Восхождение язычника

— Это не духи, ребята.

— А кто тогда? Я о таких зверях даже и не слышал, — в голосе Гостивита звучало сомнение.

— Не знаю, может, лесной народец, — пожал я плечами.

— Какой еще лесной народец? — задав вопрос, Дален вновь уставился на гоблинов.

Какой? А вот такой, не придумал я еще, но не спорить же мне с вами о том, духи они ли нет.

— Потом расскажу, а ребят надо действительно выручать. Так что давайте поступим так. Помните, когда сюда бежали, полянку небольшую видели, вот вы сейчас все бежите туда и прячетесь возле деревьев.

— Мы тебя не бросим, — перебил меня Гостивит.

— А вы меня и не бросаете: засада. Простая засада. — И я поднял лук, показывая его парням. Они увидят только меня одного и тогда не всей толпой за мной погоняться. И вот на той поляне мы их и встретим. Я даже пометки на земле начал делать для парней.

— Они видеть будут только меня и бежать на меня, вы же ударите сзади, неожиданно. Мы их разделим. Сначала одних побьем, потом вернемся и остальных. Вы меня не бросаете, — я постарался нажать голосом и донести до них эту мысль, а то на лице Далена все же гуляло сомнение. К тому же у нас банально нет оружия, только мой лук, но у меня всего три боевых стрелы, и три срезня. А так нам это вполне по силам. Парни задумались, а я не спешил прерывать их размышления.

— Хорошо, — первым оттаял Лан и кивнул, — мы будем тебя там ждать.

— И, если тебя долго не будет, вернемся, — добавил Дален.

— Идите уже.

Дождавшись, пока парни отойдут, я начал намечать себе цели. Три боевые стрелы, три цели, срезни оставим, неизвестно, сколько за мной побежит.

Первым вожака. Долго не мог понять, кто это из тварей, но все-таки, присмотревшись, смог определить. Копье у него получше, да и шкура, в которую он одет тоже, и сам в размере побольше, чем остальные, а главное то, что он порыкивал на всех, но никто ему не оказывал сопротивления. Вот его надо ранить, но не убить, пусть свою орду удерживает, а то ломануться еще все за мной, бегай потом от них по ночному лесу.

А вот двоих других желательно бить наповал.

Несмотря на всю опасность ситуации, очень уж хотелось пустить кровь этим тварям.

Пустил силу ветра в себя, стрела на тетиву, прицел, выстрел. Есть попадание, в самое пузо засадил твари. Прицел, выстрел, прямо в глаз, и он валится на землю.

Гоблины заметили, откуда их атакуют. И под ор и рычание бросились в мою сторону. Времени мало, спешу и, сильно не целясь, отправляю стрелу в пузо еще одному. Он падает под ноги своим сородичам. Развернувшись, даю стрекача по намеченному пути; сзади раздается мощный рык. Отбежав подальше, оглядываюсь, за мной несутся четыре твари, размахивая оружием и порыкивая от удовольствия. Загнать добычу надеются. Ну, удачи, осклабился я. Четыре — это хорошо, четыре — это немного.

Ветер приятно холодил кожу, обдувая мое разгоряченное тело, а я ловил кайф, был в предвкушении, несся по вечернему лесу, перепрыгивая корни деревьев и кусты. А за мной гнались твари, гоблины. Вырвавшись на простор поляны, я пробежал еще и, развернувшись, вскинул лук, накладывая на него стрелу.

Свист от меня разошелся над лесом, парни наготове, ждут в тенях деревьев, крепко сжимая свои импровизированные дубины.

Гоблины вырвались вслед за мной и немного притормозили, выискивая свою жертву. Заметив меня, рванули, самый первый вырвался вперед на пару шагов. Его? Нет. Парням помочь, а я, если что, побегаю.

Прицел и выстрел. Сука, смазал немного, но результат хорош. Рука твари повисла плетью. Не боевая, конечно, а срезень надо учитывать. Вновь припустив, я отбежал, а то уж слишком быстро они приближаются. Разворот, прицел и выстрел, в бедро, разрезая мышцы, и гоблин покатился с воем по земле.

