возможно, ваш брат?

- Не будем больше об этом, - резко оборвал его Рене. – Иначе я пожалею, что рассказал тебе. Лучше скажи, зачем тебе понадобилось узнавать имя этой девицы? На твоем месте я потратил бы деньги на что-нибудь более приятное. Неужели она тебе понравилась?

Анри красноречиво промолчал.

- Нет, она, конечно, красива, спору нет, - словно не замечая нежелание сына продолжать разговор, добавил Рене. – Но холодная, как… я даже не знаю, с чем сравнить. Лягушка? Нет, это, конечно, слишком. Ледышка? Пожалуй, что так. Мне даже показалось, что руки закоченели, когда она стояла рядом с нами. Возьмешь ее на ложе, и снасти примерзнут, да так, что не вытащишь.

- Отец! – возмутился Анри.

- Мой мальчик, ты даже покраснел, - рассмеялся Рене. – Хотел бы я знать, от гнева или от смущения. Неужели в двадцать лет ты не познал еще ни одной распутной девки? Или знатной дамы, тоскующей по супругу, ушедшему в крестовый поход?

- Может, мы лучше все-таки найдем место для ночлега?

- Пожалуй, - кивнул Рене, пришпорив коня. - Поторопимся выбраться из леса, чтобы не наткнуться еще на каких-нибудь проходимцев, празднующих дьявольские праздники. Или на разбойников. Робин из Локсли, конечно, далеко отсюда, но он не один такой. А что касается дьявольских праздников… Очень интересно все-таки, что дочь графа делает ночью в лесу в такой компании. И чем должен был закончиться такой праздник? Не зря ведь они нас выгнали – спасибо, что не убили. А могли бы принести дьяволу в жертву.

- Почему вы так уверены, отец, что это был именно дьявольский праздник? – не желал сдаваться Анри.

- Возможно, мы встретимся с новоявленным графом в Уинчестере, - махнул рукой Рене. – И тогда поинтересуемся, чем занимается его дочурка по ночам. А если не встретимся, все равно можно будет узнать, что это за граф такой. И что за леди Мэрион. Уж король-то точно знает, кто он.

- Зачем вам это?

- Ну а вдруг ты влюбился в эту ледяную статую с первого взгляда и захочешь на ней жениться? Смотри, вон там неплохое место для ночлега, у ручья. Хотя той ночи-то осталось… Но все равно, вздремнуть не мешает. Да и лошадям дать отдых.

- Жениться я вообще не намерен, отец, - заявил Анри, когда они наконец спешились и развели костер. – Возможно, будет еще один крестовый поход. А если нет – войн на мой век хватит. Не для того я собираюсь стать рыцарем, чтобы сидеть дома у женской юбки.

- Конечно, сын, - усмехнулся Рене, устраиваясь спать и плотнее заворачиваясь в плащ. – В твоем возрасте я говорил то же самое.

Глава 3

1 мая 1194 г.

- И вот, когда мы уже собирались высадиться в Марселе, разразилась чудовищная буря, - чтобы скоротать путь, Рене рассказывал сыну о том, как король Ричард на обратном пути из Святой земли попал в германский плен. – Пока Ричард был на Кипре, враги распускали слухи о его коварстве и жестокости. Например, что он приказал отравить герцога Бургундского и готовит убийство короля Франции Филиппа Августа. Нам повезло, буря не позволила попасть в Марсель, где нас уже ждали, чтобы захватить сразу же, как спустимся на землю.

- Говорили, что король тогда вернулся на Корфу, - Анри слушал не особо внимательно, в пол-уха, его мысли занимала ночная встреча с загадочной леди Мэрион. К тому же историю возвращения Ричарда из плена он слышал уже неоднократно. Хотя, конечно, не из уст того, кто принимал в ней участие.

- Да. Там Ричард договорился с капитанами двух каперских судов, чтобы те взяли нас под свою защиту. С ними мы попали в Рагузу на адриатическом побережье. Дальше путь лежал по суше, но надо было получить разрешение на проход до Альп от местного правителя, а тот подчинялся еще одному врагу Ричарда – австрийскому герцогу Леопольду. Опасаясь за свою жизнь, король назвался купцом, сопровождающим графа Бодуэна Бетюнского на пути из паломничества. И отправил этому самому правителю щедрые подарки. Настолько щедрые, что тот заподозрил неладное. А поскольку внешность Ричарда была всем хорошо известна, тайное, разумеется, стало явным.