— А-а, Яромир, держись. — А вот и кавалерия, ребята кинулись в бой, замахиваясь своим нехитрым оружием.

А твари все приближались с каждой секундой и не обращали внимания на то, что происходит позади них, словно все их внимание занимал лишь я.

Прицел, выстрел, и стрела входит в голое пузо третьему гоблину. Вот и все, срезни кончились. Лук в сторону, а рука вытаскивает из сумки нож.

— Ррры, — на меня несётся тварь, держа впереди копье, и хочет насадить на него, словно бабочку на иголку. Думаешь, это так просто?

Сила воздуха во мне, больше, еще больше, сильнее. Движение руками навстречу зелено-мордому, и с моих рук срывается порыв ветра.

Тварь под напором ветра немного замедляется, а потом и вовсе летит на землю, не выдерживая его мощи потока ветра.

— Рры, сука, — у меня вырывается рык вперемежку с матом.

Прыжок вперед. Коленями приземляюсь к нему на грудь, чувствую, как подо мной трещат кости, принимая на себя мой невеликий вес.

Удар ножом, и старое, потертое лезвие, преодолевая сопротивление, входит в подбородок к гоблину. Мертв.

Гостивит и Дален вполне справляются со своими врагами. Лан пытается отбиваться обломком палки.

Твою же душу, гоблин с торчащей стрелой в животе наседает на него.

Копье мертвого уродца валяется рядом. Рука цепляет древко, сила ветра со мной, разбег и бросок; копье прилетает в бок гоблина и прошивает, даже отсюда видно, как наконечник вылез из тела.

Лан, не растерявшись, со злой ухмылкой на лице бьет гоблина в голову обломком палки. Хватает выпавшую дубину и спешит на помощь к Далену, впрочем, как и Гостивит, уже со взятым в бою копьем.

Фух, справились.

Приглядевшись к трупу противника, вижу, что морда у него отвратная, с вытянутыми висящими ушами, зубы редки и похожи на клыки, к тому же он лыс. Да, ни одного волоска на голове, и другие такие же: действительно злобная карикатура.

Выдохнув еще раз, я поднялся, и меня немного повело в сторону, еле устоял. Все-таки применение дара, да еще и так мощно… Всего себя выжимал, а дар воздуха у меня вроде послабее или просто не так развит, как дар жизни, вот, видимо, и последствия.

Пустил силу жизни по телу. Мне полегчало, и часть усталости словно смыло волной, но полноценно силу ветра применять я сегодня не рискну, если только немного, а то точно на месте без сил упаду. Да и с силой жизни так же, источник-то один.

— Парни, вы как, никто не ранен?

— Не, — донеслось бодрое Далена и Гостивита и вялое Лана, который просто сидел на земле, прикрыв голову руками.

— С первым боем, с первой взятой кровью.

Надо как-то подбодрить друзей.

— Во славу Триглава, — я поднял кулак вверх, Дален и Гостивит повторили мой жест.

А Лан тяжело и грустно сказал:

— Не первая, Яромир кровь, не первая.

Как много я о нем еще не знаю. А ведь действительно о своем прошлом он не особо рассказывал, да и отмалчивался, и с отцом они к нам почти налегке прибыли, словно голодранцы. Может, поэтому он такой.

— Мы живы, Лан! Мы победили, не время грустить, впереди ведь еще один бой, не зря мы в него ввязались, — я постарался подбодрить парня, а два раздолбая стояли рядом и не знали, куда себя деть.

— Ты прав, Яромир, и спасибо, что спас, я уж думал, все, — Лан грустно улыбнулся и поднялся.

— А как иначе, друже. Вы так же поступили бы.

Найдя бурдюк, я напился, немного ополоснул лицо и передал парням, а сам пошел вырезать стрелы: они сегодня еще пригодятся.

В итоге из трех стрел только две остались целыми, одна была сломана, так, что в бою не поможет, но ее все-таки обтер от крови гоблинов и положил в сумку, ведь наконечник цел, да и оперение еще нормальное.