- Даже я, ни разу не видев короля, вряд ли спутаю его с кем-то, - усмехнулся Анри.

Утро первого майского дня было ясным и теплым. Весна выдалась ранняя, и все вокруг буйно зеленело. Птицы, спрятавшись в кронах деревьев, выводили заливистые рулады. Хотелось думать, что вся жизнь впереди будет такой же безоблачной. Алое сюрко и золотые шпоры для церемонии посвящения в рыцари ждали своего часа в вещевом мешке. И хотя Анри не обманывал отца, говоря, что не намерен жениться в обозримом будущем, дама сердца ему, конечно, не помешала бы. Должен же он был защищать чьи-то цвета на рыцарских турнирах, если их когда-нибудь снова разрешат. А не разрешат… ну что ж. Говорят, будет новая война, с Францией. А где война, там и подвиги.

- Правитель Рагузы разрешил мнимому купцу проход через свои земли, - продолжал рассказ Рене. – Однако отдал приказ схватить его. Среди людей правителя был человек, который по какой-то причине решил предупредить Ричарда. Дальше Ричард отправился в сопровождении всего двух слуг, и о последующих событиях я знаю только с чужих слов. Трое суток король со спутниками продвигался в сторону Вены и остановился в городке Гинана на Дунае, чтобы купить еды. Как только местные жители увидели золотые монеты, сразу сообщили о подозрительных незнакомцах властям. Надо было уходить из города, но Ричарда скрутил приступ лихорадки, изнурявшей его еще в Палестине, и он вынужден был задержаться. Одного из слуг короля схватили и заставили выдать его убежище.

- А где в то время были вы, отец?

- В Рагузе мы, спутники Ричарда, разделились. Кто-то вернулся в Англию, кто-то в Нормандию или Аквитанию. Я и еще несколько человек отправились в Вену, где рассчитывали встретиться с королем. Там мы и узнали о происшедшем. Когда мы прибыли в Вену, Ричарда уже заточили в замок Кюрингербург поблизости, а затем перевозили из одной крепости в другую. Его содержали под стражей, и никто из приближенных не имел к нему доступа.

- Рассказывали, что германский император при большом собрании выдвинул против короля обвинения, и тот все их отверг с блеском. И заслужил восхищение собравшихся.

- Все так, - кивнул Рене. – Тем не менее, за свободу Ричарда император потребовал выкуп, равный двухлетнему доходу Англии. Его собирали всем королевством, за этим следила сама герцогиня Алиенора. Когда стало ясно, что собранного не хватает, было решено отправить в Германию двести заложников. До тех пор пока император не получит выкуп полностью. В феврале король получил свободу, однако вынужден был принести императору вассальный оммаж – позорную клятву подчинения и верности. Ну а дальше тебе все известно.

- Да, отец. После возвращения король осадил Ноттингем и Тикхилл, и сторонники короля Джона сдались без боя. Дядя Малькольм отправился на Пасхальную ассамблею в Уинчестер, где Ричарда короновали повторно. Жаль, он не взял меня с собой.

- Я был там. Виделся с Малькольмом и говорил с королем о тебе. Так что ты можешь рассчитывать на королевскую акколаду. Это очень почетно.

- Я мечтал об этом с тех пор, как узнал о возвращении короля в Англию, - щеки Анри порозовели. – Хотя дядя Малькольм утверждал, что это пустые надежды.

- Иногда мечты сбываются, - улыбнулся Рене. – Если не ошибаюсь, мы уже близко. Видишь, вон там, за деревьями? Это стены Уинчестера. Когда-то он был центром Уэссекса, а Кнуд Великий объявил его столицей Англии. Здесь королева Матильда была объявлена Domina Anglorum – госпожой англичан.

Анри, которому очень хотелось верить, что королева Матильда действительно была его бабушкой, навострил уши. А навострив уши, услышал заодно и отдаленный гул, как будто город населяли не люди, а пчелы.

- Боюсь, нам придется хорошо постараться, чтобы найти себе приют, - нахмурился Рене. – Мало того, что здесь ярмарка, так и вся английская знать собралась проводить короля в Нормандию.

- Вы же приближенный короля, неужели вам не найдут свободной комнаты в замке? – удивился Анри.

- Боюсь, здесь уже нет свободных помещений даже в конюшнях. Когда я отправлялся за тобой, все постоялые дворы и богатые дома были заполнены до отказа.

- А дядя Малькольм? Ведь он все еще здесь? Может, уговорить его потесниться?

- Мы жили втроем в одной комнате: он, я и еще один рыцарь. Наверняка мое место уже занято.

- Доблестные рыцари! – услышали они сзади приятный девичий голос.

Обернувшись, отец и сын увидели прехорошенькую девушку в крестьянской одежде, которая ехала вслед за ними верхом на осле. На подъезде к городу дорога была настолько запружена народом, что продвигаться приходилось медленно, дыша в спины едущих впереди и не обращая внимания на тех, кто наступал на пятки сзади.

- Вы не найдете ни одной свободной комнаты в Уинчестере, доблестные рыцари, - обрадовала их девушка. – И в окрестных деревнях. И в монастыре тоже. Но если не побрезгуете бедным жилищем, я уговорю отца пустить вас на сеновал. Он кузнец и заодно может позаботиться о ваших лошадях.

- Будем признательны, - кивнул Рене. – Как тебя зовут, прелестное дитя?

- Эллен, господин.

- Я рыцарь Рене де Дюньер, а это мой сын Анри, оруженосец. Мы, разумеется, заплатим твоему отцу за ночлег.

- Тогда следуйте за мной.

Рене и Анри придержали коней, пропустив Эллен на осле вперед. Подъехав к предместью, она свернула вправо и вскоре остановилась у небольшого дома, вплотную примыкавшего к городской стене. Набросив повод осла на коновязь, девушка вошла в кузницу, занимавшую добрую половину постройки, а отец с сыном остались ждать у входа.

- Если б Эллен не попросила за вас, я бы не согласился, - с не слишком почтительным поклоном сказал вислоусый кузнец, вышедший во двор. – В городе нынче жарко. Но так и быть. Удобств у нас никаких, а все лучше, чем под открытым небом. Вот только лошадей устроить некуда, разве что под навес.

Получив несколько монет и рассмотрев их достоинство, кузнец несколько подобрел и даже велел дочери принести господам рыцарям воды для умывания, хлеба и эля. Приведя себя в порядок и перекусив, Рене и Анри отправились в замок пешком.

Узкие улицы Уинчестера были переполнены людьми, как в бедной крестьянской, так и в богатой одежде. Чтобы проехать верхом, всадникам приходилось криками разгонять прохожих, которые вовсе не горели желанием прижиматься к стенам домов. А через рыночную площадь и вовсе пришлось протискиваться, порою применяя силу.

- Такого столпотворения я не видал даже на восточных базарах, - ворчал Рене, прокладывая путь. – Представляю, что творится в замке. Кстати, сын, ты заметил, как смотрела на тебя эта крошка, дочь кузнеца? На твоем месте я бы не терялся.

- Спасибо, отец, но я не подбираю то, что плохо лежит, - дерзко ответил Анри, на что Рене насмешливо приподнял брови.

Разумеется, Анри заметил приятное личико Эллен и те заинтересованные взгляды, которые она на него бросала. И, возможно, будь это раньше… Но сейчас его занимали вовсе не карие глаза, похожие на лесной орех, а голубые, похожие на два ледяных озера, прозрачные, холодные… Он встряхнул головой, отгоняя видение, и ускорил шаг, чтобы не отстать от отца.

Добравшись наконец до замка, отец и сын подошли к ступеням главного входа, и стражники без вопросов пропустили их вовнутрь: похоже, Рене здесь хорошо знали. Пройдя через широкий холл, они поднялись по лестнице, преодолели несколько извилистых коридоров и оказались в огромном зале, где негде было яблоку упасть. Богато разодетые мужчины и женщины стояли по одиночке и группами, переговаривались и явно кого-то ждали. Кого именно, догадаться было несложно: короля Ричарда.

- Смотри-ка, и Беннет здесь, - удивился Рене. – Когда я уезжал, его еще не было. Наверняка выпросил у короля титул. Может, даже и графский.