Вооружившись трофеями, парни разобрали копья, я же предпочел забрать единственную дубину.

Их было одиннадцать, одного я убил там, и еще четверых мы помножили на ноль, итого их осталось шестеро и двое из них раненые. Плюс у меня еще две стрелы, вполне хороший расклад.

Главное, чтобы парни были еще живы, и все не было зря, минут двадцать или тридцать мы провозились, по моим ощущениям.

А ситуация не сильно-то изменилась, только парни повыше забрались, а гоблины все так же пытались их достать, продолжая издевательства, хоть копья не кидают, и то хорошо. Своего убитого они куда-то оттащили. А раненый вожак сидел, привалившись возле дерева, и что-то порыкивал, закрывая рану шкурой.

Еще один раненый вместе с остальными под деревом, а вожак периодически бросает взгляд в сторону, куда мы умчались. Надо спешить, а то скоро эти их развлечения закончатся, и в парней действительно полетят копья.

— В общем так, парни, Гостивит и Дален, вы обходите их сзади и ждете, нападаете только после того, как я выпущу стрелы, мы же с Ланом будем здесь их встречать. Вас они, скорей всего, не заметят, так что, думаю, легко справитесь, а потом уж приходите к нам на помощь, ну или мы к вам.

— Хорошо. Только дай время обойти, а то не поспеем.

— Добро.

И парни скрылись среди деревьев. Темнеет уже, видно плохо.

Немного подумав, обращаюсь к Лану.

— Лан, как только откину лук, нападаем на одного, расправляемся с ним, а там дальше уже как придётся, так полегче будет.

На что получил лишь кивок.

Прицел, выстрел, и стрела летит в ничего не подозревающую тварь. Наблюдаю за ней, а руки накладывают следующую. Прицел, выстрел.

Вижу, как один из гоблинов рухнул со стрелой в шее, а другой заверещал и схватился за плечо.

Отбросив лук в сторону и подхватив дубину, я ломанулся в сторону вожака, Лан спешил вслед за мной.

Вожак уже поднялся и был готов нас встречать. В меня полетело копье. Резкий уход в сторону и блок дубиной; а из-за моей спины появился Лан и насадил вожака на копье. Гоблин рыкнул что-то прямо мне в лицо, брызжа слюнями и распространяя свое смрадное дыхание, которое чуть не заставило меня опорожнить желудок.

Пересилив себя, я откинул его копье и ударил со всего маха по голове, проламывая ее; кровь, мозги, осколки кости полетели в разные стороны. Все, он мертв. Лан выдернул свое копье.

Разворот, и я готов встречать нового противника. Пока мы расправлялись с вождем, к нам рванули новые противники, но Дален и Гостивит ударили им в спину, отвлекая внимание. Так что на нас с Ланом несся только один.

— Он мой! — успел я выкрикнуть раньше, чем Лан рванулся к нему навстречу.

Быстрый взгляд в мою сторону, и друг спешит на выручку парням, оставляя его мне, правильно.

Гоблин же оглянулся, но, видя, что его собратьев нет рядом, притормозил и аккуратно пошел в мою сторону, удерживая копье двумя руками.

Один на один. В его глазах плескалась злость и ненависть; мне казалось, что ее можно было потрогать руками. Он кривил морду и угрожающе порыкивал.

Не страшно, я видел и хуже.

— Ну что, малыш, хочешь любви и ласки? Их есть у меня. Тебе понравится.

Сжав дубину покрепче, делаю короткий выпад словно копьем и отскакиваю влево. А в то место, где я был, летит копье гоблина. Поворот, размах, и удар дубиной по рукам гоблина. Я слышу треск ломаемых костей, а после и вопль боли. На себя оружие, и с оттяжкой удар прямо в челюсть, кроша ее. Готов.

— А-а-а-а, — в уши бьют вопли парней, и я вижу, как Дален и Лан, насадив гоблина на копья, стаскивают его с тела, с человеческого тела. Твою мать. Гостивит.

Тело наполняю силой жизни и рвусь в их сторону. Оглядывая более полно место боя, нет, не Гостивит, он чуть в стороне. Сила жизни, пропитавшая мое тело, дает иное восприятие, мое внимание направлено на лежащее тело, и чем я ближе, тем больше чувствую, как его покидает жизнь, уходит из него полновесной рекой, и с жизнью уходит что-то еще, важное и необходимое. Я это ощущаю на самой грани.

— Уйди, — я отталкиваю Далена в сторону и смотрю на парня. На одного из тех, которые были на дереве, хвостик Иловая, как же его звали? Тишило.

Горло разорвано, и все в крови, в боку торчит костяной нож, тянусь пощупать пульс. Чувствую, что он мертв, но тешу себя надеждой. Пульса нет.

Из моего горла вырывается хрип. Как, как?

Мне становится некомфортно, словно корежит всего. Неприятное чувство опустошенности пробирается в меня, я не могу понять, из-за чего. Оглядываю поляну, мертвые гоблины, мертвый Тишило, сила смерти разлита на поляне, и от этого мне плохо. Сила жизни, что бурлит во мне, делает само нахождение здесь некомфортным, я отпускаю ее, и мне становится легче.

Ребята стоят хмурые, а тем временем с дерева спрыгивает парень и с воплем бросается к мертвому Тишило, начинает его трясти.

— Как вышло-то так? — ни к кому конкретно не обращаясь.

— Я пока с этим бился, — Дален кивнул на труп гоблина, что лежал в стороне. — Этот подкрался, я и не заметил, а Тишило на него прыгнул, пока побил своего, тварь Тишило рвет уже.

Спасатели хреновы.

А над лесом уже вовсю сгущалась ночь, скоро вообще ни черта не видно будет, и оставаться ночевать на этой поляне у меня желания не было.

Подняв копье, я осмотрел еще раз поляну, парочка гоблинов было еще жива и дышала, надо добить. Оглядев все как следует, я заметил пару заплечных мешков, сделанных из плохо выделанной кожи, принадлежащих шайке гоблинов.

Преодолев себя, я в них залез и нашел кожаные шнурки и веревку, какие-то гнилые ткани и куски вяленого и пропеченного мяса.

Можно было бы его пустить нам на ужин, вот только имелись сомнения на его счет. Помня, с каким аппетитом они смотрели на парней, я предпочёл его выкинуть, хотя желудок активно бунтовал, не хотелось рисковать и стать гурманом. Человечина все-таки не мое.

Посмотрев еще раз на поверженных гоблинов, я поймал себя на мысли: может, стоит одного захватить с собой? Пусть народ полюбуется, узнает, что в лесах завелось, а то еще не поверят нашим словам. Скажут, на зверя наткнулись, а нам тут заливают. Пройдясь между гоблинами, выбрал более целого. Им оказался тот, с которым я бился, руки были сломаны, да и челюсть раздроблена, он лежал и тихонько подвывал, не делая попыток встать. Остальных же я добил, попутно обыскивая, ни черта у них не было. Только у вожака был за поясом неплохой нож. Связав своей жертве руки, на горло накинул удавку. А чтобы не подвывал, еще и кляп пришлось соорудить.

— Что, готовы? Пошли отсюда, — я вернулся к парням, которые так и пребывали в тягостной тишине.

— Может, стоит Тишило хоть закопать.

— Похоронить мы его нормально не сможем. Мы его с собой возьмем.

— Чего? — парни с удивлением на меня посмотрели.

— Он достойно поступил. Пусть даже и мертвый, он пройдет испытание, и похороним мы его как доброго воина. Он этого достоин, а не гнить в лесу, или чтобы его кости зверье растащили. Если надо, сам понесу.

Парни смотрели на меня с удивлением, в том числе и Крой, второй парень и единственный, кого мы спасли.

— Что смотрите? Лан, на, держи, смотри, чтоб не сбежал, — я передал ему удавку с гоблином.

— Гостивит, вон копья лежат, что я собрал, забери их, и вон там лук лежит, не забудь, — дождавшись кивков от парней, я отвернулся.